Пепел Империи

Тэхён Имя прозвучало слишком просто. И от этого — ещё хуже. Чонгук резко нахмурился. Слишком знакомое ощущение вспыхнуло внутри, коротко, неприятно, как сбой в чём-то, что всегда работало идеально. Он не должен был его знать. Он видел этого парня впервые. Факт. Чёткий. Неоспоримый. Но тело реагировало иначе. И это раздражало. Сильно. До злости. Пальцы на запястье Тэхёна дрогнули, хватка на мгновение стала жёстче — почти рефлекторно. Тэхён вздрогнул. И только тогда Чонгук резко ослабил руку, будто отдёрнул сам себя. Слишком резко. Словно от проказы. Словно от прикосновения можно было заразиться этим странным, ненужным ощущением. Техен тут же прижал руки к груди, не понимая чем вызвал ощутимое недовольствой мужчины. Неужели только одно его имя было противным? Герцог нахмурился ещё сильнее. Лицо осталось холодным, но в глазах уже появилась жёсткость — та, с которой он привык подавлять всё лишнее. Он не собирался это терпеть. Не сейчас. Не здесь. Чонгук резко выдохнул. — Как это работает? — холодно спросил он, кивнув на руки парня. Он знал магию белых ведьм Церкви. Стихийная. Растения. Лечение через молитвы и ритуалы. Но это…Огонь? Неестественный. Чистый. Слишком живой. Такого он не видел. Тэхён застыл. И в этот момент паника ударила в голову, как волна. Холодная. Сразу. Слишком резко. Всё внутри сжалось. Бежать. Мысль была первой. Инстинктивной. Но бежать было некуда. Герцог убьёт его раньше, чем он успеет сделать шаг. А за дверью — стража. Окно. Мелькнуло. И тут же исчезло. Сломаться о землю во дворе герцога — всё равно не спасение. Расскажешь о даре — Церковь. Не расскажешь — он сам отрубит тебе голову. Выбора не было. Вообще. Тэхён медленно вдохнул. Пальцы дрогнули на груди. — Я… — голос сорвался тише, чем он хотел. И оборвался. Сказать правду — опасно. Солгать — бессмысленно. Чонгук не выглядел человеком, которого можно обмануть. Он просто смотрел. Ждал. И в этом ожидании не было терпения. Только контроль. Полный. Тэхён медленно сглотнул. И впервые за долгое время он почувствовал себя не просто испуганным. А загнанным. Полностью. Без выхода Чонгук не двинулся. Он всё ещё стоял на одном колене перед ним. Слишком спокойно для такой позы. Слишком уверенно для человека, у которого под рукой была власть убить одним словом. В комнате повисла пауза. Тэхён молчал. Слишком долго. И это сразу стало проблемой. Чонгук медленно поднял взгляд. Без спешки. — Отвечай. — приказ. Без эмоций. Холодный. Чонгук чуть склонил голову. И это делало его ещё опаснее — не выше, не сильнее, а ближе. Слишком близко. — Я не люблю повторять. — добавил он спокойно. И только после этого взгляд стал чуть острее. Не злой. Предупреждающий. Как у человека, который уже решил, что будет дальше, если ответа не последует. Тэхён вздрогнул всем телом. От слов. От того, как герцог стал ближе. Опасно. Слишком близко. Воздух будто перестал быть воздухом — стал давлением, под которым невозможно нормально вдохнуть. И в этот момент внутри него что-то окончательно сломалось. Не громко. Тихо. Просто исчезла последняя опора. И остался только инстинкт. Умолять. Это было единственное, что он ещё мог. Он не выбирал слова — они сами рвались наружу, сбивчивые, беспорядочные, как если бы внутри него всё пыталось выжить одновременно. — П-пожалуйста… я обычный сирота… я клянусь… я просто лечу людей, я ничего больше не делаю… Дыхание сбилось, слова пошли быстрее, хаотичнее: — Я скажу всё… всё, что вы хотите… про мой дар… про всё…… но я могу быть полезным… я буду лечить… всё, что скажете… я не откажусь… только… Он запнулся, сглотнул, и голос стал тише надломленнее. И тело само начало опускаться ниже — не осознанно, а как единственная форма защиты, которая осталась. Плечи сжались. Голова почти сама стремилась вниз. Пол. Холодный. Реальный. Безопаснее взгляда напротив. — Только не отдавайте меня им… — он сглотнул, дыхание сбилось ещё сильнее. — Пожалуйста… я не выживу там… — выдохнул он почти без звука. — Я ничего не сделал… я правда ничего не сделал… — Достаточно, — резко сказал Чонгук прерывая его умоляющую тираду. Чонгук не мог объяснить почему, но мольбы раздражали его. Он слышал их сотни раз. На войне — от врагов, которые ещё секунду назад держали оружие. В застенках Церкви — от магов и ведьм, которых затаскивали туда без суда, без шанса. От знати — когда рушились их титулы. От простых людей — когда страх становился сильнее инстинкта жить. Это давно стало для него фоном. Звук, который не задерживается внутри. Не оставляет следа. Но сейчас… его цепляло этим голосом, слишком настоящим, обнажённым, неконтролируемым. И это раздражало. Потому что раньше ему была плевать даже на все это , а сейчас... Чонгук медленно выдохнул. Ровно. Холодно. Он понимал страх Тэхёна. Слишком хорошо понимал. Церковь или Костёр. Выбор без выбора. Чонгук снова посмотрел на Тэхёна. Парень так и застыл на коленях перед ним, низко склонившись, почти сжавшись в себя, будто пытался стать меньше. Лоб упирался в пол. Плечи дрожали едва заметно. Не истерика. Не слёзы. Хуже. Тихий, задавленный страх человека, который уже приготовился к худшему. И от этого внутри снова неприятно царапнуло раздражение. Чонгук нахмурился сильнее. Да какого чёрта?.. Почему именно это цепляет? Почему именно этот мальчишка вызывает в нём не привычное безразличие, а это тяжёлое, давящее чувство, будто что-то идёт неправильно? Он видел людей и в худшем состоянии. Видел, как умоляли на коленях. Как рыдали. Как хватались за сапоги. И всегда это вызывало только холод. Но сейчас… Сейчас ему хотелось не слушать это дальше. Чонгук резко отвёл взгляд на секунду, будто сам себя одёрнул. Раздражает. Только это. Ничего больше. Он снова посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Долго. Молча. А потом холодно произнёс: — Хватит вести себя так, будто я уже приказал тебя казнить. Голос был жёстким. Ровным. Но в нём больше не было того ледяного безразличия, которое встретило Тэхёна в начале. Чонгук медленно поднялся с колена во весь рост. Высокий. Тяжёлый. Опасный. Тень от него почти полностью накрыла Тэхёна на полу. — Если бы я хотел отдать тебя Церкви, — продолжил он холодно, — ты бы сейчас не разговаривал со мной. Тебя бы уже тащили к их псам в белых рясах. Пауза. Его взгляд снова остановился на сжавшейся фигуре перед ним. И раздражение внутри стало ещё сильнее. Потому что вместо облегчения Тэхён, кажется, боялся всё так же. Герцог раздражённо цокнул языком. Тяжело. Будто всё происходящее начинало давить ему на нервы сильнее, чем должно было. Рука в чёрной перчатке медленно поднялась к переносице. Чонгук коротко потёр её пальцами, прикрыв глаза на секунду, словно пытался задавить подступающее раздражение прежде, чем оно окончательно прорвётся наружу. Запах гнили снова ударил в воздух. Он выдохнул через нос. Резко. А потом снова посмотрел на Тэхёна. Сжавшегося на полу. Испуганного. Будто уже заранее ожидающего, что его сейчас отдадут Церкви. И это почему-то раздражало ещё сильнее. — Если этот твой огонь избавит меня от этого грёбаного проклятия… — голос Чонгука прозвучал низко и жёстко. Пауза. Тяжёлый взгляд остановился на парне. — …я не отдам тебя Церкви. Тишина ударила сразу. А затем Чонгук холодно добавил: — Слово герцога Блэквуд. Это не звучало как попытка успокоить. Не как милость. Это звучало как обещание. Опасное именно потому, что подобные слова люди его положения не бросали просто так. Особенно таким, как Тэхён. Для самого Чонгука эти слова уже прозвучали как будущая проблема. Лишняя. Ненужная. Почти наверняка раздражающая в будущем. Но если этот странный парень действительно сможет избавить его от проклятия…Что ж. Тогда Чонгук переживёт и это. А Тэхён… Тэхён резко вскинул голову от пола, будто не поверил, что вообще правильно расслышал. Глаза широко распахнулись. Голубые, яркие как чистое небо. Неверие. Шок. И что-то ещё — слишком хрупкое, чтобы Чонгук хотел сейчас это разбирать. — Стража, — резко позвал Чонгук, уже натягивая перчатку обратно на гниющую руку. Голос снова стал холодным. Привычным. Будто всего разговора до этого не было вовсе. Двери кабинета тут же распахнулись. Двое стражников, которые привели Тэхёна ранее, вошли быстро и молча, сразу остановившись у входа. Чонгук даже не посмотрел на них. — Отведите его в северное крыло, — приказал он ровно. — Заприте в старой комнате слуг. Пауза. Взгляд на секунду скользнул по Тэхёну — всё ещё бледному, растерянному, с остатками неверия в глазах после слов о Церкви. И что-то внутри снова неприятно царапнуло раздражением. — Дайте воды, — продолжил он холодно. — И принесите поесть. Один из стражников заметно удивился. Совсем едва. Но Чонгуку хватило и этого. Его взгляд тут же стал тяжелее. — И следите за ним, — жёстче добавил герцог. — Без моего приказа из комнаты не выпускать. Тишина. После этого Чонгук наконец снова посмотрел на самого Тэхёна. Долго. Тяжело. — У тебя есть время до завтра, — произнёс он низко, — чтобы придумать, как избавить меня от этой дряни. И хоть прямой угрозы в словах не прозвучало, она всё равно повисла в воздухе. Ощутимая. Холодная. Вылечит его — выживет. Нет… Чонгук медленно отвёл взгляд первым. — Свободен. Слово прозвучало резко, как удар. Он отвернулся к окну, больше не глядя на Тэхёна, будто разговор уже закончился и интерес к происходящему исчез. Но пальцы под перчаткой всё ещё едва заметно подрагивали от боли. Стража подошла сразу. Грубые руки резко подняли Тэхёна с колен, не давая времени прийти в себя, и повели к выходу. Двери кабинета захлопнулись за его спиной тяжёлым глухим звуком. А запах гнили всё равно остался внутри.