turn the radio down

— Шейн Холландер, — Роуз скрестила руки на груди, делая вид, что раздражена, и бросила на него выразительный взгляд, к которому он за эти три года уже даже успел привязаться. — Сейчас вечер пятницы. Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Ты готовишься к этому экзамену уже три дня без перерыва. Давай. Потусим. — Она подчеркнула свои слова тем, что потянулась, схватила его разбросанные учебные материалы и швырнула их на кровать. — Я действительно не могу, я еще даже не притронулся к повторению реакций свободных радикалов, — запротестовал он, слегка покраснев. Ладно, возможно, он и был немного заучкой, но ему правда не нравились вечеринки. Там было слишком громко и потно, и он не любил танцевать. Это больше походило на обязанность. — Во-первых, это ложь. Я собственными глазами видела, как ты решил около двадцати задачек по хлорированию. Что как бы уже много, — возразила она, закатывая глаза. — И во-вторых, мы пойдем на вечеринку в Шестой дом. Типа. Это супер закрытое мероприятие, и Света вписала в свой плюс один только нас. Знаешь, какая это удача? А? Шейн отдаленно слышал про это братство. Когда он впервые о нем узнал, оно показалось ему необычным — Шестой дом, смешанное братство, состоящее в основном из иностранных студентов, известное своими семейными ужинами разных культур, вечерами литературного обмена и, прежде всего, вечеринками. В первые дни в университете Шейн даже был заинтересован вступить туда — все-таки он и сам был канадцем, приехавшим учиться в американский университет, — но после того, как он влился в компанию Роуз и подружился с ребятами из хоккейной команды, он решил, что дополнительная социализация ему не нужна. Кстати говоря, он знал несколько ребят из братства. Некоторые из Шестых тоже состояли в хоккейной команде вместе с ним, но Шейн особо с ними не общался. Конечно же, он также был знаком с девушкой Роуз, Светланой, которая была так же красива, как и Роуз, со своими острыми кошачьими чертами лица и мягкими пышными кудрями. Однажды Шейн случайно застал их, когда ему понадобились конспекты по биохимии и он, как назло, забыл постучать перед тем, как войти. Он увидел куда больше Роуз — да и вообще любой женщины, — чем ему когда-либо хотелось бы видеть, и с тех пор обязательно стучал особенно громко, прежде чем хотя бы взяться за дверную ручку. Еще он знал Илью Розанова, президента Шестого дома, однокурсника Шейна и Роуз. Шейн видел его в кампусе пару раз, громко смеющегося в столовой или играющего в спайкбол перед студенческим центром. Шейн бы хотел сказать, что на этом его познания об Илье Розанове заканчиваются, но нет, Шейн Холландер, к сожалению, не просто слышал про Илью Розанова. В Илье было что-то... что привлекало внимание Шейна. Казалось, само его присутствие невозможно было игнорировать — стоило ему войти в комнату, как его харизма и самоуверенность тут же заявляли о себе всем вокруг. Это было невыносимо, необъяснимо... и, если честно, до ужаса очаровательно — настолько, что это одновременно бесило и сбивало с толку. Так что да, возможно, Шейн и был самую малость влюблен в Илью Розанова, но именно что самую малость. Просто краш. Они почти не общались; Шейн был почти уверен, что Илья учится на математике, а поскольку сам он одновременно изучал биологию и химию, пересечений по занятиям у них было немного. Хотя на первом курсе они один семестр ходили вместе на вводную химию, и, возможно, Шейн пару раз — или десять — украдкой поглядывал на русского во время лекций. В конце концов, если он все равно получил свое «отлично», так ли важно, что его взгляд то и дело ускользал, а мысли уплывали к красивому парню с зелено-голубыми глазами и кудрями, как у щенка? Так что на Илью Розанова действительно было приятно смотреть: забавный и глупый повод отвлечься от бесконечных занятий и проектов. Поэтому, несмотря на незаконченную домашку, Шейн Холландер уже надевал пальто, выходя на морозный воздух и направляясь в сторону Шестого дома. И вот он здесь, стоял и слишком откровенно пялился на косяк в губах Ильи Розанова. Шейн неосознанно облизал губы, наблюдая за ниточкой слюны, протянувшейся от косяка и разорвавшейся, как только Илья передал косяк Уайетту Хейсу. И возможно, возможно, Шейн задержал дыхание ровно в тот же самый момент, когда Илья выдохнул, выпуская изо рта тут же рассеявшийся белый дым. Шейн напомнил себе, что нужно дышать, и перевел свое внимание с ярко-розовых губ к разговору, в котором он, кажется, должен был участвовать. — Я просто думаю, что люди неправильно делают всю эту штуку с удушением, — настаивала Роуз, вяло пожимая плечами. Светлана закатила глаза. — Детка, это потому что последние несколько лет ты трахалась с маленькими мальчиками, которые узнали о сексе через ПорнХаб. Роуз подняла свой стакан. — Я даже выпью за это. — Окей, не хочу быть грубым, но могу я задать лесбийский вопрос? Вы не против? — рядом с ними материализовался какой-то парень. Шейн даже не помнил, как его зовут. Эван? Итан? — Должно быть весело, — пошутила Светлана, приподняв брови. — Давай, натурал, закопай себя. Парень неловко наклонился, будто собрался спрашивать про какие-то секретные вещи. Его напиток опасно качнулся в руке. — Почему вы, — он прервался, икнув между глотками пива, — лижете страпон? Ну, вы же не чувствуете его, да? Это ведь просто пластик? — У тебя совсем нет фантазии, да, Дайкстра? — невозмутимо спросила Роуз. — Я просто спросил! Я пытаюсь быть союзником! Боже, прости человека за любопытство и поддержку подруг-лесбиянок, — в свою защиту сказал Дайкстра, и, да, кажется, Шейн был недостаточно пьян для подобных разговоров. Он сделал глоток своего Хай Нуна в надежде, что это сможет улучшить его настроение. После этого он начал бегать взглядом по залу в поисках своего любимого отвлечения. Маленькой награды, которую он обещал себе этим вечером. Найдя Илью глазами, он обнаружил, что тот смотрел на него в ответ. Шейн поборол в себе чувство паники и решил сосредоточиться на виде чужих втягивающихся щек, пока Илья делал очередную затяжку. Илья зажал косяк между двумя пальцами, выдыхая дым уголком рта, и приподнял брови в немом вопросе: Хочешь затянуться? К удивлению Роуз (и своему тоже) Шейн согласился. Тень веселья мелькнула на лице Ильи; их пальцы соприкоснулись, когда Шейн забирал у него косяк. От этого прикосновения по коже будто прошел электрический разряд. Шейн нерешительно поднес косяк к губам. Он затянулся и задержал дыхание — как когда-то давно научила его Роуз на одной вечеринке, — прежде чем закашляться короткими, резкими приступами и неловко вернуть косяк в протянутую руку Роуз. — Твой друг нечасто курит? — произнес низкий голос с акцентом. Шейн почувствовал проступающий на лице румянец, но не мог назвать его причину — было ли это из-за алкоголя, собственного стыда или близко стоящего к нему Ильи Розанова. — Да... нечасто, — ответил он раньше Роуз. — Кажется, нам следует получше поработать над твоей развратностью, — прокомментировал Илья с ухмылкой и искоркой озорства в глазах. — Отвали, Розанов, — фыркнула Роуз. — Я не дам тебе испортить Шейна своими грязными русскими методами. Он слишком милый и невинный. У Шейна пересохло во рту, когда взгляд Ильи медленно скользнул вниз по его телу. — Я вижу. В ответ Шейн смог лишь рвано выдохнуть, надеясь, что выглядит не сильно красным. Он сделал еще один глоток. Это будет долгий вечер.

***

Тема разговора изменилась — теперь вместо того, чтобы обсуждать лесбийский секс, все перешли к обсуждению своих кинков, от чего Шейн, очевидно, был не в восторге. — Не знаю, мне нравятся ошейники, — сказал Хейс, покачивая головой из стороны в сторону, будто перекатывая в голове эту мысль. — Возможно... да. Да, ошейники супер. — На... девушке? Или на тебе? — спросил Дайкстра, поигрывая бровями. — Ага. — О-окей, — посмеялась Светлана. — Лука, что насчет тебя? — Нет, нет, — вклинился Илья. — Лука наш малыш. Он еще новичок, я, блядь, не хочу даже знать о его сексуальных предпочтениях. — Рози, — запротестовал Лука, и его щеки покраснели. — У меня есть предпочтения! Я занимаюсь сексом! — Ему девятнадцать, Роз, это законно. И он привлекательный, глянь на него. У него, возможно, секса больше, чем у тебя сейчас, старик, — пошутил Барретт, глядя на Розанова. — Ага, Роз, ты уже никому не интересен. Лука — секси новичок и самый горячий парень в хоккейной команде, — добавил Будрам. — Во-первых, — сказал Илья, качая головой, — я не такой старый, как Хантер. Это он древний. Во-вторых, не называй Луку секси, он мой сын. И в-третьих, он не самый горячий в команде. Потому что это Холландер. Глаза Шейна расширились, как только все головы повернулись в его сторону. — Я, эм, ну... — бормотал он, не зная, что сказать. Он даже не думал, что Розанов знает, как его зовут. Что уж тут говорить про то, что он считает его самым горячим парнем в команде. Илья даже в ней не состоял, а просто плотно общался с некоторыми ребятами из братства. — Мм, да, я думаю, что соглашусь с Рози, — сказала Светлана, щурясь и разглядывая Шейна с головы до ног. — В нем есть что-то от «хорошего мальчика по соседству», но при этом он пиздец огромный. — Ага, как будто он легко может поднять тебя! — добавил Лука, и Шейну показалось, что он уже слишком много узнал про своего нового сокомандника. — Боже, Хааси, держи свое добро в штанах, — поддразнил его Дайкстра, отчего все остальные засмеялись. — Так, ладно, — влез Будрам, — Холландер самый симпатичный в команде, это правда. Но все же, Лука тогда на втором месте. И, Лука, ответь уже на гребаный вопрос. Что тебе нравится, Хааси? — Слюна, — уверенно сказал Лука. — Много, много слюны. Они продолжили в том же духе, двигаясь по кругу и обсуждая свои кинки. Шейну нравилось то, как все открыто говорили о своих предпочтениях. Даже казалось трогательным, как легко все друг другу доверяли. Но опять же, может, дело было совсем и не в доверии, а в большом количестве алкоголя. — Просто отдайте меня в руки горячей женщине, — сказал Дайкстра, откидывая голову назад. — Женщине, которая может наступить на меня. — Поддерживаю Дайкстру, — скромно сказала Роуз, кокетливо поглядывая на Светлану, которая подмигнула ей в ответ. А потом настала очередь Ильи. Шейн притворился, что не слушает, делая ленивые глотки своего второго пива за вечер и стараясь слишком сильно не выдать свой интерес. Илья уставился куда-то вдаль, пока раздумывал над ответом. — Кто-нибудь послушный, — спокойно сказал он. Во рту Шейна пересохло. — Я так и знал, блядь, — прошипел Дайкстра. — Девушка или парень? — спросил Лука, и оу. Этого Шейн не знал. Это... немного облегчало задачу. Его тело неосознанно придвинулось ближе. — Не имеет значения, — пожимая плечами, сказал Илья. — Главное, чтобы человеку нравилось, — эти слова застряли у Шейна в голове. Илье Розанову нравились послушные, хорошие, страстные мужчины. Одна мысль об этом заставила член Шейна приподняться. — Боже, Роз, — сказал покрасневший Барретт. — Что насчет тебя, Холландер? — спросил Дайкстра. Шейн запаниковал. На какое-то время он даже забыл, что тоже участвует в разговоре, а не наблюдает со стороны, слившись со стеной, за Ильей Розановым. — Оу, эм, — пробормотал он. — Я не... — Ребят, он здесь в качестве плюс один, так что не смущайте его, — вставила Светлана. Остальные, кажется, с этим согласились и не обиделись на то, что Шейн промолчал. Разговор перетек в обсуждение прошлой игры Медведей. Шейн с облегчением выдохнул, благодарный за то, что ему не пришлось делиться подробностями своей сексуальной жизни с незнакомцами.

***

Шейн резко очнулся, все еще сонный и растерянный. Он вытер слюну с уголка губ и огляделся — на стенах висели разные плакаты и фотографии: постер с Сидни Кросби, афиша с последнего американского тура the Weeknd, полароидные снимки с Ильей Розановым и его друзьями. Илья Розанов. О, блядь. — О, ты проснулся, — произнес низкий голос. Шейн повернул голову и увидел хозяина этой комнаты собственной персоной, развалившегося на огромной двуспальной кровати. — Ч-что? — Шейн сел, протирая глаза и понимая, что в комнате больше никого не было. Роуз его просто бросила здесь? Что-то случилось? Как он, блядь, оказался в комнате наедине с Ильей Розановым? Судя по всему, по его лицу было видно, как сильно он запаниковал, так что Илья прочистил горло и попытался все прояснить: — Расслабься, все просто ушли в МакДональдс. Ты отключился в какой-то момент и выглядел так мило. Роуз хотела остаться с тобой, но Светлана поручилась за меня. Сказала, что я могу за тобой присмотреть. — Ты остался? — хриплым голосом спросил Шейн. Илья в ответ только пожал плечами. — Почему? Как долго я был в отключке? Илья скатился со своей кровати, чтобы вытащить сигарету из пачки и заткнуть ее за ухо. — Ты всегда задаешь так много вопросов? — Эм... нет? — неуверенно сказал Шейн. Он не мог заговорить с Ильей Розановым целых три года, а теперь, когда ему представилась эта возможность, его мозг решил попрощаться с ним. Илья улыбнулся, наливая себе шот водки в стакан, и сел на диван рядом с Шейном. Тот слегка напрягся, ощутив прикосновение чужого колена к своему. — Так, эм, тебе нравится вечеринка? — Шейн смутился сразу, как только слова вылетели из его рта. Он снова провалился в попытке заговорить о чем-то обычном. Илья глянул на него, очевидно забавляясь ситуацией. — Да, это моя вечеринка. Я знаю, как их устраивать, — он сделал глоток, и Шейн залип на том, как дернулся его кадык. — Я... видел тебя в кампусе, здорово наконец с тобой познакомиться, — он запинался на словах; язык казался неповоротливым, тяжелым и слишком большим для собственного рта. От травки это или от нервов из-за присутствия Ильи, Шейн понять не мог. — Я тоже тебя видел, — Илья вытащил сигарету из-за уха, поднес ко рту и поджег. — Правда? — он наблюдал, как Илья глубоко затягивался. Шейну хотелось что-то сказать, что-то про то, что мешать алкоголь с травкой и никотином — не самая лучшая идея, но слова застряли в горле, когда Илья выпустил струю дыма и ухмыльнулся ему. Как же охуенно он выглядел. — Да, Шейн Холландер, — Шейн вздрогнул от звука своего имени, сорвавшегося с губ Ильи. Ему понравилось, как его голос обволакивал гласные — протяжно и тихо. Шейну хотелось слышать это снова и снова. Видимо, Шейн снова залип слишком сильно, потому что Илья уже махал рукой перед его лицом. — Ты со мной, Холландер? — Я... да, прости... Я... — Все нормально, — он выпустил дым изо рта. — Я иногда так влияю на людей. У Шейна вырвался искренний смешок — его удивила внезапная самоуверенность Ильи. — Вижу, скромность тебе не знакома. — А ты думал, — лениво затянувшись еще раз, ответил Илья. Как бы Шейн ни старался, он не мог отвести взгляд от губ Ильи. От впалых щек. От того, как кончик языка скользнул по нижней губе. Не успев даже подумать, он выпалил: — Можно мне попробовать? Брови Ильи взлетели вверх от удивления. — Попробовать сигарету? Ты никогда не курил сигареты? Шейн покачал головой. Илья улыбнулся с легкой нежностью во взгляде. — Да, конечно, ты можешь попробовать. Но давай я тебе лучше помогу, раз ты даже с косяком справиться не в состоянии. — Поможешь? Что ты... — он остановился на полуслове, когда Илья, покрутив в пальцах сигарету, поднес ее ко рту Шейна. — Обхвати ее губами, — Шейн медленно и ошалело моргнул, как олень в свете фар. Под взглядом Ильи ему стало жарко; внизу живота привычно заныло. Он поднял глаза на Илью и только сейчас по-настоящему осознал разницу в их росте. Верхняя часть тела Ильи была такой широкой и длинной по сравнению с ним. Казалось, даже сидя Илья возвышался над ним. Шейн подался вперед, сложил губы и обхватил ими сигарету, не сводя взгляда с Ильи. Часть его чувствовала себя глупо; теоретически он знал, как курить сигареты — не так уж это должно отличаться от косяка или чего-то подобного. Но была и другая, более первобытная часть, которой нравились напряженность момента и все внимание блондина. — Хорошо, — хрипло произнес Илья. Голос у него стал ниже, грубее. — А теперь тяни. Шейн легко подчинился, и Илья тихо прошептал что-то на русском. Илья медленно забрал сигарету из его рта, скользя взглядом от его губ к глазам. Шейн чувствовал, как горела его кожа, а дыхание сбилось. Из-за дыма в легких или Ильи, находящегося рядом, — непонятно. — Продолжай вдыхать через рот Холландер. Да, хорошо, вот так, — продолжал Илья. Их лица находились в дюймах друг от друга; Шейн не помнил, когда они успели приблизиться друг к другу, но сейчас они были ближе, чем когда-либо. Взгляд Шейна метался по лицу Ильи, запоминая каждую родинку, шрам и веснушку. Он не был уверен, что у него когда-либо еще представится такая возможность. — И выдыхай, — зрачки Ильи были расширены — чернота почти полностью поглотила зелено-голубую радужку, пока он смотрел на Шейна. Шейн послушался и выпустил дым из уголка рта — точно так же, как видел у Ильи раньше. Он с удивлением почувствовал легкое головокружение, прилив, похожий на тот, что накрывает, когда слишком резко встаешь на ноги. — Ну вот, лучше, чем в прошлый раз, да? Не кашляешь? — поддразнил его Илья, но той фирменной кривоватой ухмылки, которой он одаривал Шейна весь вечер, уже не было. Вместо нее на его лице появилось что-то более голодное; жар в глазах заставил Шейна поерзать на месте. — Да, да, так... лучше, — неловко сказал Шейн. Между ними повисла тишина; в ней не было дискомфорта — скорее что-то более густое, тяжелое. В ней ощущался такой вес, что Шейну становилось трудно дышать, словно одно слишком резкое движение — и все это вдруг исчезнет. — Есть другой способ, если что, — наконец сказал Илья, нарушая тишину. Сигарета продолжала тлеть в его пальцах. — О чем ты? — сердцебиение Шейна ускорилось, а в горле пересохло. Он облизал губы. — Ну, знаешь, передавать дым изо рта в рот. Я затягиваюсь и передаю тебе, — объяснил Илья, стряхивая с сигареты пепел в жестяную банку рядом с собой. — Ты передаешь мне? — повторил Шейн в замешательстве. — Да. Хочешь попробовать? Мы сначала попрактикуемся, конечно, без дыма. — Хорошо, — кивнув, сказал Шейн. Он так и не понял, что Илья имел в виду, но это не имело значения. Для тебя — все что угодно, подумал он. Все, что попросишь. Шейн застыл, как только почувствовал, как пальцы Розанова обхватили его подбородок — нежно, но уверенно. Илья приподнял его лицо так, чтобы Шейн мог смотреть только на него и никуда больше. — Нервничаешь? — хрипло спросил Илья. Шейн почувствовал запах сигаретного дыма, что обычно было для него под запретом, но в случае с Ильей Розановым он был только рад сделать исключение. — Нет, — соврал Шейн, сглатывая и игнорируя свой оживший член. — Ты не умеешь врать, — промурлыкал Розанов. Шейн уловил вспышку белого в тусклом свете — Розанов ухмыльнулся. Он был как волк: с острыми, обнаженными клыками, а Шейн — его покорная овечка. — Я... эм, — пробормотал Шейн, умоляя свой мозг наконец сконцентрироваться на чем-то, но все было как в тумане, пока Илья находился так близко к нему. Взглядом он пытался найти что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Что-нибудь, кроме манящих голубых глаз и растрепанных кудрей. — Расслабься, Холландер, — недовольно сказал Илья, цокнув языком. — Я расслаблен, — выпалил он. — Мы просто практикуемся, да? — снова поддразнил его Розанов. Его улыбка искривилась — левый уголок губ был приподнят. Шейну до безумия хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его тупого, блядь, лица поцелуем. — Ага, так что сделай уже что-нибудь, — сказал он, чувствую себя тупо и возбужденно и... Шейн задержал дыхание, как только Илья наклонился и прижался своими губами к его. Его язык аккуратно и осторожно прошелся по сжатому рту, как бы прося разрешение, и Шейн инстинктивно разомкнул губы. Илья целовал его и был на вкус как водка и сигареты. Шейну на это было все равно, потому что его целовал Илья Розанов. Илья воспользовался замешательством Шейна и углубил поцелуй, крепче сжав пальцами его подбородок. Теперь он целовал его с большим жаром, языком скользя ему в рот. Шейн с готовностью ответил на поцелуй, и с его губ сорвался тихий стон. На долю секунды он замер, в ужасе от мысли, что все испортил, сделал происходящее слишком настоящим, так что они больше не смогут прикрываться тем, что это всего лишь «практика». Но этот звук, кажется, только сильнее подстегнул Илью; его ладонь переместилась с подбородка Шейна к его горлу. В этой хватке не было никакого давления — просто легкое, уверенное прикосновение. — Все хорошо? — промурлыкал он Шейну в губы, разрывая поцелуй. — Блядь, да. Да, все хорошо, — выдохнул Шейн. — Если ты не поцелуешь меня сейчас, я умру. Илья усмехнулся, прежде чем соединить их губы снова. Шейн жадно целовал его в ответ, посасывая чужой язык и пробуя его на вкус. Руки Ильи спустились вниз по телу Шейна и нашли его бедра, притягивая к себе. Шейн тут же позволил приподнять себя с дивана и усадить на колени, не разрывая поцелуй. Мысленно Шейн гадал, что за херня происходит. Обычно он не был фанатом интрижек. А оно этим и было? Интрижкой? Было бы глупо думать, что это произойдет снова, да? Может, он себя переоценивает. Может, стать очередным пунктом в списке Ильи Розанова не так уж и плохо. Может... — Перестань думать, Холландер, — проворчал Илья, опуская его задницу на свои бедра, и оу, Шейн почувствовал его стояк через спортивки. Каким же, блядь, большим и толстым он ощущался. — О, черт, — прошипел Шейн, сделав движение навстречу. С трудом верилось, что именно он стал причиной такого сильного возбуждения. — Да, блядь, очень хорошо, Холландер, — руки Ильи продолжали направлять бедра Шейна, раскачивая его вперед-назад. Член Шейна отозвался на похвалу. В голове было пусто, бедра не переставали двигаться — активно и яростно. Он снова потянулся к Илье за поцелуем, зарываясь пальцами в кудри, нуждаясь в дополнительном физическом контакте. Мысли в голове затихли — остался только Илья. Его хватка на бедрах. Его мягкие кудри между пальцами. Его язык, вылизывающий рот. Его стояк, так прекрасно вжимающийся в задницу. Его низкие стоны, которые он издавал каждый раз, когда их бедра сталкивались. Он был таким податливым. Его тело откликалось на каждое движение. Илья разорвал поцелуй и посмотрел на Шейна из-под приоткрытых век. — Сможешь кончить прямо так? — Заткнись, — зашипел Шейн, одновременно смущаясь и заводясь от одной лишь мысли. Не хотелось признавать, как часто он представлял этот момент — как целует Илью, как пробует его на вкус. Но это были всего лишь фантазии, которые возникали, когда Шейну нужно было подрочить. Он никогда не думал, что это может стать реальностью и оказаться еще лучше. — Боже, Шейн, ты такой... Дверь с грохотом распахнулась, и они оба резко повернули головы в ее сторону. Лука так и застыл с рукой на дверной ручке, с огромными от шока глазами, будто призрака увидел; в другой руке он сжимал жирный бумажный пакет из МакДональдс. За ним толпились остальные гости вечеринки — с такими же ошарашенными лицами. В самом конце Шейн заметил Роуз: она беззвучно произнесла «Молодец!» и показала ему поднятый вверх большой палец. — Прости, Кэп! Мы поедим в другом месте! — пропищал Лука, закрывая дверь. Из коридора послышались крики «Какого хуя?» и «О боже мой» и смешки, которые в итоге затихли через несколько секунд. — Боже, какой стыд, — простонал Шейн, вжимаясь лицом в шею Ильи. — Боже, все нас увидели. — Даже немного забавно, — сказал Илья, явно развеселенный непрошенным вниманием. Шейн посмотрел на него и закатил глаза. Конечно же, Илья уже привык к подобному, напомнил себе Шейн. У него наверняка так много интрижек, что его постоянно палят. Шейн отказывался об этом думать. — Да, очень забавно то, что теперь все твое братство знает, что я шлюшка Ильи Розанова, — с сарказмом проговорил Шейн. — А так и есть? — улыбнулся Илья. — Ты моя шлюшка? Шейн покраснел. — Заткнись. — Заставь меня. И Шейн послушался, стирая эту довольную ухмылку поцелуем с его лица и оттягивая светлые пряди. Илья удивленно застонал, отвечая на поцелуй. Вдруг Шейн почувствовал ладонь, сжимающую его промежность. Он резко выдохнул и застонал. — Так нормально? — спросил Илья. — Да, да, просто... Боже, коснись меня, — прошептал Шейн, борясь с желанием толкнуться в его руку. Илья усмехнулся, вытаскивая его член из штанов. Шейн опустил взгляд вниз, наблюдая, как Илья приспускает свои спортивки. Его член показался из-под боксеров — твердый и покрасневший. Навскидку, он был не меньше восьми дюймов, может, все девять, необрезанный и немного искривленный. Илья медленно провел по нему ладонью, оттягивая крайнюю плоть, из-за которой показалась головка — такого же ярко-красного цвета, как и его губы — с каплей предсемени на кончике. Шейну захотелось взять ее в рот. — Глаза на меня, Холландер, — прошептал Илья, привлекая его внимание. Шейн оторвал свой взгляд от места, где соединялись их члены, и вернулся к светящимся глазам Ильи. — Ты такой послушный. У Шейна уже не было сил сопротивляться. — Пожалуйста, Илья. Илья тяжело выдохнул от этой просьбы. Он опустил голову, чтобы посмотреть на их члены, а Шейн смотрел на него в недоумении. Ему хотелось, чтобы Илья прикоснулся, а не просто смотрел. Но затем он увидел ниточку слюны, тянущейся от рта Ильи и падающей прямо на головки. — О, блядь, — выругался он. Вид чужой слюны на своем члене почти заставил увидеть его звезды. — Иди сюда, — простонал Илья, притягивая Шейна за шею. В их поцелуе не было ничего нежного или умелого; он был отчаянным, жадным и почти звериным, пока оба парня с готовностью терлись друг о друга. Шейн двигал бедрами вперед и назад, и каждый раз, когда чувствовал влажное скольжение своего члена о член Ильи, по позвоночнику будто проносились разряды молнии. Он уже слишком сильно потерялся в ощущениях, чтобы сдерживать звуки, и в рот Илье срывались высокие, нуждающиеся стоны. Движения Шейна становились все более лихорадочными — ему нужно было больше трения, больше контакта, больше всего. Инстинктивно он отпустил волосы Ильи и опустил руку вниз, чтобы обхватить свой член, но чужая ладонь тут же отбила ее в сторону. Илья разорвал поцелуй, тяжело дыша. — Ты берешь то, что я тебе даю, да? — низкий голос заставил Шейна задрожать. — Да, да, — выдохнул он. — Пожалуйста, я... — палец Ильи начал играться с предсеменем Шейна, размазывая его по всей длине. — Ты такой мокрый... как девчонка. Шейн подавился воздухом. — Неправда, — слабо возразил он, закрыв глаза, пока Илья продолжал его дразнить, выводя влажные круги на кончике его члена. Тело Шейна вибрировало — все его нутро сжалось, готовое вот-вот взорваться. — Хм, правда, — сказал Илья. — Думаю, мне нужно немного больше, — он перестал играться с Шейном, вместо этого поднеся свои пальцы к его рту и проводя липким большим пальцем по его нижней губе. Шейн тут же инстинктивно облизал его языком, ощущая свой собственный соленый привкус. Илья принял это за разрешение и протолкнул три пальца ему в рот. Шейн, закрыв глаза, жадно начал их сосать — он двигал головой вверх и вниз, покрывая чужие пальцы еще большим количеством слюны. Илья вынул пальцы и обернул их вокруг их членов, начиная надрачивать их вместе. Ощущение скольжения, которого Шейн так сильно жаждал, почти заставило его захныкать от удовольствия. — Я близко, — выдохнул Шейн, чувствуя знакомый узел внутри. Он толкнулся вверх и застонал, когда его член потерся одновременно о ладонь и член Ильи, пока они отчаянно терлись друг о друга, как озабоченные подростки — грязно и восхитительно. Шейн не отрывал взгляда от лица Ильи, одурманенного и рассеянного из-за теней и цветных огней, скользивших по нему от мигающих LED-лент в комнате. Красный сменялся синим, синий — зеленым; Илья смотрел на Шейна из-под полуприкрытых век, приоткрыв рот, пока покачивал их вместе, а его грубые мозолистые ладони уверенно скользили по их членам. Это было совсем не похоже ни на одну пьяную интрижку, которая случалась у Шейна раньше. Он никогда не чувствовал себя так: настолько возбужденным, настолько поглощенным происходящим, настолько отчаянно жаждущим этого. — Покажи мне, как ты кончаешь, Холландер, — простонал он. Шейн почувствовал, как кулак Ильи сжался плотнее — все вокруг превратилось в мутное пятно. — Будь хорошим для меня. Слов Ильи было достаточно, чтобы Шейн отпустил себя. Он кончил с криком, зарываясь лицом в чужую шею. Он продолжал толкаться в кулак Ильи, заливая его своим семенем. Где-то вдалеке слышался голос Ильи, бормотавший какие-то подбадривающие слова — «Вот и все» и «Какой хороший мальчик» и «Вот так». Шейн мягко втянул кожу на шее Ильи — недостаточно сильно, чтобы оставить синяк, — когда почувствовал, как того накрыл оргазм: тело Ильи напряглось, прежде чем он кончил с низким протяжным рыком, покрывая их члены горячими влажными струями. Некоторое время они так и сидели, тяжело дыша друг на друга и пытаясь перевести дыхание. Первым отстранился Шейн — удовлетворенный, выжатый досуха и, возможно, немного грязный. Он отлип от груди Ильи и сел ровнее. Опустив взгляд вниз, он увидел, как их члены соприкасаются друг с другом — блестящие и липкие от смешавшейся, уже подсыхающей спермы. — У тебя есть салфетка или... — начал Шейн. Илья фыркнул. — Да, да, — он лениво поднял руку и указал в сторону тумбочки рядом с кроватью. Шейн посмотрел на Илью — его кудри прилипли ко лбу, влажные от пота, а грудь тяжело поднималась и опускалась при дыхании. Шейна будто пронзил легкий разряд тока. Это он сделал Илью таким. — Детские салфетки там. — Как романтично, — выпалил Шейн, вставая с его колен и открывая ящик. Его взгляд тут же зацепился за пачку презервативов в углу, прямо рядом с большим бутыльком смазки. Шейн тут же покраснел, представив, как Илья выдавливает эту самую смазку на его вход и жестко трахает его, прижав к матрасу. Не придумывай, подумал он про себя. Это, скорее всего, была одноразовая акция. Он схватил пачку салфеток и вернулся к дивану, протягивая одну Илье, прежде чем начать вытирать себя. Они молча привели себя в порядок; взгляд Шейна то и дело метался к Илье и тут же поспешно ускользал в сторону. Он чувствовал себя не в своей тарелке — между ними почему-то внезапно повисло странное, необъяснимое напряжение неловкости. — Мне нужно идти... — начал Шейн. — Тебе, наверное, нужно... — одновременно с ним сказал Илья. Шейн замолчал. Да, конечно же, Илья Розанов хочет, чтобы он ушел. В конце концов, это была просто интрижка. Чего он еще ожидал? Чего-то другого? Такая у Ильи была репутация. Король вечеринок. Президент Шестого дома. Местный бабник. — Да, спасибо за... практику, — сказал Шейн, пытаясь пошутить. Кажется, это немного сработало, потому что Илья ухмыльнулся. — Извини, что напугал твоих друзей. — Они уже привыкли, — пошутил Илья. — К тому же, им повезло увидеть нас такими. — Конечно, — неловко согласился Шейн, подтягивая штаны. — Ладно, я пойду. Увидимся. — Да, Холландер. Увидимся. Шейн махнул на прощание и вышел из комнаты, спускаясь вниз к входной двери и стараясь игнорировать неприятную тяжесть, осевшую где-то под ребрами.