Расщеплённый свет / Splitting light

      Цяо Чусинь догадывался, что Лян Ду пришёл сегодня ночью допрашивать его — если сказать помягче, «расспрашивать». Если же он не получит удовлетворительного ответа, то тогда это будет допрос. Или даже пытка.       Перед собой он видел человека по-настоящему сильного — пожалуй, самого могущественного из всех, кого встречал на множестве мировых линий. Эта сила была не только в физических данных, но и в его поразительной проницательности, решительных действиях, непреклонной воле и непредсказуемом поведении. Он не мог разгадать его истинную природу, не мог навесить на него хоть какой-то привычный ярлык. И чем труднее было его просчитать, тем опаснее он становился.       Как и сейчас — даже в этой беседе он не мог понять, станет ли тот ходить вокруг да около или сразу перейдёт к сути.       — Ты знаешь, кто такие искусственные люди? — внезапно спросил Лян Ду.       Цяо Чусинь чуть опешил, но честно кивнул:       — Знаю.       — О? Знаешь? — в глубине глаз Лян Ду мелькнул тёмный отблеск, голос стал почти доброжелательным. — И что же ты знаешь? Откуда?       Цяо Чусинь ответил:       — Искусные люди — это мастера большого таланта, люди, чьи заслуги вызывают уважение.       Лян Ду:       — ?       Цяо Чусинь продолжил:       — Искусные люди — это те, кто при определённых исторических условиях, в одной или нескольких областях… э-э… ну, благодаря усилиям своим и своей команды совершили такие выдающиеся достижения, на которые обычные люди не способны. Эти достижения… мм…       Лян Ду оборвал:       — Хватит бубнить! Я не прошу тебя цитировать словарь.       Цяо Чусинь моргнул:       — Тогда что именно господин Лян у меня проверяет?       — Это не… — Лян Ду резко умолк. Затем медленно улыбнулся, с явным интересом. Ловкий словесный манёвр — намеренная это хитрость или случайность — но у мелкого владельца букинистической лавки определённо есть свои приёмы.       — «Искусственный» — как в слове «подделка». Искусственный человек, — неспешно пояснил Лян Ду. — Если грубо, можно считать их человекоподобными машинами. Обычно их скелет и мускулы сделаны из сверхсплавов, полимеров и прочих высокомолекулярных материалов. В качестве питания — компактный источник новой энергии. Снаружи они почти неотличимы от человека, но по всем параметрам значительно превосходят его. Чтобы сделать их ещё ближе к людям, часть псевдолюдей даже спроектирована так, чтобы есть и пить как живые, преобразуя химическую энергию пищи в кинетическую.       Цяо Чусинь широко распахнул глаза:       — Так… такие мощные? Тогда псевдолюди станут править миром вместо людей?       — Нет.       — Почему?       — Потому что у псевдолюдей нет самосознания. Даже со встроенным мышлением ИИ, они лишь действуют по программам и алгоритмам. Проще говоря, у них нет души. Если человек способен их создать — человек способен их и уничтожить.       Цяо Чусинь изобразил изумление:       — Если искусственных людей вообще можно создать, это под силу только таким гигантам, как «Спиральная башня» или «Матрица», верно?       Лян Ду подался вперёд, глядя ему в глаза, голос стал ещё мягче:       — Насколько мне известно, даже «Спиральная Башня» и «Матрица» с нынешним уровнем технологий не способны на это. Я всегда думал, что псевдолюди — лишь концепция, идея в головах гениальных умов, воплощённая в виртуальном мире.       Цяо Чусинь мгновенно понял — в виртуальном мире, зная его принципы, разум способен создать что угодно.       Именно поэтому этот мужчина так настойчиво копает. Появление псевдочеловека означало, что граница между виртуальным и реальным разрушена — и это заставило Лян Ду усомниться в самой природе мира, в котором он жил.       В этот момент Цяо Чусиню внезапно почудилось, будто он, стоящий в бесконечной пустоте, в центре вселенной, больше не один. Может, у него… есть спутник?       — Маленький хозяин, о чём задумался? — небрежно спросил Лян Ду.       Цяо Чусинь резко очнулся: О чём я думаю?! Хочу, чтобы этот ублюдок снова распорол мне брюхо? Если он узнает, что я могу прыгать по мировым линиям, то, возможно… нет, точно — потащит меня на анатомический стол и нарежет ломтиками.       Цяо Чусинь сжал губы и покачал головой: Лян Ду ни в коем случае не должен найти останки псевдочеловека под кроватью!       — Правда ни о чём? А мне кажется…       Металлический каркас кровати тихо скрипнул. Старые опоры не выдерживали веса Лян Ду и вместе с полотнищем кровати медленно накренились, опускаясь всё ниже… Цяо Чусинь вскочил, шагнул вперёд и схватил Лян Ду за предплечье:       — Простите, господин Лян, эта походная койка старовата, вдруг сложится и вас придавит. Лучше… лучше присядьте на стул.       Он потянул слишком сильно. Лян Ду поднялся по инерции, но тут же отдёрнул руку назад. От отдачи Цяо Чусинь качнулся вперёд и едва не врезался ему в грудь. Он сразу выпрямился, извинился — но его пальцы всё ещё держали Лян Ду за руку, не отпуская…       Койка просела до опасной отметки: невооружённым глазом почти было видно, как под полотном слегка выпирает контур. Сейчас — не то что Лян Ду, даже маленький котёнок, прыгнувший на неё, полностью раскроет тайну.       Цяо Чусинь в ужасе молился, чтобы каркас выдержал. Лян Ду опустил взгляд на свою руку, всё ещё зажатую в стальной хватке, нахмурился:       — Почему у тебя так быстро колотится сердце?       Потому что я, блядь, боюсь, что кровать рухнет! А потом ты утащишь меня и ту тварь под кроватью на вскрытие, и тридцать восьмая мировая линия, до которой я с трудом добрался, снова оборвётся!       — Потому что я… немного нервничаю…       — Из-за чего?       Дыхание Цяо Чусиня сбилось, на кончике носа выступил пот. Ускорившийся кровоток окрасил его щёки влажным румянцем:       — Нервничаю… что вы… обнаружите… я так старался это спрятать…       Лян Ду криво усмехнулся, уголок губ хищно приподнялся:       — Что же ты прячешь?       Цяо Чусинь рухнул обратно на стул, всё ещё вцепившись одной рукой в предплечье Лян Ду, другой — бессильно потянув его за галстук. Лян Ду упёрся ладонями в подлокотники кресла, нависнув над ним. Его тень давила, как угроза. Он повторил:       — Что прячешь?       — Мои… чувства к вам… которые нельзя высказать…       Улыбка на лице Лян Ду вмиг исчезла.       Цяо Чусинь беззвучно пробормотал: Давай, врежь мне в лицо со всей дури! Обзови «мерзким пидором» — и вали из моей лавки, чтобы больше никогда не возвращаться!       Но его прогноз не сбылся. Темноволосый мужчина лишь приподнял бровь:       — Ты меня соблазняешь.       — Или, точнее, притворяешься, что соблазняешь, ради какой-то цели.       — Оставим пока в стороне эту цель. Я хочу знать — насколько далеко ты готов зайти ради неё?       …Не может быть! Он так быстро раскусил? И даже намёка на психологическое отторжение нет?              Цяо Чусинь энергично замотал головой, словно твёрдо удерживая последнюю границу. На лице — упрямое, сдержанное выражение: «я могу пожертвовать достоинством, но никогда не продам свою личность».       Через рукав рубашки Лян Ду чувствовал жар его ладони. Чувствовал, как пальцы неудержимо дрожат, но всё равно сжимают его руку мёртвой хваткой. Кончики пальцев впивались в мышцы, будто вынуждая себя отчаянно рискнуть.       Лян Ду усмехнулся:       — Вчера ты почти меня провёл. Твоё равнодушие к жизни и смерти было разыграно для того продавца — чтобы тронуть его и не дать вызвать полицию.       И для тебя, чтобы ты опустил нож, — мысленно добавил Цяо Чусинь.       — На деле твоя жажда жизни сильнее, чем у кого-либо. Если есть хоть малейший шанс, ты вцепишься в него и вытерпишь то, что другим не под силу.       — Так вот, мне любопытно — как далеко ты можешь зайти ради своей решимости?       Цяо Чусинь на миг потерялся. Он пережил тридцать семь смертей, выдержал изнуряющую, будто выкачивающую сознание слабость от разрывов мировых линий. Он раз за разом пытался продвинуть главную линию ради какой-то миссии, которую даже не помнил!       Откуда же в нём эта решимость? И имеет ли его терпение смысл?       Решимость без ясной цели — во сколько раз тяжелее, чем усилия ради чёткой задачи?       Свет вокруг помутнел, воздух заструился волнами. Цяо Чусинь, осознавая, что проваливается, погрузился в фрагмент памяти иного измерения…       В заброшенной медицинской капсуле он глубоко вдохнул, будто принял окончательное решение, затем взял высокочастотный вибронож и разрезал кожу и плоть на своей правой ноге — легко, словно сыр.       Без профессиональной помощи. Отказываясь от нейроанестезии. Эту операцию по установке искусственной кости, где раненый сам становился хирургом, он обязан был пройти, оставаясь в полном сознании от начала и до конца.       Мгновенно выступивший пот пропитал тяжёлую одежду. Мокрые волосы прилипли к голове, лицо побелело до цвета морозного инея. Но пальцы всё так же твёрдо держали рукоять ножа — и кончик лезвия уверенно вырезал кровавые осколки раздробленной кости, один за другим.       — Командир… — раздался женский голос, сдерживающий слёзы. — Откажитесь! Вы уже передали почти всю энергию законам мира, остатка никак не хватит, чтобы поддержать эту операцию. Если отказаться от «Бессмертного», мы хотя бы сможем завершить переход на более высокое измерение района Тёмного Солнца.       — Он ждёт меня, — Цяо Чусинь услышал собственный голос. — Даже если он потеряет сердце, потеряет мозг… даже если от него останется одна-единственная клетка — он всё равно будет ждать. Я должен идти.       Лишь взглянув на этот фрагмент памяти с другой стороны, Цяо Чусинь понял, насколько сильно тогда болело.       Боль командира Цяо Чусиня, отражённая через наложенные воспоминания на тело хозяина книжной лавки, была настолько велика, что разрывала его душу на куски.       Рука, державшая галстук, внезапно ослабла. В следующее мгновение Цяо Чусинь обеими руками обхватил Лян Ду за талию и прижался лбом к его груди.       Лян Ду тихо, насмешливо хмыкнул:       — И это всё? Чтобы соблазнить меня, придётся постараться сильнее.       Цяо Чусинь молчал. Он сосредоточился на сопротивлении, терпении, принятии боли из неизвестного измерения.       Лян Ду заметил неладное. Юноша, вцепившийся в него, дышал тяжело, как натянутая до предела струна под зубцами пилы, готовая лопнуть в любую секунду. Он будто бы сильно дрожал, но всё же силой удерживал эту физиологическую дрожь в рамках, которые ещё мог поддерживать разум, — и упрямо не издал ни звука. Пот хлынул, мгновенно промочив спину, превратив светло-голубую футболку в тёмно-синюю.       Множественная миелома. Третья стадия.       В больницу не обращался?       Постоянная боль девятого уровня, а ты ещё терпишь, да?       Вчера этот хозяин книжной лавки смог обвести всех вокруг пальца. Но, пожалуй, кое-что из сказанного им всё-таки было правдой.       Лян Ду опустил взгляд на голову Цяо Чусиня, прижатую к его груди. Каштановые волосы, мокрые от пота, промочили и его рубашку. Никто ещё не обнимал его вот так, липко и влажно. У него была лёгкая брезгливость к контактам, поэтому Ань Лин всякий раз перед близостью, всегда сам старательно приводил себя в идеальный порядок — впрочем, он никогда не видел Ань Лина другим. Его любовник всегда оставался безупречным, не тронутым пылью произведением искусства.       — …Нога болит? — спросил Лян Ду.       Цяо Чусинь по-прежнему не отвечал. Прерывистый шум выдоха в конце каждого дыхания парил в воздухе тускло освещённой комнатки — как осколки льда, колышущиеся на морской глади.       — Умирающая рыба не хочет задыхаться в маленьком пруду, вот и мечтает отрастить крылья и улететь к облакам, — Лян Ду убрал улыбку, но на лице так и не появилось никакого иного выражения. — Тебе нужно Кольцо для входа в виртуальный мир — не отпускной аккаунт, а аккаунт бессмертия, верно?       Он поднял руку, дёрнул Цяо Чусиня за волосы, заставив откинуть голову на спинку стула, и внимательно всмотрелся. Боль и сдержанность переплелись на его молодом, красивом лице. Во влажных от пота чертах и бледных губах проступала странная, манящая чувственность — словно увядающее под луной море цветов отражалось в чёрных зрачках Лян Ду.       Лян Ду другой рукой расстегнул верхнюю пуговицу рубашки у своего горла.       — У меня есть несколько фактов о себе. Тебе на пользу и во вред.       — Хорошая новость: хотя я никогда не проверял свою ориентацию, но, кажется, больше склоняюсь к мужчинам.       — Плохая новость: у меня уже есть постоянный парень, и я пока не собираюсь с ним расставаться.       — И третье… — Лян Ду едва заметно криво усмехнулся, будто насмехаясь над собой. — Даже не знаю, будет эта новость для тебя хорошей или плохой.       Волосы Цяо Чусиня были оттянуты назад, обнажая длинную шею с плавным изгибом кадыка.       — Я, знаешь ли, человек… — Лян Ду опустил голову, прикусил его кадык, затем медленно договорил, — с серьёзными моральными изъянами.