Лишённые

— Господи, и зачем я на это согласился, — Сережа раздраженно закатывает глаза и поджимает губы недовольным жестом. Его взгляд тоскливо скользит по окружающей обстановке. На огромном крытом стадионе толкаются тысячи людей. Они веселятся, смеются и танцуют, их тела извиваются в ритм драйвовой электронной музыки, которой управляет слабо знакомый всем диджей, стоящий на прогреве. В руках многих людей мелькают бокалы с разношерстной выпивкой, варьирующейся от изысканных коктейлей до простого пива. Сереже сейчас тоже нестерпимо хочется выпить чего-то безалкогольного и просто потусоваться вместе с этими людьми. Подцепить очередную горячую красотку в коротком вечернем платье и приятно провести с ней остаток вечера. Но нет же. Он не может этого сделать. Просто потому что вынужден тащиться за своим безумными боссом-тире-другом, которому в очередной раз взбрело что-то в голову. И который, вполне вероятно, пропадет без него, Сережи, потому что ничего не слышит и не разговаривает. В их мире не иметь какого-либо чувства — нормально. Обычно человек рождается с неполным набором и обретает последнее чувство только после встречи с соулмейтом. Кому-то везет: вот Сережа, например, лишен обоняния и ему это не то, чтобы сильно мешает. А кому-то приходится в разы труднее. Например, Арсению. Известного дизайнера и стилиста природа лишила слуха и голоса, а потому он вынужден везде таскать за собой своего верного друга и по совместительству помощника-сурдопереводчика. Сережу, то есть. И в этот вечер Попов в очередной раз потащил его за собой, выдумав очередную авантюру. На днях агенству Арсения пришло предложение о сотрудничестве от менеджера некого Антона Шастуна, известного и многими любимого музыканта. Арсений часто видел упоминания о нем в новостях и разных пабликах и каждый раз удивлялся, как быстро растут его охваты и в какой прогрессии увеличивается количество людей на его концертах. Да чего уж там, он и парочку клипов видел на его треки. Жаль только, не слушал, такой привилегии у него нет. Кажется, они даже пересекались на каком-то мероприятии, но очень отдаленно и напрямую контактировать им не приходилось. Из письма менеджера Арсений узнал, что Шастун готовит новую программу и поэтому ему необходим новый визуал и подход к образу. И это предложение действительно его заинтересовало. Но чтобы окончательно убедиться в своем желании сотрудничать, Арсению было жизненно необходимо увидеть всё это в живую. Почувствовать кожей драйв, увидеть цвета, лазеры, фон проектора, одежду самого певца и его подтанцовки. Понять стиль, уловить идею, сформировать собственное мнение. Поэтому теперь, пока на сцене всё ещё отжигает неизвестный диджей, Арсений упрямо ломится поближе к сцене, озираясь постоянно по сторонам и чувствуя, как в груди мерно колотится сердце. Он почти ускользает от мельтешащего за ним Сережи и сам этого совсем не замечает. По коже прокатываются волны, создаваемые колебаниями воздуха, в носу мешаются запахи сотни разных духов, большая часть которых совершенно безвкусная, к плечам случайно прикасаются незнакомцы, танцующие и недовольно глядящие ему в след. — Да сука, стой ты! Я же не успеваю, блять, — фыркает в спину Арсения Сережа, прекрасно понимая, что хрен его кто услышит. Матвиенко приходится ускорить шаг и схватить друга за локоть, чтобы хоть как-то охладить его пыл и удержать рядом. В ответ на это прикосновение Арсений оборачивается, замедляясь, и недоуменно-недовольно смотрит на друга. Поднимает правую руку, сжимает ладонь и выставляет вверх указательный палец, совершая короткие движения слева направо. «Что?» Сережа вынуждено отпускает его, чтобы ответить. Сгибает левую руку в локте на уровне солнечного сплетения и сжимает кулак. Второй рукой, также сжатой в кулак, он совершает короткое круговое движение над левой рукой и соединяет запястья, положив правое на левое. «Остановись». — Пидор. У меня же короткий ножка, — беззлобно добавляет Сережа вслух, зная, что ему за это ничего не будет. Арсений, пусть и умеет читать по губам, сейчас понимает только жест и не разбирает других слов, а потому озадаченно склоняет голову в бок и хмурится. Сережа снова сгибает локти и ставит руки перед собой ладонями вверх. Совершает несколько коротких движений вперед-назад, будто имитирует шаги. Затем вытягивает вперед левую руку и проводит по ней правой ладонью от кисти до локтя.  «Иди медленнее». Арсений в ответ на это лишь закатывает глаза, по-ребячески показывает язык и отворачивается, чтобы продолжить свой путь. Сережа только фыркает недовольно, но движется вслед за ним, стараясь не упустить из виду. Всё же Арсений личность интересная и достаточно непредсказуемая, мало ли, что может учудить. Наорать он, конечно, ни на кого не сможет, но врезать кулаком по носу — вполне. Впрочем, вскоре они всё же оказываются у самой сцены, пусть и невероятными усилиями. Арсений цепляется пальцами за металлическое ограждение и заинтересованно изучает взглядом всё, что его окружает. Экран, находящийся за диджеем, мерно переливается сине-бело-фиолетовыми цветами, танцпол освещается хаотично крутящимися лазерами-прожекторами, сочетающимися с оформлением сцены. На диджее укороченная черная кожанка, серые джинсы, украшенные массивным ремнем, цепями и прочей фигней в лучших традициях современной подростковой моды, и какая-то полупрозрачная кофта, скрывающаяся под курткой. Стандартно и не очень впечатляюще. Но Арсений и не ради него сюда пришел. На сцену мягкими клубами ложится густой искусственный дым, и Арсению вдруг кажется, что все вокруг замирает. Он оборачивается себе через плечо и, помимо стоящего столбом Сережи, замечает, как тысячи людей будто останавливаются в предвкушении и, вероятно, даже задерживают дыхание. Сквозь мутную поволоку на сцене Арсений различает темные фигуры музыкантов, занимающих свои места. Ещё какое-то время ничего не происходит, но через секунды он чувствует, как воздух снова начинает вибрировать. А потом из мутного, ещё не рассеявшегося тумана появляется высокий силуэт. Он выплывает грациозно, не спеша, будто отмеривая шаги. Люди на танцполе взрываются, снова начинают толкаться и бушевать, но Арсений совсем не обращает на это внимания, хотя ударной волной из зала его практически сносит. Весь его интерес концентрируется на высокой персоне, которая с улыбкой вертит головой, оглядывая зал. Появившийся на сцене человек выглядит очень внушающе и стильно. На нем шорты-бермуды из черной кожи, массивные кроссовки, интересная мешковатая кофта, перчатки, отдаленно похожие на рабочие, и шапка бини. Завершением этого действительно стильного образа становятся прямоугольные солнцезащитные очки. Арсений мысленно хвалит стилистов, которые работают с музыкантом, потому что Антон Шастун и правда выглядит очень хорошо. Лучше, чем на всех фотографиях и видео. Арсений, лишенный возможности слышать музыку, внимательно всматривается в самого исполнителя. Изучает живую мимику и жесты, подмечает, как тот, в силу своего большого роста, часто сутулит плечи и сгибается чуть ли не пополам, зачитывая особенно быстрый кусок текста. Между песнями Шастун общается с собравшимся стадионом и ярко-ярко улыбается. Но в какой-то момент Арсений замечает, что музыкант практически не передвигается по сцене. Он двигается, прыгает, танцует, но это происходит почти на месте. Когда ему нужно попить воды, он просит об этом находящегося в относительной близости гитариста: невыского мужчину в простых черных джинсах и футболке, очень похожей на мерч. Тот на все просьбы певца откликается моментально и переодически тихо с ним переговаривается. Чуть дольше понаблюдав за этой парочкой, Арсений замечает, как гитарист время от времени внимательно посматривает на Шастуна, будто невзначай за ним следит. И это тоже кажется ему весьма интересным. Осененный некоторой догадкой, Арсений поворачивает голову к Сереже, про которого на время успевает забыть. Да и тот, видимо, отвлекся от основной цели их пребывания на данном концерте, а потому со спокойной душой качает головой в такт громыхающей музыке и забавно извивается телом. Арсений коротко хлопает его по плечу, пытаясь привлечь внимание. Почувствовав на себе знакомый взгляд, Арсений прикладывает ко лбу раскрытую ладонь в жесте, похожем на отдачу чести, а затем убирает ладонь в сторону, сжимая кулак и выставляя вперед указательный палец, показывая им на певца. Затем подносит руку к лицу к себе ладонью, чуть сгибает пальцы и совершает движения вправо-влево на уровне глаз. «Он слепой?» В ответ Сережа тычет указательным пальцем правой руки себе в грудь, затем этот же палец приставляет к виску и, повернув кисть, как бы «сбрасывает» это движение. Следом просто отрицательно качает головой и проводит ладонью перед собой. «Я не знаю». В подтверждение своим жестам Сережа буднично пожимает плечами. Однако, пока Арсений не успел от него отвернуться, он быстро кидает взгляд на музыканта, к которому снова подошел тот самый гитарист, и снова смотрит на друга, добавляя жесты. Вскидывает руку, соединяет безымянный и большой пальцы, затем быстро меняет, соединяя большой с указательным. Потом Сережа сжимает обе ладони в кулаки, выставляет указательные и средние пальцы вместе, соединяет их, а затем плавно разводит в стороны. «Но похоже». Арсений кивает вполне удовлетворенно. Его глаза, обычно спокойные, бездонно-голубые, как морской штиль, загораются каким-то нехорошим, чересчур ярким блеском, а губ касается едва заметная улыбка. Сережа эти изменения видит сразу же и отчетливо понимает: Арсению интересно. Интересно настолько, что тот в ближайшее время превратится в электровеник, который будет носиться по своему же ателье, отчаянно ругаться с сотрудниками жестами и пытаться выжать из своей работы как можно больше. Предстоящее сотрудничество — новый квест для Арсения, с которым он обязан справиться на все сто процентов. В какой-то момент Арсений будто кожей ощущает на себе пристальный взгляд и поворачивает голову в сторону сцены. Оттуда, с возвышения, на него заинтересованно смотрит тот самый гитарист, стоящий теперь почти вплотную к музыканту и что-то пытающийся ему сказать. После какой-то фразы Шастун вдруг вздергивает вверх брови, явно удивляясь, и поворачивает голову в том же направлении. Арсению кажется, будто тот действительно смотрит именно на него. Если это вообще возможно. А потом на губах музыканта расцветает улыбка. Такая яркая, солнечная, совсем не вяжущаяся с его брутальным образом. Мужчина на сцене будто молодеет на несколько лет, улыбается так довольно и радостно, будто ребенок, получивший долгожданный подарок. От этой улыбки Арсений моментально теряется и чувствует, как по коже бежит парализующий холодок. Интуитивно он тоже улыбается, но совсем легонько, пока сам впивается пальцами в железное ограждение и замирает на одном месте. Долгие секунды, пока Шастун улыбается, мир вокруг Арсения задерживает дыхание. *** Предложение сотрудничать было принято этим же вечером. Первую встречу для обсуждения общего концепта назначили уже на следующий день, так как программу хотели запустить как можно скорее. И вот теперь, снова едва не бегущий по короткой лестнице у входа в бизнес-центер, Арсений радостно хлопает сияющими глазами, осматривая всё вокруг себя. Рядом, слегка помятый, но одетый с иголочки, тащится Сережа, на ходу допивая свой энергетик без сахара. Пройдя пост охраны, они проходят по коридору и оказываются в большой кабине полностью зеркального лифта, который быстро доставляет их на нужный этаж. Офис креативной команды Шастуна встречает мужчин непривычным спокойствием и длинным коридором с заклеенными всевозможными постерами стенами. Арсений чуть нервно одергивает рукава своего благородно-фиолетового пиджака и кидает короткий взгляд на Сережу, который ритмично покачивает головой. Видимо, здесь ещё и музыка играет. Из-за одной из дверей появляется уже знакомый силуэт. Как узнал Арсений, перед ними оказывается Дмитрий — тот самый гитарист со вчерашнего концерта и, как оказалось, менеджер Шастуна. Он приветливо им улыбается и здоровается с каждым, крепко пожимая ладони. Арсений отвечает коротко, как может, кивает дружелюбно, но больше ничего сделать не может. Зато внезапно оживившийся Сережа охотно заводит с Дмитрием диалог, который отнимает у них некоторое время. Пока они о чем-то болтают, Арсений переминается с ноги на ногу, то разглядывая во все глаза интерьер офиса, то нетерпеливо поглядывая на своего помощника, дожидаясь хоть какой-то ясности. Через минуты они, наконец, сдвигаются с места и бредут вперед по коридору. В итоге они заворачивают в одну из дверей, оказываясь в просторном светлом помещении, в котором находится всего один человек. Знакомая высокая фигура вальяжно сидит на тёмно-синем диване, откинув голову на спинку и сжимая в пальцах банку газировки. Позади него на стене виднеются три больших постера с туров разных годов, у окна находится рабочий стол с компьютером и похожим на геймерское креслом. Светлая деревянная поверхность завалена какими-то бумагами и прочим хламом. Помимо дивана в центре комнаты стоит небольшой журнальный столик и ещё два кресла. Это помещение не похоже на рабочее пространство, скорее на место, где собирается команда для решения каких-то задач. Что, в общем-то, логично. Услышав шаги, Шастун поднимает голову и поворачивается в сторону источника звука. Арсению вдруг кажется, что его движения слегка скованные, даже нервные, и он мысленно этому удивляется. Всматривается внимательно в этого человека, облаченного в безразмерный серый худи и черные джинсы, замечает всё те же черные очки и обращает внимание на слегка отросший блонд. Видит закусанную на несколько секунд губу и чуть растерянную улыбку. Шастун склоняет голову немного вправо, будто прислушиваясь к происходящему и пытаясь вникнуть в окружающие его звуки. Арсений поначалу даже не замечает, что Сережа с Дмитрием продолжают активно беседовать, проходясь дальше по комнате. В целом, в этом месте Арсению действительно нравится. И пусть он вынужден судить об этом только с визуальной точки зрения, он не то чтобы чувствует в этом сильное упущение. В помещении светло и совсем не душно, благодаря открытому окну, приятно пахнет чем-то сладковатым. Единственное, что Арсения не устраивает, это то, что все присутствующие в комнате на добрые минуты о нём забыли. А работать с Шастуном, вообще-то, ему. Даже после того, как они все расселись по креслам и дивану, Сережа продолжает о чём-то говорить с Дмитрием, который перебирает какие-то бумаги и тоже что-то рассказывает. Арсений пусть и умеет читать по губам, но сейчас не понимает и половины происходящего диалога. Тишина — его стихия, но в данный момент она жутко его угнетает, как и «молчаливость» друга. Сейчас он чувствует на себе внимание только одного человека — Антона Шастуна. Тот пусть и участвует в диалоге, судя по движению его губ, но все равно частенько поворачивает голову в его, арсову, сторону и будто пытается прислушаться к нему тоже. В конце концов Арсений не выдерживает и, прерывая чужую речь, вскидывает руку и щёлкает в воздухе пальцами, привлекая к себе внимание. Он прожигает неодобрительным взглядом сидящего напротив Сережу, который, кажется, чувствует себя вполне комфортно, судя по его вальяжной позе. Арсений указывает пальцем на него, затем складывает четыре пальца вместе, а большой отставляет на 90 градусов и тыкает себя данным жестом в грудь с левой стороны. Потом он просто проводит ладонью по воздуху. После Арсений соединяет большой палец с указательным на обеих руках и совершает круговые движения в воздухе. Левую руку он опускает, а правую оставляет в том же положении, только переворачивает к себе сцепленными пальцами и проводит ими ото рта вперед. Последним жестом он просто показывает на себя. «Ты ничего не хочешь мне сказать?» Движения Арсения выходят быстрыми и слегка ломаными. Он будто торопится передать слова и не потерять только что пойманное внимание. Сережа в ответ виновато улыбается, выставляет вперед левую руку к себе ладонью и проводит по ней правой, быстро перебирая пальцами. «Прости». В итоге он просто лезет за телефоном и кивком просит Арсения достать и свой тоже. В данный момент сообщения будут самым простым и быстрым способом коммуникации. Пусть Сережа давно привык общаться с Арсением жестами, сейчас так будет легче и эффективнее, чтобы не растягивать встречу на много часов. В мессенджере быстро всплывает новый чат, пока что без названия, где значится всего четыре контакта: Арсений, Дмитрий, Сережа и, на удивление, Антон. 
Когда заканчиваются все приготовления, наконец начинаются обсуждения. В целом, эта встреча — скорее ввод в курс дела, чем начало полноценной работы, но этот этап им тоже необходим, как минимум для того, чтобы основательно познакомиться друг с другом.  Арсений получает подтверждение тому, что Шастун, мирно сидящий рядышком на диване, действительно лишен зрения, и искренне этому сочувствует. Потому что, по его личному мнению, невидящим приходится труднее всего. Ведь, например, без обоняния или вкуса жить более чем возможно. Без осязания — сложнее, но совсем не критично. Не иметь возможности говорить и слышать — тяжело. Но даже с этим жить возможно. И не только жить. Строить карьеру и добиваться целей тоже можно. Арсений же это делает. Даже будучи глухонемым. А вот без зрения существовать банально страшно. Конечно, любое из утраченных чувств способно восстановиться после встречи с соулмейтом, но ведь далеко не все в конце концов обретают родственную душу. А потому Шастун вдруг видится Арсению чуть ли настоящим героем, вызывающим восхищение — сильной личностью, которая, несмотря на подобное усложнение, двигается  вперед и строит успешную карьеру музыканта. Шастун ведь действительно собирает целые стадионы. И тот самый Шастун сидит сейчас совсем рядом, едва ли на расстоянии вытянутой руки, расплывшись комфортным облачком по своей части дивана. Пусть в самом начале, когда Сережа с Арсением только заявились сюда, он ощутимо нервничал, к середине их встречи он совсем расслабился. Весь успокоился, скинул с плеч напряжение, начал переодически посмеиваться и улыбаться. Арсений, не зная, как правильно может с ним взаимодействовать, не нарушая при этом рамок приличия, выбрал тактику «просто наблюдать». И переодически слишком сильно на этом зацикливался. Стоит только Антону пошевелиться — взгляд будто сам собой приклеивается к нему, улавливая малейшие жесты. Лишенный возможности слышать и прикасаться, Арсений вынужден лишь смотреть. Смотреть и видеть, как Антон забавно хлопает в ладоши и подается вперед, когда смеётся, как хмурится его лоб и разглаживается лицо, когда они наконец переходят к рабочим вопросам, как слегка нервно дергается в начале его коленка. А ещё Арсений видит, как Антон переодически затихает и переключается на какую-то свою особенную волну. В такие моменты Шастун выглядит другим. Он дышит мельче и чаще, голову наклоняет вправо, в сторону Арсения, замирает на долгие секунды, будто пытаясь выудить из общей какофонии звуков нечто для него недосягаемое. И Арсений честно пытается все это игнорировать и нагло оправдывает своей интерес к его персоне сугубо деловым азартом. Ему искренне хочется работать с Шастуном, хочется поучаствовать в создании нового визуала для его программы. Это ведь квест. Новая игра. Но в итоге и самому Арсению приходится переключиться на рабочий лад. Дима услужливо предоставляет ему альбом со скрупулезно собранным портфолио с разными образами и визуалами, упорядоченными по годам и чуть ли не по месяцам. Арсения данная вещица искренне шокирует и восхищает, о чем он немедленно сообщает Позову и принимается рассматривать данное чудо, чем увлекается не меньше, чем созерцанием самого музыканта. Хотя, разглядывание альбома не сильно от этого отличаются, ведь на всех фотографиях и скетчах тоже он — Антон. Прикусив губу, Арсений ограждается от внешнего мира и полностью погружается далеко в свои мысли. Он просматривает старые концепты и досконально изучает весь лор и используемый ранее материал, ведь ему необходимо не только создать нечто новое, но и сделать филигранные отсылки на прошедшее, чтобы встрепенуть сердца самых преданных фанатов. Арсений отключается от разговора, пусть и был в нем довольно молчаливым, и улетает мыслями в работу, а потому даже не замечает, как через некоторое время его пытаются позвать. *** — Антон, пиздани его, пожалуйста, — фыркает Сережа после нескольких неудачных попыток привлечь внимание Арсения. Матвиенко расслабленно расплывается в кресле, скрещивая руки на груди и переводя глаза на своего друга, который чрезмерно увлеченно листает альбом, чуть ли не сканируя каждую фотографию по несколько минут. Интересно, это он просто шизик, помешанный на своей работе, или это внешность Антона так сильно ему нравится? Зная Арсения, оба варианта равновероятны. — Ну зачем же ты так с ним, он нам ещё пригодится, — отзывается Антон, поворачивая голову в сторону этого нового голоса, к которому он постепенно начинает привыкать. Несмотря на некотоые сомнительные комментарии в сторону Арсения и довольно своеобразный юмор, Сережа кажется Антону добрым и забавным. От него исходит исключительно теплая, приятная энергетика, максимально располагающая, позволяющая беспрепятственно перейти на «ты» спустя двадцать минут знакомства и абсолютно свободно общаться уже через полтора часа. Он видится Антону забавным, словно вышедшим из мультика или комикса человеком, который крутится вокруг Арсения и закатывает глаза на все его предложения. И если к Сереже Антон успевает привыкнуть довольно быстро, то сидящий по левую руку Арсений всё ещё остается для него загадкой. Тихой, мягкой тишиной, почти неслышно дышащей и лишь иногда нетерпеливо ерзающей, поправляя на себе одежду. Для Антона, который привык воспринимать этот мир через звуки и тактильные ощущения, оказывается довольно сложным составить полноценный образ этого человека. Прикоснуться к нему нет никакой возможности, а потому, чтобы хоть как-то его уловить, Антон часто склоняет голову поближе, прислушивается к шелесту одежды, к ровному дыханию, которое лишь иногда сбивается, сменяясь забавным фырканьем, как у ежа или лисицы. Но, несмотря на все эти сложности, Антон пропитывается симпатией и к нему тоже. Постепенно привыкает к терпкому запаху очевидно его духов, улавливает движения и постоянно чувствует на себе его заинтересованный взгляд. Антон знает, что Арсений на него смотрит. Это ощущается всем нутром, вплоть до последнего сантиметра кожи. И это, если честно, самую малость смущает. По крайней мере, сейчас. — Да ничего ему не будет. Пиздани, не бойся, он крепкий, не развалится. А то мы до него никогда не достучимся, — с явным знанием дела резюмирует Сережа, снова шевелясь, чтобы поменять положение. — Ну как знаешь. Антон соглашается, но делает не совсем то, о чём его просят. Он кладет ладонь на мягкую спинку дивана и плавно ведет ей в сторону Арсения, пока не натыкается пальцами на плечо. Сначала Антон хочет было провести по сидению, но все же решает, что прикасаться к бедру будет слишком. Рамки приличия всё же нужно соблюдать. Почувствовав неожиданное прикосновение, Арсений крупно вздрагивает и весь подбирается, и Антон дергается вместе с ним, тоже от неожиданности. Под ладонью постепенно теплеет, и от этого тепла вверх по руке ползут маленькие разряды переменного тока. Антон только через несколько секунд понимает, что задержал дыхание, мягко сжимая пальцами чужое плечо. Он запоздало кивает в сторону Сережи, показывая Арсению, что тот очень требует его внимания, но сам не спешит одергивать руку, позволяя себе ещё немного изучить эту тихую тайну. Антон чувствует, как Арсений поворачивается к своему помощнику, ощущает напрягшиеся под пальцами сильные мышцы и осторожно проводит подушечками по собравшимся на его одежде складкам, когда наконец находит в себе силы разорвать прикосновение. Когда это происходит, Антону слышится слегка разочарованный выдох, но это вполне может быть плодом его вдруг разбушевавшегося воображения. Он слегка смущенно прячет ладонь в карман худи, мысленно надеясь, что на щеках не выступила краска. Это было бы очень неловко. В итоге обсуждение продолжается, как ни в чем не бывало, вот только Антон все чаще чувствует на себе беглые взгляды слева и поглаживает свои же пальцы, сцепленные в кармане кофты. Он искренне не знает, почему в голове вдруг начинают вертеться мысли об этом простом, совсем невинном касании к новому человеку, но отчетливо понимает, что работа с ним будет проходить интересно. Понять бы только, что это «интересно» значит. *** — Ну, получается, на сегодня вот так. Вроде обсудили всё, что нужно, — в голосе Димы слышится нескрываемое облегчение от того, что эти несколько часовые переговоры наконец подходят к концу. — Есть ещё какие-то вопросы, которые нужно обсудить сегодня? Или разойдемся до завтра? Вслушиваясь в давно знакомый тон, Антон и сам невольно выдыхает, расплываясь по своей части дивана. Несколько часов обсуждений пусть и пролетели довольно быстро, но совсем не безболезненно, ведь уже к середине задница начала ощутимо затекать. Пусть ему и не хотелось этого делать, Антон был вынужден несколько раз подняться и неловко покрутиться, чтобы хоть как-то размять затекшие конечности. Не будь рядом Арсения и Сережи, он бы ещё побродил по комнате, но в присутствии новых знакомых не хотелось выглядеть чрезмерно глупо. Особенно учитывая, что взгляд сидящего слева человека так никуда и не пропадал большую часть всего этого времени. Арсений смотрел, и Антон это чувствовал. — Мне кажется, с нас всех на сегодня хватит. Надо переварить и завтра прийти с чистой головой. Да, Арс? — спрашивает у тишины Серёжа и, судя по его же удовлетворенному смешку, получает какой-то ответ. Однако, даже после него едва слышное шуршание чужих движений не стихает. Антон предполагает, что Арсений что-то пытается передать жестами, но не уверен в этом на сто процентов. Просто потому что ещё не привык к этим звукам. — Арс просит задержаться на пару минут и лично поговорить с Антоном. Мы можем это организовать? Буквально пять минут, — добавляет после короткой паузы Сережа слегка странным тоном, в котором замешательство граничит со смирением. — Если он найдет, как донести до меня информацию, то я не против, — Антон пожимает плечами и поворачивает голову в сторону Арсения, интуитивно ему слегка улыбаясь. Немного подумав, он даже кивает, надеясь, что тот правильно его поймет. — Оо, да этот всё что угодно придумать может, — беззлобно фыркает Сережа. За его словами слышится шуршание одежды и тихий тяжелый вздох. — Если Шаст не против, то окей. Ток недолго, пожалуйста, нам ещё Эду пиздюлей давать, — отзывается Дима и, видимо, следует примеру Сережи и тоже поднимается, направляясь за ним. — Вот и найди его пока, а мы поговорим. Спасибо, Дим. И да, Сереж, я не буду его сильно задерживать, мы все устали, — на этих словах Антону следовало бы повернуться в сторону тех, к кому он обращается, но он так и продолжает сидеть лицом к своему молчаливому собеседнику. Антон внимательно вслушивается в удаляющиеся шаги и дожидается звука закрывшейся за ушедшими двери. Чтобы хоть как-то продемонстрировать тишине свою заинтересованность в разговоре, он склоняет голову в бок и чуть приподнимает брови в немом вопросе, готовясь слушать любым доступным способом. Ответом ему служит довольный хмык и быстрый стук пальцев по экрану телефона. Через считанные секунды из чужого динамика звучит тихий механический голос. «Спасибо, что согласился поболтать со мной». На губах сама по себе расцветает более явная улыбка. Чуть уставшая, но абсолютно искренняя и настоящая. Антон кивает так же благодарно и слегка неловко лезет в задний карман джинс за своим телефоном. Разблокирует его отпечатком пальца и с помощью голосового управления заходит в заметки, чтобы надиктовать ответный текст. — «Меня не за что благодарить, я рад поговорить с тобой. Ты что-то хотел?» Антон поворачивает телефон экраном к Арсению, чтобы тот смог прочитать надиктованное сообщение. Эмоция собеседника остается неизвестной, потому что всё, что может разобрать Антон — это неопределимый интонационно звук и снова стук пальцев по экрану. Через минуту до него вновь доносится механический голос. «Мне просто интересно, почему ты выбрал именно меня дизайнером для твоей новой концертной программы. Ты же наверняка участвовал при подборе нового человека в свою команду. Как ты выбирал?» Такой вопрос Антона слегка удивляет и заставляет на несколько секунд зависнуть, задумавшись. И думает он, если честно, не совсем над ответом, а над тем, почему именно такой вопрос и почему сейчас. На их почти что первой встрече и точно первом контакте вот так лично. Однако, Антону всё же есть, что рассказать, а потому он снова неторопливо надиктовывает слова телефону. — «Ты работал над шоу для моей подруги — Олеси Иванченко. Она каждый раз была в восторге от твоих образов и подхода к оформлению вообще всего. Я столько хорошего про тебя наслушался, что особо и не думал, когда мне понадобился новый человек. И Димка поддержал идею пригласить именно тебя. Ему тоже понравилась твоя работа. Я хоть и не вижу, но знаю, что ты профессионал своего дела. И я очень рад, что ты согласился со мной сотрудничать. Спасибо, Арсений». Чужое легкое замешательство и смущение Антон ощущает практически кожей. Он снова слышит тот самый забавный фырк, только теперь он звучит умилительно и смущенно. Он бы не удивился, если бы этот звук сопровождался закатанными глазами и расцветал на щеках. Арсений пусть и является для него воплощением неизвестной тишины, считывать его оказывается не настолько сложно, как он предполагал ранее. По крайней мере, Антон действительно надеется, что понимает собеседника. «Это взаимно. Я рад возможности с тобой работать. Мне нравится то, что ты делаешь». Звук из чужого динамика доносится неожиданно, а потому Антон, чуть уплывший в свои мысли, легонько дергается и ведет плечами, улыбаясь при этом как-то виновато. Но спустя секунду он снова говорит, после чего поворачивает телефон к собеседнику. — «Так забавно получается. Я не вижу, но почему-то уверен, что ты сможешь сделать для меня визуал в лучшем виде. А ты не слышишь, но тебе нравится моё творчество». Спустя буквально несколько секунд, даже не удостоверившись, что Арсений прочитал это послание до конца, Антон разворачивает телефон к себе, договаривает продолжение. В голову закрадывается тревожная мысль о том, что его слова какие-то несдержанные и слишком странные, вполне способные обидеть или, как минимум, подпортить настроение. — «Извини, если это странно прозвучало. Я просто устал, наверно, поэтому могу нести всякое. Не хотел задеть». А вот реакция на эти слова считывается очень хорошо. Арсений издает вполне однозначный смешок и, судя по звуку, приваливается к спинке дивана. Он не смеется, но снова по-лисьи фыркает и, вполне возможно, прикрывает на несколько секунд ладонью лицо. Никакого негатива или напряжения Антон не чувствует, а потому вскоре и сам немного расслабляется, глупо улыбаясь. «Всё в порядке. Это не странно, я понимаю, о чем ты. И я, кстати, чувствую музыку. Да, не слышу, но ощущаю кожей биты. Ну и, конечно, постараюсь сделать так, чтобы ты сам смог понять, нравится тебе моя работа или нет. Возможно, это будет не просто, но мы как-нибудь сработаемся». Будто в подтверждение звучащим в воздухе словам на плечо Антона ложится теплая ладонь. Она касается очень осторожно, почти невесомо, боясь нарушить пока что хлипкие, необозначенные границы первой встречи. И пусть Антон внутренне понимает, что происходящее всё же слегка чересчур, он даже не дергается, позволяя прикоснуться и чуть сжать плечо. «Ну, я пойду? А то и так тебя задержал. Увидимся завтра, Антон», — слышится из чужого телефона спустя считанные минуты. И Антон утвердительно кивает, всё так же спокойно улыбаясь. Пока Арсений не успел никак пошевелиться, он перехватывает его ладонь и, сняв с плеча, сжимает в своей в совершенно простом, обычном рукопожатии. Чувствует, как чужие пальцы слегка подрагивают, и слышит, как с чужих губ слетает удивленный вздох. Но Арсений сжимает ладонь в ответ, вновь пуская под кожу тонкие электрические заряды, и очень скоро мягко отпускает. Антон почти уверен, что тот улыбается, но видеть эту улыбку, к сожалению, не может. Некоторое время Антон прислушивается к тому, как Арсений осторожно поднимается, расправляет на себе одежду длинными неторопливыми движениями рук, слегка неловко топчется на месте, а затем удивительно тихо покидает комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. Антон снова расплывается по дивану и мягко откидывает голову на его спинку, прикрывая глаза. Этот долгий день закончен, но Антон очень ждет, когда наступит следующий.