Магическая совместимость

Гарри начал замечать это в сентябре. После войны магия изменилась. Или, возможно, изменился он сам — Гарри до сих пор не мог понять, где проходит граница. Мир больше не казался безопасным. Тело постоянно ждало угрозы: резкого движения, вспышки заклинания, чужого шага за спиной. Даже в Хогвартсе напряжение не исчезало до конца. Кроме одного странного исключения. Рядом с Драко Малфоем тревога стихала. Не полностью. Не сразу. Но достаточно, чтобы Гарри впервые за долгое время мог нормально вдохнуть. Сначала он решил, что это случайность. Потом — что усталость. Но слишком многое повторялось: стоило Малфою оказаться неподалёку, как хаотичная магия внутри Гарри выравнивалась, будто кто-то осторожно приглушал шторм. А потом был вечер в библиотеке. Малфой сидел за дальним столом, окружённый стопками книг по высшим чарам. Прямая спина, идеально ровный почерк, холодное выражение лица — всё в нём выглядело безупречно собранным. Со стороны можно было подумать, что война вообще его не коснулась. Но Гарри уже начинал замечать трещины. Он сел через стол, не слишком близко, и почти сразу почувствовал знакомое ощущение: напряжение в плечах ослабло, дыхание стало ровнее. Драко не поднял головы. — Поттер, — сухо произнёс он. — Ты заблудился? — Возможно, — спокойно ответил Гарри, раскрывая первую попавшуюся книгу. Малфой раздражённо выдохнул. — В секции для героев с драматическим комплексом мест больше. Раньше Гарри бы огрызнулся. Теперь же он смотрел совсем на другое. На то, как пальцы Драко, до этого слишком крепко сжимавшие перо, постепенно расслабились. На то, как исчезло напряжение в его плечах. На едва заметный выдох облегчения, который Малфой, кажется, сам не заметил. — Тебе стоит перестать смотреть на людей так пристально, — произнёс Драко тише. — Это нервирует. — Извини, — сказал Гарри. И после короткой паузы добавил: — Просто рядом с тобой удивительно спокойно. Малфой наконец поднял взгляд. На секунду в его лице мелькнуло что-то настоящее — не раздражение, не привычная язвительность, а растерянность. И тут же исчезло. — У тебя очень странные способы заводить друзей, Поттер. Он начал поспешно собирать книги. Слишком поспешно. Гарри не остановил его. Только проводил взглядом до двери, а когда Малфой исчез за стеллажами, тихо закрыл книгу. — Ну? — раздался рядом голос Гермионы. Она вышла из соседнего прохода с таким видом, будто наблюдала за особенно интересным экспериментом. — Он опять сбежал, — сказал Гарри. — Но? Гарри задумался, подбирая слова. — Он расслабляется рядом со мной. Неосознанно. Как будто его магия… узнаёт мою. Гермиона медленно кивнула. — Вообще-то, именно поэтому я и искала тебя. Она протянула ему старый свиток. — Это записи о магическом резонансе. Очень редкая вещь. Иногда после сильных потрясений магия начинает… тянуться к тому, рядом с чем чувствует стабильность. Гарри нахмурился. — Ты хочешь сказать, это нормально? — Я хочу сказать, что это объясняет, почему вы оба ведёте себя странно. После библиотеки Драко начал его избегать. Настолько очевидно, что это выглядело почти смешно. Он уходил с ужинов раньше остальных, менял маршруты между занятиями и садился так далеко на уроках, будто расстояние могло что-то исправить. Но связь никуда не исчезала. Наоборот. Чем сильнее Драко пытался отдалиться, тем отчётливее Гарри ощущал эту натянутую между ними нить. Особенно на Зельеварении. Слизнорт, пребывавший в восторге от собственной идеи «укрепления межфакультетских отношений», объединил Слизерин и Гриффиндор для приготовления сложного эликсира. Когда Драко вошёл в кабинет и увидел Гарри за своим столом, он остановился так резко, будто налетел на невидимую стену. — Нет, — тихо произнёс он. Гарри поднял голову. — Доброе утро тебе тоже. — Это мой стол. — Теперь наш, — невозмутимо ответил Гарри. — Слизнорт распределил пары. Малфой прикрыл глаза, словно собирался с силами. И всё же сел рядом. Первые десять минут они работали в напряжённой тишине. Драко нарезал ингредиенты слишком быстро, слишком аккуратно — как человек, отчаянно пытающийся сосредоточиться на чём угодно, кроме происходящего рядом. А Гарри снова чувствовал это странное спокойствие. Будто рядом с Малфоем его магия наконец переставала обороняться. — Ты можешь прекратить смотреть? — не выдержал Драко. — Я не смотрю. — Поттер. — Ладно, смотрю. Драко раздражённо выдохнул, потянувшись к флакону со слизью флоббер-червя одновременно с Гарри. Их пальцы соприкоснулись. Оба замерли. Гарри почувствовал короткий, почти электрический импульс — но следом пришло совсем другое: тёплая, глубокая волна покоя. Драко резко втянул воздух. Его плечи медленно опустились. — Ты это почувствовал? — тихо спросил Гарри. — Нет. Слишком быстро. Гарри осторожно посмотрел на него. Драко избегал взгляда, но в его лице больше не было прежней колючей уверенности. Только усталость. И страх. — Малфой… — Не надо, — перебил он неожиданно тихо. — Пожалуйста, не начинай. Это «пожалуйста» прозвучало так непривычно, что Гарри замолчал. Впервые он понял: Драко не злился. Он паниковал. Позже вечером Гарри нашёл его у высокого окна на пятом этаже. За стеклом шумел ветер, а сам Драко стоял неподвижно, опираясь ладонями о подоконник. Он выглядел измученным. Не как Малфой, которого видел весь Хогвартс, — безупречного, язвительного, холодного. А как человек, который слишком долго пытается удержать себя под контролем. — Ты преследуешь меня, — тихо сказал Драко, не оборачиваясь. — Возможно. — Это ненормально. — Согласен. Наконец Малфой повернулся. — Тогда почему ты продолжаешь? Гарри хотел ответить привычной шуткой, но вместо этого неожиданно сказал правду: — Потому что рядом с тобой впервые за долгое время мне не страшно. Драко замер. Тишина между ними стала почти осязаемой. — Не говори так, — едва слышно произнёс он. — Почему? — Потому что я не знаю, что с этим делать. Это прозвучало настолько честно, что у Гарри внутри что-то болезненно сжалось. Он подошёл ближе — медленно, оставляя Драко возможность отстраниться. Но тот не двинулся. Только смотрел на него напряжённым, растерянным взглядом. — Когда ты рядом, — тихо сказал Гарри, — моя магия успокаивается. И твоя тоже. Драко нервно усмехнулся. — Великолепно. Значит, мы официально сошли с ума. Гарри улыбнулся. И именно тогда Драко сделал то, чего Гарри совсем не ожидал. Он сам сократил оставшееся расстояние. Совсем немного. Но достаточно. Гарри замер, давая ему возможность передумать. Драко не отступил. И тогда Гарри осторожно коснулся его щеки. Малфой закрыл глаза так резко, словно это прикосновение оказалось слишком долгожданным. Никакой магической вспышки не произошло. Только тихое, почти болезненное облегчение. Будто они оба слишком долго держались на износ. — Это ужасная идея, — прошептал Драко. — Да. — Ты всё равно меня сейчас поцелуешь? Гарри тихо выдохнул. — Только если ты хочешь. Драко открыл глаза. В них всё ещё был страх. Привычное упрямство тоже никуда не исчезло. Но под этим впервые не было попытки спрятаться. — Я ещё не решил, — пробормотал он. Но не отстранился. И этого оказалось достаточно. На следующий день Драко не пришёл на завтрак. Гарри заметил это почти сразу — не потому, что специально искал взглядом слизеринский стол, а потому, что отсутствие Малфоя ощущалось физически. Будто в привычной ткани замка появилась прореха. — Ты сегодня особенно мрачный, — заметила Гермиона, размешивая чай. — Я не мрачный. Рон хмыкнул: — Тогда у тебя просто лицо человека, который собирается кого-то проклясть. Гарри машинально посмотрел в сторону слизеринцев. Пусто. И магия внутри снова стала беспокойной. Гермиона проследила за его взглядом и тихо вздохнула. — Он испугался. — Я знаю. — А ты? Гарри не ответил сразу. Вечером всё казалось простым. Почти естественным. Но теперь, при свете дня, воспоминание о Драко — растерянном, непривычно открытом — вызывало странную тяжесть под рёбрами. Не азарт. Не торжество. Что-то гораздо хуже. Нежность. Драко нашёлся только ближе к вечеру. Разумеется, в библиотеке. Он сидел в самом дальнем углу, скрытый за высокими стопками книг, словно всерьёз надеялся, что это поможет. Гарри остановился напротив стола. — Ты пропустил завтрак. — Поразительная наблюдательность. Но голос Драко звучал устало, без привычной остроты. Гарри медленно сел напротив. Несколько секунд они молчали. Потом Драко тихо произнёс: — Я всю ночь пытался убедить себя, что это была ошибка. — И как успехи? Малфой коротко усмехнулся. — Ужасно. Он поднял взгляд. И впервые за всё время не попытался спрятаться за раздражением. — Поттер… — начал он тихо. — Если это действительно какая-то магическая связь… что будет дальше? Гарри честно покачал головой. — Не знаю. — Великолепно. Очень успокаивает. Но уголок его губ едва заметно дрогнул. И Гарри вдруг понял: Драко больше не выглядит человеком, который хочет сбежать. Он выглядит человеком, который очень хочет остаться — и пока не знает, можно ли себе это позволить. Следующие несколько дней между ними установилось что-то странное. Драко больше не убегал. Не то чтобы он внезапно стал дружелюбным — язвительные комментарии никуда не делись, — но теперь в них не было прежней паники. Он садился рядом на занятиях, позволял Гарри забирать у него книги, иногда даже задерживался после уроков вместо того, чтобы исчезнуть при первой возможности. И именно это оказалось гораздо опаснее. Потому что теперь Гарри начал привыкать. К его присутствию. К тихим перепалкам. К тому, как Малфой закатывает глаза, когда Гарри специально говорит что-нибудь глупое. К редким моментам, когда тот забывает держать лицо и выглядит почти… спокойным. Наверное, поэтому Гарри не сразу заметил проблему. Всё началось на Трансфигурации. Макгонагалл разделила их на группы для практики сложных чар, и прежде чем Гарри успел что-то сказать, к нему подсела Джинни. — Не смотри так испуганно, — усмехнулась она, раскладывая пергаменты. — Я всего лишь спасаю тебя от очередного взрыва котла. — Это было один раз. — Три. Гарри фыркнул. Обычный разговор. Ничего особенного. Но через несколько минут он почувствовал знакомое изменение в воздухе. Холод. Гарри поднял взгляд. Через несколько рядов Драко сидел рядом с Забини, механически листая учебник. Лицо у него было совершенно спокойным. Слишком спокойным. Только перо в его пальцах медленно треснуло пополам. Блейз лениво покосился на обломки. — Тебе помочь или ты решил убить канцелярию одним взглядом? — Отстань. Гарри невольно улыбнулся. И именно в этот момент Драко посмотрел прямо на него. Улыбка мгновенно исчезла. В серых глазах мелькнуло что-то резкое, неприятно знакомое. Ревность. Осознание пришло к Гарри почти одновременно с неожиданной волной тепла под рёбрами. Малфой ревновал. И, судя по выражению лица, сам был от этого в ужасе. После урока Драко попытался уйти первым. Гарри догнал его у лестницы. — Малфой. — Поттер. Он даже не остановился. Гарри пришлось схватить его за рукав. Драко резко обернулся. — Что? — Ты сейчас серьёзно ревнуешь меня к Джинни? — Не говори ерунды. Слишком быстро. Гарри почувствовал, как внутри поднимается почти опасное веселье. — О, боже. Ты действительно ревнуешь. — Поттер, — процедил Драко, понижая голос, — если ты сейчас не заткнёшься, я столкну тебя с лестницы. Но щёки у него уже начинали краснеть. Это выглядело настолько непривычно, что Гарри едва удержался от смеха. — Мы просто разговаривали. — Я в курсе. — И тебя это разозлило. — Меня раздражает твоё существование в целом. — Драко. Тот раздражённо прикрыл глаза. На секунду маска снова треснула. — Я не знаю, что со мной происходит, ясно? — тихо сказал он. — Раньше, когда ты был рядом с кем-то, мне было всё равно. А теперь я смотрю, как она к тебе наклоняется, и мне хочется проклясть половину класса. Гарри уставился на него. Драко, кажется, сам понял, что только что сказал, потому что немедленно побледнел. — Забудь. Он снова попытался уйти, но Гарри удержал его. Не сильно. Просто не давая сбежать. — Нет, — тихо сказал Гарри. — Не хочу. Драко медленно поднял на него взгляд. И впервые в этой ревности не было злости. Только страх оказаться ненужным. Это ощущение ударило Гарри неожиданно сильно. Он сделал шаг ближе. — Эй, — уже мягче произнёс он. — Я никуда не денусь. Драко нервно усмехнулся. — Звучит почти угрожающе. — Возможно. И на этот раз, когда Гарри коснулся его руки, Малфой сам переплёл их пальцы — быстро, будто боялся передумать.

***

Вечером Драко исчез. После сцены у лестницы он выглядел настолько смущённым собственным признанием, что почти сразу сбежал, пробормотав что-то про незаконченный конспект по рунам. Гарри не пошёл за ним сразу. Он честно пытался. Почти час. Потом сдался. Потому что магия всё равно тянула его через половину замка с такой настойчивостью, будто сама прекрасно знала, куда нужно идти. Библиотека встретила его привычной тишиной и запахом старого пергамента. Несколько учеников ещё сидели за дальними столами, но нужное ощущение Гарри уловил сразу — тонкую серебристую нить чужой магии где-то между стеллажами. Драко прятался. Конечно прятался. Он сидел в самом дальнем углу, почти скрытый тенью высоких шкафов. Перед ним лежал раскрытый учебник, но Гарри достаточно было одного взгляда, чтобы понять — Малфой уже десять минут читает одну и ту же строчку. Гарри двинулся вперёд. И в тот момент, когда расстояние между ними сократилось, Драко резко поднял голову. Он почувствовал его ещё до шагов. Гарри заметил, как изменилось выражение его лица — короткая паника, мгновенное желание сбежать… и почти сразу за ним то самое предательское облегчение, которое Драко так старательно ненавидел. — Нет, — тихо произнёс он, закрывая книгу. — Только не начинай. — Начинать что? — Вот это своё… преследование. Гарри остановился по другую сторону стола. — Ты сбежал. — Я ушёл. — В самый дальний угол библиотеки. — Совпадение. Гарри тихо усмехнулся. Драко раздражённо отвёл взгляд, но Гарри видел, как дрогнули его пальцы. Всё ещё нервничает. Всё ещё ждёт, что Гарри подойдёт ближе. И, что хуже всего, хочет этого. — Ты весь день меня избегал, — сказал Гарри уже тише. — Потому что ты действуешь на меня ненормально. Честность прозвучала так внезапно, что оба замолчали. Потом Драко медленно выдохнул и устало потёр переносицу. — Поттер… я правда пытаюсь с этим справиться. В этот момент что-то внутри Гарри болезненно дрогнуло. Вместо очередной насмешки он обошёл стол и остановился совсем рядом. Драко поднял голову. — Не подходи ближе. Но голос прозвучал неуверенно. Гарри видел это слишком ясно: Драко напрягался каждый раз, когда он приближался — и одновременно успокаивался. Словно его магия наконец переставала бороться сама с собой. — Тогда скажи мне уйти нормально, — тихо сказал Гарри. Драко открыл рот. И не смог. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Гарри медленно опёрся ладонями о стол по обе стороны от Драко, почти загоняя его в угол — не резко, не удерживая силой, а скорее отрезая путь к очередному бегству. Малфой шумно вдохнул. — Ты невозможен. — Мне говорили. Гарри оказался слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать чужое дыхание. Чтобы видеть, как у Драко дрожат ресницы. Как медленно исчезает напряжение из его плеч. — Поттер… — Мм? — Если мадам Пинс нас увидит, она убьёт нас обоих. — Значит, будем надеяться на её милосердие. Уголок губ Драко дёрнулся. Почти улыбка. И именно это окончательно разрушило самообладание Гарри. Он наклонился ближе, собираясь поцеловать его — медленно, давая возможность отвернуться. Драко действительно дёрнулся. Но вместо того чтобы отстраниться, лишь отвернул голову в сторону, открывая шею. Оба замерли. Гарри почувствовал, как по телу Драко прокатилась дрожь — не от страха. От ожидания. — Ты ведь понимаешь, что это нечестно? — пробормотал Драко, не глядя на него. — Что именно? — То, как ты смотришь на меня, когда я пытаюсь сопротивляться. Гарри тихо выдохнул ему в шею. Драко вздрогнул. А потом едва слышно, почти обречённо произнёс: — Только не оставляй следов. Это прозвучало настолько растерянно и беззащитно, что Гарри на секунду прикрыл глаза. Потому что понял: Драко уже не пытается убежать. Он пытается сохранить остатки контроля. И Гарри, наверное, должен был остановиться. Вместо этого он осторожно коснулся губами его шеи. Драко судорожно выдохнул и вцепился пальцами в рукав его мантии. Никакой борьбы. Никаких попыток оттолкнуть. Только дрожь и слишком тихий вдох, когда Гарри прикусил чувствительную кожу чуть сильнее. — Поттер… — голос Драко сорвался где-то между возмущением и чем-то совершенно другим. Гарри невольно улыбнулся ему в шею. Когда он наконец отстранился, Малфой выглядел совершенно потерянным — раскрасневшиеся щёки, расфокусированный взгляд и ладонь, немедленно прижавшаяся к горящему месту под воротником. Несколько секунд Драко просто смотрел на него. Потом очень тихо произнёс: — У тебя отвратительные методы ухаживания. — Но они работают. — К сожалению. И прежде чем Гарри успел ответить, Драко резко захлопнул книгу, подхватил вещи и почти бегом направился к выходу. Только у самой двери он всё же остановился. Обернулся через плечо. — И если завтра хоть кто-нибудь начнёт пялиться мне в шею, Поттер… я тебя прокляну. Гарри не смог сдержать смех. А Драко, к собственному ужасу, почувствовал, как от этого звука внутри становится тепло. На следующее утро Драко всё-таки надел высокий воротник. Это было первое, что заметил Гарри, войдя в Большой зал. Второе — Малфой избегал смотреть в сторону гриффиндорского стола с таким упорством, что это уже само по себе выглядело подозрительно. — Почему Малфой похож на человека, который прячет государственную тайну? — пробормотал Рон, намазывая джем на тост. Гарри невозмутимо потянулся за чаем. — Может, ему холодно. Гермиона медленно подняла взгляд от книги. Очень медленно. — Гарри. — Что? — Что. Ты. Сделал. — Ничего криминального. — Это не ответ. Рон подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного на другого. — Мне уже не нравится этот разговор. В этот момент Драко наконец не выдержал и всё-таки посмотрел через зал. И сразу встретился взглядом с Гарри. Плохая идея. Потому что лицо Малфоя мгновенно приобрело то самое напряжённое выражение, которое Гарри уже начинал узнавать: смесь раздражения, смущения и совершенно бесполезной попытки скрыть, насколько сильно на него влияет один-единственный взгляд. Гарри едва заметно улыбнулся. Драко тут же отвернулся так резко, будто обжёгся. — О нет, — пробормотала Гермиона. — Ты опять выглядишь слишком довольным. — А как именно выглядит «слишком довольный»? — Как человек, который за последние двенадцать часов принял несколько очень сомнительных решений. Рон нахмурился. — Почему мне кажется, что я единственный ничего не понимаю? — Потому что это правда, — одновременно ответили Гарри и Гермиона. К обеду Хогвартс уже начинал что-то подозревать. Не потому, что кто-то видел их вместе. Проблема была в Драко. Он вёл себя слишком странно. Во-первых, нервничал. Во-вторых, каждые несколько минут машинально касался воротника. А в-третьих — что особенно насторожило слизеринцев — впервые за долгое время выглядел… рассеянным. — Ты сегодня отвратительно скрываешь свои эмоции, — лениво заметил Блейз Забини, пока они выходили из класса Чар. — Не понимаю, о чём ты. — Разумеется. Блейз скользнул взглядом по его шее. Точнее — по тому, как Драко слишком быстро поправил воротник, заметив этот взгляд. И медленно улыбнулся. — О. Драко побледнел. — Забини. — Малфой. — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Именно поэтому у меня есть шанс остановить тебя заранее. Блейз тихо хмыкнул. — Это Поттер? Драко замер буквально на долю секунды. Этого оказалось достаточно. — Боже мой, — почти восхищённо произнёс Забини. — Это действительно Поттер. — Понизь голос! — Ты позволил Гарри Поттеру оставить тебе засосы? — Я тебя сейчас убью. — Нет, не убьёшь. Ты слишком занят личностным кризисом. Драко резко развернулся и пошёл прочь по коридору, игнорируя чужой смех за спиной. Проблема была в том, что Забини оказался прав. У Драко действительно был кризис. Потому что каждый раз, когда он вспоминал вчерашний вечер, внутри разливалось это ужасное, предательское тепло. И хуже всего — ему хотелось вернуться. Гарри нашёл его вечером у озера. На этот раз Драко даже не попытался сделать вид, что не ждал его. Он сидел под деревом, вытянув ноги, и смотрел на тёмную воду. Услышав шаги, только тяжело вздохнул. — Ты становишься пугающе предсказуемым, Поттер. — А ты перестаёшь убегать. — Не делай из этого событие. Гарри опустился рядом. Несколько минут они молчали. С озера тянуло холодом, но рядом с Драко снова становилось спокойно — настолько, что Гарри только сейчас понял, насколько устал постоянно быть настороже. Он прикрыл глаза. И почувствовал, как чужая магия осторожно касается его собственной. Теперь это происходило почти постоянно. Без вспышек. Без боли. Просто тихое присутствие. Драко первым нарушил молчание. — Забини всё понял. Гарри открыл глаза. — И? — И теперь я думаю инсценировать собственную смерть. — Слишком драматично даже для тебя. — Ты не понимаешь. Этот человек питается чужими секретами. Гарри рассмеялся. Драко бросил на него раздражённый взгляд, но уголок его губ дрогнул. А потом Гарри заметил: воротник рубашки сегодня был ниже. Совсем немного. Но достаточно, чтобы увидеть тёмный след у основания шеи. И осознание этого ударило неожиданно сильно. Драко не спрятал его полностью. Гарри медленно перевёл взгляд выше. Малфой мгновенно напрягся. — Даже не начинай. — Ты оставил воротник открытым. — Это называется «я забыл застегнуть верхнюю пуговицу». — Мгм. — Поттер. Гарри придвинулся чуть ближе. — Тебе идёт. Драко закатил глаза. — Какая трагедия. Но не отодвинулся. Наоборот — через несколько секунд Гарри почувствовал, как плечо Малфоя едва заметно коснулось его собственного. Случайно. Наверное. И почему-то именно это выбило воздух сильнее любого поцелуя. Гарри повернул голову. Драко смотрел на озеро, делая вид, что ничего не произошло. Только кончики его ушей медленно краснели. — Знаешь, — тихо сказал Гарри, — ты ужасно милый, когда перестаёшь притворяться страшным. Драко потрясённо уставился на него. — Забери свои слова обратно. Гарри улыбнулся. И через секунду Драко, не выдержав, ткнулся лбом ему в плечо с тихим, обречённым: — Мерлин, Поттер, я тебя действительно ненавижу. Но теперь это уже совсем не звучало как ненависть. Гарри не ответил сразу. Он просто сидел неподвижно, чувствуя тяжесть чужого лба у своего плеча и медленное, непривычное тепло, разливающееся где-то под рёбрами. Если бы кто-нибудь сказал ему летом, что однажды Драко Малфой будет вот так прижиматься к нему у Чёрного озера, Гарри бы решил, что человек либо пьян, либо проклят. Теперь же это казалось почти естественным. Пугающе естественным. Драко, очевидно, пришёл к похожему выводу, потому что через несколько секунд резко выпрямился и отодвинулся. — Это ничего не значит, — мрачно сообщил он. — Конечно. — И не смотри на меня так самодовольно. — Как именно? — Как будто ты выиграл. Гарри тихо усмехнулся. — Малфой, ты буквально уткнулся мне в плечо. — У меня был momentary lapse in judgement. (“a momentary lapse in judgement” — это «мимолётная потеря здравого смысла) — Очень трагичный lapse. Драко закатил глаза, но на этот раз без прежнего раздражения. Скорее устало. Будто бороться становилось всё труднее. И Гарри внезапно понял: дело уже не в магии. Да, связь была реальной. Да, рядом друг с другом им становилось легче. Но это больше не объясняло всё. Потому что магия не заставила бы Драко смотреть на него так — настороженно, растерянно и одновременно слишком внимательно. И магия точно не объясняла, почему самому Гарри теперь хотелось не только касаться его. Хотелось остаться. Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что он на секунду замолчал. Драко немедленно это заметил. — Что? — Ничего. — Поттер. Гарри потёр затылок. — Просто задумался. — Это никогда не заканчивается ничем хорошим. — Спасибо за веру в меня. — Я реалист. На озере поднялся ветер. Вода потемнела, по поверхности побежала рябь. Драко поёжился. И почти сразу раздражённо нахмурился, будто злился на собственное тело за такую очевидную реакцию. Гарри молча снял мантию и протянул ему. Малфой посмотрел на неё так, словно это была особо подозрительная форма нападения. — Что ты делаешь? — Ты замёрз. — Я не— Драко оборвал себя на полуслове, потому что именно в этот момент особенно сильный порыв ветра ударил со стороны озера. Гарри приподнял бровь. Несколько секунд Малфой сохранял остатки достоинства. Потом раздражённо выхватил мантию из его рук. — Не смей выглядеть таким довольным. — Даже не думал. — Лжец. Но мантию он всё-таки надел. И Гарри пришлось приложить усилие, чтобы не улыбнуться слишком очевидно, потому что Драко, завернувшийся в его гриффиндорскую мантию, выглядел… слишком хорошо. Слишком домашне. Эта мысль опять ударила неожиданно сильно. Драко, кажется, тоже что-то почувствовал, потому что внезапно напрягся. — Что? Гарри моргнул. — Ничего. — Поттер. — Почему ты всё время знаешь, когда я думаю о тебе? — Потому что у тебя становится очень конкретное лицо. — Какое ещё «конкретное лицо»? Драко открыл рот. Закрыл. Потом пробормотал: — Такое, будто ты сейчас опять скажешь что-нибудь невыносимо искреннее. Гарри не удержался от смеха. И в этот момент Драко посмотрел на него иначе. Без привычной защиты. Без раздражения. Просто внимательно. Будто впервые позволил себе не сопротивляться собственным чувствам хотя бы несколько секунд. У Гарри внутри что-то дрогнуло. Потому что это был всё тот же Малфой: острый, сложный, вечно напряжённый. Но рядом с ним сейчас сидел человек, который выглядел уставшим от постоянной войны с самим собой. И Гарри вдруг очень ясно понял одну вещь. Он больше не хотел быть тем, кто эту войну усиливает. — Эй, — тихо позвал он. Драко вопросительно поднял взгляд. — Я не собираюсь тебя торопить. На лице Малфоя промелькнуло что-то почти болезненное. — Ты говоришь это так, будто сам веришь. — Я серьёзно. Драко несколько секунд молчал. Потом отвёл взгляд к озеру. — Это всё равно страшно, — признался он наконец. — Я всю жизнь строил себя из вещей, которые имели смысл. Фамилия. Факультет. Правильные люди. Правильные ожидания. Он нервно усмехнулся. — А теперь меня успокаивает Гарри Поттер. Это звучит как плохая шутка. — Меня тоже успокаивает Драко Малфой, если тебе станет легче. — Не станет. — Жаль. Я старался. Уголок губ Драко дрогнул. Потом он неожиданно тихо спросил: — И что мы теперь делаем? Вопрос повис между ними. Гарри честно задумался. Раньше всё казалось проще: найти, понять, добиться ответа. Но теперь, когда Драко действительно сидел рядом — живой, настоящий, больше не убегающий, — Гарри внезапно почувствовал странную осторожность. Будто одно неверное движение могло всё разрушить. Поэтому он сказал единственное честное: — Думаю… разбираемся по ходу. Драко долго смотрел на него. А потом вдруг тихо рассмеялся. Не язвительно. Не холодно. По-настоящему. И этот звук оказался для Гарри опаснее любой магии. Следующие несколько дней в Хогвартсе происходило нечто странное. Драко Малфой начал улыбаться. Не часто. Не широко. И уж точно не публично. Но иногда — в короткие секунды между колкостями — у него вдруг дрогали уголки губ, и Гарри каждый раз ловил себя на совершенно идиотском чувстве победы. Это становилось проблемой. Потому что вместе с этим Драко начал… привыкать. К присутствию Гарри. К его прикосновениям. К тому, что их магия постоянно соприкасается, словно ищет друг друга сама. И, видимо, организм Малфоя решил окончательно его предать. Особенно на уроках. — Ты можешь прекратить это делать? — сквозь зубы произнёс Драко на Зельеварении. Гарри поднял голову от котла. — Делать что? — Смотреть. — Я просто смотрю, как ты режешь корень валерианы. — Именно. Прекрати. Гарри невинно моргнул. — Ты нервничаешь? — Нет. Ложь. Абсолютная. Потому что стоило Гарри чуть подвинуться ближе, как Драко немедленно сбился с ритма и слишком резко опустил нож. Слизнорт, проходивший мимо, даже остановился. — Мистер Малфой, осторожнее! Вы выглядите отвлечённым. — Я в полном порядке. В этот момент Гарри наклонился к нему чуть ближе, будто рассматривая ингредиенты. На самом деле — просто чтобы проверить. Плохая идея. Потому что Драко мгновенно замер. Гарри почувствовал это почти физически: резкий вдох, дрогнувшая магия, слишком быстрый пульс. И всё это — только потому, что их плечи соприкоснулись. Мерлин. Гарри медленно выпрямился, пытаясь сохранить хоть остатки самообладания. Драко, кажется, тоже. — Поттер, — очень тихо произнёс он, не поднимая глаз от котла, — если ты сейчас улыбнёшься, я тебя отравлю. Гарри всё-таки улыбнулся. — Какая трагедия. Драко бросил на него уничтожающий взгляд. Но щёки у него уже начинали краснеть. Позже вечером Гарри обнаружил Малфоя в пустом классе астрономии. Тот сидел на подоконнике с книгой, но, услышав шаги, даже не вздрогнул. Только устало пробормотал: — Ты невозможен. — Ты продолжаешь говорить это так, будто это новость. Драко фыркнул и снова опустил взгляд в книгу. Гарри подошёл ближе. Слишком близко. Он заметил, как взгляд Малфоя немедленно скользнул к его губам — быстро, почти незаметно, но достаточно. И внутри у Гарри что-то опасно потеплело. — Ты опять это делаешь, — тихо сказал он. — Что именно? — Смотришь так, будто хочешь меня поцеловать и одновременно придушить. Драко медленно закрыл книгу. — Удивительно, как точно ты меня понимаешь. Гарри усмехнулся. А потом подошёл ещё ближе, останавливаясь между коленями Малфоя. Теперь отступать было поздно для них обоих. Драко поднял голову. И вот тогда напряжение стало почти невыносимым. Потому что теперь Драко не отворачивался. Не убегал. Не прятался за раздражением. Он просто смотрел. Слишком внимательно. Слишком открыто. Гарри осторожно коснулся его колена. И почувствовал, как Малфой едва заметно вздрогнул. — Всё ещё страшно? — тихо спросил Гарри. Драко нервно усмехнулся. — С тобой? Постоянно. — Это не очень романтично. — Я слизеринец. Мы не созданы для романтики. — А для чего созданы? Драко медленно наклонился вперёд. Так близко, что их дыхание смешалось. — Для ужасных решений, — пробормотал он. И сам поцеловал Гарри. На этот раз — первым. Без паники. Без попытки убежать. Просто жадно и слишком честно, будто наконец перестал запрещать себе хотеть этого. Гарри тихо выдохнул ему в губы, мгновенно притягивая ближе. Мерлин. Это оказалось гораздо хуже, чем он ожидал. Потому что Драко, переставший сопротивляться, был опасен. Он целовал Гарри так, словно долго держал себя на грани и наконец сорвался. Пальцы Малфоя вцепились в воротник его рубашки, притягивая ещё ближе, а магия вокруг них вспыхнула знакомым тёплым золотом. Когда Гарри осторожно провёл ладонью вдоль его шеи, Драко тихо, совершенно непозволительно тихо выдохнул ему в губы: — Поттер… И у Гарри окончательно сорвало остатки здравого смысла. Потому что никто не должен произносить его фамилию таким голосом. Он задержал дыхание на долю секунды — не потому что сомневался, а потому что слишком отчётливо почувствовал, как меняется всё вокруг. Как будто сам воздух в астрономическом классе стал плотнее. Тяжелее. Ближе. Драко всё ещё был рядом — слишком близко, настолько, что Гарри различал каждое движение его дыхания. Рваное сначала, неровное, но постепенно выравнивающееся, будто тело наконец перестало спорить с тем, что происходит. Гарри не отстранялся. И Драко тоже. Это было самое странное — не вспышка, не внезапность, не преодоление барьера. А ощущение, что барьер просто перестал существовать. Как будто он никогда не был настоящим. Пальцы Драко всё ещё держались за его рубашку, но уже не с прежней цепкостью — скорее как якорь, как привычка не терять опору. Он не пытался оттолкнуть. Не пытался удержать слишком сильно. Просто оставался там, где его собственное тело, наконец, перестало сопротивляться. Гарри осторожно провёл ладонью по его запястью, чувствуя под пальцами тонкое напряжение — не страх, не агрессию, а что-то гораздо более хрупкое. Почти доверие, ещё не оформленное словами. Драко слегка выдохнул, и этот выдох прошёлся по коже Гарри ближе, чем любое прикосновение. — Ты всегда так… — начал Драко и осёкся, будто не нашёл нужного слова. Гарри не стал торопить. Он просто смотрел, как Драко пытается вернуть себе привычную собранность, и как это не получается. Всё в нём выдавало это странное состояние — не потерю контроля, а его добровольное ослабление. Словно впервые он позволил себе не держать всё в железных рамках. — Так что? — тихо спросил Гарри. Драко усмехнулся уголком губ, но это уже не было защитой. Скорее попыткой сохранить остатки привычного ритма. — Так раздражающе спокойно, — наконец сказал он. Гарри слегка наклонил голову. — Тебе не нравится? Пауза. Драко посмотрел прямо на него, и в этом взгляде было слишком много честности для человека, который привык прятаться за язвительностью. — Я не говорил этого. И в этот момент что-то окончательно сместилось. Не резко. Не драматично. Просто стало ясно, что оба уже давно перестали играть в сопротивление. Гарри медленно поднял руку и коснулся его щеки — не давя, не приближая, просто проверяя реальность этого момента. Кожа Драко была тёплой, живой, слишком настоящей для всех тех лет, в которых они существовали по разные стороны. Драко на секунду прикрыл глаза. И этого оказалось достаточно. Гарри наклонился и поцеловал его — не так, как раньше, когда всё было спором или доказательством. Теперь в этом не было борьбы. Только тихое, ровное принятие. Как будто они наконец перестали убегать друг от друга и просто встретились посередине. Драко ответил почти сразу. Не резко, не отчаянно — наоборот, удивительно спокойно, с тем странным доверием, которое появляется только тогда, когда больше нечего защищать. Мир вокруг не исчез. Он просто стал неважным. А важным остался только этот момент — тёплый, замерший между ними, как будто даже время решило не мешать. Когда Гарри чуть отстранился, Драко не открыл сразу глаза. Он всё ещё держал его за рубашку, но теперь это было не удержание, а присутствие. Как если бы отпускать не было необходимости. — Это всё равно ужасная идея, — тихо произнёс он. Гарри едва заметно улыбнулся. — Ты повторяешься. Драко наконец открыл глаза. И в них не было прежней остроты, только усталое, почти спокойное признание. — Я просто хочу, чтобы ты это знал. Гарри чуть наклонился ближе. — Я знаю. Пауза. И впервые она не требовала ответа. Драко медленно выдохнул и, не отводя взгляда, чуть сильнее сжал его рубашку — не чтобы удержать, а чтобы убедиться, что это всё ещё реально. За окном астрономической башни Хогвартс жил своей обычной жизнью — далёкой, шумной, ничего не подозревающей. Но здесь, в этом углу света и тишины, всё уже изменилось. Не громко. Не окончательно. Но необратимо — именно так, как это бывает, когда два человека перестают отрицать то, что давно уже случилось. И Гарри, глядя на него, вдруг понял, что впервые за долгое время не ждёт, что что-то сейчас сорвётся. Потому что ничего не рушилось. Наоборот — наконец складывалось.