STAY ALIVE

Эпиграф: «Ненависть — это любовь, которая больше не знает, куда себя деть»

Саундтрек: Liv Ash - Never Surrender

Слезы жгли лицо. Жгли так, будто кто-то вывернул веки наизнанку и насыпал туда раскаленного песка. Я бежала, не разбирая дороги, пока не споткнулась о корень старого клена и не рухнула на колени. Земля была холодной, мокрой от ночной росы, но я не чувствовала ничего, кроме этого — этого кома в горле, этого ножа в груди, этой измены, которая оказалась страшнее всего, что могло прийти в голову. Наследник. Слово звенело в голове, как колокольный звон на похоронах. Его отец. Руки сами сжались в кулаки. Его кровь. Я зарычала — по-звериному, по-глупому, — и ударила кулаком по земле. Раз, потом другой, пока боль в костяшках не перекрыла боль в груди. Как он смел? Как он смел смотреть мне в глаза, прикасаться ко мне, защищать меня, зная, что его семья... Я сглотнула ком в горле. Где-то вдали кричала сова. Ветер шевелил листья, будто шептал: «Дура, дура, дура». И самое страшное — я не знала, кого ненавижу больше: его, себя за то, что поверила, или весь этот проклятый мир, где правда всегда оказывается страшнее, чем можно вообразить. — Чеён. Голос Чонгука раздался где-то рядом. Я не обернулась. Боялась, что, если увижу его лицо сейчас — или закричу, или брошусь на него с кулаками. — Уйди. — Нет. Я резко поднялась, все еще не поворачиваясь. — Я сказала — уйди! — Я не могу. — Не можешь? — я засмеялась. — Ты — наследник Ханул. Ты можешь все что угодно. Разве не так? — Я не знал. Не сразу. — Врешь! — я наконец обернулась. Он стоял, освещенный лунным светом, — высокий, красивый, но полный лжи. — Ты знал. Ты должен был знать. Как можно жить в доме, носить эту фамилию и не видеть, что творят твои родственнички? Он сжал кулаки. — Мой отец он не тот человек, каким ты его представляешь. — О, да? — я шагнула к нему. — А каков он, Чонгук? Расскажи мне. Он хороший человек? Добрый? Или он монстр, который убивает девушек в подвалах академии? Он вздрогнул. — Я не он. — Нет? — я засмеялась. Его лицо исказилось. Он сделал шаг ко мне. — Я пытаюсь исправить это! — Как? — теперь я кричала, не обращая внимания на то, что нас могут услышать. — Играя в героя? Прячась за своими Драконами? Он побледнел. — Это не так. — В чем я могу тебе верить, Чонгук? — мой голос сорвался. — В чем? Скажи мне хоть одну вещь, которая была правдой! Ты сразу возненавидел меня! Шатался повсюду, как будто сам втирался в доверие. Всё было переплетено именно с тобой. С первой минуты, как я попала в эту проклятую академию. Ты фигурировал везде! Значит я следующая!? Все эти записки, знаки, которые я вижу повсюду, твоя работа, верно? — Нет, я... Но он не закончил. — Я ненавижу тебя. — я сказала это тихо, спокойно, будто констатировала факт. — Ты низок. Луна скрылась за тучами. Ветер стих. Даже сова замолчала. Он стоял, не двигаясь, и я видела, как мои слова бьют его, убивают того человека, каким я успела узнать. Успела подумать, что это маска, что он не такой. Всё верно, он не такой каким кажется. Чон Чонгук еще хуже, чем кто-либо может подумать. Я развернулась, чтобы уйти — но в тот же миг из темноты возник Ким Тэхён. Он стоял между деревьями, его русые волосы отсвечивали в лунном свете, а пустые глаза смотрели сквозь меня, будто видели что-то за моей спиной. — Я провожу тебя, — сказал он ровным тоном, словно не замечая напряжения, висящего в воздухе. Чонгук вздрогнул и обернулся на друга. — Это не твое дело, — его голос звучал хрипло. Тэхён медленно повернул голову в его сторону. — Она не в состоянии найти дорогу одна. — Я сказал... — Ты ничего не сказал, — перебил он. — Только оправдывался. Что-то щелкнуло в воздухе. Чонгук двинулся вперед, его кулак взметнулся вверх, но Тэхён, не моргнув, уклонился. — Не надо, — предупредил он, но было уже поздно. Чонгук атаковал снова. Первый удар пришелся в солнечное сплетение. Ким согнулся пополам, но не упал — он поймал второй кулак Чонгука в ладонь и резко дернул на себя. Они оба рухнули на землю, подняв облако пыли. Я отпрянула назад, сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Чонгук оказался сверху. Его кулак обрушился на лицо Тэхёна! — кровь брызнула из носа, окрашивая светлые пряди в багровый. — Прекратите! — закричала я, но они не слышали. Тэхён резко поднял колено, ударив Чона в живот, и в тот же миг перевернул его. Теперь он был сверху, его пальцы впились в горло брюнета. — Ты... не... понимаешь... — хрипел Чонгук, пытаясь вырваться. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — прошипел Ким. Они катались по земле, как дикие звери, срывая с себя кожу на коре деревьев, вырывая клочья травы. Чонгук ударил головой в лицо Тэхёна — тот ослабил хватку, и Чон воспользовался моментом. Он вскочил на ноги, кровь текла из его разбитой губы. — Она не должна страдать из-за моего отца! Ким поднялся медленнее, вытирая кровь с лица. — Но страдает из-за тебя. Чонгук зарычал и снова бросился вперед — но на этот раз русый встретил его ударом в челюсть. Щелчок — Чонгук отлетел назад, ударившись спиной о дерево. Я не выдержала. — Хватит! Мой крик разорвал ночь. Они замерли, оба окровавленные, дышащие тяжело и часто. Тэхён первый оправился. Он выпрямился, поправил мятую рубашку. — Я провожу тебя, — повторил он, как будто ничего не произошло. Я посмотрела на Чонгука. Он стоял, прислонившись к дереву, его глаза были полны боли, но явно не от ударов. — Чеён... — прошептал он. Но я уже повернулась и пошла за Кимом, оставив Чонгука одного в темноте. Они дерутся из-за меня, но никто не спрашивает, чего хочу я. И в этом вся суть Драконов — они решают за других, даже когда пытаются помочь. Ким шел впереди, его спина была прямой, несмотря на кровь, стекающую по подбородку. — Почему ты рассказал? — спросила я. Он не обернулся. — Потому что он должен был сказать тебе правду сам, но не смог. Я решился за него. И в этом была вся жестокость правды — иногда она ранит сильнее кулаков. Мы шли обратно молча. Тэхён шагал впереди. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как в груди снова поднимается ком. Он дрался за меня. Но почему? Из жалости? Или потому что я просто пешка в их игре? Парень остановился у двери нашей комнаты, повернулся ко мне. — Лалиса внутри, — произнёс он тихо. — Она ждёт тебя. Я кивнула, не в силах выдавить из себя слова благодарности. Он ждёт, что я что-то скажу, но у меня нет слов, вообще нет. Он, кажется, понял это, развернулся и ушёл, оставив меня стоять перед дверью с трясущимися руками.

***

Я вошла в комнату минут через пять, после того, как ушел Тэхён. Рыжая сидела на своей кровати, уже одетая в пижаму. Её глаза расширились, когда она увидела моё лицо. — Боже... — она вскочила и схватила меня за плечи. Я открыла рот, но вместо слов из меня вырвался сдавленный стон. Слёзы хлынули с новой силой. Манобан не стала ничего спрашивать. Она просто обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать, но именно это — это ощущение, что я хоть в чём-то могу быть слабой, — заставило меня разрыдаться по-настоящему. — Всё, всё, — шептала она, гладя меня по волосам. — Сейчас поможет. Она наклонилась, приподняла половицу у своей кровати (я даже не знала, что она отходит!) и достала маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью. — Выпей. Я послушно сделала глоток. Лекарство было горьким, но через несколько минут в голове появилась приятная тяжесть, а сердце перестало колотиться так бешено. Как давно она это прячет? — Спи, — приказала Лиса, укладывая меня в кровать. — Утро вечера мудренее. Я хотела возразить, но лекарство уже делало своё дело. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон — это соседку, сидящую на краю моей кровати и сжимающую мою руку, словно боясь, что я исчезну. *** Лёгкий стук в дверь раздался ещё до рассвета. Я мгновенно открыла глаза — за ночь привычка к тревожным пробуждениям не исчезла. Лиса уже сидела на кровати, её пальцы судорожно застёгивали верхнюю пуговицу пижамы. — Быстро, вставай! — прошептала она, швыряя в меня моим же халатом. — Это не обычный обход. Дверь распахнулась прежде, чем я успела подняться. Старший воспитатель Чхве заполнил собой весь дверной проём — широкоплечий, с лицом, на котором застыло вечное выражение брезгливости. За его спиной маячили два помощника с фонарями. — Осмотр, — бросил он, не утруждая себя объяснениями. Они что-то ищут? Что значит «не обычный обход»? Чхве двинулся вперёд тяжёлой походкой человека, привыкшего, что перед ним расступаются. Его фонарь выхватывал из полумрака: кровати — он провёл рукой под матрасом моей, пальцы в белых перчатках ощупывали швы. Шкафы — каждую вещь перетряхивали, проверяя карманы, загибы, подкладки. Окно — один из помощников тщательно осматривал раму, ища следы вскрытия. Лиса стояла навытяжку, но я видела, как дрожит её нижняя губа. — Что это? — он внезапно наклонился к её тумбочке, где лежала открытая книга. Боже, там же могут быть её записи... Но он лишь пролистал страницы, швырнул обратно и двинулся к моим вещам. — Открыть, — ткнул пальцем в мой ноутбук. Я молча ввела пароль. Его толстые пальцы неуклюже тыкали в клавиши, проверяя историю браузера. — Половицы, — вдруг сказал он. Моё сердце остановилось. Помощник начал простукивать пол. Когда он приблизился к кровати Лисы, та незаметно наступила на едва заметную царапину в полу — метку. — Здесь! — помощник опустился на колени у противоположной стены. Чхве подошёл, поддел ножом доску — под ней оказалась пустота. — Хм, — он выпрямился, снял перчатки. — Чисто. Они ушли так же внезапно, как и появились. Лиса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками. — Чёрт... — её голос дрожал. — Чуть не умерла от страха. Так рано пришли, не как обычно. — она схватила расческу и принялась рвать свои волосы, именно рвать — Одевайся. Они искали что-то конкретное. Видимо, нас начали подозревать.

***

За окном первые лучи солнца окрасили шпили академии в кроваво-красный цвет. Идеальный цвет для этого места, не спорю. Столовая гудела, как потревоженный улей. Толпа учеников веселилась, носилась по кругу, о чем-то общались, даже не подозревая, что происходит в их академии, где они так старательно учатся, чтобы потом поступить в лучшие университеты Кореи или унаследовать великий бизнес их родителей. О пропавшей девушке как будто никто и не помнил. Действительно, в Сонхва — это норма. Я оглядела всю столовую, но за привычным столом Драконов не было. Их вообще не было в столовой. — Где... — я начала, но Лиса покачала головой. — Не знаю. И не спрашивай. Мы ели молча. Кимбап казался безвкусным, рис сырым, а чай — слишком горячим. Я молча ковыряла завтрак, глядя в одну точку. Лиса даже не пыталась поговорить со мной, это к лучшему. Здраво мыслить я перестала сегодня ночью.

***

Уроки прошли в тумане. — Внимание! — голос профессора Кима прозвучал, как удар хлыста. — На следующей неделе Осенний бал! Все занятия сокращены для подготовки. Кто-то радостно зааплодировал. — У вас есть неделя. Новеньких введу в курс дела: помимо баллов в честь праздников нашей страны и академии Сонхва, бывают сезонные балы. Приводятся они в последнюю пятницу второго месяца. Октябрь подходит к концу, так что на балу, как всегда, осенняя тематика. Все платья и костюмы вы можете приобрести в нашей костюмерной. Зал украшают те же, что и летом! На балу по традицию выберем Короля и Королеву осени. — класс гудел от счастья, все перешли к обсуждению. Но мимо меня прошла полностью вся информация. — А теперь вернемся к уроку, — прикрикнул профессор, — Пак Чеён! — он внезапно обратился ко мне. — Плюсы и минусы правления Кванджона в Корё. Я открыла рот, но вместо слов в голове зазвенело. Аудитория поплыла перед глазами. — Я... — мои колени подкосились. Последнее, что я увидела перед тем, как мир погрузился в темноту — это испуганное лицо профессора Кима, бросающегося ко мне.

***

Я очнулась в медпункте. — Ты обезвожена и видно, что плохо спала, — сказала медсестра, подавая мне стакан воды. — Отдыхай сегодня. Лиса сидела рядом, её лицо было бледным. — Ты меня напугала, — прошептала она. Я хотела ответить, но в этот момент дверь открылась. На пороге стоял Чонгук. Его лицо было бледным, под глазами — тёмные круги, а на разбитой губе — свежий шов. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Что-то, что заставило моё сердце сжаться, но я отвернулась. Пусть идёт к чёрту. Дверь тихо закрылась.