Вмешательство извне

Глава 23. Всадник на бледном коне.

      «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными».       Откровение Иоанна Богослова, глава 6       Фюрер смотрел на усеянное звёздами небо, пребывая в раздумьях. Орион, Большая медведица, Малая медведица – все эти и прочие созвездия, конечно, уже имели новые названия. Названия, которые соответствовали идеологической парадигме Рейха. Но… Это был фон. Чёрное ночное небо тоже было фоном для размышлений, как и приятный, несущий прохладу, ветер.       Фюрер размышлял о событиях недавнего времени. Путешественник, о котором давно предупреждали Великие неизвестные, а теперь – вирус, угрожающий самому существованию человечества. Казалось, что сама судьба и боги решили испытать на прочность всё, что он строил долгие семь с половиной десятилетий.       Он чувствовал едва уловимое напряжение. Душа трепетала, ощущая приближение… чего-то. Так чувствуешь себя, глядя на мрачную чёрную тучу, громыхающую на горизонте.       Мог ли он предвидеть это?       Но лишь ветер просвистел рядом, завертевшись небольшим вихрем.       Правильно ли поступил, доверившись Валькириям в деле Странника, и Монтане – в проблеме с вирусом? Он надеялся. Да, сейчас наступило такое время, когда он мог только надеяться, когда уверенность казалась роскошью.       Сзади раздались шаги. Фюрер сразу узнал походку. Скорцени. Они были знакомы слишком давно. И даже умудрились стать друзьями. А в их положении друзья были большой редкостью.       Отто остановился на балконе в метре от Фюрера. Поднял лицо к звёздному небу, подставляя под тусклый свет Луны. Шрам на его щеке превратился в чёрный каньон, а в глазах отразился безразличный свет звёзд. Он закурил.       - Мандраж? – произнесённое им слово как будто укуталось в клубы сигаретного дыма. Да, Рейхсмаршал Испании и Италии мог позволить себе всё – и регенеративную медицину, и дорогие сигары, и многое другое. И в чём-то он себе это «многое» позволял. Но были и вещи, в которых он оставался неизменен. Например – нежелание расставаться со старым шрамом, или пристрастие именно к сигаретам.       - Кто я, по-твоему, Отто? – усмехнулся Гитлер.       - Очень уставший человек, - окинул тот Фюрера беглым оценивающим взглядом.       - Что ж… Может и так.       - Может, - утвердительно кивнул Скорцени.       - Всё готово? – спросил Фюрер, загоняя тревогу и волнение подальше – туда, где никто их не сможет найти. Даже он сам.       - Пять минут, - Отто сделал ещё одну затяжку.       - Что ж, надеюсь, Великие неизвестные дадут дельный совет.       - А бывало иначе? – спросил Скорцени. Вопрос был риторическим. Таинственные силы, назвавшие себя Великими неизвестными, установить контакт с которыми удалось медиумам общества «Туле» ещё в середине двадцатых годов прошлого века, всегда давали дельные советы. Они вели, наставляли, делились знаниями и силой, предупреждали. Покровительствовали. Во многом сегодняшний рейх существовал именно благодаря Великим неизвестным.       Помолчали.       Снова подул ветер. На этот раз он обнаружил для себя интересную игрушку – сигарету Скорцени. Нагло попытался её затушить. Не вышло. Тогда, обиженный, он улетел шалить где-то ещё.       А потом – вдруг – Фюрер ощутил… Нечто. Нечто невозможное. Нечто настолько тёмное и чуждое, что не хватало слов. Нечто могущественное! Как будто судорога боли прокатилась по ментальному полю всей планеты, некий грозный зов… и этому зову вторили отовсюду нарождающиеся жуткие м6ентальные голоса, заполонившие всё!       Гитлер и Скорцени переглянулись.       - Неужели…, - начал Отто, не веря своим ощущениям.       - Началось, - тяжело, будто изрёк приговор, сказал фюрер, и пулей метнулся прочь с балкона под своды замка Вевельсбург, где вот-вот должен был состояться экстренный сеанс связи с Великими неизвестными.       Барьеры рухнули в одночасье – вместе со взрывами подземных генераторов, от которых содрогнулись, кажется, сами горы! И энергетическая мозаичная плёнка начала таять. А с неба вниз уже падали, подобно метеорам расчерчивая огнём и дымом за собой, обломки кораблей флота прикрытия Земли, застигнутого врасплох внезапной атакой орудий ПКО Гималаев. Они падали повсюду огненным дождём – на горные кряжи, взрываясь фонтанами пламени, обрушивались в ущелья, и, конечно, падали на космодромы, уничтожая здания, топливные склады, корабли, стоявшие на стартовых площадках…       Хаос.       Крики. Стрельба – и на земле, и в небе.       Грохот взрывов. Много взрывов.       Леденящие кровь вой и утробный рык чудовищ.       И метаморфозы. Отвратительные. Противоестественные.       Прошла всего какая-то жалкая пара секунд, а Крюгер уже оказался посреди боя. Или бойни. Десятки если не сотни сбитых мятежными системами ПКО кораблей лежали вокруг, горя и дымя. Остальные резко уходили прочь, маневрируя, чтобы не последовать за ними. Небо каждую секунду прочерчивали сотни и сотни лучей, импульсов, взрывов. Было удивительным везением, то ещё ни у одного сбитого корабля до сих пор не взорвалась силовая установка…       Чудовища самых разных видов, форм и размеров – они пёрли, кажется, изо всех щелей. Чёрт! Даже из-под земли! А вместе с ними, пробивая прочнейший супербетон, вырастали гигантские щупальца, обстреливая всё вокруг сотнями игл и шипов. Дитрих видел, что случалось с теми, в кого они попадали. Мгновенная мутация. И чем больше шипов попало, тем больше, чудовищнее и гротескнее было то, во что обращались такие бедолаги, тут же вступавшие в бой на стороне врага.       Бойцы гарнизона – элитные части СС, вооружённые по последнему слову науки и техники – делали всё, что могли. И сначала казалось, что им при поддержке роботов и тяжёлой техники, выбравшейся из гаражей, удастся остановить этот вал беснующейся, клокочущей, рычащей и хрюкающей плоти. Но потом – вдруг – начали превращаться в монстров некоторые из них, внося сумятицу. К тому же среди монстров стали появляться огромные бронированные туши, несущие на спинах нечто вроде огромных биопушек. Процесс их появления был отвратителен – несколько монстров сбегались в кучу, сливаясь друг с другом в новое отвратительное существо. Проблема была в том, что их пушки стреляли кристаллами концентрированной кислоты такой силы, что они пробивали насквозь даже сверхтяжёлые танки «Саблезубый»! А ведь благодаря мощнейшей броне и системам защитных экранов их не брала даже магия! Но чёртовы чудовища рвали их в клочья – остовы уже нескольких огромных машин, усеянных орудийными башнями и турелями, дымились, расплавленные кислотой более чем наполовину…       Всего несколько мгновений – и уже катастрофа!       Но что было отвратнее всего – все корабли, кроме одного, с бойцами «Последнего батальона», оказались подбиты. Они лежали огромными тушами вдали, полыхая яростным пламенем и чадя дымом.       Но…       Дитрих чувствовал их, всех солдат «Последнего батальона»! Они были… нет, не живы, ибо это понятие уже давно нельзя было к ним применить. Но они не сгинули в пламени взрывов, не сгинули при крушении своих кораблей. Этой вселенной нужно было что-то посерьёзнее нашествия гротескных чудовищ, чтобы их уничтожить!       И Дитрих позвал их. Похвал так, как мог звать только он. Зов высшего вампира, на который не могли не ответить остальные.       В этот момент для него поле боя как будто замерло. Замерли лучи и сгустки плазмы. Замерли батальоны роботов, схлестнувшиеся врукопашную с огромными, бугрящимися мышцами, тварями, закованными в хитин. Замерли танки, изрыгавшие смерть, и орды человекоподобных отродий, что совершали немыслимые прыжки. Замерли взрывы и кислотные кристаллы, щупальца, что вырастали из-под земли, и шипы. Замерли корабли в небе и обломки уничтоженных судов.       Замерло всё.       И Крюгер пошёл вперёд – туда, где лежали остовы венерианских транспортов. Туда, где ему отвечали пять тысяч вампиров. Пят тысяч вампиров и пять офицеров. И – он сам. А это значило, что по силе они превосходили десятимиллионную армию!       Крюгер пронёсся по полю боя, ведь замерло оно только для него, двигавшегося с запредельной скоростью. Пронёсся, голыми руками разрывая на части тех чудищ, что посмели оказаться у него на пути. А затем замер перед кораблями, присланными с Венеры.       Он воззвал:       - Солдаты! – голос его потонул в грохоте взрывов и стрельбы. Но его услышали.       - Да, герр командир! – донеслось с разных сторон: из-под обломков, изнутри горящих кораблей, и даже сверху – бойцы «Последнего батальона» шли по обшивке, они выбирались из-под завалов, выходили из огня, мгновенно регенерируя. Они спрыгивали сверху, с корпусов кораблей, приземляясь на ноги мягче и изящнее, чем кошки. И они всё прибывали, стягиваясь к Дитриху со всех стороны.       Вокруг кипел бой, а на них, казалось, никто не обращал внимания!       - Вы все знаете, зачем нас сюда послали! – продолжил Дитрих. Нет, конечно, он не «майор» - куда ему до красноречия и харизмы Монтаны? Но сейчас ему казалось, наступил тот самый момент, когда слова должны быть сказаны. – Но враг нанёс упреждающий удар. А это значит, что мы вступили в войну.       - Война! Война! Война! – прокатилось по рядам кровопийц, закованных в чёрную силовую броню. Они казались в ней полчищами тьмы, которые изрыгнула сама бездна. А в их глазах и на их лицах было лишь одно желание – убивать!       - Великая война, братья и сёстры! – воздел руку горе Дитрих. – То, что происходит здесь, творится по всей планете. Вы же чувствуете все эти смерти, все эти души, что в одночасье стали блуждать вокруг! Они взывают к нам об отмщении!       - И мы отомстим, - вальяжной походкой, одетый в бежевый костюм и плащ, при фетровой шляпе, вышел из-за спин бойцов Альгамбра. Он приподнял поля шляпы пальцем, взглянув на Крюгера.       - Отомстим, - донеслось сверху. И из разбитой кабины корабля с высоты почти в полсотни метров спрыгнула, облачённая в броню, Рип ван Винкль. Её волосы цвета воронова крыла взметнулись, напомнив ночную тьму, а волшебный мушкет хищно блеснул на солнце.       - Наша задача, - кивнул им Дитрих, - зачистить космопорт от заражённых, а потом – найти мозговой центр противника.       - Оставьте зачистку на нас, и выдвигайтесь, - это был третий голос, принадлежащий молодому, аристократического вида, мужчине с бледным, тонких черт, лицом. Стильные очки, длинные светлые волосы. Белый – с иголочки – костюм.       - Точно-точно, братишка. Мне не терпится опробовать новые пушки, - хлопнул его по плечу развязный брюнет с хамской рожей и чёрной банданой на голове, одетый в армейский костюм старого образца. Он был увешан оружием как новогодняя ёлка – игрушками.       Братья Валентайн. Люк и Ян.       - Хорошо. Космодром на вас, - согласился Крюгер. – Действуйте. Все заражённые должны быть уничтожены.       - Так точно, - козырнул «бледнолицый» Люк, и они с братом принялись раздавать команды своим подчинённым. - Зорин! Долго ещё будешь держать свою иллюзию? – Альгамбра задал вопрос, казалось, в пустоту. – Мне надоело, что нас игнорируют.       - Как скажешь, модник, - раздался из воздуха грубый женский голос. В то же миг солнце стало чуть светлее, а прямо перед Крюгером появилась коротко стриженная женщина, своими габаритами не уступавшая культуристам-мужчинам. Она была в облегчённой версии брони суперсолдат, а на её плече покоилась гигантская коса, которой, казалось, можно было вскрывать танки.       Их заметили сразу. Со стороны бойцов гарнизона раздались ликующие возгласы, и люди усилили сопротивление. А вот чудовища взвыли так, что кровь застыла в жилах! Их вой разнёсся над всем космодромом, заглушая звуки боя!       Они ощутили ту смертельную угрозу, что исходила от пяти тысяч вампиров! И все они – тысячи и тысячи – со всех концов космодрома устремились к ним, бросив всё, что делали прежде!       Лавина плоти и когтей понеслась к «Последнему батальону»!       - Да вообще не проблема, - вальяжно бросил Ян, поигрывая в руках тяжёлым «Расщепителем». – Мы разберёмся.       - Итак, куда нам стоит отправиться в первую очередь? – взгляд Крюгера упал на Альгамбру и Рип.       - Дрезден, - ответила брюнетка. – Расшифровать память вируса сложно, но то, что уже понятно – всё началось в Дрездене.       - Ясно, - кивнул Дитрих.       Волна чудовищ накатывала со всех сторон подобно цунами под рёв и клёкот, под шипение и вой. Две тысячи солдат по приказу братьев Валентайн метнулись в стороны чёрными призраками, создавая периметр.       И тогда Дитрих призвал тени. От остовов кораблей, от зданий, от самих чудовищ и даже от гор они потянулись к нему, окутывая коконом тьмы вместе с Рип, Зорин и Альгамброй. Вместе с тысячами вампиров «Последнего батальона». И когда, наконец, войска Валентайнов вступили в бой, тьма схлынула, оставляя после себя лишь пустоту.       Всё было готово. Это потребовало чуть больше времени, чем он рассчитывал, но теперь Вильгельм был уверен – главный узел изменения реальности в безопасности. Теперь ни Странник, ни кто-либо ещё не сможет ничего сделать, даже если окажется в Кандрокаре. Ловушка, которую он здесь оставил, была прозаична, груба, но эффективна. Банальная засада и чуть менее банальная возможность отправить кого угодно вечно блуждать в разломе временной воронки. Впрочем, «вечно» в этом случае было понятием относительным. Разлом времени уничтожал всё, что попадало в него, не имея защиты. И       уничтожение это было абсолютным, неизбежным.       Гроза… Вечная гроза продолжала сверкать молниями за окном, заливать ливнем, греметь громом и завывать ветром. Но Штрассе это даже нравилось. Он с гордостью взирал на «Ядро парадокса» - огромное устройство, похожее на каштан, ощетинившийся длинными иглами, над которым под потолком зала рождались чёрные облака, сплошным потоком «изливавшиеся» из окон наружу, подпитывая хмурую облачность, царившую в Кандрокаре. Было символично, что устройство, ставшее основой… всего, парило над постаментом Орамеров.       Позади раздались громыхающие сталью шаги. Штрассе даже не оглянулся, зная, кто идёт, и заворожённо глядя на проблески иных версий реальности, иных исторических линий, образы которых миражами порой мелькали вокруг «Ядра парадокса». Как Повелитель времени, он ощущал, насколько неправильно здесь течёт время. Насколько болезненно оно перекраивает реальность. Но… ему нравилось это чувство.       - Докладываю, - прозвучал за спиной лишённый эмоций глухой синтетический голос. Вильгельм… нет – Мастер обернулся. Конечно, это был КиберПовелитель. Один из них. – Кибер-флот занял позиции за пределами облачного слоя и перешёл в режим ожидания.       - Замечательно, - кивнул Штрассе. Всё-таки было в этих созданиях что-то… неправильное. Сейчас, глядя на этого золотистого киборга, облачённого в алые церемониальные одеяния повелителей времени, Мастер чувствовал некую… злость, что ли? Эти бездушные железяки унаследовали всё, чем были повелители времени, но… Они оставались всё такими же скучными и предсказуемыми. А ведь в своё время идея мести собственному народу путём превращения их в это казалась захватывающей. – Ваша основная задача – охрана этого сектора и в первую очередь – данного объекта, - Вильгельм указал на «Ядро». – Никто, кроме меня и того, кто подаст кодовый сигнал, не имеет права находиться здесь. За исключением КиберПовелителей. Все остальные подлежат уничтожению.       - Задача принята, кибер-лидер, - пробубнила жестянка, глядя на Мастера своей золотой маской, изображающей схематичную пародию на лицо.       - Выполняйте, - приказал Штрассе. КиберПовелитель кивну, приложил руку к груди, и исчез в бледно-синей вспышке телепортации.       Вильгельм остался один. Было кое-что, не на шутку его тревожившее.       - Оракул, или… Нет, это точно был не Оракул, - произнёс он про себя, обходя кругом постамент. Звуки его шагов разлетались по залу, приглушённые шумом грозы. «Но если не Оракул, то кто?» Теперь, после разговора с Фюрером, после отправки в «Мидгард-2» сверхлюдей, после получения информации об инопланетном вирусе, он мог предположить, кто именно встретился ему здесь в прошлый раз. И то, что он предполагал, ему совершенно не нравилось. Он мог встретиться здесь с заражённым тем самыми вирусов Оракулом. Хотя скорее – с кадавром, тварью, порождённой вирусом на основе ДНК Оракула. Потому, что сам Оракул не мог покинуть пределы созданной им самим тюрьмы под Завесой, иначе изменение затронуло бы и его. А вот кадавр… Получив знания и возможности Оракула он мог экспериментировать. И то, что завеса была снята, говорило об этом. Это было вероятно. Тем более учитывая возможности вируса, о которых поведал Фюрер. Но как Оракул мог заразиться? Кадавр не мог появиться сам по себе. Значит, Оракул заразился. Как? Штрассе было известно, что его посетили четыре человека. В двух из них он узнал Странника и своей соотечественника, чьего имени он не знал. Ещё двое были ему не знакомы. Но судя по тому, что рассказывал Геринг, на тот момент проблем со здоровьем у Оракула не было. Вирус занесли к нему гости? Или он уже был заражён, являясь «спящим»? Вариант с гостями казался более вероятным и логичным. Хотя были и другие версии. Но как Оракул заразиться, не почувствовав перед этим угрозу заражения?       Однако даже не это в первую очередь тревожило Штрассе, а итоги скоротечного сражения. Вернувшись на базу в Антарктиде, Вильгельм выявил в своей версии технологии межпространственного переместителя, позаимствованной у Странника, существенный изъян – вероятность сбоя навигационной системы в процессе перехода, из-за чего могло занести чёрте куда и чёрте когда. Изъян Вильгельм, конечно, устранил. Но что если подобный дефект проявил себя в тот момент, когда он отправлял кадавра в фотосферу ближайшей звезды? Что если… тварь выжила благодаря злому случаю?       Это нельзя было оставлять на самотёк. И потому сейчас Штрассе был здесь. Кадавр был опасен, ведь он владел не только памятью, но и способностями Оракула вкупе с собственными знаниями. Если тварь выжила… Он должен был удостовериться.       Он коснулся белой пластины на наруче переместителя, который был надет на левую руку. Тотчас включилась голографическая панель управления. Пролистав пару страниц, отразившихся в виде световых окон в фокусе голографического проектора, Вильгельм, наконец, нашёл то, что ему было нужно.       - Приступим, - тихо молвил он. От переместителя во все стороны прянула голубая световая волна-сфера. А затем ещё раз. И ещё. В воздухе проявились несколько искрящихся белым туманных сфер – следу порталов, которые открывались здесь ранее.       Штрассе направил левую руку на ближайшую. На наруче переместителя сбоку выросло некое устройство, метнувшее луч в направлении искрящегося тумана. Голографическое окно сразу начало выводить данные. Штрассе качнул головой. Это был остаточный след портала, который привёл его сюда в этот раз. Никаких аномалий, все показания в пределах нормы.       И тогда его взгляд пал на более тусклое и мелкое «облако», висевшее в воздухе в средней части зала. Именно в том месте – если Вильгельму не изменяла память – он открыл портал, который должен был сбросить чудовищного кадавра в фотосферу звезды. Луч переместителя метнулся туда, и…       - Шайсе! – выругался старик, а лицо его исказила гримаса гнева. – Ну почему всё не могло пройти строго по плану?!       Он нашёл то, что искал. Подтверждение своим худшим опасениям. И – естественно – он понял, откуда взялся в Рейхе вирус, поставивший под угрозу существование всего человечества и так встревоживший всё верховное руководство. Они не мог этого не понять, учитывая, что - как показывали данные сканирования – именно его недоработанная на тот момент технология отправила порождённое вирусом чудовище в прошлое на два года по координатам Дрездена!       Злая ирония судьбы!       Это был серьёзный удар по самолюбию. Но что было ещё хуже – он сам из-за своей неосторожности поставил планы Неведомого и свои собственные под угрозу, создав проблему, способную уничтожить всё, чего он достиг!       Хуже всего было то, что он не мог последовать за кадавром в прошлое и задавить проблему в зародыше. Ведь он сам являлся частью той линии времени, в которой вирус распространился по Рейху. Стереть это означало – стереть себя. Он этого не хотел. Более того – даже если бы он и пошёл на этот шаг, то сейчас, как Повелитель времени, он чувствовал, что появление кадавра в прошлом на Земле – это один из тех немногих моментов во времени, которые невозможно изменить. Ключевой момент, закреплённый в истории законами мироздания.       Оставалось только одно – действовать здесь и сейчас, не надеясь на «Последний батальон» Монтаны… Монтаны, которого он приказал убить марионетке-Крюгеру ещё до того, как узнал про вирус!       Столько проколов за раз!       Нужно было действовать немедленно. Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал о его роли в появлении вируса на Земле. Тогда никакая протекция, социальное положение, личная армия КиберПовелителей и другие, скрытые от руководства Рейха возможности ему не помогут. Нет – он не боялся правителей Рейха, хоть те и были весьма могущественны. Против каждого из них давно были выработаны контрмеры. Он боялся – и в этом Мастеру не стыдно было признаваться себе – Неведомого. Силы этой сущности выходили за рамки… за любые рамки. И ошибок Неведомый не прощал, как и сам Мастер. А Штрассе хотел жить. И потому тотчас скрылся в портале, оставляя Кандрокар под надёжной защитой кибер-флота…       В зале заседаний Генеральной Ассамблеи ООН было шумно. Ряды кресел – все до единого – были заняты делегатами. Представители всех стран мира взволнованно говорили, что-то выкрикивали, активно жестикулировали. Зал, устроенный в форме перевёрнуой полу-чаши, стены которой полукругом охватывали внушительное помещение, благодаря своим акустическим свойствам усиливал эффект шума, создавая впечатление хаоса и даже растерянности.       Там, впереди, на высокой трибуне, с которой в своё время Хрущёв, стуча ботинком, обещал показать «Кузькину мать», в не меньшей на вид растерянности пребывал, стоя под огромным символом Организации Объединённых Наций, схематично изображавшим Землю в обрамлении оливковых ветвей, генеральный секретарь ООН – Пан Ги Мун. Пожилой уроженец Южной Кореи, он выглядел незначительно на фоне огромного зала, символики, довлеющей над ним, и взволнованных делегатов.       - Господа делегаты! Прошу тишины! – трижды постучав по микрофону, изрёк генсек, и его голос разнёсся по всему залу. Только после этого гвалт начал стихать. Не намного. – Я понимаю, что ситуация, с которой мы столкнулись, нетривиальна…       - Нетривиальна? – раздался голос представителя Китая. Надтреснутый, полный боли голос человека, испытывающего сильнейшие душевные терзания. – Это катастрофа!       - Именно поэтому мы должны проявить хотя бы внешнее спокойствие и сдержанность, подавая пример людям всего мира. А иначе что они подумают, увидев нас… в раздрае? Нам не нужна ещё большая паника, - со стороны представителей Лиги Арабских государств прозвучал голос разума.       - Благодарю вас за поддержку, господин Низами, - кивнул генсек. – Мы столкнулись с ситуацией, не имеющей аналогов в истории. Многие мировые лидеры либо убиты, либо пропали без вести. Волна хорошо спланированных терактов захлестнула мир. А в довершение…       - Сверхлюди, генеральный секретарь. Сверхлюди, - подал голос представитель Российской Федерации. Он был мрачнее тучи, но его лицо, будто высеченное из камня, не проявляло более никаких эмоций.       - Именно поэтому мы должны выработать единую стратегию действий и противостояния агрессии…       - Мы должны выложить на стол все наши секретные разработки, - не меняя выражения лица, продолжал представитель РФ. – Всё то экспериментальное оружие, которое разрабатывалось всеми нами в тайне друг от друга, чтобы вывести войну на новый уровень – всё это нужно сейчас. Козыри на стол – тогда, может быть, появится хоть какой-то шанс…       В этот момент за пределами зала громыхнуло! Тут же раздались звуки хаотичной стрельбы, которые почти сразу стихли, заставив многих делегатов возроптать.       Главная дверь с грохотом распахнулась, слетая с петель, и…       Съёмочные группы новостных каналов обратили объективы камер ко входу в зал заседаний, ибо там, на пороге, держа за шею обмякшее тело бойца службы безопасности, в полуметре над полом, попирая все законы физики, парил…       Зал взорвался паническими возгласами! Откуда-то с верхних ярусов раздалась стрельба. И трижды в ответ полыхнули багровые лучи, обращая стрелявших в пепел.       Это был Ганс Геринг собственной персоной. Он швырнул тело убитого бойца в сторону с такой лёгкостью, будто оно ничего не весило, и на чистом английском произнёс:       - Вы заблуждаетесь, господин представитель, - он взглянул на делегата из России, презрительным тоном выделяя слово «господин». – Шансов у вас нет.       И в повисшей гробовой тишине никто не посмел ему возразить, никто не посмел ничего сказать. Все просто затаили дыхание, в страхе ожидая, что будет дальше. Было совершенно очевидно, что они сейчас все в полной власти этого человека. Впрочем, был ли он человеком, обладая такими возможностями?       Геринг плавно поплыл по воздуху к трибуне. Величественно. Зловеще. Как предвестник чего-то ужасного. Он чувствовал страх всех этих людей, слышал, как часто бьются их сердца. Впрочем, не все были напуганы. Китаец излучал волны ненависти, а русский… он смотрел холодно, без ненависти и ярости. Смотрел как на врага, которого надо изучить и победить, и перед которым нельзя склоняться.       Не имело значения. Все они уже проиграли. Проиграли в тот самый миг, когда отряд Геринга оказался здесь, в этом мире.       Ганс опустился за трибуну. Одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы генерального секретаря как ветром сдуло.       - Вы! – Геринг указал пальцем в сторону репортёров, замерших в оцепенении. – Снимайте. И передайте каждое моё слово!       А потом он начал говорить…       Всё утро Сьюзан не находила себе места. Проснулась она с неким дурным предчувствием. Сначала она подумала, что Вилл опять с утра пораньше решила улизнуть из дома к подругам. Но – нет. Та была в кровати, разбуженная будильником только что.       Потому Сьюзан решила, что будут какие-то проблемы на работе. Но явившись в «Симультек» к началу рабочего дня, она выяснила, что вроде бы всё в порядке.       Всё изменилось во второй половине дня. Именно тогда стала понятна причина её тревоги. Экстренный выпуск новостей, который всё расставил по своим местам. Тогда они все – весь офис с замиранием сердца слушали об атаке, уничтожившей Норфолк. О теракте в Лондоне, погубившем правительство Британии… Тогда ещё не было ничего известно о взрывах на атомных электростанциях в Южной Америке, об атаках на столицы крупнейших стран мира. Но Сьюзан каким-то интуитивным образом ощутила – в мир пришла беда. И не только она это чувствовала – многие из тех, с кем она смотрела первый экстренный выпуск новостей, оказались встревожены, напуганы.       А потом один за другим последовали новые выпуски. И новости в каждом следующем были хуже, чем в предыдущем. Но Сьюзан их уже не смотрела – сразу, едва стало известно о падении Норфолка, она отпросилась с работы, чувствуя тот, леденящий душу, страх, который может испытывать только родитель, тревожащийся за своего ребёнка.       Вилл не отвечала на звонки!       Машина миссис Вандом проносилась по улицам Хитерфилда, едва не нарушая правила дорожного движения. А город, похоже, начинал впадать в панику. И женщина прекрасно понимала, почему – она ехала с включённым радио, где теперь постоянно в режиме реального времени крутили новости. И чем больше она слушала, тем страшнее становилось.       Теракты в Австралии и Канаде.       Противоречивые и даже невероятные сообщения из Китая, где армия вела бой с неизвестным противником, атаковавшим столицу. И точно такие же сообщения приходили из России, стран Западной Европы, Африки… и даже крупных городов США!       В «Серебряном драконе» Вилл не оказалось, хотя Сьюзан знала, что ресторан – излюбленное место сбора Вилл и её подруг. Родители Хай Лин так же были не на шутку взволнованы, ведь их дочь так же не отзывалась на телефонные звонки. И её не было в гостях у других подруг – Кук, Хейл, Лер.       Самые мрачные мысли обосновались в голове Сьюзан Вандом, а сердце разрывалась от страха за дочь, когда она вместе с четой Лин отправилась в полицейский департамент Хитерфилда, чтобы заявить о пропаже детей – дозвониться в полицию они не смогли.       А мир, похоже, трещал по швам - СМИ только подливали масла в огонь нарождающейся паники. Люди заполонили улицы города. С испуганными и встревоженными лицами они стояли в очередях в магазины, сметая с полок всё, закупаясь впрок. Особой популярностью пользовались оружейные магазины – они проехали мимо одного такого, в котором было полно народу. А ещё на улицах заметно прибавилось машин. И многие из них, гружёные багажом, двигались в направлении пригородов.       Подумать только! А ведь ещё утром ничто не предвещало ничего подобного!       А потом они попали в пробку возле площади перед новым торговым центром, на фасаде которого висел огромный экран, транслировавший рекламу. Машина встала, зажатая между «Шевроле», «Фордом», автобусом и «Пежо». Колонна автомобилей, нервно сигналящих друг другу, растянулась вдоль всей улицы, и было не похоже, что пробка скоро рассосётся.       - Миссис Вандом, мы не можем себе позволить стоять здесь и тратить время, - обратилась к Сьюзан Джоан Лин с заднего сиденья. Женщина была очень взволнованной, напряжённой. И Сьюзан чувствовала себя так же.       - Хай Лин до сих пор не отвечает. И ваша дочь – тоже, - сообщил мистер Лин, который всё это время пытался связаться с детьми по телефону. – А в полицию не дозвониться – там постоянно занято.       - Ладно. Дойдём пешком, - кивнула Сьюзан, отстёгивая ремень безопасности. Сейчас ей было плевать на машину, которую придётся оставить. Главное – найти детей.       Они выбрались из машины и направились к площади перед торговым центром, пройдя которую можно было серьёзно сократить путь к полицейскому департаменту. Здесь было полно народу. Все какие-то «взмыленные», эмоционально «взъерошенные». Люди буквально волнами накатывались на ТРЦ, либо покидали его, гружёные всем тем, что они считали предметами первой необходимости в экстренной ситуации.       Где-то неподалёку, будто дразня, выла полицейская сирена.       Родители уже почти миновали площадь, как вдруг экран на фасаде торгового центра замело снегом помех, резанувших по уху громким шипением, заставляя обратить на себя внимание. А потом на экране появилось изображение. И это была не реклама.       Зал заседаний Генеральной Ассамблеи ООН. Зал был полон делегатов, но их бледные лица, взгляды, в которых читался страх… У Сьюзан сжалось сердце в предчувствии чего-то очень плохого.       А потом камера навелась на человека, что стоял за трибуной. Голубоглазый блондин с худым, вытянутым лицом, крючковатым носом и сталью во взгляде, не предвещающем ничего хорошего. Он был необычно одет для делегата – в странный облегающий чёрный комбинезон с какой-то нашивкой на правом предплечье.       «Жители Мидгарда-2… Жители Земли!»- скрипучий голос этого человека прокатился над площадью, вызывая оторопь своими интонациями. «Наверняка здесь, в этом зале на этом месте вы ожидали увидеть другого человека. Возможно – генерального секретаря ООН», - мужчина простёр руку, и изображение под сдавленный возглас оператора навелось на первый ряд кресел. Там, в полуметре над полом, держась за горло, парил безо всякой видимой опоры Пан Ги Мун! Лицо его покраснело, он дёргал ногами, словно находился в петле и пытался её ослабить, но тщетно.       Жуткий блондин опустил руку, и в тот же момент генсек ООН повалился на пол, жадно хватая воздух ртом. Камера вновь навелась на выступающего. Он смотрел в объектив холодно. Так холодно, что Сьюзан почувствовала, как этот холод просачивается в её душу, взрастая миазмами страха.       «Сегодня, жители Земли, вы получили ответ на вопрос, одиноки ли вы во вселенной. К вам из-за барьера реальностей пришли мы», - продолжил блондин. «И мы пришли не с миром, но принесли вам войну. А вы… Вы оказались так слабы, что не продержались даже семи часов. Хотите увидеть, что происходит с вашим миром? Что мы делаем с вашим миром? Я вам покажу…»       В то же время в Нью-Йорке, на Тайм-Сквер, где под новый год происходит главное новогоднее шоу страны, огромный экран, установленный на фасаде небоскрёба, как будто разрезавшего улицу надвое, показывал то же самое, что и в Хитерфилде. И многотысячная толпа горожан собралась здесь – люди стояли, задрав головы вверх, и внимали словам незнакомца.       «Взгляните», - сказал блондин. И картинка сменилась. Теперь на экране был не зал заседаний генассамблеи ООН. Теперь там был город. Город, превращённый неведомым катаклизмом в ледяные руины. Дома, развалины, дороги, деревья – всё промёрзло до основания, и было занесено снегом. Как и машины на улицах. Как и трупы. Как и… люди! Люди, превратившиеся в ледяные скульптуры, промёрзшие до костей и застывшие в таких позах, словно замерзание произошло мгновенно, застигнув их врасплох.       Под тяжестью снега с хрустальным звоном обломилась ветка дерева, и упала рядом с застывшей человеческой фигурой. Фигурой, которая тотчас потрескалась и рассыпалась на куски.       Замёрзший, покрытый белым саваном город, простирался на километры, а вокруг простирались поля и леса, не тронутые странной стихией. Запустение и смерть. Царство уныния.       «Это Пекин», - произнёс за кадром голос того самого блондина. Произнёс так спокойно, что становилось страшно. «Дальше».       Вновь картинка сменилась. Теперь это была пустынная местность, залитая солнцем. Внизу, вдалеке – богатый город на побережье. Он пылал. Дым поднимался до небес от чадящих им разрушенных небоскрёбов, а песчаная равнина вокруг была усеяна обломками и остовами горящей военной техники. Здесь были танки, БМП, военные джипы, спецтехника, куски самолётов. И все были либо расплавлены, разрезаны странным образом, либо смяты так, будто получили удар чудовищной силы.       - Эй, смотри! Вон там ещё один остался! – прозвучал за кадром задорный женский голос. Изображение показывало вид сверху, его трясло, как будто оператор сам находился в воздухе.       - Ненадолго, - отозвался другой, грубоватый. Естественно, поняли эти фразы только те, кто знал немецкий, ведь разговор шёл именно на нём.       А затем – вдруг – в кадре мелькнула женская фигура в чёрном, летящая по воздуху в направлении удирающего, поднимая клубы пыли, танка «Абрамс». У бронированной машины не было ни шанса. Незнакомка догнала его в секунду и буквально обрушилась на танк с воздуха, сминая его ударом чудовищной силы!       Люди на Таймс-Сквер вздохнули, вскрикнули или ещё как-нибудь отреагировали на увиденное, ибо увиденное было невозможно…       Лондон. Город, пребывающий в трауре и борющийся с паникой. Пожарные и спасатели всё ещё работали на руинах здания правительства и Букингемского дворца. А простые граждане сидели по домам, напуганные, забившиеся в свои квартиры, загнанные туда страхом, объявленным чрезвычайным положением и комендантским часом. Они сидели, снедаемые самыми хмурыми мыслями, и смотрели новости, слушали новости по радио, или пытались выйти в интернет. Но везде сейчас было одно и то же – по телевизору, по радио, в интернете и даже в телефонах. Трансляция из штаба ООН в Нью-Йорке.       «Это Дубай», - прокомментировал голос за кадром. А потом картины начали сменяться одна другой – разрушенные столицы стран мира сменялись кадрами боевых действий, в которых против целых армий выступали люди, наделённые противоестественными силами, свойственными лишь супергероям из комиксов. Но только это были не комиксы. А те, кого сейчас видели жители всего мира – трансляция велась повсеместно, буквально из каждого утюга – уж точно не были героями. Массовые убийства, резня, разрушенные города, уничтоженные военные базы, сотни сбитых истребителей и потопленных кораблей…       «Я думаю, вы поняли суть происходящего», - наконец череда ужасных картин снова сменилась залом заседаний Генеральной Ассамблеи ООН. И трибуной, с которой вещал один из тех, кто сумел организовать масштабную и сокрушительную атаку планетарного уровня. «Ваши войска уже разбиты, ваши лидеры – уничтожены. А те, кто ещё живы, будут уничтожены в ближайшее время. Вы уже проиграли эту войну. Всё, что вам теперь остаётся – сдаться. Вскоре сюда прибудет наша военная администрация, которая установит справедливый и единственно верный порядок…»       В доме, где сейчас обитал лорд Седрик, изгнанный на Землю и лишённый своих сил, тоже работал телевизор. Бывший слуга Фобоса тоже смотрел трансляцию вместе со всеми остальными жителями Земли. Но, в отличие от большинства, на его лице застыла странная, совершенно неуместная улыбка.       «И этот порядок называется Рейх!» - возвестил блондин с трибуны генассамблеи ООН. «И я, Ганс Геринг, унтерштурмфюрер СС, во славу Вечного Рейха и нашего фюрера, Адольфа Гитлера, объявляю – ваша планета теперь под нашим контролем!»       Багровые лучи полоснули по залу, обращая в пепел всех делегатов. И после этого в мире воцарилась паника…       Фюрер ворвался в ритуальный зал Вевельсбурга, где уже собрались все остальные рыцари ордена «Чёрного солнца».       - Мой фюрер! – тут же вскинул руку Гиммлер.       - вы чувствуете это? – не обратил на него внимания Гитлер, сверля взглядом присутствующих.       - Чувствуем… что? – переспросил Борман.       - Но вы-то, Вольфрам! Вы чувствуете? – спросил фюрер главу «Аненербе», когда в зал вошёл Скорцени.       - Я…, - Зиверс нахмурился. Он видел фюрера таким впервые. И если он говорил, что они должны что-то чувствовать… Зиверс прислушался к себе, максимально «распушил» свои сверхъестественные чувства… и едва не закричал от боли! На его разум обрушились миллионы и миллионы жутких чужеродным ментальных голосов, доносившихся отовсюду, разобрать которые было почти невозможно! Казалось, что вся планета вдруг была заполнена чем-то, чего здесь быть не должно. Чем-то чуждым, зловещим, противоестественным. Чем-то роящимся.       Вольфрам схватился за голову, из его уст вырвался сдавленный хрип, и если бы не Розенберг с Шаубергером, то он бы упал.       - Что это значит, мой фюрер? – спросил слегка растерявшийся Шахт.       - Он почувствовал! И вы тоже – прислушайтесь к тому, что происходит прямо сейчас!       И они прислушались. И они услышали. И они поняли.       - Паскудство! – выругался Геббельс, нервно раскуривая сигару.       - Значит, то, чего мы боялись, началось, - хмуро констатировал Геринг. – Я думал, у нас больше времени. Стоит ли теперь рассчитывать на успех вампиров Монтаны?       - И есть ли смысл в ритуале теперь? – проворчал Риббентроп. – Мы должны действовать немедленно…       - Именно поэтому ритуал нужен сейчас! – веско сказал Гитлер. Он понимал, что чувствовали остальные. Жгучее желание действовать, быть там, где катастрофа захлёстывала мир, в эпицентре. Руководить обороной и контратакой. Делать всё, что от них зависит, чтобы катастрофа не стала концом для всего человечества. Это было естественно. Он сам сейчас чувствовал то же самое. Но всему своё время. Прямо сейчас силы «Вермахта» и СС по всему миру вступили в бой с чудовищными порождениями разумного вируса, решившего заявить о себе, давая главам Рейха немного времени на подготовку ответных действий. Нужно было использовать это время с умом.       - Все слышали! – рявкнул Скорцени. – Проводим ритуал как планировали!       Возражений не было. Все поняли. И все заняли отведённые им места в сложной пентаграмме, выложенной плиткой на полу.       Ритуал начинался…       Эдди бежал. Бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. Он бежал переулками, тёмными даже сейчас, днём, а вокруг раздавались крики. Кричали люди. Истошно, надрывно, жутко. Кричали так, что становилось не по себе. Молили о пощаде…       Эдди бежал, не оглядываясь. Крики, звук бьющегося стекла, взрывы, грохот разбивающихся всмятку автомобилей, вой сирены как при воздушной атаке на город. Он бежал, и ему было до усрачки страшно. Кто же мог предположить, что обычный день в Нью-Йорке вдруг превратиться в настоящий ад с чертями?       Страх не покидал его, перерастая в дикий животный ужас. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь, ориентируясь на звук – где-то неподалёку стреляли. А где стрельба - там шанс выжить…       Но как же ему было страшно!       Потому, что кричали не только люди. Ещё кричали… они. Жуткие, не похожие ни на что, звуки разносились над городом. Звуки, которые не способно издавать ни одно живое существо. Эдди не знал, кто они такие. Он просто знал, что они – не люди, которые до поры притворялись людьми. Когда продавец в магазине – добродушный толстяк, с которым он каждый день перекидывался парой слов – вдруг прямо на глазах покупателей стал оплывать плотью, подобно восковой свече, а его голова обратилась в мерзкую лепестковую пасть, полную жутких зубов, Эдди дал дёру первым. И, похоже, правильно сделал, ведь как только за ним закрылась дверь магазина, оттуда донеслись такие звуки, что он решил не оглядываться.       Но на улице, куда он выбежал, зовя полицейских, оказалось не лучше – сотни прохожих вдруг одновременно начали превращаться в столь омерзительных тварей, что ни в одном фильме ужасов таких не увидишь! Они превращались, и тут же набрасывались на людей, разрывая их в клочья, пожирая заживо, ассимилируя, сращивая с собой, или… обращая в себе подобных!       Несколько патрульных дирижаблей вдруг врезались в небоскрёбы и взорвались, а из окон зданий повсюду, разбивая стекло, вылетали расчленённые трупы, вырастали гигантские щупальца, или выпрыгивали мерзкие летучие твари…       И Эдди побежал. Разум отказывался принимать увиденное, но и не принимать было невозможно. Звуки, которые издавали чудовища – от них замирало сердце, а душа уходила в пятки. Они, казалось, были повсюду, заполонив город в один миг – а в автобусах, в магазинах, в домах, на улицах, они пёрли даже из метро. Люди в панике бежали прочь, а чудовища гнались за ними… Тысячи людей…       А когда Эдди увидел, как огромная тварь склизким щупальцем с раззявленной на конце пастью заглотила женщину с ребёнком, то у него уже не осталось сил смотреть по сторонам. И именно тогда он понял, что если остановится – то в лучшем случае умрёт.       Он не останавливался.       Под дикий, рвущий барабанные перепонки, женский крик, перерождающегося в отвратительный клёкот, раздавшийся сверху – из открытого окна квартиры – Эдди «вынырнул» из переулка на площадь перед Центральным парком… Позади сверху разбилось стекло, и что-то большое, мощное, крылатое выпрыгнуло из окна, устремляясь вслед за ним.       Площадь. Солдаты. Техника. Три образа, которые Эдди успел узреть прежде, чем чёрная тень накрыла его. В тот миг он осознал, что не успел. Что ему оставалось всего ничего – и он мог рассчитывать на спасение. Было… обидно.       Тень настигла его!       Но он не умер.       Алые лучи прошипели у него над головой, обдавая жаром. Застрекотал старый добрый пулемёт. И тень, готовившуюся учинить над ним расправу, смело!       Подбежал боец в чёрном, пока его товарищи, образовав периметр, отрабатывали по тварям, прущим с соседних улиц и даже из парка. Он жёстко и властно спросил:       - Ранения есть? Царапины? – дуло излучателя уставилось прямо в лицо Эдди. Тот не ощутил даже удивления – не в том состоянии он был. Облегчение и счастье от спасения вперемешку с адреналином и шоком от происходящего. – Руки, лицо, шея! Показать! – потребовал солдат. Эдди подчинился, хотя ему стало ещё страшнее – чудовища продолжали наступать на небольшой клочок земли, удерживаемый бойцами. Судя по форме и отличительным знакам, они были из «Гестапо». Чудовища наступали осторожно. На этот раз, они не лезли под огонь. К тому же появились какие-то новые твари, которые были достаточно шустры, чтобы перебежками успешно приближаться к обороняющимся, ловко уклоняясь от огня и держась укрытий. Боец осмотрел кожные покровы Эдди. – Чист! – заключил он. – Идём, - они вместе устремились к трём бронированным транспортам, выстроенным в подобие круга, внутри которого заняли оборону остальные гестаповцы.       И в этот момент земля под ногами вздрогнула. В окружающих зданиях со звоном полопались окна, а некоторые дома – старые, построенные ещё не из супербетона – начали давать трещины. Монстры в округе взвыли. И Эдди, добравшемуся до безопасного периметра, где было ещё несколько десятков гражданских в подавленном состоянии, стало не по себе от этого воя… Его интонация как будто была… ликующей?       - Вы знаете, что происходит? – спросил он первого попавшегося бойца. Ответа не было. От него лишь отмахнулись.       Постоянная пальба, сверкание лучей…       А потом что-то ударило Эдди в темя, и наступила тьма…       Труп Эдди рухнул на землю ничком, вызывая панику среди гражданских – сзади к его проломленной голове присосалось нечто, более всего похожее на бледную, лишённую перьев, уродливую птицу! Оно стремительно срасталось с телом, видоизменяя голову…       - Воздух! – истошно заорал кто-то из гестаповцев. Но было поздно. Огромная стая птиц, которые лишь на первый взгляд казались голубями, синхронно спикировала вниз, на людей, подобно метеоритному дождю! Мелкие летучие твари крушили кости, проламывали черепа, расшибались в лепёшку об асфальт и броню транспортов, забрызгивая всё вокруг алой – человеческой – кровью, и своей собственной – бледной и маслянистой.       Не было смысла стрелять в них. Это был лишь жест отчаяния.       За одно жуткое мгновенье всё было кончено. Смертоносный град плоти убил всех, кто не успел скрыться в машинах. А потом началось… невообразимое. Заражённые птицы, сросшись с телами людей, начали их менять, переделывать, и от каждого тела, которые - вполне вероятно – на самом деле ещё были живы, к остальным потянулись нити и жгуты, словно из жидкой плоти. Они становились всё толще и толще. Они начали подтягивать тела друг к другу, сливая, сплавляя их друг с другом, формируя нечто ужасное…       И в этот момент город сотряс второй толчок…       Эйфелева башня рушилась, разъедаемая коррозией, щедро рассыпая вокруг обломки. Это был настоящий хаос из металла, от которого стоял неописуемый грохот. И всё это происходило под ядовито-зелёное сияние кислотных кристаллов, которыми их позиции обстреливали огромные – размером с грузовик – чудовища, похожие на помесь ходячих пушек с детородными органами, обтянутыми бледно-белой кожей. С глухим свистящим звуком они выплёвывали всё новые кристаллы, с лёгкостью прошивавшие насквозь любой материал.       Анри не хотелось думать о том, сколько несчастных парижан было использовано неведомыми отродьями, в одночасье заполонившими Париж, для создания этих мерзостных орудий.       Их позиции… Ещё час назад это действительно были позиции. С танками, защитным полем и ротой отборных бойцов из личной гвардии гаулейтера Франции, Эрнста Рёмма. Теперь же, спустя час, они были просто недобитками. Щит – выведен из строя. Танки – уничтожены. Половина личного состава – убиты в бою. Половина от оставшейся половины – уничтожены при проявлении признаков заражения.       Да. За этот час они навидались такого, от чего впору поседеть и сойти с ума. Настоящий биологический кошмар. Сначала, пока ещё были в черте городской застройки, они пытались отбиваться и защищать гражданских. Но очень скоро выяснилось, что абсолютно любой человек на самом деле может человеком не быть. Шок, который они испытали, когда часть спасённых напала на них, стремительно превращаясь в уродливых тварей, убивающих всех вокруг, было ни с чем не сравнить.       После этого они уже не пытались никого спасать. Самим бы выбраться целыми – таков был приказ гаулейтера. Организовать эвакуацию для него и его солдат. Пока ещё была связь с командованием, условились, что их подберут с площади у Эйфелевой башни.       Анри понимал Рёмма. Потому, что и сам не хотел подыхать здесь от лап этих чудовищ. Или – ещё хуже. Потому, что пока добирались сюда, они видели и куда более жуткие вещи. Как твари срастались друг с другом, превращаясь в более жутких чудовищ. Как они поглощали людей, становясь больше и опаснее, либо принимая их облик. Как люди, поражённые шипами, что выплёвывали отродья, похожие на помесь тигра, кальмара и ещё какой-то жути, начинали мутировать. Или обращались в безформенные комки плоти, в биомассу, что начинала стремительно разрастаться, устилая землю и взбираясь на здания отвратительной кожаной плёнкой, в которой быстро появлялись мерзкие поры, наросты, жгуты, коконы…       Это и впрямь был настоящий биологический ад. Город превращался в месиво из плоти и бетона. Но каким-то чудом им удалось добраться к точке эвакуации и закрепиться. Открытое место у Эйфелевой башни, где к тому моменту не осталось ни одного человека – только чудовища или трупы. Или чудовища, пожирающие трупы. К тому моменту, когда связь была безвозвратно утрачена, и о какой-либо скоординированной обороне города не могло уже идти и речи.       Анри знал – в городе полно патрулей, боевых дронов, военных и даже две дивизии боевых роботов, не говоря о небольшом флоте цеппелинов «Люфтваффе». Этой силы было более чем достаточно, чтобы отразить любое традиционное нападение. Но можно ли было назвать то, что происходило вокруг, нападением? Ещё в самом начале, когда связь худо-бедно работала, стало ясно, что подобное творится не только у них. Не только в Париже. Анри боялся, что это самое настоящее вторжение. Это выглядело как чёртово настоящее вторжение!       А силы обороны Парижа… С потерей связи они оказались раздроблены, дезорганизованы и предоставлены сами себе. Тем более если они тоже столкнулись с заражённым, которые до поры притаились в их рядах… Они были обречены.       Буквально пять минут назад, атакованный стаей каких-то очень странных птиц, рухнул, красочно расцветая взрывом, последний полицейский дирижабль, до этого полосовавший улицы города лучами из своих орудий, выжигая чудовищ. И теперь, похоже, у города вообще не было шансов…       Земля вздрогнула. На этот раз – особенно сильно, довершая разрушение Эйфелевой башни. Анри крепче вцепился в свой излучатель, вжимаясь в броню подбитого танка, по которой с другой стороны с грохотом барабанили шипы. Те самые шипы, которые почти мгновенно превращали человека… во что угодно. Даже малейшей царапины было достаточно, чтобы начался необратимый процесс превращения товарища в злобное отродье.       Взвизгнул станковый излучатель на башне танка, посылая яркую смерть в сторону чудовищ. Обстрел шипами прекратился.       - Огонь! – гаулейтер Рёмм всё ещё был жив. Потрёпан – силовая броня спасла – но жив. Выжившие бойцы, высунувшись из укрытий, ответили слаженным залпом. Мелкие твари заходили с левого фланга. Сотни отвратительных чудищ, похожих на скелеты, обтянутые бледно-молочной маслянистой кожей. Вёрткие, быстрые. Нельзя было их подпускать…       Снова раздался глухой свист.       - Кислота! – закричал кто-то – в горячке боя Анри не разобрал, кто именно. Они буквально нырнули под днища танков, что их сопровождали. Кислотные кристаллы пролетели чуть выше позиций отряда, «орошая» своё путь мелкими осколками. Та ещё зараза – не такие едкие, как основное тело кристалла, они тоже доставляли немало хлопот, медленно разъедая всё, чего касались. Асфальт и броня танков уже были изрыты оплавленными дырами. К счастью, осколки быстро испарялись, взаимодействуя с воздухом. Но в такие моменты лучше было не дышать. Спасали противогазы, встроенные в силовую броню каждого гвардейца, но фильтры у них почти кончились. И Анри прекрасно понимал, что будет, когда они закончатся совсем.       - Твою мать! Это что-то новое! – выругался Жорж, выглянув из-под танка, под которым прятался. Увиденное передалось на визоры остальным.       Со стороны спуска в метро по направлению к башне тяжеловесно брели три твари. Огромные – с двухэтажный дом – они опирались лишь на две мощные суставчатые ноги, волоча мускулистое тело, оканчивавшееся хвостом, по земле. Их безглазые, абсолютно гладкие вытянутые каплевидные головы вызывали оторопь одним своим видом. Чудища целенаправленно брели к их позиции.       Никому не нужно было говорить, что делать – объединённый залп обрушился на чудовищ, кромсая и выжигая их плоть, вырывая куски из тел… Но что-то было не так.       Чудища… Они не падали. Не останавливались. Даже не издавали звуков. А потом Анри заметил – когда одного из монстров прошило насквозь из станкового лучемёта – существо мгновенно регенерировало, замещая повреждённые ткани новыми или восстанавливая их с такой скоростью, что казалось, будто лучи и пули влипают в чело чудища как в тесто или воду!       Это заметил и Рёмм.       - Сконцентрировать огонь! – приказал он, яростно отстреливаясь, и прекрасно понимая, что пока они пытаются завалить этих больших уродцев, стая уродцем помельче обходит их с флангов, неумолимо приближаясь.       Его послушали. Вал свинца и энергии обрушился на центральное чудище. И оно, наконец, взревело. Глухо, надсадно, почти на ультразвуке, вызывая боль в ушах. Оно заполыхало, и начало рассыпаться, крошиться пеплом.       Двое других тотчас ломанулись вперёд с удивительной прытью, а позади в опасной близости от позиций гвардейцев уже раздавалось стрекотание и повизгивание тварей-«скелетов», клацанье их когтей по асфальту и бетону…       С неба вдруг обрушился настоящий ураган света и смерти, буквально выжигая, испаряя чудовищ, что уже были готовы покончить с отрядом! Стая «скелетов», регенерирующие «танки», даже живая артиллерия – всё это обратилось пеплом! Все твари, окружавшие гвардейцев Рёмма в один миг стали пылью, сражённые точными выстрелами лучевых пушек огромного дисколёта, зависшего над площадью!       «Гаулейтер Рёмм!» - раздалось в шлемофонах всех бойцов по открытому каналу. «Мы прибыли за вами и вашими людьми. Включаем гравитационный лифт. Поторопитесь».       В днище «летающей тарелки», накрывающей едва ли не всю площадь, возникло сияющее отверстие, из которого вниз ударил столб света.       И Анри, наконец, возрадовался! Это было ликование, даже облегчение! Всё-таки, они смогли! Они продержались! Они выжили в этом аду! Спасение было в двух шагах. Буквально.       Рёмм первым устремился к лифту, остальные потянулись следом, а дисколёт продолжал вести непрерывный огонь, обращая в пыль чудовищ, что, завидев летающую машину, устремились сюда.       Но…       Земля содрогнулась. Содрогнулась по-настоящему сильно. Так сильно, что здания по всему Парижу там и тут начали рассыпаться. Город и без того уже был объят пожаром, а многие дома заплыли, затянулись биомассой, выбрасывавшей в стороны огромные щупальца…       Встряска повторилась. И была ещё сильнее. И над всем городом разнёсся громкий звук. Трубный, вибрирующий, мощный, он пробирал до костей, заставляя сердце сжиматься от безотчётного ужаса! И этот звук шёл… из-под земли!       Трещины зазмеились по площади, взламывая асфальт, перекинулись на улицы, и целые участки земли начали уходить вниз, обваливаться в какие-то пустоты. Уходили под землю деревья, здания, даже руины Эйфелевой башни частично ухнули вниз, в огромный провал! Поднялись тучи пыли от рухнувших зданий.       Но всё это было фоном. Фоном были проваливающиеся здания вдали, фоном были трещины, расползавшиеся по улицам Парижа, фоном были стремительно возникающие провалы, крики и смерти людей. Сотен тысяч людей.       Потому, что там, в центре города, из-под земли, вздымая огромные фонтаны почвы и обломков, поднималось то, в существование чего невозможно было поверить.       Нечто огромное. Нечто гротескное. Нечто ужасающее. Оно всё поднималось и поднималось, уже превосходя высотой самые высокие здания города, что ещё уцелели. Всё вокруг рушилось, дымило, исходило пылью и пламенем, а оно поднималось, становясь всё больше и больше. Узловатое, молочно-бледное, уродливое, похожее на титаническое древо из плоти, раскинувшее свои отвратительные ветви-щупальца, усеянные шипами и пастями, над городом!       А потом оно, наконец, остановилось. Оно извивалось, колыхалось, стегало воздух щупальцами размером с квартал, но больше не росло.       Анри, Рёмм, Жорж – все они потеряли дар речи. Увиденное было невозможно, немыслимо. Но оно было. И оно ужасало.       И вот оно разверзло свои пасти – все по всей площади своего титанического тело, и наружу хлынули облака спор. Гнездо роя, первое из многих, созрело, и начало засевать побеги новой жизни…       Дрезден пылал. Пылали дворец Цвингер и опера Земпера. Терраса Брюля лежала в руинах. Парк Грессен Гартен превратился в выжженное дотла кладбище, усеянное обуглившимися остовами деревьев…       Город был охвачен яростным пожаром, который, похоже, никто не собирался тушить. Но скорее – его просто уже некому было тушить. В текущих условиях это было и не мудрено.       Тени сгустились на крыше одной из типовых высоток. Они как будто превратились в текучую субстанцию, формируя подобие колышущейся водной глади. И оттуда, из кромешной тьмы, на свет пожара шагнул Дитрих Крюгер. Он подошёл к краю крыши, окидывая придирчивым взором гибнущий город. И первое же, что приковало к себе его внимание – титаническая туша, нависшая над городом, что напоминала мерзкое дерево из плоти, раскинувшее свои ветви-щупальца на многие сотни метров. Оно извивалось, подрагивало, постоянно было в движении и издавало гулкие звуки. А над городом, центр которого уже был полностью разрушен, оседали густые молочно-белые облака.       Крюгер прислушался. Ни его острый слух, ни иные обострённые чувства вампира не улавливали ни одного ростка привычной жизни вокруг. Лишь где-то глубоко под землёй – вероятно в бомбоубежищах – мерцали огни человеческих жизней.       Всё вокруг было пропитано смертью. Смертью, ужасом и отчаянием, эманации которых были необычайно сильный. Он чувствовал кровь, которой пропитались улицы города, чувствовал души людей, что блуждали теперь здесь. Но их – душ – было куда меньше, чем он ожидал. Он уже знал, что это значит. Многие жители стали узниками собственной плоти, восставшей против них. Увиденное там, внизу, на разрушенных улицах Дрездена, лишь убеждало Дитриха в верности этого вывода.       Молочно-белые облака осели. И тут же повсеместно, где они опустились, начался буйный рост чуждой экосистемы. Плоть прорастала сквозь асфальт и супербетон. Трупы людей «таяли», обращаясь в биомассу, из которой тут же вырастали странные уродливые подобия растений с перепончатыми листьями. Те же, кому не повезло остаться в живых и вдохнуть этот туман, оставаясь в сознании, крича от ужаса, претерпевали чудовищные мутации, становясь единым целым со стремительно развивающейся экосистемой – они обращались в монстров, они обращались в основу для коконов, продолжая сохранять человеческую часть – голову, например, врастая в каких-то тварей, и так далее… Всё вокруг зарастало плотью, наростами, лесом жгутов, растяжками и перепонками, ямами с кишечными соками, какими-то буграми, источающими смрад, пастями, щупальцами, тянущимися от здания к зданию, и, конечно – коконами. Тысячами коконов. И тысячи чудовищ самых разных форм и размеров бродили по улицам, занятые какими-то своими, чудовищными делами. Во всём этом действе, однако, не было хаоса. В нём чувствовалась некая упорядоченность, системность, подчинённая чуждой воле и целям.       - Обширные охотничьи угодья, - за спиной раздался голос Рип. Она встала рядом, закинув свой мушкет на плечи по типу коромысла. Огонь городских пожаров отражался в её очках, и на её лице застыла хищная, акулья улыбка.       - Сколько грязи! – с лёгким акцентом произнёс Альгамбра, явившийся следом. – Только посмотрите, во что они превратили один из самых красивых городов Рейха!       - Мерзость. Не терпится порвать их на куски! – зло процедила Зорин, выходя из всё той же чёрной тени.       Дитрих отвернулся от Дрездена и взглянул на тех, с кем ему предстояло провести самую, пожалуй, сложную и ответственную операцию в истории «Последнего батальона».       - Помните – мы здесь не для веселья, - сказал он.       - Я помню, можешь не волноваться, - заверила Зорин.       Из чёрного портала один за другим выходили солдаты со светящимися алым глазами. Многие сразу, одним прыжком, перемахивали на крыши близлежащих зданий, ибо на этой места для всех точно не хватило бы. И с каждой секундой солдат становилось всё больше.       Происходило это под звуки, совершенно чуждые вообще всему земному. Это была фантасмагория, созданная чудовищами. Только одни чудовища были из глубин вселенной, а другие и вовсе имели сверхъестественную природу.       Дрезден стремительно менял свой облик под натиском чужеродной агрессивной экосистемы.       - Мозговой центр… всего этого, - Дитрих указал себе за плечо, - точно здесь?       - Точно был здесь два года назад, - ответила Рип. – Но я ещё не до конца расшифровала, что или кто это мог быть.       - Мне нужен образ, - потребовал Крюгер. Женщина кивнула, обнажила шею.       Дитрих склонился к ней, ибо был выше на две головы. Укусил, едва пробуя холодную кровь…       Образ!       Десятки, сотни, тысячи образов! Большинство связаны с Рип. Но это – не то. Он отмёл их как не нужные. И тут же зацепился за нечто странное, необычное. Эти образы были непривычны и чужды. Словно файлы, записанные в совершенно другом формате. И их было очень много! Слишком много даже для тысячи жизней!       Количество информации… потрясало. Но большая часть была пока недоступна, непонятна. Хотя кое-что уже можно было познать. И Дитрих принялся изучать их одно за другим, проносясь по памяти Рип и впитанным ей с кровью заражённых воспоминаниям совершенно чуждой формы жизни.       Поиск и впрямь привёл в Дрезден по цепочке смыслов. Но при попытке идти дальше, глубже во времени, он наткнулся на стену неопределённости – это была иная «кодировка» жизненного опыта, расшифровывать которую можно было годами. Если только…       - Проклятье, - отняв уста от шеи Рип, выругался Дитрих. – Действительно – больше ничего.       - И как нам искать то, не знаю, что? – резонно спросил Альгамбра.       Дитрих подошёл к краю крыши. Посмотрел вниз, на чудовищ, что были заняты какими-то неведомыми делами. На то уродство, в которое они превращали Дрезден.       - Как обычно, - сказал он. – Как обычно. Их кровь нам поможет. Только её потребуется много.       И на лицах вампиров появились зловещие улыбки…       Штрассе падал.       Это было неожиданно. Это даже на миг сбило с толку. Но уже через секунду портативный «левитатор» сначала замедлил, а затем и вовсе остановил его падение, и Вильгельм завис в ночном небе над полями и лесами, укрытыми тьмой. Только тьма эта была отнюдь не кромешной – помимо звёзд вдали, на горизонте, виднелись огни Дрездена. Но вопреки ожиданиям, это были не привычные огни электрической иллюминации. Это был настоящий пожар! И этот пожар освещал уродливую титаническую тушу, распростёршую над городом исполинские узловатые ветви, которые при ближайшем рассмотрении оказались щупальцами.       - Нет! Нет-нет-нет-нет! – протараторил, опешив от увиденного, Штрассе. Это не укладывалось в голове! Сколько он отсутствовал? Два часа? Три? И за это время случилось… такое?       Он тотчас начал проверять все доступные каналы связи, все частоты вещания. Но везде было одно и то же – хаос помех там, где следовало быть упорядоченности сигналов. Иногда, всё же, удавалось найти трансляции из разных уголков Земли, и тогда стало понятно – не только Дрезден, но вся планета подверглась внезапной скоординированной атаке! Города восточного побережья Североамериканских территорий уже были полностью захвачены. Есть ли выжившие – не известно. В Южной Америке все равнинные территории так же отошли неведомому жуткому врагу, наращивавшему свою численность ударными темпами благодаря преобразованию богатейшей флоры и фауны. И только в Андах, где размещался один из трёх главных космопортов планеты, а по совместительству – мощнейший укрепрайон противокосмической обороны, войска вели ожесточённые бои с противником, давая отпор. С Австралией связи не было, и это наводило на самые мрачные мысли. Гималаи сражались и теснили заражённых благодаря поддержке венерианского «Последнего батальона». Из Азиатско-тихоокеанского региона приходили обрывочные сведения. Но, похоже, там так же шли масштабные бои. Европа… Европа пылала. И лишь благодаря внушительной концентрации войск её ещё не пожрали чудовища, в которых одновременно по всему миру превратился едва ли не каждый пятый житель планеты.       А Берлин был единственным городом, который не только успешно отбил атаку, начавшуюся изнутри, но и вёл теперь наступление на юго-западном направлении в сторону наибольших скоплений врага, оказавшегося в самых густонаселённых районах – Баварии и Вестфалии.       Не было известно, что происходит на восточных евразийских территориях – там, где раньше была Россия. Зато Штрассе поймал рапорты «Люфтваффе» о катастрофических потерял флота прикрытия Земли, внезапно атакованного средствами ПКО Гималаев…       Это была катастрофа!       Противный липкий холодок пробежал по спине Штрассе, заставляя впервые с Войны времени чувствовать страх. Тогда это были далеки, штурмовавшие Галлифрей. Сейчас… это. Биологическое безумие! И всё, что происходило вокруг здесь и сейчас на Земле – это было из-за него! Все его планы, всё, что он здесь делал для Неведомого – всё это в один миг накрылось медным тазом! Это была не просто катастрофа. Это было нечто большее.       В небе, сверкая огнями, стремительно мелькнула сцепка боевых дисколётов. Машины уверенно шли на Дрезден. Сверкнула радуга лучей, устремляясь к гигантскому «дереву», выросшему в центре города, впиваясь в его плоть, кромсая, срезая и испаряя огромные щупальца. Но «дерево» устояло. Стремительно регенерировало. И тут же… ответило! Щупальца изогнулись, отрастив биопушки, и выпустили облако шипов и сияющих зеленью кристаллов! Оно метнулось к дисколётам, но те были слишком быстры, с легкостью уклонились, и вдарили уже по основанию ствола…       Штрассе не намеревался следить за сражением. Он теперь даже не намеревался идти за кадавром – было уже поздно. Теперь ему оставалось самое главное – во что бы то ни стало защитить машину парадоксов на «Базе-211». И, вновь активировав переместитель, он исчез в яркой вспышке телепортации…       Тьма опустилась на них внезапно. Кромешная, всеобъемлющая. Но так и должно было быть. Именно здесь, в этом чёрном «нигде» и происходили всегда встречи с «Великими неизвестными». Хотя встречами в полном смысле назвать это было сложно – «Неизвестные» никогда не являлись сюда ни в виде своих эманаций, ни в виде астральных аватаров. А вот рыцари «Чёрного солнца» всегда появлялись в этом месте, являющимся, вероятно, некоей областью иного, тонкоматериального плана, в виде именно астральных проекций, хоть дорога в астрал для них всех и была закрыта.       Так было и в этот раз – все одиннадцать человек появились здесь, выстроившись в ряд, в виде сияющих «духов», точно копирующих их физические тела.       - Великие неизвестные! – воззвал Фюрер к своим покровителям, выступая вперёд по невидимой плоскости.       Тишина была ему ответом. Такое тоже бывало, но не часто. Порой приходилось подождать, пока на зов ответят. Но в этот раз ожидание не продлилось долго – по субъективным ощущениям уже через пару минут ниоткуда и отовсюду прозвучал голос:       - МЫ ЗДЕСЬ, - голос был громок, почти нестерпим. В нём не было ничего человеческого. Скорее так могла бы говорить гора, оживи она и получи дар речи.       - Земля атакована! – тут же сообщил Гитлер.       - ЭТО… НЕУЧТЁННЫЙ ФАКТОР. МЫ НЕ ПРЕДВИДЕЛИ, - голос умолк. Было такое впечатление, что «неизвестные» задумались. – ТЕПЕРЬ МЫ ВИДИМ…       - Инопланетный вирус распространяется с катастрофической скоростью. Все наши меры противодействия малоэффективны. Человечество на грани истребления. Как этому помешать? – в надежде задал вопрос Гитлер. Он действительно надеялся – больше ничего не оставалось. «Великие неизвестные» столько раз помогали, не бросят же они его теперь?       - КЛЮЧ К ВЫЖИВАНИЮ, КАК И КЛЮЧ К ВЫМИРАНИЮ В НЕБЕ МЕРИДИАНА. ОДИН – УЖЕ, ИНОЙ – ВСКОРЕ. ТОРОПИТЕСЬ! – проскрежетал голос и резко – одномоментно – тьма исчезла, буквально «выплёвывая» рыцарей «Чёрного солнца» в их физические тела. Все одиннадцать человек разом упали на пол, испытывая сильнейшую слабость и истощение. Но сейчас не было времени на слабость. Фюрер, превозмогая слабость, поднялся. Отряхнул одежду. Начали вставать и остальные.       - Что они имели в виду, говоря о ключе к уничтожению и выживанию в небе Меридиана? – озвучил мысль вслух Ялмар Шахт.       - Наверное, то, что сейчас всем нам стоит отправиться на Меридиан, и выяснить всё лично, - заключил Фюрер. Что ж, если так говорят «Великие неизвестные», то он готов последовать их совету, даже если это означает – оставить Землю на время без присмотра в самый трудный час в истории.       Он развёл руки в стороны, и хлопнул. И все одиннадцать человек, присутствовавшие в ритуальном зале замка Вевельсбург, исчезли…       Город под куполом защитного поля сражался. Выстрелы гремели постоянно. Сверкали лучи. Кварталы оглашались жутким воем и иными звуками, которое не способно издавать ни одно живое существо. Город сражался, а над ним сиял жёлтый купол энергии, ограждавший его от всё ещё неблагоприятной венерианской атмосферы.       Монтана стоял у окна в своём кабинете, и наблюдал за происходящим. Теперь, благодаря улучшениям, он мог видеть на многие километры, мог подключаться к сети камер безопасности столицы и следить за происходящим на улицах. Он мог подключаться даже к спутникам, дронам и отрядам боевых роботов, управляя ими одной лишь силой мысли.       И он, конечно, этим пользовался. Присутствуя подобным образом везде и сразу, имея представление о действиях врага, он смог не только организовать эффективный отпор заражённым в первые минуты вторжения, но и спасти максимальное число гражданских. Когорты роботов под его контролем отбивались от яростных атак чудовищ, наводнивших город, и сопровождали людей в убежища. Но получить доступ туда могли только те, кто проходил на КПП проверку у бойцов «Последнего батальона», способных выявлять заражение в скрытом виде. Остальные уничтожались на месте как вражеские агенты и носители опаснейшего патогена. А поскольку не было ясно, выживает ли вирус в огне, в ход шли расщепители. Чтоб уж наверняка.       И, всё же, основные боевые действия вели именно солдаты «Последнего батальона» - под командованием Уолтера К. Долнеза и Ганса Гюнше оставались две тысячи бойцов, которые показывали высокую эффективность в борьбе с мутантами, даже учитывая способность врага к быстрой адаптации.       Искусственные глаза Монтаны увидели переливающийся блеск на площади перед штабом. Он дал увеличение. Это был Уолтер. Его окутывало мерцание – смертоносные нити из сверхпрочного материала, которые тот виртуозно использовал в качестве оружия, сплетали вокруг него непроницаемую защиту. Казалось, что он даже не шевелится, а кислотные кристаллы не просто разбивались, не долетая до него сотни метров, но рассыпались в пыль, что мгновенно испарялась. Та же участь поджидала и сотни шипов, которыми его обстреливали сотни тварей, засевшие на крышах окружающих зданий и в их внутренних помещениях.       Десяток огромных туш со змееподобными телами на мощных ногах и головами в форме вытянутой капли, неслись на вампира, который в мирное время выполнял роль личного дворецкого Монтаны. Он даже одет был соответствующим образом – белая рубашка, чёрные брюки и туфли, жилет, монокль!       Уолтер сделал лёгкое движение кистью руки – словно муху отгонял. Мерцание хлестнуло по «тушам», прокатилось по крышам зданий и залетело во внутренние помещения. Ещё целый миг чудовища продолжали обстрел. Ещё целый миг десятка огромных мутантов неслась на невозмутимого дворецкого. А потом – через мгновение – будто волна прокатилась по рядам монстров, и все они моментально распались на идеально разрезанные куски плоти!       И больше никто не стрелял в Уолтера.       Месиво, в которое превратились десять огромных мутантов, колыхалось, регенерировало, сливаясь в одну титаническую тушу, формируя нечто новое и более мерзкое.       Сверкнуло!       Сверху, подобно лучу серебряного света, на полуоформившееся чудовище, которое уже сейчас размерами могло поспорить со средней многоэтажкой, рухнуло… нечто.       Огромный волк, похожий на призрака, с серебристо-седой шерстью, объятый сиянием! Ганс Гюнше в своей звероформе был неостановим. Мощь его удара оказалась такова, что оформившаяся часть тела мега-мутанта разлетелась в клочья. А затем Гюнше в мгновение ока обернулся человеком, и выдал залп с двух рук из расщепителей, превращая всё, что осталось от мутанта, в атомную пыль.       - Похоже, наши дела не так уж и плохи… По сравнению с остальными, - вечно юный голос Шрёдингера как всегда раздался внезапно. И как всегда – за спиной. Монтана обернулся.       - Ты, всё же, решил выйти из затворничества? – понимающая улыбка появилась на его лице, сменив улыбку военную. Да, «майор» и впрямь получал странное, даже противоестественное удовольствие от происходящего. Но война сама постучала к нему в двери. Кто он такой, чтобы отказывать долгожданной гостье в подобающем приёме?       - Думаю, у Штрассе и Зиверса сейчас есть более важные дела, чем месть мне, - улыбнулся унтерштурмфюрер.       - На Земле…       - Всё не так хорошо, как у нас.       - Как будто эти твари знали, что мы идём, и сработали на упреждение.       - Может быть.       - Ты не знаешь?       - Представьте себе, «майор», - пожал плечами Шрёдингер, как будто извиняясь.       - Что ж, этот мир продолжает преподносить сюрпризы, - философски изрёк Монтана, пожимая плечами. – Как там Дитрих и остальные?       - Идут по следу в Дрездене, - Шрёдингер «плюхнулся» в кресло, садясь поперёк и свешивая ноги через подлокотник.       - Ты можешь их направить? – вопрос не был праздным – если благодаря Шрёдингеру удастся быстрее выйти на мозговой центр вторжения, то это самое вторжение закончится быстрее. Но Шрёдингер молчал. И Монтане не нравилось, когда тот молчит.       - Я могу… наверное, - унтерштурмфюрер прижал кошачьи уши к голове. Похоже, ему не очень нравилась затронутая тема. – Я пытался найти. Честно. Но смог выявить только примерную область, где он может быть.       - Вот как.       - То, что скрывается там, в этой области – оно владеет мощной магией. Сродни той, что есть у Валькирий, только гораздо сильнее. Именно эта магия мешает мне точно узнать, кто или что скрывается в этой тёмной зоне, куда мне хода нет.       - Ты уверен, что это – именно мозговой центр неприятеля?       - А что ещё может находиться в самом густонаселённом регионе Земли после Европы, уже захваченном заражёнными чудовищами?       - Значит, Австралия, - кивнул своим мыслям Монтана. – Насколько сильна магия, которая тебе помешала?       - На уровне рыцарей «Чёрного солнца».       Рейхсмаршал нахмурился. Известие было не из приятных. Конечно, хорошо, что Шрёдингер вышел из своего затворничества и уже произвёл разведку, ведь вся операция разрабатывалась с расчётом на то, что он будет скрываться от Штрассе и Зиверса и не сможет оказать поддержку. Но в свете полученных им сведений…       - Ступай к Дитриху и предупреди его. Расскажи всё, что рассказал мне, - распорядился «майор». И тон его был достаточно серьёзен, чтобы, чтобы Шрёдингер вскочил с кресла. – А потом возвращайся. Как только здесь будут подавлены последние очаги заражения, доставишь на Землю Ганса и Уолтера. Думаю, Дитриху пригодиться их помощь.       - Будет исполнено, «майор»! – козырнул Шрёдингер, и рейхсмаршал вновь повернулся к окну, уже зная, что за спиной его собеседник просто исчез. А ему ещё предстояло проконтролировать окончание боевых действий в столице Венеры, пока являющейся единственным городом на этой негостеприимной планете…       Ян ворвался в реакторную, поливая плазмой всё, что двигалось. Двигалось здесь всё! сотни мутантов разной степени уродливости охраняли внушительную махину реактора, которую облепила мерзкая биомасса, вытягивающая энергию и пузырящаяся сотнями коконов, где стремительно развивались всё новые чудовища. Да и всё немалое помещение уже походило на макабрический кошмар в духе картин Босха, только ещё более утрированный.       Волна энергии смела первые ряды чудовищ, кинувшихся к Яну, чтобы разорвать в клочья. Но вот те, кто шли вторым эшелоном, оказались слишком ловкими. Похожие на скатов, вдруг отрастивших мускулистые тела о четырёх лапах и длинные пучки щупалец вместо хвостов, оканчивающиеся костяными наростами, с зубастыми пастями. Это уже были не те членистоногие гады, которых «Последний батальон» встретил в начале вторжения. Эти, новые, хоть и походили на оных, но были куда быстрее, ловчее и сильнее.       Неприятно было признавать, но чем дольше длилось противостояние, тем сильнее становились чудовища. Поначалу казалось, что их с Люком двухтысячное войско вампиров за полчаса справится с противником. И минут двадцать они действительно рвали мутантов в клочья как туалетную бумагу.       А потом что-то произошло, и все чудовища, оставшиеся в живых к тому моменту, вдруг начали меняться. Их сила и скорость возросли, появились новые способности, многие покрылись панцирями, защищавшими от пуль и способными в некоторой степени держать удар из энергетического оружия. Конечно, против «расщепителей» не спасала никакая броня в принципе, но их в распоряжении войск под командованием братьев Валентайн было мало.       А ещё появились твари, чья регенерация не уступала регенерации вампиров. И это стало, пожалуй, самым неприятным сюрпризом. Пусть они и были велики, медлительны, но эти антропоморфные чудища не уступали вампирам в силе.       И контратака начала замедляться.       Вот и сейчас вторые ряды чудовищ с такой ловкостью уклонились от огня Яна, что он даже присвистнул от удивления.       - Братишка, тут как раз для тебя работа! – крикнул он. И в ту же секунду белый вихрь, едва различимый глазом, пронёсся мимо, расшвыривая монстров, буквально рассекая их на части в промышленных масштабах.       Ян, смеясь, отбросил плазмомёты, которые ему и так уже наскучили. Вместо них он взял притороченный за спиной тяжёлый излучатель, какие обычно устанавливали на танки. Он спокойно держал его, не испытывая никаких неудобств.       Вихрь мелькнул мимо, шепнув голосом брата:       - «Регенераторы», трое, на семь часов.       Хохоча, Ян развернулся в указанном направлении, и вдавил гашетку. Тугой мощный луч вырвался из орудия, освещая всё вокруг жгучим жёлтым сиянием, прожигая и плавя всё на своём пути и протягивая вслед за собой раскалённую докрасна дорожку на металлическом полу. Он впился в трёхметровых уродливых гигантов, мгновенно их испаряя! Чудовищам не помогла даже их невероятная регенерация.       А потом, следуя за командирами, в реакторную ворвались солдаты «Последнего батальона». И ситуация резко переменилась – завизжали излучатели, засверкала плазма, замелькали стремительные силуэты, сходясь в смертельной схватке с порождениями сумрака космической бездны. Буквально в течение пары минут реакторную удалось зачистить. Не без труда – у некоторых бойцов по итогу были оторваны руки или ноги. Но их можно было прирастить заново, или вырастить новые.       Трупы чудовищ огнемётчики тут же подвергали «агрессивной термической обработке», превращая в пепел. Но вот реактор…       - Хм… Как же они не оригинальны, - с выражением разочарования на лице, изрёк Люк Валентайн, глядя на биомассу, которой зарос реактор.       - Чёрт! Меня это бесит! Я задолбался вычищать это дерьмо из каждого грёбаного реактора! – вспылил Ян, плюнув на пол. – Какой это уже по счёту?       - Четвёртый, - спокойно ответил его брат. Он давно привык к манере общения Яна.       - А сколько их здесь всего?       - Восемь.       - Твою мать!       - Три до сих пор удерживаются войсками гарнизона, - казалось, ничто не способно нарушить спокойствие Люка. Он выглядел настолько флегматичным, что его можно было делать эталоном, иллюстрацией того, как должен выглядеть настоящий флегматик.       - А, кстати о гарнизоне, - Ян оглянулся на дверь, ведущую из реакторной. – Они на подходе – слышу, как громыхают их жестяные болванчики.       - Поживее, парни, - обратился к солдатам Люк. – Нельзя оставлять здесь очаги заражения, - в этот момент лучи вспороли коконы, которые росли на биомассе, опутавшей реактор. С противным звуком они разорвались и обуглились вместе с почти сформировавшимися внутри монстрами.       Вампиры принялись вычищать эту мерзость из реактора, орудуя ножами, сапёрными лопатками, либо просто голыми руками. А после предстояло отбить ещё один реактор и вырубить питание орудий ПКО и зенитной системы, управление которыми всё ещё удерживалось неприятелем. Ещё одним неожиданным и неприятным сюрпризом для обороняющихся стало то, что вирус не всегда превращал людей в чудовищ. Порой он использовал их в человеческой форме, сохраняя знания, умения и навыки носителя. А это значило, что у «Последнего батальона» в Гималаях всё ещё было полно работы…       Он нёсся над городом чёрной, сеющей смерть, тенью. Туманом. Стаей нетопырей. И подчинённые не отставали. Волшебная пуля из мушкета Рип разила без промаха, выкашивая монстров сотнями. От пули, что сама находила себе цель, было невозможно скрыться, от неё не защищали ни панцирь, ни регенерация – волшебная пуля всегда находила уязвимое место и била в него, превращая внутренности мутантов в фарш, разрывая их изнутри, а магия не давала ранам заживать…       В другом квартале орудовал Альгамбра. Франт. Картёжник. Даже в бою он находил возможность покрасоваться. Колода его волшебных карт не бездействовала. Вихрь, созданный из шестёрок и королей, восьмёрок и валетов, дам и тузов вился вокруг него, неспешно идущего по улице. И об этот вихрь разбивались любые атаки – шипы не могли его пробить, кислота не брала волшебные карты, а любые биоформы, оказавшиеся рядом, превращались в тонкую нарезку. Порой он «отпускал» свои карты, и те устремлялись во все стороны, прошивая насквозь стены зданий, разрушая руины, кромсая чудовищ…       Зорин действовала более прямолинейно. И грязно. Она, едва началось вторжение, ощутила связь между заражёнными. Ментальную связь. А по совместительству – их способ восприятия мира. Они не видели в привычном смысле слова. В первую очередь заражённые воспринимали реальность с помощью очень урезанной экстрасенсорики, что давало им неоспоримое преимущество… и делало уязвимыми.       Это был просто подарок!       Сила иллюзий, которой Зорин владела в совершенстве, позволила ей с лёгкостью «взломать» восприятие мутантов, скрыв себя и своих солдат от них. И теперь они просто расстреливали ничего не подозревающих чудовищ как в тире. Конечно, огромная коса не простаивала без дела, собирая обильную жатву.       Кровь чудовищ лилась рекой, пропитывая улицы Дрездена, смешиваясь с кровью убитых ими людей. Она стекала по мостовым, собираясь в ручейки, впитывалась в землю…       Но этого всё ещё было мало. Нужно больше.       Дитрих спикировал в переулок, увидев с высоты чудом уцелевших в этом аду гражданских – мать с двумя детьми. Каким-то невероятным образом чудовища до них ещё не добрались. Они скрывались в нише между уцелевшим зданием и рухнувшей многоэтажкой, засыпавшей всё вокруг обломками. Похоже, они только что выбрались из какого-то подземного помещения…       Их почуяли. Не могли не почуять. В округе бродило достаточно чудовищ. Но Дитрих успел раньше. Спикировав, он оказался перед перепуганными людьми, и тут же скрыл их тенями. Конечно, дети успели закричать. Но Крюгеру нужно было отправить их в безопасное место. И он отправил их на Венеру. Да, такое ему тоже было подвластно.       Чудовища приближались. Гротескные изломанные худые тела, похожие на людей. Рваной неестественной походкой они шли к нему. А в толпе среди них грузно ковыляли огромные распухшие туши. Толстяки, переваливающиеся с ноги на ногу. В их животах бурлила кислота. Они изрыгали её, метя в Дитриха, разбрызгивая вокруг, и всё, чего она касалась, стремительно плавилось. Всё, кроме самих чудовищ, которые были к ней совершенно неуязвимы.       Дитрих не собирался тратить время на них. Просто тени метнулись к стае чудовищ со всех сторон, окутывая их, поглощая. Конечно, они пытались сопротивляться. Но разве можно навредить тени? Чудовища были обречены. Тени пожрали их, укутав чернотой, что выжала из их тел всё их гнилую кровь.       Но и этого было мало.       И тогда взор Крюгера вознёсся вверх. Он взглянул на чудовищное древо плоти, выросшее в центре города. Оно вновь выпустило облако спор, оседавшее на город, который ещё быстрее стал зарастать биомассой. Здание, у которого Крюгер спас чудом избежавшую смерти и обращения семью, ещё пару минут назад было нетронутым. Но теперь же его наполовину скрыл покров мерзкой бледной плоти, что продолжала быстро распространяться, перекидываясь «соплями» растяжек и перепонок от здания к зданию, поглощая и разрушая руины, взламывая асфальт… И на этой отвратительной плоти быстро росли коконы, гигантские щупальца, поля огромных грушевидных бутонов, в каждом из которых был заключён ассимилированный человек, сращённый с этой мерзостью, и вещи ещё более отвратительные и ужасные.       «Древо» из плоти захватило внимание Дитриха. Было в нём нечто зловещее, что даже у него вызывало тревогу. Но… Если использовать кровь этого исполина, её точно должно хватить!       А в небе всё ещё сверкали лучи. Дисколётов, атакующих гротескное «растение» было уже десять. Где-то на подступах к городу гремела канонада – войска, выдвинувшиеся из Берлина, работали быстро и слаженно. Но вот дисколёты уже не достигали тех успехов, которые имела их первая атака – как будто гигантское создание стало более устойчивым к их разрушительному оружию! Теперь летающим машинам приходилось концентрировать огонь, чтобы резать щупальца-ветки, которые с грохотом падали вниз, разрушая то, что ещё оставалось от города. Попытки же срезать дерево под корень и вовсе не увенчались успехом.       Но было и ещё кое-что, осложнявшее жизнь пилотов «Люфтваффе». Вся поверхность чудовищного «древа» поросла биопушками, непрестанно выплёвывавшими сотни тысяч шипов и кислотных кристаллов в секунду, создавая почти непроницаемую завесу зенитного огня. Конечно, щиты дисколётов были хороши, и держали удар, но…       Дитрих ощутил нечто неладное. Некая едва различимая судорога прокатилась по всему телу исполинского древа, сопровождаемая низкочастотным глубоким звуком, который не смог бы услышать человек, зато прекрасно слышал вампир.       А потом Дитрих понял, чем было это чудовищное древо на самом деле!       Это… существо, настоящий био-титан, раззявило все свои пасти – сотни зубастых пастей - и из них наружу повалили тысячи и тысячи чудовищ самых разных видов!       Оно было не просто «фабрикой» по производству спор и чуждой экосистемы! Это было настоящее гнездо, инкубатор, способный за короткий срок создать полчища новых опасных биоформ!       Дитрих выругался про себя, понимая, что из-за неверной оценки ситуации «Последний батальон» в Дрездене мог столкнуться с… непредвиденными трудностями.       Чудовища излились уже не на улицы города, но в извилистые каньоны и ходы в горах плоти. Сотни же летающих юрких тварей рванули вверх, к дисколётам, от неожиданности прянувшим врассыпную.       А Дитрих… Он почувствовал ещё кое-что. Почувствовал опасность. Взор его обострился, и теперь он мог рассмотреть каждую чешуйку на «теле» гнезда. И он увидел, как из чрева этого ужаса на свет звёзд и луны выплыло, паря в воздухе, огромное, подобное личинке существо, изборождённое извилинами. На первый взгляд оно было лишено любых органов чувств, кроме рудиментарных щупалец в нижней части. Дитрих сразу понял – оно опасно. А ещё он понял, что это неведомое существо смотрело именно на него…       «База-211» была охвачена хаосом. Это стало понятно, едва только Штрассе появился здесь в своём секретном убежище, откуда обычно выходил на связь с Неведомым. Он украдкой, даже с некоторой опаской бросил взгляд на терминал связи. Но тот бездействовал. Хоть что-то хорошее в этой сплошной череде разочарований.       Взмах руки и кодовое слово на галлифрейском активировали контрольную систему – с её помощью Вильгельм мог тайно управлять всеми процессами и техническими системами базы. Первым же делом он вывел на голографические экраны трансляции с камер секретного уровня «Омега» - того самого, где в специальной камере, сочетавшей функции системы маскировки, усилителя и концентратора энергии времени находилась машина парадоксов. На этом ярусе шёл бой – солдаты элитной дивизии СС «Стальная длань», прошедшие глубокую киборгизацию, и верные лично Штрассе, вели бой с отвратительными мутантами, порождёнными вырвавшимся на свободу вирусом. Теперь Мастер смог рассмотреть их детально, и готов был признать, что настолько уродливых созданий прежде ему видеть не доводилось.       Судьба солдат, однако, его волновала в последнюю очередь. Главное – они и автоматические системы защиты, которыми секретные этажи были напичканы под завязку, успешно сдерживали чудовищ, не подпуская их к камере с машиной парадоксов. Однако Штрассе не собирался всё оставлять на самотёк. У него было достаточно средств, чтобы разодраться с этой ситуацией в свою пользу.       Сложный жест, кодовая фраза на смеси галлифрейского и ещё десятка не известных никому языков, вот вдруг в свободном углу комнаты, будто по волшебству, появился… куб. Метр на метр, серо-стального цвета с зеленоватыми прожилками, он как будто был создан на стыке архаичных и запредельных технологий, сочетая такие элементы, как шестерни и непонятные механические узлы с голографическим интерфейсом и прочими «наворотами». Но вместо того, чтобы работать с появившимся интерфейсом, Мастер просто коснулся куба.       И куб ожил!       Зелёный свет заструился по прожилкам, озарив части конструкции, куб начал раскрываться по одной из своих вертикальных граней, а внутри… Любому стороннему наблюдателю, буде такой оказался бы здесь, это бы показалось нелепым. Внутри куба на небольшом, но технически сложном постаменте под кучей систем защиты лежала латная перчатка. Конечно, специалист бы сразу сказал, что она, хотя и имеет сходство со средневековыми элементами доспехов рыцарей, но на самом деле не имеет с ними ничего общего и является «новоделом», ибо ряд конструктивных и технических решений, применённых в перчатке, не были доступны людям того периода.       Что ж, такой специалист был бы на верном пути, но всё ещё неизмеримо далёк от истины. Это была не обычная латная перчатка. Это был плод научного гения Повелителей времени. Могущественное оружие, которым владел последний Президент Повелителей времени.       - Что ж, Рассилон, - произнёс Мастер, осторожно беря перчатку и надевая её. В этот момент он ощутил, как неукротимая сила времени проходит сквозь него, концентрируясь в перчатке. – Твой последний дар сегодня должен послужить мне.       Куб закрылся. И Мастер активировал переместитель…       - Знаете, что мне это напоминает? – с сомнением глядя вниз, в чёрную бездну с отвесными стенами, уходившими безконечно вверх и вниз, спросил Моро. Там, на другой стороне пропасти, прямо напротив был огромный проём из белого камня, от которого до середины бездны тянулся каменный мост. На середине он обрывался.       С той стороны пропасти таких проёмов на обозримом участке Джефф насчитал по четыре справа и слева. К некоторым из них с их стороны вели нормальные, ещё не разрушенные мосты.       Контраст был разительным. И дело было не только в чёрном камне, из которого состояли стены бездны, взгляд на которые, казалось, высасывает душу. Контраст был в том, что прямо за спиной Моро находился коридор, каких было полно в Старейшем доме, так стремившимся и снаружи, и внутри маскироваться под офисное здание. Но иногда встречались… вот такие вещи. Своеобразное напоминание о том, что Старейший дом – не то, чем кажется. Что он – самое невероятное из всех аномальных явлений на планете.       - И что же? – поинтересовалась Самара. Просто для приличия.       - «Алиса в стране чудес». Только мне не понятно, кто же в таком случае я.       - Зато я точно знаю, с кем можно ассоциировать этого Ахти, - голос СУЗИ прозвучал… раздражённо.       После разговора с Маршалл они последовали её совету и отправились на поиски таинственного уборщика. Но кто же знал, что всё будет настолько… запутанно? В подсобке, где по заверениям встреченных по пути агентов, Ахти бывал довольно часто, - в том числе – в свободное время, уборщика не оказалось.       Пришлось отправляться на ближайший пост охраны и просить операторов поискать камерами уборщика. Тот нашёлся в секторе технического обслуживания возле насосов АЭК, и группа выдвинулась туда. И, конечно, прибыв на место, они Ахти уже не застали. Пришлось повторять манёвр с заходом на ближайший пост охраны. И снова. И снова. Ахти был неуловим! Каким-то немыслимым образом он всякий раз успевал оказаться в другом конце здания, умудряясь исчезнуть как раз к приходу троицы. Если он действительно был параестественным существом, то явно не горел желанием общаться с пришельцами из иного мира и времени.       Наконец Джокеру это надоело, и он предложил попытать счастья в поиске прохода в отель «Оушен-Вью». Всё это происходило в условиях настоящего аврала и суматохи, которые всё больше охватывали Старейший дом. Пока они втроём как минимум час мотались туда-сюда, информация из внешнего мира продолжала поступать. И с каждым разом она становилась всё мрачнее…       Это заставляло торопиться. Пришлось связаться с Маршалл и сообщить ей о своих «успехах» в поиске Ахти. Хелен, пусть и со скрипом, рассказала, как найти проход к отелю, и что нужно делать, попав туда.       И вот они были здесь, на пороге бездны из чёрного камня. Проход должен был быть неподалёку. Проблема заключалась в том, что, как и любой параестественный феномен, проход имел свой собственный характер. А это значило, что он мог появиться в указанном месте, а мог и не появиться.       - Дай угадаю! – обернулся Джефф, благоразумно отходя подальше от края пропасти. - Чеширский кот.       - Я нахожу эту аналогию на удивление верной, подтвердила СУЗИ.       - Возможно, мы не там ищем, - Самара решила напомнить о главной задаче.       - К сожалению, мои сенсоры здесь безполезны, - виновато пожала плечами гиноид. – Сейчас я в состоянии постоянной сенсорной перегрузки – Старейший дом излучает во всех известных и множестве неизвестных диапазонов…       - Это был риторический вопрос, - пожала плечами азари.       - Так. А вот это странно, - Моро, успевший пройти по коридору немного назад – до лестницы, что вела сюда от пустующего ныне КПП, остановился, озадаченно глядя в сторону стены. – Если только это не розыгрыш, то похоже…       - Это то, что мы ищем, - заключила юстициар, подходя к пилоту. Сейчас их взгляды были устремлены на нишу в стене, которой ещё пару минут назад здесь не было. Она была оклеена перекрещивающейся чёрно-жёлтой лентой с надписью «Осторожно!», какой обычно полиция огораживает места преступлений. Но в этой нише не было ничего преступного и примечательного. За исключением шнура-выключателя, опускавшегося с потолка ниши.       - Это точно соответствует описанию, которое дала Маршалл, - задумчиво глядя на конструкцию, резюмировала СУЗИ. С тех пор, как началось их с Джеффом и Самарой путешествие, она сильно изменилась. Стала… человечнее. Постигла концепцию эмоций, начала чувствовать… И вот сейчас она ощущала эмоцию, которую следовало называть удивлением.       - Его надо дёрнуть, - взявшись за подбородок, Джокер пристальным, даже подозрительным взглядом буравил этот шнур, появившийся здесь с нишей невесть откуда. Он не верил этому шнуру. Он вообще не верил всему параестественному, что происходило в Старейшем доме, всегда ожидая подвоха.       - Трижды, - уточнила Самара. Сама она, повидавшая ужасы галактики и сражавшаяся со жнецами, не хотела прикасаться к… этой вещи. Было у неё странное чувство, что именно ей этого делать не следует. Можно было бы считать подобное слабостью или глупостью, но после знакомства со Старейшим домом она убедилась, что здесь стоит доверять своим предчувствиям порой даже больше, чем логике.       - Да. Кто-то должен дёрнуть, - кивнула СУЗИ. И посмотрела на Джеффа.       - Действительно, - хмыкнул тот, не замечая, как две пары глаз устремили на него красноречивые взгляды. – Кто-то должен…, - Моро обернулся от ощущения сверлящего взгляда в спину. – Ах, вот как? Действительно, Джефф, почему бы тебе не дёрнуть странную штуку, которой здесь не должно было быть? Что может пойти не так?       - Джефф, - СУЗИ использовала ту самую интонацию, которой Джокер не мог противиться.       - Ладно. Но если нас забросит в центр галактики без скафандров – я не виноват, - поднял руки Моро, признавая поражение.       - Мы учтём, - было не слышно, но Самара сказала это с облегчением. Потому, что ей казалось, будто именно Джокер должен сделать то, что нужно.       - Подходите. А то вдруг сработает только на меня.       Дамы подошли. Джокер взял выключатель. И дёрнул!       Эффект был моментальным! Освещение вокруг мгновенно изменилось! И дело было не просто в свете ламп – свет как таковой бак будто изменился, перейдя в синий спектр! Звуки стихли или стали значительно глуше. Всё вокруг стало каким-то… не таким.       СУЗИ растерянно озиралась – поток излучений, который она всё это время фиксировала от Старейшего дома, резко изменился в сторону значений, которые она считала невозможными. А больше половины излучений и вовсе исчезли. Но гиноид была уверена – это потому, что появились новые, не известные, пришедшие на смену прежним, и у неё просто не было сенсоров, способных фиксировать их.       Самара с удивлением ощутила странное покалывание по всему телу. Особенно сильным оно было там, где располагались узлы нулевого элемента. Как будто само это место взаимодействовало с уникальным веществом, вызывая некую реакцию…       Моро дёрнул шнур второй раз.       И световая гамма извинилась, став приятно-жёлтой. Звуки окружающего мира исчезли вовсе.       СУЗИ вскрикнула – электрические процессы в её платформе… теле вдруг начали протекать странно, необычно. Зато Самара вздохнула с облегчением – покалывание прекратилось.       - А теперь – третий! – объявил Джокер.       И дёрнул шнур в третий раз.       Тьма окутала всё вокруг. Пустая, непроницаемая. Джефф никогда не видел такой тьмы, а ведь он считал себя специалистом в этой области - как пилот космического корабля он на тьму насмотрелся. Но у космической тьмы всегда были оттенки. У этой же не было ничего. Как вата, она облепляла, укутывала, лезла в рот, но и уши…       Джокер уже начал думать, что они все оказались на пути в Вальхаллу, но в этот момент тьма исчезла, и они обнаружили себя стоящими у стойки регистрации захудалого загородного отеля! Это даже нельзя было назвать холлом! Так, небольшой тамбур, от которого в обе стороны уходили короткие коридоры с номерами для постояльцев. Белая входная дверь за спиной, торговый автомат с чипсами у стены, кулер. Жалюзи на окнах у двери были закрыты ровно настолько, чтобы создавать таинственный полумрак, прорезанный солнечными лучами, лившимися на стену и пол через щели. За стойкой никого не было. Стул, шкаф с картотекой, ещё один – с ключами, папки документов. На стойке – телефон, какие-то бумаги и туристические брошюры, и звонок для вызова персонала.       И всё! Больше взгляду зацепиться здесь было не за что.       - Полагаю, мы, всё же, прибыли на место, - немного ошалело произнёс Джокер, оглядываясь по сторонам. Невозможно было привыкнуть к таким вот вещам. По крайней мере, он точно пока не смог.       - Теперь остаётся понять, что делать, - Самара подошла к стойке. Она видела похожие места по всей галактике. Конечно, интерьеры были иные, как и техническое наполнение помещений, но в целом – ничего удивительного. Такие места обычно располагались либо где-нибудь на отшибе, куда редко кто забредает, либо в очень живописных местах.       - Насколько я понял объяснения Маршалл, нам нужно открыть какую-то из дверей, которые в нормальном отеле вели бы в номера, - пожал плечами Моро. Тронул звонок – громкое «дзынь» разнеслось по коридорам. Но ничего не произошло. Тогда Джефф, сказав «хм», повторил процедуру. С тем же результатом. Конечно, он не особенно рассчитывал.       - Здесь никого нет, - положила ему руку на плечо СУЗИ. Здесь, в этом месте, она впервые ощутила себя… растерянной. Её сенсоры не фиксировали вообще ничего! Такого не могло быть, и, тем не менее… Это рождало неясную тревогу.       - Я знаю, - кивнул Джефф. И нажал звонок в третий раз. Просто так. Ему понравился звук.       Но в этот раз – неожиданно – последовала реакция! С тихим скрипом отворилась первая дверь в левом от стойки коридоре с солнечной стороны! Свет яркими полосами вырвался в коридор и ударил в стену, разгоняя царивший там сумрак.       - Это… неожиданно, - молвила Самара, которую окутало биотическое свечение.       - Кажется, Маршал что-то такое объясняла про ритуалы и число три, - припомнил Джокер последний разговор с начальницей оперативного отдела «Бюро».       - А ещё она говорила быть осторожными с дверями, - проворчала СУЗИ. У неё не было плана. Не было даже возможности его составить, ведь само это место находилось вне любой привычной логики и известных законов. И даже то, что она узнала о природе магии и параестественных феноменов тут, похоже, не могло серьёзно помочь. Отель «Оушен-Вью», судя по всему, жил по своим собственным законам, которые предстояло постичь эмпирическим путём. То есть – методом научного тыка. И, хотя действовать подобным образом СУЗИ претило, иного выхода не оставалось.       - Мне вот интересно, как это работает? – Джокер двинулся к открывшейся двери. Остальные – следом. – Вот, допустим, мы как-то найдём нужную дверь и откроем. И что? Там за ней будет сразу Кандрокар?       - Я бы не удивилась, - сказала юстициар. Они остановились у открывшегося номера. Заглянули внутрь. Комната как комната. Стол, стулья, несколько полок на стене, кровать, тумбочка, небольшой шкафчик. На подоконнике – старинный переносной радиоприёмник чёрного цвета. Он скрипел и шипел помехами, силясь что-то сказать. – Воодушевляюще, - прокомментировала азари, входя.       - Могу сказать, что это явно не та дверь, которая нам нужна, - СУЗИ осталась у порога – комната была слишком мала, чтобы вместить трёх гостей сразу.       - Давайте посмотрим, что там за другими дверьми, - предложил Моро, взяв приёмник с подоконника. Поднёс к уху. В шипении помех угадывались обрывки слов, но разобрать, о чём говорят, было невозможно.       - А что насчёт осторожности?       - Так мы осторожно, - усмехнулся Джефф, ставя радио на место и выключая – шипение, которое оно издавало, лишь нагоняло ненужной жути в таком месте.       - Других вариантов всё-равно нет, - развела руками Самара. СУЗИ кивнула, отошла, давая друзьям выйти из номера.       - Предлагаю разделиться, чтобы…, - азари не закончила мысль, прерванная протестом активно жестикулировавшего Моро.       - Стоп-стоп-стоп! Вы хоть раз смотрели какой-нибудь фильм ужасов? Мы в другом измерении. Разделимся – и неведомое зло схватит нас одного за другим. Неведомое зло из другого измерения очень любит так делать.       - Должна признать, что хотя по форме изложения твоё предостережение и выглядит комично, но в целом оно очень уместно, - согласилась СУЗИ. – Лучше держаться вместе. На всякий случай.       - Возможно, вы правы. Просто мы потеряли много времени на поиски Ахти, а агрессор за это же время успел устроить катастрофу серьёзнее той, что учинили жнецы. Кодекс…       - Мы понимаем. За дело, - Моро решительно двинулся к следующей двери. Дёрнул ручку. Заперто. – Ну, ещё бы! – кисло усмехнулся он, переходя к следующей. Но и она была заперта. Самара и СУЗИ проверили номера на противоположной стороне. С тем же успехом. Прошли в другой коридор. Но и там всё было закрыто.       - И что дальше? – Джокер воззрился на дам, будто ожидая, что те знают ответ на вопрос. Но они были в том же положении. Конечно, у него была одна мысль. Но уж слишком радикальная.       - Если звонок на стойке открыл одну дверь, может, откроет и другие? – предположила СУЗИ.       - Логично, - согласился пилот.       - Постойте, - интонация Самары заставила остальных оглянуться на неё. Азари стояла у одной из дверей, и смотрела на неё. Пристально смотрела. – Значки…       - Значки? – переспросил Джефф.       - Символы на дверях, - уточнила азари. И тогда пилот обратил внимание на одну странную, незаметную на первый взгляд, деталь – на дверях этих номеров не было цифр. Вместо них на каждой красовалась схематичная картинка – перевёрнутый чёрный треугольник, два кольца – одно над другим – сцепленные вместе с точкой в соединении, линия, заключённые в три прямоугольника, спираль, белый треугольник, круг с «ручкой», отходящей вниз, заключённый в полукруг. - Могу поспорить, что это важно, - сказала юстициар. В каждом символе таилось нечто. Казалось, что они – грозное предупреждение вроде черепа с костями на трансформаторной будке, символа радиации или биологической опасности. Только о чём предупреждали эти пиктограммы понять было невозможно. Если они вообще о чём-то предупреждали.       - А что на тех дверях? – спросил Джокер, оглянувшись назад, в сторону другого коридора, где всё ещё оставалась открытой дверь в один из номеров.       - Цифры. От 222 до 227, - отозвалась СУЗИ, обратившись к своей абсолютной памяти. Теперь ей самой показалось очень странным, что поначалу она не обратила внимания на такую важную деталь. Как будто здесь, в этом отеле, что-то мешало вниманию концентрироваться.       - Как по-вашему, что эти картинки означают? – у Моро было полно вопросов. К сожалению рядом не было никого с готовыми ответами. Он подошёл к одной из дверей. Прислушался. На миг ему показалось, что он слышит какой-то шёпот, складывающийся в многоголосую неразбериху слов, обладающую… - Чёрт побери! – отпрянул Джокер, ощущая, как в душе утихает охвативший его ужас! Пара мгновений, в течение которых он слушал шёпот, едва не стоила ему его самого! Те слова из-за двери обладали такой гипнотической силой, что он едва вырвался!       - Что случилось? – тут же спросили спутницы.       - Это – плохая дверь! – ткнул пальцем в направлении символа воронки-спирали Джефф. Что бы там ни скрывалось за этой дверь, он был уверен – оно не несёт ничего хорошего. – Там такой гипнотический хор, что меня чуть не скрутило!       Самара с недоверием посмотрела на дверь. Это место, кажущееся на первый взгляд таким спокойным, таило в себе великую опасность. Она ощутила это сразу, едва они оказались здесь. И вот теперь Джокер подтвердил её опасения.       - Как ты, Джефф? – с участием спросила СУЗИ, чем растрогала Моро до глубины души. Он всё ещё привыкал к тому, что СУЗИ стала такой… живой.       - Спасибо. Нормально, - ободряюще улыбнулся он.       - Но, похоже, мы нашли ответ на вопрос, как определить нужную дверь, - Самара не рискнула прислушаться к тому, что могло доноситься с той стороны. – Если она здесь вообще есть.       - Но риск…       - Других вариантов у нас, похоже, нет.       - Если только картинки на дверях не указывают, что скрыто за ними.       - Я не силён в разгадывании шарад, а вы? Хотя… Вон та, с перевёрнутым чёрным треугольником почему-то напоминает то место, где мы встретили…       - Астральный Совет, - закончила за него юстициар. – Что ж, это логично – и Совет, и этот отель связаны со Старейшим домом, так что…, - закончить она не успела. В глухой вязкой тишине, которой был пропитан отель, вдруг раздался телефонный звонок! Трель прогремела со стороны регистрационной стойки подобно раскату грома, заставляя и без того находящихся на взводе гостей напрячься ещё больше.       Звонок повторился. Долгий. Протяжный. Страшный.       - Ответим? – посмотрела на остальных Самара. В этом месте ничто не происходило случайно – она была уверена. Звонок был важен. Но что за ним последует?       - СУЗИ решительно направилась к стойке регистрации, и уже через пару мгновений сняла трубку, не дав телефону прозвенеть в третий раз.       - Алло? – произнесла она. Из трубки донеслось шипение помех. – Хм… Странно.       - Что говорят? – поинтересовался вставший рядом Джокер. Влипать в ещё одну авантюру с подслушиванием или прослушиванием он не хотел. Потому теперь даже простой телефон был под подозрением. Потому, что этот телефон был здесь, а не где-нибудь ещё.       - Помехи, - СУЗИ уже собиралась класть трубку, но Самара её остановила:       - Подожди, она взяла трубку из её рук. Азари было любопытно. Не могло же быть всё только ради помех? Какой тогда смысл? Хотя есть ли он вообще в этом измерении?       И она поднесла трубку к слуховой щели…       - ТРИ/ ПЯТЬ/ СЕМЬ, - донеслось оттуда трио могучих шепчущих потусторонних голосов! Это были голоса Совета! Того самого, который подрядил их на эту сверхъестественную миссию! Мысль мелькнула молнией, а Совет продолжал диктовать: - ОДИН/ ДЕВЯТЬ/ ОДИН…       - Запоминайте! – воскликнула Самара, тут же начав диктовать группы чисел, которые уже услышала, и те, что Совет ещё говорил: - ОДИН/ СЕМЬ/ ОДИННАДЦАТЬ, - и едва только прозвучала последняя цифра, как звук в трубке пропал. – Вы запомнили? – тут же спросила юстициар, глядя на Моро и СУЗИ. Те кивнули.       - Что это за цифры? – спросила гиноид.       - Совет. Тот самый. Они диктовали, - последовал ответ. Ответ, который СУЗИ было слышать несколько… обидно? Да, эта эмоция, скорее всего, называлась именно так. Отношение к ней таинственного Совета было очевидно предвзятым. При первой встрече она была отключена, сейчас – не услышала того, что слышала Самара. Возможно, всё дело было в её синтетической природе, и Совет просто не мог с ней взаимодействовать. Хотя скорее – наоборот. Она была несовместима с астральным миром.       - Возможно, они решили дать нам подсказку? – предположил Джокер. По крайней мере, ему хотелось верить, что таинственная сверхъестественная сущность, с которой у него сразу не заладилось, и на которую теперь они работали, не оставила своих агентов без поддержки. Очень хотелось. – Телефонный номер?       - Вряд ли, - качнула головой СУЗИ.       - Что толку гадать? Давайте проверим, - Самара положила трубку, снова сняла, набрав цифры в нужной последовательности и с нужными интервалами.       И ничего. Только длинные гудки.       - Ясно, не номер, - Моро всё понял по разочарованному выражению лица азари.       - Три ряда по три цифры, - задумчиво произнесла СУЗИ.       - Три по три… да это же ритуал! – воскликнул Джокер, и, прежде, чем кто-либо успел что-то предпринять, он начал вызванивать трель на звонке, который прежде открыл дверь 222! Всё заняло не больше нескольких секунд, а когда он закончил…       С грохотом захлопнулась открытая дверь в коридоре слева, заставив Моро вздрогнуть. Из правого коридора потянуло прохладой. Как будто пробежал лёгкий ветерок. И, скрипя не смазанными петлями, открылась, буквально обрушивая тугой поток света, самая крайняя дверь – та, на которой был круг с точкой!       Оттуда дохнуло свежестью. Ветер продолжал гулять, трепля брошюры на стойке. Он был достаточно приятным, в меру тёплым. Он как будто вытравил промозглое ощущение потусторонней чуждости и страха, вызываемые этим отелем.       Трое посетителей «Оушен-Вью» переглянулись.       - Либо это – то, что нам нужно, либо…, - Джокер развёл руками в красноречивом жесте.       - Нет, Джефф. Это – именно то. Параметры идентичны Кандрокару, - улыбнулась СУЗИ, и первой направилась к открывшейся двери…       Гравитационная волна пронеслась мимо, сминая в лепёшку оставленные на улице машины, превращая дома в руины, а руины – в пыль. После неё как всегда осталась глубокая идеально ровная борозда, протянувшаяся на сотню метров.       Дитрих был впечатлён. Наконец-то ему досталось что-то интересное. Тварь, похожая на гигантскую личинку и мозг одновременно, и впрямь оказалась опасна. Способность управлять гравитацией вкупе с внушительным телекинезом и ментальной мощью делали её серьёзным противником как минимум для рядовых солдат «Последнего батальона». А потому, едва только чудовище метнулось в его сторону с такой прытью, какую сложно было ожидать от такой туши, Крюгер отдал приказ бойцам не вмешиваться и направляться к подножию древа-улья, дабы пустить ему как можно больше крови, а в идеале – срубить под корень.       Ситуация одновременно улучшалась и осложнялась тем, что передовые части «Вермахта», наступавшие с берлинского направления, вошли в город, проводя зачистку, а в небе появился ещё десяток дисколётов во главе с канонеркой. С одной стороны это облегчало работу по истреблению чудовищ, которые уже начали адаптироваться к бою против вампиров, становясь быстрее, сильнее и защищённее. С другой – осложняло, поскольку теперь древо-улей изрыгало чудовищ из всех своих отвратных пастей почти непрерывно, наводняя ими улицы разрушенного Дрездена и небеса над городом.       Дитрих почувствовал нарастающее напряжение в воздухе над собой, и «перетёк» влево в тот самый миг, когда место, где он стоял, вдавило в землю, образуя идеальную сферическую воронку, в которой спустя миг всё стянулось в точку и взорвалось. Чудовище не собиралось сдаваться. Дитрих – тоже. Он ответил. Сотни теней, что плясали в свете пламени, пожиравшего город, восстали и метнулись к чудовищу, повисшему над землёй, протягиваясь точно гигантские шипы!       Тварь взмыла небо, причудливо виляя и силясь стряхнуть «потусторонний» хвост. После первого же выстрела из своего пистолета Дитрих понял, что чудовищу плевать на пули, плазму и лучи – оно было окутано мощным барьером телекинетической энергии и гравитационных искажений. Пуля отскочила. К тому же Дитрих видел, как любой физический объект, превосходящий по размерам мяч, оказавшийся в поле барьера, разрывало в клочья. По этой причине не имело смысла атаковать тварь врукопашную. И тогда уже чудовище осознало, что его защита не абсолютна – когда тени, не встречая никакого сопротивления, поразили его в первый раз.       Дитрих надеялся, что тварь сразу сдохнет, но она оказалась слишком живучей. И умной! С тех пор она ни разу не давала ему шанса на передышку, постоянно атакуя и двигаясь. Из-за этого место их сражения постепенно превращалось в ровную плоскую площадку.       Дитрих усмехнулся, когда на рёв удирающего от теней чудовища слетелась добрая сотня тварей помельче – они напоминали огромных лысых птиц, хищных, с вытянутыми телами. Только вместо голов у них было нечто извивающееся, наподобие щупальца, оканчивающееся круглой зубастой пастью как у пиявки, а брюхо каждой зловеще сияло жёлтым. Там происходила химическая реакция, способная вызывать взрыв, которым можно разрушить целое здание. Это были летучие камикадзе, которые стаями преследовали дисколёты, не позволяя им приблизиться к гнезду.       Рой устремился к Дитриху, раззявив пасти и дико вопя. Но тот лишь рассмеялся, расставив руки в стороны, как будто приглашая чудовищ сразиться.       Они рухнули!       Цепь взрывов сотрясла руины Дрездена, взметнув тучи пыли!       Канонерка мощным залпом продавила оборону улья, пробив его «ствол» насквозь в верхней части. Хлынули реки мерзкой крови. Гнездо издало ужасающий звук и, теряя равновесие, опустило щупальца-ветви на землю, используя их как опоры…       Порыв ветра рассеял дым. И Дитрих, целый и невредимый, всё ещё стоял на том же самом месте. Стоял и смотрел на чудовищную личинку, которая зависла в сотне метров над ним.       - Пора заканчивать эти игры, - произнёс он, всё ещё улыбаясь. И это была улыбка хищника. Казалось, что тварь это поняла! Настоящий ураган телекинеза и гравитационных возмущений обрушился на целый район, сметая его в пыль!       Но Дитрих уже был в воздухе, легко уклоняясь от невидимых выпадов чудовища. Поняв, что просто так его не поразить, монстр принял единственно верное на его взгляд решение.       Ментальная атака, которая обрушилась на Дитриха, была сильна, сокрушительна. Любое живое существо ,получив такой удар по центральной нервной системе, мгновенно превратилось бы в «овощ» или вообще погибло – коварная ментальная программа содержала приказ на отключение почти всех функций и процессов в организме.       Но Крюгер не был живым существом. Да – удар по сознанию его дезориентировал, заставив поднять ментальный блок. Но это длилось не больше мгновенья, после чего Дитрих лишь ускорился, превратившись в смазанный, едва различимый на фоне ночного неба, полного летающих чудовищ и сверкающей энергии, силуэт.       Чудовище рвануло прочь что было сил, снова созывая своим воем стаю меньших биоформ. Но Дитрих был слишком быстр – они не могли за ним угнаться. А вот он догонял летающую личинку-мозг.       Мгновение.       Он уже рядом.       Чудовище рвануло вверх. он – следом. И почувствовал неладное слишком поздно! Гравитационные искажения вдруг возникли внутри него самого, раздирая на части!       Взрыв.       Крюгера разметало на мелкие куски, орошая всё вокруг кровавым фонтаном! Мелкие чудища тотчас устремились вниз – за частями его тела и кровью… Но те обернулись туманом, струи которого взвились ввысь, настигая не ожидавшую такого поворота «личинку», свободно проникая сквозь барьер и впитываясь, всасываясь в тело отвратительной твари.       Целый миг казалось, что на этом – всё. Но спустя этот миг чудовище издало ужасающий вопль, полный боли, и взорвалось изнутри! Ошмётки плоти полетели в стороны, скукоживаясь, иссыхая и обращаясь в прах, а там, где ещё миг назад было чудище, парил Дитрих, испачканный в крови и внутренностях монстра. Он хохотал, и смех его жутким эхом разносился над городом.       - Ещё! Я хочу ещё! – воскликнул он, распалённый сражением.       - Ещё? - знакомый голос раздался неожиданно, доносясь из-за спины. Дитрих развернулся. Так и есть – это был Шрёдингер. Его хитрая физиономия оказалась прямо перед Дитрихом - он парил в воздухе с помощью антигравитационного пояса и выглядел донельзя серьёзным, чего с ним обычно не случалось.       - Рад тебя видеть, - Крюгер был искренен. Обычно Шрёдингер его раздражал, но здесь и сейчас он был связующим звеном с Монтаной. А это было полезно. К тому же Крюгер был действительно рад, что этот пройдоха, всё же, пересилил страх перед Зиверсом и Штрассе, выбрался из своей норы и включился в дело.       - Я вижу, у вас тут всё под контролем, - с некоей долей иронии констатировал унтерштурмфюрер. Но вселенная как будто ждала этой его фразы, брошенной небрежно, как бы походя.       Улей. Чудовищное древо, без конца порождавшее легионы тварей, с которыми схлестнулись, наконец, берлинские войска – там, внизу, сверкало и грохотало – крикнул. Этот крик, исторгнутый не только сотнями его пастей, но как будто самим его нутром, был мощен.       Он был ужасен.       И он был… сокрушителен!       Ударная волна прянула прочь от титана во все стороны, сокрушая здания Дрездена, сдувая пламя, вырывая с корнем деревья, превращая руины в труху, сдирая плоть с костей, а сами кости обращая в пыль!       Волна смела чудовищ, превратив их в кровавую пыль!       Она смела дисколёты, содрав с них щиты и уронив на землю больше половины машин.       Она прокатилась по позициям берлинских войск. Но тем повезло – они наступали под прикрытием защитных экранов.       Воцарилась звенящая, гробовая тишина, в которой был слышен лишь утробный гул, исходящий от гнезда.       Дрездена больше не было – на его месте клубились тучи пыли. Не было и пламени, что давало достаточно света. Теперь сияли лишь звёзды на небе, да огромные купола защитных экранов, укрывающих армии «Вермахта».       Титан как будто вздохнул. Тяжело, грузно. И потом Дитрих, спасшийся лишь благодаря обращению в туман, не поверил своим глазам – все трупы чудовищ там, внизу, всё это месиво, в которое их превратила ударная волна, вдруг начало течь и плавиться, становясь чем-то средним между биомассой и слизью. Чем-то, напоминающим омерзительное желе, в которой плавали ещё не расплавившиеся части тел и кости чудовищ. И это желе, будто обладая собственно волей, принялось двигаться! Оно отовсюду потекло к титаническому улью, выплёскиваясь из-под завалов, затапливая улицы, бурля и издавая отвратительные звуки…       А потом улей вздрогнул, напрягся, и… вырвал себя из земли, высвобождая свою нижнюю часть, напоминавшую уродливую корневую систему. На самом деле это был сросток щупалец. Щупалец, что простирались, похоже, подо всем городом, и теперь рвались из-под земли наружу, взламывая её с треском и грохотом.       Улей вставал на ноги!       - Так, а вот к такому даже я не был готов! – с видом кота, впервые в жизни повстречавшего огурец, изрёк Шрёдингер.       Заговорили армейские пушки, обрушивая ураган снарядов и энергии на… титана. Но тому, кажется, было плевать.       - Зачем ты явился? – спросил Дитрих. Насчёт остальных бойцов и командиров, прилетевших с ним, он не волновался – они сумели укрыться.       - Чтобы указать тебе путь, конечно, - всё ещё заворожённо наблюдая за немыслимым исполином, пробуждавшимся на руинах Дрездена, ответил Шрёдингер. Зрелище ужасало. Даже его. А ведь за свою долгую жизнь он повидал всякого. Но пробудившийся улей переплюнул всё одним махом! Сколько в нём было высоты? Метров сто? Двести? Полкилометра? Тело его, длинное, вытянутое, уже возвышалось параллельно земле, стоя на ветвях-щупальцах. Нижняя часть – корни – извивалась, хватая воздух, поднимая клубы пыли, тащась по земле.       Оно было… это не передать словами! Величие, ужас и отвращение сплелись в этом биологическом титане воедино!       Конечно, его атаковали. Взрывы вспухали на его плоти в неимоверном количестве, но шкура чудовища, похоже, приспособилась и легко держала удар. Сложнее было с энергией. Ещё сложнее – с крупнокалиберными расщепителями, выгрызавшими куски из тела чудовища.       Но как же быстро оно регенерировало!       - Мы сами справимся. У нас есть план, - ответил Дитрих. Он тоже во все глаза смотрел на ужасающее чудо чуждой эволюции. Смотрел, как с ним сливаются, стекаясь отовсюду, лужи и потоки «желе» из расплавленной плоти, и оно отращивает себе огромные биологические пушки на спине, покрывается пластинами панциря… Вот это был враг, достойный его силы! Крюгер вновь ощутил то самое чувство, которое ранее разжёг в нём Странник – чувство, что он ещё жив!       - О-о-о нет! Нет-нет-нет! Неужели ты…       - О, да! – кивнул Дитрих, бросая телепатический зов всем вампирам. И ему сразу ответили. Ответили почти все. Из-под земли, из убежищ, которые уцелели и выдержали ударную волну. «Последний батальон» был готов ринуться в бой, чтобы пустить кровь инопланетному кошмару, разрушившему один из самых красивых городов Рейха.       - У нас нет на это времени! – жёстко и твёрдо отчеканил Шрёдингер. – Хочешь достойного врага? Тогда слушай меня. Я скажу тебе, где он. Где тот, кто ответственен за всё это, - унтерштурмфюрер обвёл рукой весь удручающий пейзаж.       - Ты нашёл мозговой центр? - удивлённо спросил Дитрих. Впрочем, удивление тут же прошло. Это был Шрёдингер. Он мог найти кого угодно и где угодно. И у него порой это получалось лучше, чем у самого Дитриха, если дело касалось только этой реальности.       - Нашёл…, - продолжение фразы потонуло в оглушительном рёве, разнёсшемся на десятки, если не сотни километров. Рёве, что издал пробудившийся улей! И откуда-то издалека – с разных направлений – ему вторили похожие чудовищные «голоса»!       Титан, наконец, обратил внимание на закрытые защитными куполами войска, продолжавшие непрерывно его обстреливать. Тяжеловесно развернулся всем телом, сотрясая землю. Интенсивность обстрела увеличилась. Дисколёты, ещё остававшиеся в строю, возобновили атаку.       В следующий миг из пастей в брюхе гиганта вырвались сотни щупалец, впиваясь в землю, углубляясь, зарываясь в неё… чтобы уже через несколько мгновений вырваться из-под земли внутри защитных куполов «Вермахта», распыляя облака спор, мгновенно заполнившие весь объём под щитами!       Обстрел прекратился почти сразу. Крюгер услышал крики людей, которых корёжили мутации.       Чудовище победно взревело.       - Кажется, всё гораздо хуже, чем я опасался, - от былой весёлости Шрёдингера не осталось и следа.       В небе сверкнуло. Яркая, слепящая белая вспышка озарила всё вокруг как днём, вспарывая угрюмый мрак ночи, полнящийся чуждыми, неземными звуками!       Столп испепеляющего тугого света обрушился на титана, накрывая его полностью, мгновенно срывая и испаряя панцирь, кожные покровы, расщепляя плоть, кровь и кости чуть ли не на атомы!       Предсмертный вопль, который издал гигант, повис в ночи и ещё долго отдавался эхом, когда луч истаял, оставляя на месте невозможного чудовища и руин Дрездена гигантский, идеальной полусферической формы, кратер с расплавленными до состояния магмы стенками.       - Нет. Похоже, у нас ещё есть чем крыть вражеские козыри, - оскалился Крюгер, видя, как точно такие же лучи очень далеко в разных участках неба изливаются смертью на то, что было внизу. Крюгер знал, что это за свет – залпы главных калибров кораблей класса «Крейсер». А это значило, что к почти разбитому флоту прикрытия Земли прибыло подкрепление.       - Так теперь ты готов меня слушать?       - Да.       И вскоре Крюгер уже знал, куда должен отправиться…       Он шёл и испытывал… радость.       Да, теперь он мог испытывать… чувства. Ощущения. Мог из понимать, анализировать. Мог даже получать от них удовольствие. И вот сейчас он испытывал удовлетворение.       Он был не один. Больше – нет. Теперь он был един с остальными. Ибо время пришло.       Он шёл по аллеям, где ещё утром росли деревья, а ныне их заменили стебли-обогатители, удобрявшие почву для ускоренного роста биомассы, уже покрывавшей здесь всё. Она вздымалась горами, каньонами, одиночными пиками или целыми конгломератами, соединяясь растяжками и перепонками, выращивая всё новые инструменты ассимиляции этого мира…       Ещё утром здесь стоял город. Один из самых густонаселённых на планете, которую местные низшие именовали Землёй.       Один миллиард жителей.       Это было много. Действительно много. Нужно было отдать должное местным низшим – они умели создавать города-ульи. Конечно, куда им было до настоящего улья! Но, тем не менее, для низших форм жизни это было достижение.       Этот город, расположившийся в самом центре южного континента – Австралии – с высоты походил на паутину, что разрослась посреди местности, которая прежде была пустыней. Сотни тысяч километров дорог образовывали радиальную сетчато-лучевую структуру, деля город на районы и кварталы. Гигантские небоскрёбы рвались в небо, порой достигая высоты нижнего порога облаков. Ухоженные парки давали прохладу, монументальные здания и скульптуры с обилием государственной символики – ощущение незыблемости существующего порядка. Пустыня, которая всего за двадцать лет стараниями ландшафтных дизайнеров и климатологов превратилась в саванны и прерии, цветущие сады и густые джунгли, убеждала в том, что природа подчинилась мощи человеческого разума.       Здесь, как и в Берлине, были применены самые передовые достижения науки и техники. Город был уникален. Он был хорошо защищён. Но главное – он обеспечивал себя всем необходимым сам, заодно субсидируя чуть ли не все остальные населённые пункты Австралии. Столица континента, Зигвюстбург. Город, победивший пустыню.       Так было до этого дня.       Город с миллиардом жителей и разветвлённой системой подземных коммуникаций, простиравшихся далеко за его пределы. Разве мог он устоять, когда время пришло? Он был готов к нападению внешнего врага, и снаружи его оборону действительно было не сломить. Но когда едва ли не треть всех жителей, а вместе с ними и все крупные животные с птицами обратились и начали действовать, у города не было шансов…       И вот теперь Зигвюстбург был поглощён, ассимилирован. Здания его заплыли биомассой, улицы поросли плотью, щупальцами, наростами, кислотными ямами, куда дроны сбрасывали тела низших, дабы переработать их в питательные вещества для инкубаторов – огромных образований, похожих на сросшиеся друг с другом боками груши, из верхушек которых торчали внушительные бивни. Вокруг них постоянно копошились простейшие биоформы – черви, дроны, трутни. Ухаживали за стремительно растущими коконами…       Он продолжал идти, осматривая плоды своего успеха. Псевдо-Оракул. Ему более не было смысла скрывать свою истинную суть, как он делал всё это время, живя среди аборигенов, изучая их, и готовя приход Роя. Он был наг. Тело его, молочно-бледное, бугрилось мышцами, скрытыми под панцирными пластинами, способными выдержать выстрел главного орудия самого мощного танка Рейха – «Саблезубого». Из спины росли десятки щупалец, что постоянно извивались, и часто использовались как дополнительные конечности.       То, что раньше было улицами города, стало ямами переработки и камерами эволюции, стеблями-обогатителями и кишечной системой, инкубаторами и полями сенсорных волосков… И так далее.       Города уже не было.       Жители уже обратились, были ассимилированы или переработаны.       Теперь это был зародыш нового Роя, стремящийся к воссоединению со своей изначальной общностью. И теперь у Псевдо-Оракула было всё, что для этого нужно. Хотя… у него было имя, которое он избрал, живя среди людей, но одновременно – вне их сообщества, постоянно скрываясь под чужими личинами. Один-из-многих. Так он назвал себя.       Сейчас он двигался в направлении центра поглощённого города, где располагались телекоммуникационные башни и станция спутниковой связи телецентра.       Он не хотел терять время.       Одним лишь движением мысли он поднял себя в воздух, воспарив над своими владениями. Любой человек, узрев то, что сейчас открылось взору Одного-из-многих, пришёл бы в ужас. Весь город превратился в нечто омерзительно живое и непередаваемо чуждое. Но он не был человеком.       Магия. У него было достаточно времени, чтобы разобраться с памятью Оракула и выведать все тайны, которые тот знал. Пожалуй, получение этих знаний было величайшей удачей Роя за всю его историю. Но чтобы это стало действительно так, нужно было отдать эти знания Рою. Нужно было призвать Рой.       Один-из-многих собирался сделать это прямо сейчас. Он уже видел то, что ему было нужно. Башни и антенны были оплетены плотью, прораставшей жгутами и длинными шипами, что обладали особыми свойствами, выступая усилителями сигналов любого типа, но в первую очередь – телепатических. Между башнями и антеннами протянулась сеть перепонок, сухожилий и хрящей связывая их воедино между собой и гигантским шпилем, состоявшим из плоти и кости. Он, острый как игла, вздымался ввысь на целый километр, ещё продолжая расти, и соединялся с системами связи местных толстыми жгутами и перепонками.       Шпиль Зова.       Это было то, что помогало Рою держать ментальную связь со всеми своими частями, даже самыми удалёнными.       Один-из-многих собирался его пробудить…       Штрассе шёл к своей цели, не обращая внимания на чудовищ, что пытались ему помешать. Вооружённый перчаткой Рассилона, он был попросту недосягаем. Всё чуждое, что оказывалось в поле его зрения, одним лишь мановением руки стиралось из самого времени раз и навсегда! Да, Мастера не волновали такие детали, как, как, например, возможность отмотать личное время всех заражённых вспять, вернув их в состояние до заражения. Пустая трата времени. А он спешил, постоянно следя за ситуацией вокруг камеры с машиной парадокса.       Гарнизон базы оказывал достойное сопротивление мутантам. В сравнении с теми сведениями, которые он получал по различным информационным каналам, включая секретные линии связи, здесь, на «Базе-211», ситуация была ещё вполне ничего. Заражённым удалось захватить лишь треть комплекса, куда их оттеснили элитные подразделения СС и киборги. Тем не менее разрозненные группы мутантов и одиночные твари, избежавшие уничтожения, продолжали бродить по этажам базы, опустошённым кровавой бойней, которую они учинили в первые минуты нападения.       Нападение…       Штрассе видел записи. Десятки, сотни людей по всей базе вдруг в одночасье обратились в мерзких чудовищ, нападая на всех, кто был рядом. Солдаты, учёные, обслуживающий персонал – зараза не делала различий. Штрассе мог теперь только кусать локти, мысленно кляня себя за то, что не смог обнаружить угрозу вовремя.       Тактический визор зафиксировал движение.       Да, Мастер не полагался на случай и удачу. Он был закован в силовую броню собственного производства. Она была куда изящнее тех моделей, что стояли на вооружении Рейха. И куда более впечатляющей по своим возможностям. Гибка, идеально повторяющая контуры тела, она состояла из шестиугольных сегментов. Невидимость, левитация, взлом компьютерных систем любой сложности, встроенный переместитель и куча оружия – это было далеко не всё, что сумрачный гений Мастера сумел в неё запихнуть. И, конечно, сегодня она уже не раз его спасала.       Во тьме коридора опять что-то мелькнуло. Но сейчас Штрассе прекрасно видел во всех диапазонах. Он видел десятки тел в белых халатах, чьи головы как будто взорвались изнутри. Видел кровь, которая была здесь повсюду. Видел турели, вырванные с корнем из стен и потолка. А ещё он видел подсвеченный контур омерзительной твари, что скрывалась в вентиляции под потолком. Продолговатое тело, напоминающее дыню как формой, так и размером, оканчивалось сростком щупалец, с помощью которого уродец мог стремительно передвигаться.       Турель, выросшая на плече Штрассе, пальнула, обращая в ничто секцию потолка и коммуникаций, но тварь каким-то чудом улизнула, упала на пол, скользнула прочь от нового выстрела, проделавшего дыру в стене, и вцепилась щупальцами в шею одного из множества трупов. Оно как будто срослось с телом, и то вздрогнуло, начав подниматься… чтобы исчезнуть в третьем залпе турели.       - Какая мерзость, - брезгливо проговорил Мастер, комментируя увиденное. Чем больше проходило времени, тем более странные формы монстров встречались ему на пути. Конечно, будь это идеальный мир, ему бы не пришлось тащиться пешком. Он бы просто воспользовался переместителем или внутренней сетью телепортации базы. Но первое, что сделали заражённые – вырубили подачу энергии. И резервную – тоже, пусть и не сразу. А Штрассе как назло разобрал переместитель брони, намереваясь исправить тот самый изъян с навигационной системой, который в ручной версии устройства и привёл к текущей ситуации. Отложил на потом.       Что ж, такое бывает.       В итоге пришлось слепить кустарный одноразовый телепорт из того, что было под рукой в кабинете. А дальше – топать на своих двоих. И топать быстро, потому, что здесь, на секретных уровнях, в отличие от основной части комплекса, ситуация с заражёнными складывалась не очень. Здесь находились камеры с уникальными, и экспериментальными биологическими образцами – результатами множества экспедиций в иные миры и его собственных изысканий в генной инженерии. Естественно, заражённые не могли пройти мимо такого «подарка». Получившиеся в итоге существа была куда опаснее стандартных мутантов, описания которых штрассе уже были известны. Во многом именно этим объяснялось тотальное запустение, которое встретило его на секретных уровнях базы.       Экзотические мутанты оказались слишком сильны.       Но бой ещё продолжался. Сенсоры брони усиливали все важные звуки, и Мастер слышал, что здесь – и на этом этаже, и на других – продолжается бой. Взрывы, стрельба, крики, вой чудовищ. И, судя по всему, заражённые подбирались к камере с машиной парадокса.       У него и впрямь больше не было времени, чтобы спускаться как обычные люди. Карта секретных уровней всплыла перед его взором. Нужно было убедиться, что новый маршрут приведёт его куда надо и гораздо быстрее.       Он убедился.       А затем его турель уставилась в пол и выстрелила, прошивая насквозь сразу несколько этажей и создавая одну за другой круглые метровые дыры, в которые тут же прыгнул Вильгельм.       Миг – и вот он уже на месте, у массивной, защищённой всеми мыслимыми и немыслимыми способами, двери в камеру машины парадоксов. И, похоже, он прибыл как раз вовремя – в самый разгар боя. Двадцать бойцов при поддержке трёх боевых роботов удерживали периметр, обставившись переносными проекторами щитов, принимавших на себя… да, Штрассе не померещилось – электрические разряды небывалой мощи. По ту сторону, стремительно перемещаясь, находились высокие худощавые, с непропорционально большими головами и миндалевидными глазами.       - Ну, конечно, - криво усмехнулся Штрассе, глядя на этих гуманоидов. Они как будто даже не изменились внешне, лишь став чуть выше и ловчее. Опаснее. А ведь и до заражения они были представителями одного из самых опасных видов. Тишина. Раса, обладающая уникальной, даже пугающей особенностью – ты знаешь об их существовании и помнишь о них только пока видишь кого-то из них в поле зрения. Но как только представитель этого вида из поля зрения исчезает – всё, вся память о нём, Тишине как таковой, и предыдущих встречах с этим видом исчезают так, словно этого никогда и не было. До следующего контакта, который, как правило, не происходит, ибо Тишине не нужны свидетели. – Интересно, что же в вас изменилось, - процедил Штрассе, глядя прямо в глаза дюжине подобных тварей, что безмолвно стояли по ту сторону щитов, обрушивая на них разряды такой мощи, на какую прежде были не способны.       Солдаты и роботы без дела не стояли, поливая врага огнём, но обновлённая «Тишина» оказалась защищена подобием электрических аур, гасивших энергетические импульсы в ярких грохочущих вспышках.       Но едва только Штрассе появился, как бой прервался на мгновение, утих. И солдаты, и заражённые пришельцы обратили на него свои взоры.       «Тишина» завопили. Зло. Страшно. До болевого порога. И тогда стало ясно, что ещё в них изменило заражение. Строение челюсти, которой прежде у них вовсе не было. Теперь же это были раскрывающиеся мерзкими лепестками пасти, полные игольчатых зубов.       В ту же секунду Вильгельм понял, что что-то не так. То есть – ещё больше, чем сейчас. Монстры не стали снова извергать разряды. Вместо этого они воззрились на него и солдат своими белыми огромными глазами, и…       Штрассе выставил вперёд руку в перчатке Рассилона. Лёгкий жест – и чудовища растаяли в мучительной агонии, растворившись в воздухе будто их и не было!       - Герр Штрассе? – с сомнением спросил один из солдат. Механические нотки в его голосе выдавали киборга с синтезатором речи.       - Продолжайте удерживать периметр, бойцы, - спокойно распорядился Мастер. Ему не было нужды спрашивать о том, что происходит в секторе. Он и так всё видел через систему датчиков с автономными источниками энергии.       - Мы понесли тяжёлые потери. Экспериментальные образцы…       - Я знаю. Исполняйте приказ. Как раз сейчас я занят исправлением ситуации.       - Есть исполнять приказ, - козырнули солдаты. И теперь им лишь оставалось наблюдать, как Штрассе, приземлившись, прошёл к двери, активировал процедуру проверки, введя пароль на клавиатуре, а затем произнёс другой устно. Как приложил палец к сканеру отпечатков, для чего перчатка брони на его руке «расползлась» в стороны шестиугольными сегментами, которые удерживались рядом друг с другом безо всякой видимой связи. И так далее.       Наконец, процедура была завершена.       Дверь отворилась, открывая перед Штрассе святая святых всего комплекса, его Грааль, ради защиты которого мастер был готов на всё.       Огромное сферическое помещение, стены которого составляли золотистые шестиугольники с торчащими из центра чёрными гофрированными штырями, что были увенчаны конусами на концах.       Штрассе шагнул внутрь и дверь за ним тяжеловесно затворилась. Его шлем сложился в воротник. Здесь пахло озоном, а кожу покалывало. Змейки электрических разрядов, потрескивая, проносились волнами меж штырей, порой покрывая всю внутреннюю поверхность сферы и создавая дикий шум и пляску теней. В эти моменты волосы вставали дыбом.       В самом центре этой камеры, в фокусе, куда были направлены все гофрированные эмиттеры шестиугольников, в нескольких десятках метров над полом, зафиксированное на четырёх удерживающих стальных спицах, отходивших от стен и пола, висело внушительное кольцо из того же золотистого материала. Внутри него, извиваясь и закручиваясь в воронку, вился неимоверный, невероятный вихрь энергии, в котором фиолетовый и синий, розовый и оранжевый, да и вообще все мыслимые и немыслимые цвета сливались воедино, создавая самый безумный калейдоскоп, какой только видывал мир       Это была бездна в пространстве и времени. Разлом временной воронки. Тот самый, в который избранные Повелители времени должны были смотреть на обряде инициации. Тот самый, в который однажды смотрел и сам Мастер, увидев там своё предназначение.       Но, всё же, не Разлом был здесь главным. Он был лишь оправой. Истинным бриллиантом было то, что находилось под ним. Там, в центре помещения на полу, связанная с кольцом десятками кабелей и проводящих путей, высилась потрёпанная цилиндрическая капсула серебряного цвета.       ТАРДИС.       Его ТАРДИС.       Мастер решительно двинулся вперёд. Как бы смешно это ни звучало здесь, но у него не было времени. Но на кое-что он, всё же, мог повлиять здесь и сейчас. Пусть ему нельзя менять историю с заражёнными, частью которой он стал задолго до того, как это понял. Конечно, сама возможность изменить это у него была. Машина парадоксов позволяла и не такое. Но последствия были непредсказуемы.       Последствия для плана Неведомого.       Штрассе не мог себе позволить вмешательство такого уровня. А потому…       Он шагнул за порог ТАРДИС, и дверь затворилась, отсекая его от внешнего мира. Пару мгновений всё было как прежде. Спокойно, циклично. Но лишь пару мгновений. А затем характер разрядов на внутренней поверхности камеры изменился.       Они вспыхнули все разом!       От раздавшегося грохота камера содрогнулась. И в следующий миг машина парадоксов испустила волну, что исказила очертания всего вокруг. Она прянула во все стороны, расходясь сферой, проходя сквозь стены, сквозь сталь, супербетон, все силовые поля, сквозь толщи льда!       Она прокатилась по всей базе. И всякий раз, когда она касалась заражённых – явных мутантов или скрытых носителей вируса – они тотчас исчезали, растворялись, канув в небытие! Они исчезали вместе с трупами своих собратьев, их кровью, вместе с биомассой и элементами чужеродной экосистемы, что уже местами захватывала базу, даже вместе с молекулами и спорами вируса!       За один лишь краткий миг база была полностью очищена от заражения. Но у Штрассе всё-равно оставалось полно работы…       Шпиль был прямо под ним.       Гигантская конструкция, хотя, конечно, конструкцией его назвать было нельзя, ведь он являлся полностью биологическим образованием. Кости и хрящи вместо балок и стального каркаса, плоть – вместо бетона и всего остального.       Шпиль продолжал расти, возносясь всё выше посреди того, что раньше было одним из самых больших городов на планете. Здесь было достаточного ресурсов для развития и роста. Для чего угодно.       Один-из-многих плавно опустился на выросшую специально для него площадку, и тут же в стене Шпиля сформировался проход, ведущий в просторный, пульсирующий коридор.       Движение мысли – Шпиль принялся перестраивать свою внутреннюю структуру. Проход, будто рассечённый ножом надвое, расширился, разошёлся в стороны вместе с коридором, пол которого ухнул вниз. Стала формироваться полая сердцевина шпиля, с пропастью, уходящей глубоко вниз, где среди стеблей и мясистых «цветков» на толстой ножке высился гигантский кокон, напоминающий кочан капусты, увеличенный в сотни раз.       Точно такие же «цветы» начали вырастать на внешней поверхности Шпиля, а кокон, в который можно было уместить половину небоскрёба, начал подниматься – ножка его удлинялась, толкая кокон вверх, к Псевдо-Оракулу.       Он спрыгнул!       Миг – и он буквально нырнул в плоть кокона, как в воду, по которой прошлись волны!       Всё замерло в то же мгновенье. Всё выросло. Всё было готово.       И тогда он позвал!       Мощь этого телепатического сигнала не поддавалась описанию и выходила за рамки любого воображения!       Шпиль вздрогнул по всей своей длине. Спутниковые антенны и телекоммуникационные башни, встроенные в нервную систему общности, включились. Сигнал пошёл. Он метнулся ввысь, устремляясь всё дальше и дальше, преодолевая расстояния, которые казались невозможными!       Сигнал был таким мощным, что воздействовал на всю окружающую реальность. Воздух вокруг шпиля как будто загустел, стал жидким, текущим. Были видны его течения и то, как он медленно опускается, стекает к земле…       Все биоформы, что были вокруг, и даже сама биомасса, покрывшая к этому моменту едва ли не десятую часть континента, замерли. Будто в трансе, биоформы принялись раскачиваться из стороны в сторону, издавая низкий гул.       Их зов шёл во вселенную. Их зов устремлялся в Рою. Звезда за звездой, система за системой, галактика за галактикой…       Зов всё продолжался.       Воздух «плавился». Температура вокруг опустилась настолько, что пошёл снег, который, впрочем, таял, не достигая плоти, покрывшей город.       Угрюмый мрачный звук разносился повсюду, наполняя воздух одной заунывной пугающей нотой, которая телепатически звучала и в бездне космоса, удаляясь всё дальше и дальше.       Пока, наконец…       Яркая вспышка, подобная блеснувшей в свете солнца нити паутины, перечеркнула Шпиль Зова у основания. Быстро. Незаметно.       Но так только казалось.       В следующее мгновенье Шпиль издал утробный вой и покачнулся! Он начал падать, отделённый от своего основания неведомой силой! Белая кровь хлестала во все стороны, а гигантская башня из плоти и кости заваливалась влево, падая прямо на спутниковые антенны!       С противным звуком рвались перепонки и сухожилия, щупальца и жгуты. Ужасный звук – предсмертный вой – разнёсся на десятки километров вокруг, когда громада Шпиля с грохотом обрушилась на антенны, сминая и круша их!       Ещё пара росчерков – и вот теперь уже начали падать телекоммуникационные башни!       Один-из-многих явился в воздухе над разрухой в яркой вспышке магической телепортации.       Росчерк!       Десяток!       Прежде, чем кадавр успел что-либо понять, тело его, разрезанное на множество кусков, частями рухнуло вниз…       Ну, почти рухнуло.       Все эти сотни аккуратных ровных кусков плоти и кровь, не успев упасть, вдруг замерли в воздухе, а затем устремились ввысь, собираясь вместе в точности там, где Одного-из-многих настигла атака!       Не прошло и секунды, а он – Псевдо-Оракул, воплощение новой мощи Роя на Земле – вновь был цел и невредим. Над ним тотчас вспыхнул гнилостно-зелёный магический барьер, не позволивший очередной сотне штрихов и росчерков его четвертовать! Они вцепились в щит, обвив его, скрежеща. Они протянулись от силовой сферы, видимые при свете солнца, к шпилю ещё не до конца покрытого биомассой здания телецентра. И там, на самой макушке шпиля, на круглом стальном «яблоке» стоял…       Это был Уолтер К. Долнез!       Зловещий дворецкий в идеальном – с иголочки – костюме викторианской эпохи. Он смотрел прямо на парящего в воздухе под волшебной защитой кадавра. Правую руку он сжал в кулак, к которому и сходились блестящие на свету штрихи-нити.       Сверкнул его монокль. Уолтер склонил голову. Лёгкий жест рукой, скрежет нитей – барьер Одного-из-многих успешно противостоял давлению и остроте нитей, способных резать горы и самую прочную корабельную броню.       Кадавр ответил!       Столп слепящего золотого света обрушился с неба на шпиль телецентра, плавя его, пронзая облака!       Уолтера там уже не было – немыслимым образом он оказался на одной из полуразрушенных спутниковых антенн.       - Нежить. Вампир. Невозможно ассимилировать и переработать, - произнёс Один-из-многих, наконец узрев своего врага. Встреча была неожиданной. Но лишь с одной стороны. Прожив среди людей, он успел узнать многое. В том числе – их мифологию. Как представитель Роя, он считал совершенно безполезным всё, что являла собой мифология, не имеющая отношения к реальности. Но как обладатель памяти Оракула, он знал о таких вещах, которые Разум Роя считал невозможными, о которых тот в принципе не знал и даже не стал бы задумываться. Многое из того, что хранилось в памяти Оракула, мифологию подтверждало. И, конечно, он знал о вампирах Рейха, ведь о них знал Оракул, долгое время руководивший «Фронтом освобождения».       - Фроляйн ван Винкль, запрашиваю поддержку, - изрёк Уолтер, и глазом не моргнув на реплику противника.       Звук ружейного выстрела прогремел над «улицей», превратившейся в мешанину плоти, костей, стали и супербетона. В ту же секунду сияющая молния, выписывая удивительные и стремительные пируэты в воздухе, вонзилась в барьер Псевдо-Оракула! И снова! И снова! Она продолжала врезаться и отскакивать до тех пор, пока тот не пошёл трещинами!       Один-из-многих поднял руку ладонью от себя, и «молния» замерла, остановленная его магией. Это была пуля – старинная круглая пуля для мушкета.       - Как жаль, что мы не можем поглотить ваши способности, - произнёс он, сделав притягивающий жест – со вскриком откуда-то из теней меж гор плоти, в которые превратились ближайшие небоскрёбы, неведомая сила выдернула в воздух черноволосую женщину в броне. Рип. – Они бы очень пригодились Рою.       - Что, редко попадается то, что вы не можете сожрать? – голос с лёгким южным акцентом раздался чуть ниже. «Оракул» воззрился на его источник – это был мужчина, одетый в элегантный костюм и шляпу. Заложив руки в карманы брюк, он вопреки всем законам физики шёл вверх по отвесной стене плоти, покрывавшей ближайший небоскрёб.       - Иногда. Но ни разу – то, что Рой не смог бы сокрушить, - ответил Один-из-многих. Ситуация накалялась. Во-первых, его сверхчувства никак не реагировали на присутствие этих… В своё время он долго размышлял над этим вопросом – как определить, кто такие вампиры? Как их классифицировать в понятиях, которыми оперирует Разум Роя? Проблема была в том, что Рой никогда не сталкивался с таким феноменом. То, что мертво – не может жить, продолжать существовать как живое. Вампиры были аномалией, бросающей вызов нормальному порядку вещей. Не вызывало никаких сомнений одно – вампиры противоположны всему, что представляет собой Рой. А, значит, должны быть уничтожены. Во-вторых, Один-из-многих чувствовал – едва уловимо – что эти вампиры сильны, опасны. Предстоял бой. Он не испытывал страха – биоформам страх неведом. Но ему было любопытно опробовать в бою магические способности, доставшиеся в наследство от Оракула.       Рип вскрикнула, когда колдовская хватка «Оракула» усилилась.       - Поаккуратнее с дамой! – жёстко бросил Альгамбра – кто же ещё это мог быть? – и взмахом руки отправил веер карт в кадавра. Они мелькнули быстрее пули, вонзаясь в щит, и раскололи его! Звон прокатился по всему городу, когда щит пал, рассыпаясь энергетическими, тающими в воздухе, осколками.       Один-из-многих впервые в жизни почувствовал боль! Ощущение было настолько неожиданным, настолько диким, что он выпустил женщину-вампира, и та ловко приземлилась меж стеблей-обогатителей, росших внизу.       Боль!       Он не должен был чувствовать боли! Никогда! Это не было предусмотрено его физиологией ещё на стадии создания этого тела! И, тем не менее, карта, торчащая из локтя его правой руки, вызывала ужасное ощущение. И рана всё не заживала. Это тоже было невозможно – его регенерация на несколько порядков превосходила исцеляющий фактор всех наиболее продвинутых биоформ, которые когда-либо существовали.       - Магия, - пришла догадка.       Альгамбра, уже стоявший на крыше, усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. Карты, брошенные им, вернулись сами собой, вихрясь вокруг вампира.       - Это будет… любопытно, - Один-из-многих склонил голову, усилием своей воли отключая болевые рецепторы и взывая к целительной силе волшебства – его окутало голубое сияние, и раны, нанесённые волшебными картами, затянулись.       А потом он атаковал. Стремительно! Безжалостно! Напористо!       Три столпа золотистого света одновременно ударили с неба – заклинание изгнания нежити – озаряя город и вынуждая вампиров сменить позицию. Но там их уже ждали неприятные сюрпризы – плоть под ногами каждого вздыбилась, вздулась, выбрасывая десятки щупалец, силящихся схватить, задержать – на большее они были не способны.       Взмах! Нити Уолтера срезают щупальца, и тем падают наземь, расплёскивая кровь, но тут же в него летит кислотная шрапнель – из «почвы», из «стен каньонов» плоти то там, то тут мгновенно выросли биопушки, изрыгая смертоносные снаряды и не давая вампирам опомниться!       Выстрел мушкета гремит, перекрывая рокот и гул стреляющих биологических орудий. Волшебная пуля вмиг сражает сотню пушек, но они тут же регенерируют, обрастая панцирями…       Альгамбра на недоступной человеку скорости мечется из стороны в сторону, уходя от тварей-камикадзе, которые попёрли из разверзшихся повсюду нор, принявшись преследовать его по воздуху с удивительным проворством. Свистят карты, сражая чудовищ сотнями, но их место занимают всё новые.       Вспышка!       Псевдо-Оракул оказывается за спиной Уолтера, уклоняющегося от кислотных кристаллов. Кадавр объят зловещим сиянием. Серия сокрушительных ударов обрушивается на дворецкого, который к своему удивлению лишь чудом успел сплести защиту из нитей! Но нити рвутся одна за другой под натиском врага. Удары проходят всё ближе, они всё сильнее…       Свистят карты – Альгамбра пришёл на помощь…       Вспышка! Враг исчез, и карты вонзаются в защиту Уолтера, окончательно её разрывая.       Биомассу под обоими пучит, разрывая в клочья, и как будто из самих недр вырывается ввысь слепящий золотой свет…       Волшебная пуля пронзает обоих, снося прочь от очередного изгоняющего заклинания! И в этот момент Рип, отвлёкшуюся всего на мгновенье чтобы спасти товарищей, могучая колдовская сила подхватывает в воздух.       Один-из-многих уже здесь. Он падает на неё с неба, возникнув в очередной вспышке. Он стремительнее пули, а щупальца, что растут из его спины, ощетинились костяными лезвиями.       Рип не уйти – телекинез вновь не пускает. Но и её пуля уже в пути. Секунда! Её пронзают насквозь десятки костяных лезвий, но в тот же миг волшебная пуля входит в висок Псевдо-Оракула, разрывая его голову, тело, отрывая куски плоти… Так должно было быть. Но каждый раз его окутывает сияние колдовского исцеления!       Они рухнули наземь – на биомассу – Рип, пронзённая костяными косами извивающихся щупалец, и он – один-из-многих.       Успех развить не получилось – свистят нити, рассекая воздух, плоть т твердь. Заросли стеблей-обогатителей превращаются в кровавый фарш, и Псевдо-Оракул резко взмывает в воздух, оставляя костяные лезвия в теле врага.       Но этого мало, чтобы убить вампира. Рип, жива, она встаёт, одну за другой вытаскивая косы из своего тела… и тут же падает в кислотную яму, что вдруг сама собой возникает прямо под ней!       Крик.       Сверкают нити Уолтера.       Тот кусок расплавленной и быстро регенерирующей плоти, который он спустя миг достал из кислоты, едва напоминает Рип ван Винкль.       - Выродок! – Альгамбра в бешенстве. Он обрушивается сверху, сыпля картами, что срезают плоть со зданий, прошивая их насквозь, да и сами здания режут на части! Настоящий дождь из колдовских карт, не оставляющий шанса ничему живому на земле.       Они накрывают Псевдо-Оракула, кромсая, пронзая насквозь… Но Альгамбра не идиот – так просто никогда не бывает. За миг до катастрофы он рассыпается, обратившись в карты, и мощная энергетическая волна, рождённая заклятьем настоящего Псевдо-Оракула, а не его фантома, проходит мимо, снося верхушки зданий, заросших биомассой и постепенно превращающихся в часть чуждой экосистемы…       В этом месте всё было странно. Более всего оно походило на пространство, составленное из безсчётного множества осколков разбитых зеркал. Осколки были повсюду. Но в каждом вместо отражения можно было увидеть какое-то другое место. Места всегда были разные. Космос, где разыгрывалась драма гибели космической верви. Берлин, продолжающий сражаться с оставшимися заражёнными. Венера, где столица уже была очищена от мутантов. Спутники Юпитера… Здесь можно было найти осколки, показывающие каждый уголок Рейха. Но куда больше было тех, что показывали места совершенно иные – иные планеты, иные народы, иные проблемы и события, аномалии. Даже различные времена!       Здесь можно было видеть Столетнюю войну и плавание Колумба, путешествие Марко Поло в Катай и возведение Эйфелевой башни, и даже образы далёкого будущего во всех возможных вариантах.       Шрёдингер был здесь. Он бывал здесь довольно часто, особенно когда не был занят. Ему доставляло удовольствие наблюдать за происходящим в пространстве и времени целой вселенной. А ведь ещё были «осколки», что открывались во сны, мечты, фантазии и даже галлюцинации разумных существ…       - Они не справляются! – резко, пылая гневом и жаждой битвы, бросила Зорин, наблюдая в огромном осколке за сражением, развернувшимся в ассимилированном Зигвюстбурге.       Да, сегодня Шрёдингер был здесь не один. Сегодня компанию ему составляли вечно всем недовольная Зорин Блиц, всё такой же молчаливый, как и сто лет назад, Ганс Гюнше, и… да, Дитрих Крюгер, который самим своим присутствием всегда раздражал Шрёдингера.       - Она права, - подал голос унтерштурмфюрер кошачьей наружности. – Не справляются.       Крюгер не ответил, впившись взглядом в фигуры сражающихся. Он прекрасно знал, на что способны Уолтер, Рип и Альгамбра. И они действительно уже были на пределе своих возможностей. Враг же, который по странной прихоти судьбы имел человеческий облик, и более того – походил на колдуна, встреченного им в парящем замке, явно не показал всех своих козырей… Да, Док Непьер постарался на славу, избавляя Дитриха от влияния Штрассе. Заодно и память разблокировал.       Увидев того, с кем им предстояло сражаться, Дитрих сначала подумал, что это тот самый колдун. Но быстро понял, что это не так. Тем не менее, облик врага порождал много вопросов, главным из которых был «как?». Но сейчас вопросы его не волновали.       Только враг. Только его возможности. Он должен был знать, чего ожидать, и придумать, как победить.       - Пусти меня туда, слышишь! – Зорин нависла над Шрёдингером, который был чуть ли не вполовину ниже неё. По ту сторону осколку Уолтера заглотила огромная пасть, венчавшая длинную шею, что выросла прямо из биомассы, покрывавшей небоскрёб.       Ганс молчаливо взглянул на Дитриха, взглядом давая понять, что так же считает дальнейшее ожидание нецелесообразным.       - Хорошо, - кивнул Крюгер. Похоже, он получил всю фору, какую только мог. Оставалось только воспользоваться этим с умом. – Мы выходим. Зорин, твоя задача – нарушить его связь со всеми остальными тварями. В идеале – перехватить контроль.       - Знаю, - кивнула женщина, удобнее перехватив свою гигантскую косу. И Крюгер шагнул вперёд, в тот самый осколок, куда они вместе только что смотрели…       Один-из-многих был… раздражён. Вампиры оказались назойливым и неприятным противником. Благодаря своей удивительной ловкости и прыти они избегали большинства его атак, и контратаковали сами, не давая ему достаточно времени для подготовки сильной магии. Приходилось использовать то, что не требовало подготовки, комбинируя со способностями эмиссара Роя. В итоге вампиры, наученные горьким опытом, не могли нанести ему серьёзного ущерба, а он сам не успевал нанести решающий удар. Не помог даже призыв биоформ – несмотря на подавляющее численное превосходство те не могли составить конкуренцию противникам и гибли пачками. Пришлось подстегнуть их эволюцию, но даже теперь они не могли на равных тягаться с вампирами.       А вот он сам… Его эволюция шла постоянно! Волшебные пули? Панцирные пластины его тела стали крепче и теперь не пробивались с первого раза. Нити и карты, режущие всё? Его восприятие обострилось, а скорость реакции и перемещения – увеличилась…       Пуля в обрамлении карт, словно усиленная ими, пронеслась мимо, превращая в пыль очередного фантома. Он ответил гравитационной волной, всё-таки успев сковать движения женщины и щёголя.       Добить!       Гравитационная ловушка усилилась многократно, обрушивая землю вперемешку с биомассой до уровня метро, уже превратившегося в кишечную систему…       Остался последний удар!       Но в этот миг что-то изменилось. Один-из-многих ещё не знал, что, повинуясь предчувствию, исчез в яркой вспышке, появляясь в километре от поля боя…       Удар настиг его и здесь! Мощный ментальный натиск обрушился на него, идя даже как бы мимо него – он был нацелен на телепатическую сеть связи, благодаря которой все создания Роя были единым целым.       Атака была мощной, неожиданной, и в первое мгновенье он едва не выпустил из-под контроля часть сети… Серебристый туман, возникший прямо перед ним, и принявший форму огромного зверя не позволил сконцентрироваться! Зверь тут же попытался вцепиться ему в голову, но пасть встретилась с барьером… и расколола его на куски!       Псевдо-Оракул метнулся в сторону, но сами тени как будто восстали против него, поднимаясь отовсюду, стремительно протягиваясь острыми шипами…       Слова силы, сказанные в последний момент, вызвали сияние, что было ярче сверхновой! Оно изгнало тени, заставило туманного зверя и вампиров укрыться, но…       - Неплохо, - хлопки раздались у него за спиной! Один-из-многих обернулся.       Ещё один враг. Мужчина. Офицер СС в чёрной форме. Но главное – от него веяло угрозой и силой. Кем бы он ни был, он казался куда опаснее тех трёх вампиров, с которыми Один-из-многих сражался до этого. А ещё он хлопал в ладоши – вот уж странная особенность низших подобным действием выражать одобрение или похвалу. – Слизняк, слепленный из того, что было украдено у других, кое на что способен, - сарказм, которым было пропитано каждое слово офицера, был таким едким, что вполне мог потягаться с кислотой. И сейчас, приглядевшись повнимательнее, Один-из-многих понял, кто перед ним – его уже видел Оракул, чьи тело и память он ассимилировал. Дитрих Крюгер! А затем – по ассоциации – потянулись и другие воспоминания, до того каким-то странным образом ускользавшие от него! Сверхлюди! Странник! Изменение реальности! Как будто до этого самого момента данные воспоминания были… скрыты? Да, похоже, Оракул оставил последний сюрприз перед тем, как раствориться в сущности Роя, и заблокировал важнейшие участки памяти. Но теперь блокировка спала, и глобальная суть происходящего, что была неизмеримо больше стремления Роя к безконечной ассимиляции, воспроизводству и поглощению, встала перед Одним-из-многих во весь рост.       Это меняло решительно всё!       Но сейчас главной проблемой были вампиры. Он посмотрел в глаза Крюгера, безстрастное орудие Роя, которое, всё же, научилось чувствовать, чтобы достоверно сыграть свою роль. Вампир плотоядно улыбался. Он предвкушал славный бой. Он жил сражениями.       - Разве вампиры делают не то же самое? – парировал Один-из-многих, наращивая панцирные пластины, отращивая на них шипы и лезвия, а концы щупалец превращая в биопушки. – Испивая кровь вы крадёте души – саму эссенцию живой материи, приобретая всё, чем была ваша жертва: знания, умения, навыки… даже личность. Нам до такого далеко.       - Довольно разговоров, - резко оборвал его Крюгер. Подобные софистика и демагогия ему были не интересны. Тем более в исполнении столь презренной формы жизни, как разумный вирус. – Я здесь, чтобы уничтожить тебя и положить конец этому… заражению, - Дитрих красноречиво обвёл взглядом всё вокруг. Город уже полностью скрыла бледная биомасса, будто натянутая на него вторая кожа. Она преобразовывала его в нечто, чего ещё никогда не видела Земля. По периметру того, что раньше было Зигвюстбургом, из-под земли прорастали гигантские подобия рёбер, обраставшие плотью…       - Это уже не имеет смысла. Но сражение неизбежно. Рой не может позволить существовать вам, противостоящие жизни. Рой не может допустить существования того, что нельзя ассимилировать.       Один-из-многих метнулся прочь с такой скоростью, что даже Дитрих в первое мгновение потерял его из виду. Но лишь в первое мгновение. И тут же ринулся в погоню, ощущая, как мир вокруг послушно замер, видя, как застыли в воздухе сотни и сотни кислотных кристаллов, тысячи и тысячи летучих тварей-камикадзе.       Тени послушно метнулись наперерез, но едва только они коснулись барьера колдуна, как произошло то, чего Дитрих никак не ожидал – от врага мгновенно отпочковались четыре нароста, которые в моментально выросли в его точные копии!       Двойники тут же вступили в бой, выбирая каждый свою цель, чтобы занять сражением всех, кто посмел бросить вызов Рою. И вот уже Рип ускользает от сокрушительной магической атаки, полыхнувшей разрядами молний. Вот Уолтер пытается избежать щупалец врага, ставших устойчивыми к его нитям. Вот Альгамбра рассыпает вокруг свои карты, творя ураган, кромсающий всё, ибо его противник открыл огонь из щупалец-биопушек, принявшихся извергать сырую магическую энергию. Даже Гюнше вдруг оказался занят своим противником – таким же стремительным и сильным. Они сходились в небе, словно молния и поток костей и плоти. И на земле. Разрушая всё, что оказывалось на пути.       Но у Дитриха сейчас не было времени, чтобы следить, чем заняты остальные. Теперь перед ним был собственный враг, пронзённый тенями. Но он и не собирался умирать. Его регенерация была подстать регенерации самого Дитриха! Тогда Крюгер сконцентрировал свою волю, обрушивая её на Псевдо-Оракула… и столкнулся с могучим ментальным отпором, какого прежде не встречал.       А потом, повинуясь наитию, Крюгер рассыпался стаей нетопырей, прянувших прочь. И вовремя – там, где он был ещё миг назад, вдруг материализовался самый настоящий танк «Саблезубый»! Гигантская многотонная машина возникла из ниоткуда и тут же рухнула вниз с диким грохотом, лишь чудом не взорвавшись! Не уди Дитрих, и появившийся танк разорвал бы его на части.       Тени ослабли, исчезли, и Один-из-многих продолжил атаку. Ему не было нужды даже двигаться с места. Магия бурлила в нём, клокоча могучими потоками. И он просто высвободил эту силу! Мощный белый луч вырвался из его груди, столь стремительный, что казалось, будто он настиг Крюгера, прочертив выжженную борозду через весь город и срезав многие выступы, раньше являвшиеся зданиями, но ныне – органами нового чудовищного создания.       Дитрих уцелел, перейдя в нематериальную форму. Нужно было сблизиться с колдуном. Похоже, тот думал так же, ибо неведомая сила повлекла Дитриха к Псевдо-Оракулу, попутно дробя кости и разрывая внутренности.       Пустяки.       Крюгер ответил.       Хлопок!       Ударная волна прокатилась по воздуху, достигнув земли и всколыхнув биомассу.       Крюгер тоже владел телекинезом. И теперь уже он взял в тиски своей воли Псевдо-Оракула, расколов его очередной барьер… чтобы исчезнуть, и появиться совершенно не там, где он должен быть!       Лютый холод и жара. Слепящий свет. Безграничная тьма. И голубой шар планеты Земля прямо над ним!       Космос!       Он рвал на части. Он обжигал солнечным светом. Он был приговором для любого живого существа. Но Дитрих таковым не был.       Он беззвучно рассмеялся, раскалывая свои смёрзшиеся губы. О, да! Это был достойный бой! Только космос – царство тьмы. А тьма была ему подвластна. Он призвал её. Он шагнул в неё. И она послушно скрыла его, перенося туда, куда он хотел. А он хотел сделать врагу сюрприз…       Уолтер не справлялся. Клон-близнец колдуна оказался сильнее. Он как будто предугадывал действия дворецкого, став совершенно неуловимым. И предельно опасным. Он слышал зов Рип о помощи, он видел, как Альгамбра отбивался от роя камикадзе в очередной раз. Периферийным зрением он даже наблюдал за сражением Гюнше и его противника, которое оказалось чрезвычайно разрушительным. Но у него не было возможности помочь никому из них.       Зелёные колдовские сгустки выпорхнули из открывшихся вокруг него порталов, быстрее пули устремляясь к цели. Он не пытался плести защиту – безполезно. Он попытался уклониться, метнувшись в сторону, но тут же перед ним возник портал, куда он влетел по инерции, оказавшись там же, где и был – над главной городской площадью, превращённой новыми хозяевами города в уродливое гротескное нагромождение плоти, которое даже можно было бы расценивать как подобие строения, если бы не его ритмичные конвульсивные вздрагивания, порождавшие гул.       Вариантов не оставалось.       Уолтер превратился в туман, сгустки прошли насквозь, не причинив вреда. Но так только показалось! В следующий же миг чудовищная боль буквально вышвырнула его в материальную форму, заставив упасть вниз, прямо в логово отвратительных тварей, что копошились там, у подножия вздрагивающего «строения».       Удар!       Хруст костей.       Ещё больше боли.       А регенерация… она не работала! Уолтер был объят бледным зеленоватым свечением.       - Магия. Всё-таки магия, - усмехнулся дворецкий, когда разбежавшиеся поначалу чудовища обступили его. Лёгкий взмах, свист нитей – и вокруг остались лишь плоть, кровь и кости, которые сразу «впитались» в биомассу, на которой он сейчас лежал и сам.       В яркой вспышке рядом появился колдун…       Рип старалась, как только могла. Она использовала все пули – десяток волшебных смертоносных снарядов носился вокруг, постоянно выискивая цели, мгновенно уничтожая любые проявления враждебной флоры и фауны. Орда тварей? Одной пули достаточно – снаряд устремлялся к врагам, перепрыгивая от одного чудовища к другому, к третьему, к сотому. Пули прошивали их насквозь, но уже с трудом. Твари адаптировались. Но всё ещё не достаточно, чтобы сдержать атаку волшебного стрелка. Щупальца, внезапно вырастающие откуда угодно и норовящие сожрать, задержать, разорвать в клочья? Пули справляются и с этим, превращая их в фарш. Ни одно биологическое орудие не могло вырасти в поле зрения Рип, ибо мгновенно уничтожалось. Ни одна тварь не могла к ней приблизиться – волшебные пули, будто обладая собственной волей, носились вокруг, убивая всё и всех.       Кроме него.       Проклятого «мозгового центра», по какому-то невероятному стечению обстоятельств владеющего магией.       Рип бежала, уклоняясь от атак. От укрытия к укрытию. От одной биологической западни, возникающей рядом, стоит только на миг остановиться, до другой. Антиграв, встроенный в броню, помогал. Вернее – в то, что осталось от брони после купания в кислоте.       Она ускользала, скрываясь в складках местности или взмывая в воздух, укрываясь за бывшими зданиями, а порой – внутри того, во что они превратились. Он не отставал, постоянно атакуя издали. Огненные шары, молнии, потоки зелёной энергии жгли и кромсали всё вокруг, но пока не могли достать Рип.       Волшебные пули в ответ устремлялись к колдуну, что передвигался то сверхбыстрыми перебежками, то по воздуху, то подобно тварям - по стенам из плоти, а порой он просто возникал из ниоткуда совсем рядом. И тогда Рип едва удавалось избегать окончательного уничтожения.       Пули жалили его. Сносили барьер раз за разом. Но чем дольше длилась их игра в кошки-мышки, тем мощнее становилась его панцирная защита. Её уже не пробивала одна пуля. Не пробивали и две…       Вспышка!       Он появился рядом, нанося серию сокрушительных ударов щупальцами, объятыми колдовским свечением, от которого истончалась сама ткань бытия! Рип с трудом уклонилась от десятка молниеносных ударов прежде, чем пули – все сразу – ударили чудовищному врагу в спину, пробивая его панцирь…       Вспышка!       Враг исчез, не дав колдовским снарядам разорвать себя на куски изнутри – пули так и висели в воздухе там, где он был ещё миг назад.       Рип не останавливалась, продолжив движение. Сейчас фраза «движение – это жизнь» была как никогда актуальна. На портал, который возник прямо под ней, она среагировать не успела, проваливаясь, и он тотчас закрылся, разрезая Рип пополам…       Альгамбра всё увидел. В ярости он закричал, превращая ураган из карт в настоящее бедствие, что прокатилось по всему кварталу, сметая всё на своём пути – орды монстров, щупальца, оно искромсало даже странное «строение» на площади и остальные здания!       Тубалкайн устремился на помощь к Рип, видя, как прямо на глазах все повреждения, которые он нанёс, исцеляются, как биомасса стремительно восстанавливается, а из нор выползают всё новые твари.       Сфера.       Сияющая зеленью колдовская сфера возникла вокруг него, и прежде, чем он успел призвать карты, вспышка золотого света воссияла внутри!       Пламя!       Боль.       Небытие…       Он всё ещё жил. Но свет, вызванный магией, работал над этим. Он призвал карты, и те стремительными штрихами метнулись к сфере со всего квартала. Они вонзились в барьер одновременно, раскалывая его.       Полуистлевший, обугленный, лишившийся большей части тела, Альгамбра полетел вниз, мгновенно обращаясь в вихрь карт и вновь формируя тело.       Вспышка.       Колдун! Он появился прямо в вихре и раскинул в стороны руки, растопырил щупальца. Разряды сорвались со всех его конечностей, закручиваясь в вихре карт Альгамбры, сжигая их, перепрыгивая с одной на другую и так далее…       Гюнше нанёс сокрушительный удар ногой сверху, который отправил двойника Псевдо-Оракула на землю со скоростью пули. Он врезался в гигантский нарост плоти, что раньше был зданием, пробивая его насквозь до самого основания.       Кровь, грохот. Нарост лопнул в нескольких местах и начал заваливаться.       Ментальный удар обрушился на Ганса подобно удару молота, сбивая концентрацию и темп. Он обратился в туман, и натиск спал – в этой форме его нельзя было достать ментальными атаками.       Слепящий белый луч прочертил небо. Второй колдун – настоящий – продолжал атаку. В звероформе Гюнше устремился к врагу, мгновенно покрывая разделявшее их расстояние… лишь для того, чтобы поймать такой телекинетический удар, что не обратись он снова в туман, с него сорвало бы всю плоть!       Колдун разорвал дистанцию, двойник появился радом в яркой вспышке, проводя серию молниеносных атак в ближнем бою. Каждый удар, усиленный магией, мог нанести непоправимый урон, но Гюнше с лёгкостью уклонялся, отметив, однако, что оба противника с течением времени становятся всё сильнее и быстрее. Но главное – они всё более изобретательно используют магию.       Инстинкт заставил его вновь стать туманом. И вовремя! В самом центре туманного облака, которым он стал, возникла сильнейшая гравитационная аномалия, которая принялась втягивать в себя всё вокруг.       Миг!       Аномалия взорвалась, разбрасывая клочья тумана, собравшиеся в огромного полуматериального волка с серебристой шерстью. Он пристально посмотрел на противников, зависших в воздухе в нескольких сотнях над поглощённым городом, как и он. Двойник… Его скорость и сила уступали оригиналу. И действовал он не настолько изобретательно…       «Не стесняйтесь, капитан. Просить о помощи в такой ситуации не стыдно», - Шрёдингер как будто возник в его разуме, появившись в виде образа в воображении!       Ганс ничего не ответил. Ему всегда было достаточно лишь взгляда, чтобы выразить мысль. А Шрёдингер понимал его достаточно хорошо.       «Да, я тоже так думаю. Зорин нужно стараться лучше», - сказал унтерштурмфюрер, мгновенно исчезая из внутреннего мира Ганса. Но напоследок произнёс: «И ещё кое-что».       Ганс был готов. И когда мгновенный перенос, совершённый Шрёдингером, выбросил его нос к носу с колдунами, он сделал то, что нужно. Своей огромной пастью он вцепился в голову двойника, отрывая её с такой лёгкостью, будто перед ним было не постоянно эволюционирующее существо, а бумажный лист!       Обезглавленное тело сплеснуло щупальцами и начало падать, стремительно рассыпаясь в прах! Укус оборотня не просто наносил физические повреждения. Он рвал в клочья душу…       Резкая жгучая боль пронзила его тело, отдавая смертным хладом!       Оборотень зарычал, взглянув на колдуна – настоящего колдуна – что был лишь в паре метров от него. Его щупальца! Они все стали серебряными! И одно из них… Да – пронзило лёгкое.       И в этот момент небо подёрнулось тьмой. Мгновенно – будто кто-то нажал выключатель, солнце исчезло, сменившись чернотой ночи, и взошла кровавая луна.       Твари внизу взвыли, впервые ощутив то, что любое другое живое существо определило бы безошибочно. Это был ужас. Даже Один-из-многих замер, удивлённый разительной переменой… а потом его скрутило, ибо ментальный удар, полученный им в этот раз, оказался просто сокрушительным. Такой запредельной мощи он не ожидал. Да и как он мог ожидать чего-то подобного, будучи абсолютно уверенным в том, что магия Оракула и генетически запрограммированные ментальные силы дают ему неоспоримое, превосходящее преимущество?       Он взмахнул щупальцами, не вполне владея собственным телом, ибо ментальная атака пробилась сквозь его барьер, начав влиять на моторные функции. Оборотень разинул пасть, норовя оторвать голову и этому своему врагу.       Один-из-многих, всё же, не растерялся. Пусть и с неимоверным трудом, он дал отпор чужой воле, что давила его сознание, отсекая от ментальной сети Роя. Но он не терял из виду и своего второго противника. Двойники – все как один – возникли рядом, атакуя зверя, вынуждая того отступить…       Внезапно он ощутил нечто странное – как будто что-то оборвалось, но что именно… Нет! Он утратил контроль над частью биоформ! Чудовища внизу и воздухе принялась нападать друг на друга, рвя и терзая! Это было немыслимо!       Один-из-многих собрал всю свою волю в кулак, призвал всю доступную мощь магии, и обратил свой взор туда, откуда исходила атака…       Его панцирные пластины начали крошиться, осыпаться! Противник непостижимым образом взял под контроль эволюционные процессы… Он высвободил всю накопленную мощь разом, пока ещё не поздно нанося удар по площади! Волна светового искажения прянула от него во все стороны… и он увидел! Прореха в ткани мироздания, осколок неизвестного измерения в небе, откуда на него с презрением взирала женщина-вампир с огромной косой в руках.       Именно она атаковала его в ментальном плане!       Он шепнул резкие слова, сотворил сложный жест, и с кончиков его пальцев сорвались багровые искры, устремляясь к разлому, касаясь его, разрывая его в клочья под чей-то крики…       Ментальный натиск, который едва не стоил ему потери контроля над всеми биоформами и собственным телом, прекратился, заставив испытать небывалое облегчение. Сейчас он чувствовал. Чувствовал то же, что чувствовали бы низшие обитатели этой планеты в подобной ситуации.       Торжество!       Триумф!       Радость победы!       И он поддался этим чуждым, но притягательным эмоциям. Он рассмеялся, запрокинув голову… И подавился собственным смехом. Ночь, которую он считал иллюзией, никуда не делась! А Луна… Это была не Луна. Вместо неё с неба на Псевдо-Оракула смотрел огромный красный глаз!       Даже его разум – совершенный разум – отказывался воспринимать что-то настолько выходящее за грань реальности!       А потом раздался голос. Спокойный, наполненный силой и достоинством. Немного меланхоличный, но таящий в себе самую серьёзную угрозу, какую только можно было ощутить.       - Люблю такие ночи, - произнёс голос. Но источника его не было рядом. Или – вернее – он был одновременно повсюду, как будто сама тьма сейчас говорила с ним. – В такие ночи я жажду крови, - произнёс голос, и глаз в небе закрылся, возвращая Луну на её законное место.       Луна цвета крови.       Инстинкты и предвидение взвыли о чудовищной опасности. Один-из-многих поднял барьер. Ещё один. Сплёл самую сложную защиту, какую только смог выудить из памяти Оракула.       Колдовские сферы, окружившие его, сияли зеленью, озаряя пожранный город гнилостным светом. Магические круги и пентаграммы сплетались вокруг в сложную фрактальную структуру, способную противостоять десятку ядерных взрывов и даже ярости сверхновой…       Но почему же чувство опасности не ушло? Почему стало сильнее?       Резкая боль в груди заставила его закричать! Впервые в своей жизни он ощущал нечто настолько мучительное, что все защитные механизмы, запрограммированные генетически, оказались не способны справиться с ужасающим ощущением.       Крик его был страшен, разносясь ударной волной над Зигвюстбургом, что сметала всё на своём пути, и расходясь в ментальном поле могучим, но хаотичным всплеском!       А затем его тело изогнулось. Вздулось, как будто его распирало изнутри. И теперь Один-из-многих уже не кричал, а мучительно хрипел.       Миг!       И его разорвало в клочья то, что выросло внутри него! Кокон из чистой тьмы клубился там, где секунду назад корчился в муках кадавр, принявший облик Оракула. Ибо тьма существует там, где нет света. В самом широком смысле.       Кокон рассеялся, оставляя после себя того, кто скрывался внутри.       Дитрих Крюгер!       Улыбку ему заменял хищный оскал, обнаживший острые зубы. В страшных глазах его плясала тьма. Он рассмеялся, как будто вдохнул, и кровь Одного-из-многих, где бы она ни была, взвилась в воздух, летя к нему, закручиваясь вокруг. И он пил её, эту отвратительную кровь. Пил…       А куски плоти Одного-из-многих устремлялись друг к другу, срастаясь, восстанавливая кости и мышцы, плоть и хитин.       И вот они вновь были друг напротив друга. Два чудовища совершенно различной природы, но одинаково опасные для всего живого. Вампир в вихре инопланетной крови, и пришелец, чьё тело регенерировало до невозможного быстро. Им не нужны были слова. Они прекрасно понимали друг друга. Бой насмерть. Любыми средствами.       Крюгер усмехнулся, и в этот момент ни с того, ни с сего ударила молния, озаряя город, сокрытый тьмой. Тьма скрыла половину лица Дитриха, а свет озарил другую. И это было уже иное лицо – аристократическое, с длинными чёрными усами и взглядом, в котором читался приговор врагу. Сверкнуло ещё раз, и явилась иная личина – лицо Дитриха, глаза которого были скрыты красными круглыми очками, широкополая алая шляпа на голове…       Один-из-многих чувствовал силу, что исходила от вампира. И это была сила, которую тот украл у него, выпив кровь! Но он тоже усмехнулся. Он был способен управлять частями своего тела, в каком бы состоянии они ни были.       Рука, простёртая вперёд! Ментальный импульс, восстанавливающий связь с собственной кровью вне тела…       Ничего не вышло!       - О, нет, ты не можешь управлять МОЕЙ кровью, - сочась сарказмом, молвил Дитрих. – Ну же! Нападай! Используй всю свою магию! Сражайся, умирай, восстанавливайся и сражайся снова!       - Ты так ничего и не понял? – неудача нисколько не смутила Одного-из-многих. – несмотря на всю эту силу, вы всё ещё остаётесь низшими в плане мыслительных способностей, - и с этими словами он сделал то, чего Дитрих никак не мог ожидать. Он не напал, не исчез, не продолжил глупый разговор.       Он в мгновение ока «расплавился», излившись прямо на огромное вздрагивающее «здание» в центре главной площади Зигвюстбурга, над которой они парили!       - ТРУС! – воскликнул полный не просто разочарования, но тёмной ярости, Крюгер! Так обмануться в ожиданиях! Его враг, его достойная цель просто взял и сбежал, превратившись в кусок дерьма! – Паршивый жалкий трус!       Магия клокотала в нём, подпитываемая гневом. И он высвободил её, обрушивая на площадь внизу…       Бледный сизо-фиолетовый, с оттенком пурпура, свет рассеял его атаку, способную стереть в пыль целый квартал. Свет шёл снизу. Сияла сама биомасса, поглотившая город! И сияние это стремительно распространялось во все стороны, наползая на огромные башни плоти, бывшие зданиями, прокатываясь по щупальцам, колыхавшимся в жутком танце, тысячами и тысячами выраставших там, внизу. Сияли растяжки и перепонки. Оно наполняло стебли-обогатители, сизо-фиолетовым пурпуром сияли кислотные ямы и палаты эволюции, ульи и вообще всё, что являла собой чуждая экосистема! Даже чудовищные биоформы, копошащиеся внизу и заполонившие небо, начали сиять!       Столп этого зловещего сияния поднялся над бывшим Зигвюстбургом…       Тысячи лучей ударили в Дитриха отовсюду, и если бы не поглощённые с кровью врага магические способности, он был бы уже уничтожен! Лучи били со всех сторон, их излучали любые поверхности вопреки логике и здравому смыслу!       Дитрих не сдвинулся с места. Лишь возвёл вокруг себя защиту – тысячи порталов открывались вокруг, вбирая лучи, что уже через другие 2окна» направлялись обратно, кромсая «город».       Но это не имело значения» Плоть, биомасса, напитанные магией, не получали урона!       Вспыхнул периметр Зигвюстбурга, обозначая круг, и сразу повсеместно и на земле, и в воздухе зазмеились пурпурно-сизые разряды.       «Дитрих, уходи!» - рядом возник осколок-окно в другое пространство, откуда на него с тревогой смотрел Шрёдингер. «Он не сражается с тобой. Он… пытается что-то протащить сюда!»       - Что? – оглянулся Крюгер, чувствуя, как магия вокруг будто бы приходит в бешенство. Пространство начало сыпаться, истончаться. Разлом Шрёдингера исказился, как будто подёрнувшись помехами.       «Я не знаю!»       - Хм, - взор вампира переместился на «здание» в центре площади, на эту, отвратительную всем богам, конструкцию из плоти и кости, залитую зловещим светом, исходившим как будто изнутри.       «Нет!» - крикнул Шрёдингер, но было поздно. Крюгер ринулся вниз подобно алой молнии, объятый багровой дымкой! Он вонзился в зубастый купол «здания», пробивая его насквозь, ныряя в эту мерзкую инопланетную плоть как в воду!       Свечение моргнуло, но не исчезло. Разряды били всё чаще, всё сильнее, пока, наконец, не слились в нечто единое, нечто невообразимо мощное, и пока оно не устремилось вверх, в небеса и дальше…       И вдруг всё прекратилось!       Сразу. Мгновенно. Свечение угасло так быстро, как будто его и не было. И в воцарившейся тьме под светом звёзд и кровавой луны, прорываясь сквозь плоть, кровь и кость, из «здания» на площади выпорхнул Крюгер! Сон был подобен сонму красных глаз, глядящих из тьмы, что сформировала тело инфернального пса. И в пасти тот держал не до конца проглоченного Псевдо-Оракула! Лишь торс и голова его ещё были снаружи!       Один-из-многих улыбался, несмотря на своё положение!       Крюгер завис над площадью, глядя в белые глаза своего врага. С презрением и разочарованием.       - И это – всё, на что ты способен? Как я и говорил – слизняк…       - Как я и говорил – ты ничего не понял, - истекая белой маслянистой кровью, не способный регенерировать, отозвался кадавр. – Зов был отправлен и получен. И он… он уже почти здесь! А меня здесь уже давно нет, - в ту же секунду тело кадавра потекло, плавясь и тая подобно нагретому желе!       - Что? – воскликнул Дитрих в замешательства. Неужели опять его провели? Неужели всё это буйство магии было лишь игрой? – Нет, - качнул он головой. – Шрёдингер! – позвал он. Унтерштурмфюрер не откликнулся. Но мысль уже работала. Слова врага не могли не заставить задуматься. – Зов… кого же ты сюда позвал, склизкий ублюдок?       Ответом ему была вспышка, озарившая небо, тьма с которого начала спадать. Вспышка сизо-фиолетового с пурпуром. Нет, она была не в небе. Она не была даже в пределах атмосферы. Невероятное зрение вампира, усиленное магией, сейчас оказалось способно прозревать далеко настолько, что не хватило бы воображения это описать.       И сейчас Дитрих видел, как вспышка сродни рождению новой звезды по яркости воссияла далеко за краем солнечной системы. Он видел, как взорвался шар энергии, сотканный из пурпурных разрядов. Он видел, как этот взрыв, который на самом деле вовсе не был взрывом, породил удивительное и даже устрашающее своим масштабом явление – прореху в пространстве, гигантское окно портала, ограниченное змеящимися пурпурными молниями.       И это окно росло. Сначала это были десятки метров в диаметре, потом – сотни, потом – тысячи, десятки тысяч. А потом портал стал таким большим, что превзошёл в размерах уже целую планету! И всё ещё продолжал расти!       Там, по тому сторону, космос был совершенно другой, иного оттенка – багряно-оранжевого, а не матово-чёрного, как здесь, в солнечной системе не краю галактики.       А в следующий миг он увидел… их. И будь он живым человеком, у него бы перехватило дыхание.       Миллионы и миллионы объектов роились по ту сторону портала. Титанические живые существа, родственные насекомым, чьи гигантские тела, напоминающие клин в передней части, тянулись на полтора километра, оканчиваясь огромным брюшком. В условной головной части они имели огромные стометровые зубастые клювы, образованные матово-белыми пластинами панциря, что покрывали тела чудовищ. По обе стороны от пасти у них вились десятки щупалец длиной в половину тела создания, которыми эти левиафаны совершали движения, напоминающие на гребки. Суставчатые отростки, похожие на членистые лапки гигантских размеров отходили от нижней части брюшка. Сами же панцири чудовищ были испещрены какими-то буграми, наростами, гигантскими шипами и костяными трубами или соплами, что вращались во все стороны. В нижней же части каждой невероятной махины копошились мелкие твари, перебирались с места на место, и из-за этого постоянного движения было сложно понять, что они из себя представляют.       Были там и другие создания. Одни – больше, другие – меньше. Их были тьмы и тьмы, а их вид был ужасен, омерзителен. И их было так много! От их количества у Дитриха рябило в глазах. Но одно он смог распознать точно – некое неизъяснимое сходство этих адских созданий с чудовищами, наводнившими сегодня Землю!       - Неужели он…       Фраза повисла не оконченной – портал в далёком, но кажущемся теперь таким близким космосе прекратил рост, достигнув размеров в диаметре едва ли не с саму солнечную систему! И оттуда, подобно сметающей всё на своём пути цунами, хлынули орды звёздных чудовищ! Все эти миллионы биокораблей устремились сквозь окно между пространствами!       Но это было ещё не всё. Едва начавшись, их поток прекратился, а рой кораблей разлетелся, образуя настоящий проход перед порталом. И когда Дитрих увидел, что приближается к прорехе измерений, то потерял дал речи.       Титан.       Это было нечто, состоящее из живой плоти. Сказать, что оно было огромно – значит не сказать ничего. Ничто не могло с ним сравниться!       У… этого была странная, пугающая форма. Хищная форма. Отвратительная. Оно соединяло сотни планет растяжками и перепонками, коконами из плоти, простиравшейся на астрономические единицы! Оно имело веретенообразные наросты на том, что можно было назвать спиной. Пористые наросты, которые сами были размером с планету. Тысячи наростов, непрестанно заполняющие пространство вокруг всё новыми легионами космических биоформ, вылетавших из отверстий-сот.       В теле «этого» неимоверного создания зияли полости и пустоты, сквозь которые проглядывал космос. Циклопические рёбра и кости членистых конечностей, обтянутые бледной кожей, простирались на космические расстояния.       Оно было похоже на помесь ската, осьминога, червей, насекомых и чего-то, для чего в людском языке ещё не было названия. У «этого» было подобие головы, скалящейся морды, в пасти которой колыхался лес щупалец, способных разрывать в клочья планеты. Нижняя часть чудовища была усеяна костяными трубами, попеременно исторгавшими яркое свечение и, похоже, двигавшими всю эту махину. Миллионы глаз усеивали морду этого кошмара, а в его груди, сияя приглушённым светом, вращался десяток настоящих звёзд, слитых в конгломерат и заключённых в клетку рёбер!       Что бы это ни было, но одного взгляда на это невозможное нечто было достаточно, чтобы не просто поддаться всеобъемлющему ужасу, но лишиться рассудка.       Потому, что оно было невозможно. Потому, что оно двигалось. Потому, что в его глазах читался разум не просто чуждый, но непостижимый. И потому, что оно действительно было ужасно!       Дитрих замер, не в силах ни оторвать взгляд от этого космического ужаса, от которого веяло чем-то лавкрафтианским, ни начать действовать. Его состояние оказалось сродни оцепенению, в которое впадает кролик перед удавом. Он многое повидал на своём веку. Он думал, что готов ко всему, и его ничто не удивит.       Как же он ошибался!       Невозможная картина, развернувшаяся сейчас перед его взором, не просто удивляла. Она потрясала до глубины души своим масштабом. И подавляла всякое стремление к сопротивлению, ибо разве можно было хоть как-то противостоять тому, что медленно на него надвигалось?       - Похоже, мне нужна пушка побольше, - вымолвил Крюгер, когда эта титаническая туша начала проходить в портал…       Они явились над Меридианом безо всяких спецэффектов. Просто секунду назад их ещё тут не было, а миг спустя они уже появились. Рыцари Чёрного Солнца. Они зависли над планетой, не имея на первый взгляд никакой защиты – в деловых костюмах и военной форме. Но космос их не убил. Они даже не испытали никакого дискомфорта. Как будто оказались не в межпланетной бездне, а вышли погулять на лужайку перед домом.       Меридиан простирался внизу изумрудной громадой. Планета не уступала в размерах Земле, однако её атмосфера в верхних слоях имела примеси газов, которые в свете местного солнца давали зелёный оттенок.       Они появились над тёмной, ночной стороной, которая была усыпана огоньками – это были города, свет электрической иллюминации которых был виден даже из космоса. Городом там было не много, но ведь и колонизация планеты началась сравнительно недавно.       Космос был как всегда безмолвен, мрачен и тих.       Но…       Они появились в поле обломков, и намётанный глаз Геринга сразу узнал в них обломки машин «Люфтваффе». Это был флот прикрытия Меридиана. И он был разбит!       «Что здесь… случилось?» - тревожная мысль Ялмара Шахта передалась остальным. Но миг спустя он получил ответ на свой вопрос – в тот самый момент, когда поднял свой взор.       Он остолбенел! И не только он – все Рыцари Чёрного Солнца замерли, шокированные увиденным.       Над Меридианом на расстоянии нескольких миллионов километров висела… Сначала они подумали, что это ещё одна планета. Но почти мгновенно осознали, что это не так.       Огромный серый шар с какими-то наплывами, наростами, буграми и утолщениями. Он мог показаться плодом безумного симбиоза «звезды смерти» и крейсера мон-каламари. Причём от первой объекту досталась форма, а от второго – всё остальное, включая внешние элементы.       Размеры объекта потрясали – он был даже больше Юпитера, но при этом совершенно удивительным образом его присутствие в системе никак не нарушало гравитационный баланс. Согласно всем законам физики и астрономии появление в системе объекта массивного тела должно было нарушить орбиты всех небесных тел, заставляя их срываться с мест. И уж конечно с Меридиана уже давно должно было сорвать атмосферу. Однако этого не происходило. А это значило, что объект не мог быть ничем иным, как искусственным конструктом!       Осознание этого факта стало ошеломляющим открытием для Фюрера и остальных. Но дальнейший осмотр объекта лишь подтверждал этот вывод.       У объекта были две пирамидальные структуры в районе полюсов, от чего он казался куском плохо скатанной глины, который проткнули палкой. Объект действительно не были идеальным шаром. Весь покрытый какими-то буграми, плавными наростами-нашлёпками, вычурными узлами странных технических устройств, антенными секциями, походящими на мелкую щетину, он сочился чужеродностью. Он был ею пропитан и излучал вовне.       Не было никаких сомнений в том, что объект, который сейчас наблюдали руководители Рейха, был рукотворным. Но было и кое-что ещё. Нечто, пугающее даже больше, чем сам колоссальный объект.       Рваные дыры в его поверхности. Дыры, пробитые изнутри в сотнях мест. Дыры, которые вряд ли смогло бы проделать оружие флотских кораблей. Они были огромны, и из них, из таинственного нутра объекта, вырастали бледные щупальца длиной в десятки и сотни тысяч километров! Часть объекта и вовсе как будто была покрыта плёнкой матово-бледного бугрящегося налёта, который «изливался» на поверхность из дыр, продолжая расти, покрывая всё большие и большие области. А ещё по поверхности объекта тянулись исполинские вены и сосуды, нервы и мышцы…       «Во имя всех богов! Что это за чертовщина?» - потрясённо изрёк Зиверс, с ужасом глядя на… чем бы оно ни было. Оно медленно тянуло свои щупальца к Меридиану. И это было жутко.       «Полагаю – именно то, о чём и предупреждали Великие Неизвестные», - передал свою мысль фюрер. Очень больших трудов ему стоило сохранить самообладание при виде этого невообразимого зрелища. Но он не собирался позволять эмоциям властвовать над собой. Они прибыли сюда с конкретной целью. И – очевидно – ею являлся объект, вторгшийся в систему Меридиана, либо то, что находилось у него внутри – фюрер склонялся к тому, что сейчас они лицезрели космическую станцию или корабль. «И, похоже, у этой штуковины те же проблемы с инопланетным вирусом, что и у нас».       «Если мы ничего срочно не предпримем, оно сожрёт Меридиан!» - бледный как тень, проговорил Геббельс. Всё же нашлось в этом мире то, что заставило его испугаться. Очень хотелось закурить. К сожалению, космос – не то же самое, что планета с кислородной атмосферой.       «Тогда нечего здесь прохлаждаться. Предлагаю проникнуть внутрь, выяснить всё, что возможно, и спасти Меридиан», - заявил Скорцени. И рыцари Чёрного Солнца, все как один, в следующий миг исчезли так же неброско, как появились.       Чудовища были вокруг. Они не нападали – все они, едва станция совершила переход, принялись заниматься какими-то своими зловещими делами. Впрочем, это не облегчало участи «Конунгов». Мощнейшая телекинетическая сила всё ещё удерживала их, не давая ни единого шанса оказать сопротивление.       Отвратное существо – гигантская «личинка» размером с грузовик, покрытая извилинами, висела в воздухе перед ними. Её рудиментарные щупальца в нижней части тела постоянно пребывали в движении, источая слизь. Казалось, что оно смотрит на огромные полусферические мониторы под куполообразным потолком настолько высоким, что здесь бы уместился даже небоскрёб.       Бледная плоть, биомасса была повсюду. Тысячи ложементов операторов превращены в коконы. Бугристые наросты покрывали стены, свисали на кожистых стеблях с потолка целыми гроздьями. Внутри них что-то шевелилось. Странные органические структуры, перепонки и растяжки, щупальца…       Центральная колонна, которая как будто удерживала свод купола, уже почти заросла биомассой, облепленная в центральной части безформенной органической гнусностью.       Ядро Конструктора – разума станции. И оно было заражено.       Это был конец.       Марио не мог вырваться, как ни пытался. К сожалению, когда они создавали свою броню, то не предусмотрели, что им придётся столкнуться с телекинезом такой мощи. Стекло его тактического визора треснуло, картинка пропала, и теперь он видел лишь то, что позволяли видеть прорези для глаз в шлеме.       Тварь развернулась к ним своей передней частью, и Ферецци увидел, как из складок мерзкой кожи там, где у чудища должна была быть морда, вылез хоботок, больше похожий на пожарный шланг.       Марио попытался активировать хоть какое-то оружие, использовать встроенный материализатор, но все системы его брони были неисправны. В следующий миг к твари по воздуху, издавая недовольное гудение, безуспешно сопротивляясь неодолимой силе, подплыл треснувший кокон Аахтисаари.       - Вилле! – заорал Марио, с ужасом осознавая, что участь, которая теперь ждёт его товарища, и их самих, ужасна настолько, что уж лучше не сдаваться живыми. – Вилле, что б тебя! Борись! Включи самоуничтожение! – кричал он. Но его никто не слышал – его броня не пропускала звук его голоса.       Он видел, как дрожит от безсильной ярости Вюст. Видел, как едва-едва двигает руками Зиберт в своей мощной броне, которая уже больше походила на комок смятого железа.       Они ничего не могли сделать!       Осознание неизбежности того, что сейчас произойдёт, своей неспособности хоть что-то изменить, было мучительным, опустошительным.       Кокон Аахтисаари раскололся, разлетаясь обломками в передней части, которые, впрочем, застыли в воздухе, не пролетев и двух метров. Хоботок чудовища метнулся прямо к Вилле, впиваясь в его лицо!       - Не-е-ет! – в исступлении заорал Марио, силясь сдвинуться с места, но не способный даже пальцем пошевелить! Сердце бешено колотилось, разгоняя в крови адреналин. Страх – настоящий страх посетил Ферецци, заставляя его душу трепещать. Отчаяние сковало его рассудок, ибо он увидел, как омерзительно чудовище, присосавшись в Аахтисаари, начало превращать того в нечто… немыслимое.       Они были безпомощны. Надежды не осталось. Вскоре их должна была постигнуть та же участь…       Но в этот момент пол в зале вздрогнул. Полусферы-экраны моргнули. А в следующий миг из-под пола прямо в районе центральной колонны, разрывая толстую плоть, вверх ударил мощный фонтан чёрной жидкости – той самой, которую станция использовала для создания чего угодно!       Мощь этого гейзера была такова, что он взвился на несколько сот метров, достигая купола, орошая потолок, и…       Марио не поверил своим глазам – вся биомасса, которой коснулась эта жидкость, все коконы, растяжки, щупальца и прочая гнусность принялись растворяться, таять подобно снегу, превращаясь в такую же чёрную жидкость!       Гроздья коконов и куски плоти посыпались с потолка, очищая его, падая в лужи чёрной жижи и тут же превращаясь в неё же! Колонна, которую обильно орошал гейзер, начала очищаться от плоти, стекавшей чёрными ручейками, а гигантский нарост в центральной части с громким чавканьем соскользнул вниз, разрываясь на часть и плавясь чернотой!       Будто обладая собственной волей, чёрная жидкость хлынула волнами во все стороны, пожирая и превращая в самое себя всё, что имело на себе печать вируса! Это был стремительный поток, цунами, с каждой секундой набирающая силу. Чёрные капли и шары носились в воздухе, жаля монстров, прошивая их насквозь, после чего те, тщетно пытающиеся спастись, опадали безформенными лужами чёрной жижи, тут же присоединявшейся к действу.       Чудовища бежали, оглашая всё вокруг воплями, полными… страха? В поисках спасения они ринулись прочь во всех направлениях, скрывались в норах и дырах, а чёрная жидкость, разделяясь на потоки, устремлялась за ними…       Жуткая тварь, что всё это время удерживала людей, встрепенулась при первых признаках опасности, тут же сотворив вокруг себя непроницаемый барьер и отпуская своих пленников. Марио, Вюст и Зиберт плюхнулись в чёрную «воду», которой им было уже по колено, и случилось невероятное – броня каждого из них как будто впитала немного этой «воды», мгновенно восстанавливаясь под бурление и плеск, под шелест и грохот волн!       Вилле тоже упал в эту жидкость. Вернее – то, что им было несколько мгновений назад. Сейчас несчастный представлял собой гротескное, всё ещё пребывающее в процессе трансформации, создание, уродливое настолько, насколько это вообще было возможно. Оно… вилле погрузился в чёрную пучину, и так словно набросилась на него со всех сторон, цепляясь за тело, ползя вверх, затягивая в глубину!       «Оно» скрылось в чёрной жидкость на глазах ошарашенных происходящим «Конунгов». Чёрная «вода» вспенилась, забурлила и пару мгновений спустя… вилле! Целый и невредимый, абсолютно здоровый и безо всяких следов мутаций вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух и осоловело оглядываясь вокруг!       Только что свершилось невозможное! Заражённый вирусом, от которого не было лекарства, был исцелён!       Товарищи мигом кинулись к Аахтисаари, чтобы помочь…       Гигантская личинка, накрытая гравитационным и телекинетическим барьерами, бесновалась. Невидимые глазу выпады она один за другим посылала в волны чёрной «воды», разбивая и рассеивая их в гейзер ,что всё ещё бил из-под пола. Но это не приносило результата.       Из гейзера, что продолжал орошать спасительной влагой центральную колонну, шагнула фигура. Внушительная чёрная фигура гуманоида, облачённого в биотехнологическую броню.       Вопль твари, раздавшийся в этот момент, привлёк внимание «Конунгов», которые уже успели материализовать одежду для Вилле. Они сразу узнали новое действующее лицо.       Это был «Человек-в-чёрном»!       Он простёр руку в направлении чудовища, и тотчас под ним поднялся вихрь чёрной «воды». Словно водоворот, вывернутый наизнанку, ревя и журча. Он поглотил отчаянно сопротивляющегося монстра, и уже через пару секунд опал, но чудовища уже не было.       Чёрная «вода» поднялась, хлынув во все ходы, двери, отверстия. И всё стихло. Замерло. А в воцарившейся тишине, где теперь можно было услышать, капание, прозвучал голос, который никто не ожидал здесь услышать.       - Какого чёрта тут вообще происходит?       «Конунги» не могли не узнать этот голос. Разве такое было возможно? Нерешительно, не веря, что такое вообще возможно, они оглянулись. В двадцати метрах от них, стоя по щиколотку в чёрной «воде», стояли одиннадцать человек. Одиннадцать самых важных человек в Рейхе. И, конечно, одним из них – тем, кто задал вопрос – был сам Фюрер, Адольф Гитлер.