Расщеплённый свет / Splitting light

      Полотенце, которым была перевязана рана, целиком пропиталось кровью. Ань Лин бился в рыданиях, его тело сотрясала дрожь, а пальцы судорожно вцепились в одежду Лян Ду.       Ему ничего не оставалось, кроме как, держа его на руках, усесться на заднее сиденье флаера, включить автопилот и ввести в навигаторе координаты «Ортопедической клиники доктора Ло».       — Лян-гэ… Прости… это я во всём виноват, Лян-гэ… — бессвязно бормотал Ань Лин, только сейчас, кажется, осознав, насколько безрассудным и эгоистичным было его решение порезать себя из-за пары фраз, брошенных в пылу ссоры с возлюбленным.       Лян Ду с мрачным лицом молчал. И лишь когда Ань Лин начинал захлёбываться слезами, он мягко похлопывал его по спине, помогая отдышаться.       Через десять минут флаер достиг пункта назначения. Не желая терять время и ждать лифт, Лян Ду взбежал с Ань Лином на руках на пятый этаж.       Операция по удлинению конечностей, которую в этот момент проводил Ло Янь, уже подходила к концу. Услышав новости, он мгновенно передал ушивание раны ассистенту и поспешил из операционной. Увидев на каталке Ань Лина, чья нога вся была в крови, он ошарашенно спросил:       — Что случилось?       Лян Ду не успел и рта раскрыть, как Ань Лин, всхлипывая, опередил его:       — Ничего страшного… Я чистил фрукты, нож нечаянно выскользнул из руки и воткнулся в ногу. Заставил Лян-гэ понервничать…       Услышав, что это всего лишь колотая рана, Ло Янь незаметно выдохнул с облегчением. На миг он подумал было, что это Ань Лин страдает от третьей стадии костной опухоли, потому-то в прошлый свой визит Лян Ду и забрал целую коробку специальных морфиновых инъекций.       В глазах Ло Яня тот был выдающимся тактическим командиром, харизматичным начальником и надёжным другом. Ему искренне не хотелось, чтобы неизлечимая болезнь любимого человека подкосила Лян Ду.       — Не волнуйся, — сказал ему доктор. — Если это только колотая рана, ничего серьёзного. Я сейчас же займусь господином Анем.       Медперсонал завёз каталку в соседнюю операционную, немедленно принявшись срезать одежду на повреждённой ноге и дезинфицировать. Ло Янь кивнул Лян Ду и шагнул внутрь.       Ань Лину только что сделали укол обезболивающего — он заметно успокоился, вытер слёзы с лица. Взглянув на рану, Ло Янь изумлённо замер:       — Какая же это колотая? Да ты срезал себе кусок мяса!       Ранение располагалось в средней части правой голени, спереди. Здесь почти не было жировой прослойки, мышечная ткань тоже была незначительна. Удар ножа вывернул наружу тонкий, шириной в три пальца, лоскут кожи и мышц, словно оструганную не до конца кожуру сахарного тростника. Под ним виднелась большеберцовая кость, покрытая надкостницей.       Даже если нож выскользнул из рук, всё равно не получится порезать собственную ногу, будто ананас. В голове Ло Яня вертелась догадка: «домашнее насилие» или «самоповреждение», но внешне он был абсолютно невозмутим:       — К счастью, кость не задета. После того как я послойно ушью сосуды, мышцы и кожу, тогда…       Он не закончил фразу — руки его вдруг замерли, брови непроизвольно нахмурились. Текстура, тактильные ощущения… совсем не были похожи на человеческую кожу и мышцы! Хотя невооружённым глазом отличий было почти не видно, но он слишком хорошо знал человеческое тело, ведь и кровь была какая-то чересчур жидкая. Что-то здесь было не так…       Его запястье внезапно сжали. Ло Янь в испуге повернул голову и увидел направленный на него умоляющий взгляд Ань Лина:       — Доктор Ло, я хотел бы кое-что обсудить с вами наедине.       Рука хирурга — высокочувствительный инструмент. К тому же соприкасавшуюся перчатку ещё придётся заново дезинфицировать. Ло Янь слегка нахмурился, высвобождая руку:       — Давайте сначала закончим ушивание. Потом разберёмся. Кстати, насчёт вашей ноги…       Ань Лин перебил его:       — Именно насчёт моей ноги. Доктор Ло, прошу вас. Я не хочу, чтобы об этом узнал кто-то третий… Особенно Лян-гэ.       Ло Янь секунду поколебался, затем отослал ассистента и медсестру, после чего повернулся к Ань Лину:       — Говорите.       — Я… однажды попал в аварию. Всю плоть на правой ноге выжгло дотла. Пришлось заменить её на искусственную бионическую кожу и мышцы. Но я никогда не рассказывал об этом Лян-гэ — не хотел, чтобы он знал, что в моём теле есть такая уродливая часть… Он всегда говорил, что я прекрасен весь без исключения… — Ань Лин в слезах пристально смотрел на Ло Яня. Его умоляющий вид был способен разжалобить даже камень. — Сегодняшний случай — моя вина. Не нужно было после ссоры с ним хвататься за нож и резать ногу, чтобы припугнуть. Доктор Ло, умоляю, не говорите Лян-гэ. Просто перевяжите рану бинтом и всё. У бионической кожи и мышц есть функция молекулярного самовосстановления, через некоторое время они срастутся сами. Обещаю, я больше никогда не буду его так пугать.       Ло Янь, мимоходом выслушав душещипательную любовную драму, невольно усмехнулся:       — Молодёжь…       Но в следующее мгновение улыбка сползла с его лица.       Пока Ань Лин объяснял случившееся, Ло Янь, следуя профессиональной привычке, не прекращал работать. Убедившись, что перед ним бионическая мышца, он уже было собрался оставить попытки найти обрывы кровеносных сосудов, как вдруг заметил кое-что гораздо более неестественное…       В одном месте лезвие ножа рассекло надкостницу, обнажив кость. Она была настолько сильно повреждена, будто её протаранили стальной бронёй, а потом по ней ещё и проехались гусеницами, расколов на множество обломков разного размера. Осколки, удерживаемые, словно обёрткой, искусственной надкостницей, были собраны так, чтобы сохранять подобие формы большеберцовой кости.       Как человек с такой раздробленной костью мог вообще стоять на ногах? Как мог находящийся перед ним Ань Лин, не чувствуя ни малейшей боли, спокойно продолжать разговор?       Если так переломана большая берцовая — что тогда с малой? А с бедренной костью?       Ло Янь осознал, что это явление не удастся описать словом «жутко». Оно уже выходило за рамки медицины и биологии. Здесь скорее подходило «ужас». И что же этот Ань Лин такое?       Он непроизвольно отступил на шаг. Скальпель выскользнул из его онемевших пальцев.       Но Ань Лин молниеносно протянул руку и поймал рукоять. На лезвии сверкнул луч света от лампы, и блик скользнул по лицу Ань Лина, явив Ло Яню, словно наваждение, пару холодных безжизненных глаз, от которых по его спине пробежал озноб.       Однако то, что он видел, как будто оказалось лишь иллюзией. Ань Лин протянул ему скальпель, его лицо было мягким, как прежде:       — Доктор Ло, осторожнее, не пораньте ногу.       Тот нерешительно принял инструмент.       — Я так усердно умолял вас… Вы всё равно расскажете об этом Лян-гэ? — тихо спросил Ань Лин.       Ло Янь раскрыл было рот, но не нашёл слов для ответа.       Ань Лин, прихрамывая, вышел из операционной. Лян Ду, дожидавшийся в коридоре, увидел его правую ногу, замотанную толстым слоем бинтов, и шагнул навстречу, подхватив под локоть.       — Всё в порядке, я сам могу идти, — лицо Ань Лина было бледным, на лбу выступила мелкая испарина, но он всё же выдавил из себя успокаивающую улыбку. — Это я психанул, довёл себя до такого состояния и заставил Лян-гэ переживать. Рану уже обработали, дай мне просто пойти самому.       Лян Ду, видя, что он на грани обморока и вот-вот рухнет, нахмурился, подхватил его на руки и спросил:       — А где старина Ло?       — Доктор Ло сказал, что ему предстоит ещё одна срочная операция, так что не сможет выйти проводить нас.       Через зазор не до конца закрывшейся двери операционной Лян Ду заглянул внутрь и увидел Ло Яня, который с абсолютно прямой спиной застыл возле приборов. Доктор, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся и кивнул в ответ.       Раз уж человек занят операцией, а жизнь пациента — превыше всего, не стоит ему мешать. Лян Ду решил, что поблагодарит в другой раз.       С Ань Лином на руках он вернулся в кабину флаера. Тот обессиленно свернулся у него на груди, подобно кроткой овечке, и прошептал:       — Лян-гэ, я всё понял. Давай больше никогда не будем ссориться, хорошо? С этого дня как ты скажешь, так и будет. Я больше никогда не усомнюсь в твоей любви ко мне… не буду ревновать по пустякам…       Лян Ду охватило такое раздражение, что захотелось вышвырнуть того, кто был у него на руках, из кабины наружу, но вместо этого он лишь невольно прижал его крепче, чувствуя, что разрывается на части.       Был ли Ань Лин псевдочеловеком? Их любовные отношения действительно держались на «чувствах»… или же на некоем «контроле»?       Это сомнение, пробив брешь в хаосе его мыслей, позволило ему на краткий миг почти что освободиться от чар «любви Ань Лина». Но стоило тому порезать ногу, доказав тем самым, что он настоящий человек, как эта брешь снова была сомкнута какой-то незримой давящей силой.       Однако брешь можно было закрыть, а вот трещина, что от неё осталась, уже не могла затянуться.       Лян Ду знал: между ним и Ань Лином уже произошло нечто, что изменило всё безвозвратно. Он глубоко вздохнул и процедил сквозь зубы:       — Не калечь себя больше. Я постараюсь возвращаться домой пораньше.       Ань Лин довольно улыбнулся.

✤ ✤ ✤

      Ло Янь вышел из операционной, даже не сняв ни перчаток, ни маски, и направился прямиком в свой кабинет.       В коридоре его окликнул молодой коллега:       — Заведующий Ло, вы завтра будете вести приём в больнице? У нас в клинике запланирована операция для VIP-клиента, он потребовал назначить её на завтра. Может, попробуете договориться с больницей и перенести записи на другой день?       Ло Янь продолжал идти вперёд, даже не взглянув в его сторону, словно повинуясь какому-то магнетическому зову, оглохнув и ослепнув для всего вокруг.       Молодой врач неловко почесал нос и, так и не дождавшись ответа, вяло побрёл прочь.       Вернувшись в кабинет, Ло Янь опустился в кресло. Он просидел с застывшей, негнущейся спиной так долго, словно выжидал чего-то. В дверях то и дело показывались врачи и медсёстры — заглядывали, замечали отсутствующее выражение на его лице и явно прескверное настроение и тактично удалялись, прихватив с собой документы, которые принесли на подпись.       Стоявший на столе телефон вдруг зазвонил. Это был старомодный стационарный аппарат в виде Микки Мауса. На его ушах цветными фломастерами коряво были выведены две фразы: «Папе на день рождения. Папа, я тебя люблю».       Ло Янь снял трубку.       Пять минут спустя с нижних этажей донёсся пронзительный крик:       — Кто-то выпал из окна!..       — Кто-то спрыгнул и покончил с собой!       — В белом халате… Это врач…       — О боже… Это ведь доктор Ло Янь!       — Заведующий Ло! Заведующий Ло!       — Так расшибся о землю, боюсь, даже чудо не спасёт… С чего это ему вдруг вздумалось выброситься из окна?