Подмастерье и Некромант

Он открыл дверь и позволил ей шагнуть в гостиную Слизерина. Оказавшись внутри, Гермиона не смогла удержаться от изумленного взгляда. Она бывала здесь несколько раз, с тех пор, как стала подмастерьем Снейпа, и оценила это удивительное сочетание строгой элегантности с подземной убогостью. Но сегодня вечером, однако, комната изменилась до неузнаваемости: слизеринцы устроили вечеринку. Залу освещали колдовские огоньки, отбрасывая столбы света сквозь окно в озеро и вспыхивая, словно прожектора на дискотеке. Над баром, целиком занимавшим одну сторону гостиной перед камином, сверкала серебристая паутина. В противоположном конце подземелья рельефную платформу трансфигурировали в зону отдыха, заполненную зелеными креслами и диванчиками. Пространство между ними пустовало, готовое послужить танцевальной площадкой. Гермиона изумленно раскрыла рот. И не одна она. Несколько слизеринцев, занятых в баре расстановкой бутылок и стаканов, тоже удивленно уставились на неё. Другие, работающие над трансфигурацией последних деталей убранства (зачаровывая танцующих пауков и заставляя глаза черепа мерцать изумрудно-зеленым), и вовсе вытаращили на неё глаза. А Пэнси Паркинсон выглядела так, словно проглотила стрилера(1). — Сэр! — укоризненно воскликнула Пэнси, поворачиваясь к Снейпу. Зельевар направил на девушку испепеляющий взгляд. — Ни одного слова, — прорычал он хрипло. Гермиона вздрогнула. Ей не особенно хотелось проводить вечер в компании недружелюбных слизеринцев. Но Снейп уже огибал комнату, внимательно осматривая украшения. Время от времени он взмахивал своей главной палочкой, и бледное мерцание свидетельствовало об использовании выявляющих чар. Дважды в баре и один раз на танцплощадке он шипел то на одного, то на другого из своих слизеринцев, и те быстро избавлялись от любых магических проделок, вызывающих недовольство у декана их факультета. Гермиона оставалась рядом с портретом, скрывающим вход в комнаты Снейпа, пытаясь игнорировать косые взгляды, бросаемые на неё Пэнси, или то, как некоторые шестикурсники в баре перешёптывались между собой, даже показывая пальцами жесты, совсем несоответствующие изысканной репутации их факультета. Вернувшись к Гермионе, Снейп выглядел довольным. — Сэр, — начала она, — возможно, будет лучше, если я… — Что? Останетесь? — тот хмуро посмотрел на нее, и не было сомнений, что он собирается её отчитать, когда вдруг его внимание привлекли быстро стихающие смешки в баре, заставляя направить свой сердитый взгляд на студентов вместо Гермионы. — Вы — моя ученица, — сказал он ей. — Вы остаетесь. — Если эти болваны считают это проблемой, то они вольны провести вечер в уединении своих комнат. И вам не нужно волноваться, что кто-нибудь из них осмелиться заколдовать вас в лицо. Во всяком случае, пока я присутствую здесь. — Как бы то ни было, — добавил Снейп с легкой усмешкой, — я не советую вам есть или пить что-то, что я не попробую первым. Гермиона судорожно сглотнула: — Очень хорошо, сэр. * * * Часы над камином пробили восемь. Четыре черных приемника по углам гостиной взорвались музыкальным ритмом, заставившим подземелья вокруг Гермионы содрогнуться. После первого, хорошо узнаваемого рифа, она повернулась к Снейпу, в шоке раскрыв рот. Черные глаза блеснули плохо скрываемым весельем. Он, очевидно, наслаждался тем эффектом, который произвел на неё слизеринский выбор музыки. — Думаю, я знала, что вы не интересуетесь «Ведуньями»,— пробормотала Гермиона. Снейп усмехнулся. — Заблаговременное предупреждение — если вы почувствуете потребность обсудить истоки этой музыки с некоторыми чистокровными студентами или с кем-то с другого факультета, вы обнаружите себя удивительно косноязычной. Гермиона ещё какое-то время продолжала смотреть на Снейпа, прежде чем потеряла контроль и начала хихикать. К её удивлению, усмешка Снейпа расширилась до почти волчьей улыбки. Он придвинулся к ней поближе, так, чтобы прошептать ей на ухо: — Это не слишком бережно хранимый секрет, но факультет Слизерин устраивает лучшие вечеринки в Хогвартсе. Она не была уверена, что именно её отвлекало больше: вдыхание его аромата (ветивер, определенно бергамот, кипарис и что-то ещё, ускользающее от неё в настоящий момент) или множество зачарованных летучих мышей, кружащих над её головой и мерцающих серебристо-зеленым светом. Она смогла лишь кивнуть. Снейп, должно быть, дожидался её минутного замешательства, поскольку схватил за руки и притянул к себе, выходя на танцплощадку. Его черные волосы взлетели, когда он, опасно сверкая глазами, задвигался в музыкальном ритме. Гермиона — растерянная, удивленная, неуклюжая — оступилась, с трудом удержав равновесие. Он притянул её ближе к себе, затем вновь оттолкнул…несомненно Снейп знал, что делал — из всех вещей танцуя дискофокс! Справившись все-таки с собственными ногами, едва танец вновь прижал их тела друг к другу, она сумела прорычать ему: — Но вы не танцуете! — упрекнула она его в бешенстве. — Вы никогда не танцуете! Его ответная усмешка была поистине дьявольской. — Я никогда не танцую на публике, — ответил он. — Не всё так, как кажется, Гермиона. Вам, моя дорогая ученица, необходимо развивать свою проницательность. Она вертелась, шагала, прыгала и качалась в его руках. Они двинулись вместе вперед, затем он снова закружил её. * * * — Вы могли бы предупредить меня, — недовольно проворчала она позже, когда они стояли у бара. — Вот — сидр для вас, и Гиннес для меня, — он отсалютовал ей своим стаканом. Если бы это не был Снейп, Гермиона могла бы поклясться, что в его глазах сверкнул озорной блеск. — Мог бы, — легко согласился он. — Но гораздо веселее было — не предупреждать вас. Гермиона нахмурила брови. Снейп — Северус Снейп — рассуждает о веселье? Несомненно, близок конец света. А выражение его лица читалось безошибочно. Её сурового мастера определенно забавляла её реакция на его подлую западню. — Вы можете, конечно, — продолжил Снейп своим лучшим лекторским тоном, — отложить в своей памяти на будущее, что главе факультета всегда предоставляется право первого и последнего танца на слизеринских вечеринках.