Пусть с тобой всё будет хорошо

По спине пробежал легко проскользнувший через большой открытый балкон холодный ночной ветерок. Я поёжился. Спать совершенно не хотелось. Наверняка, мои и без того тёмные круги под глазами сейчас выглядели совсем безобразно. Чем больше информации мы получали от златиусов, тем больше возникало вопросов. Окружённый красивыми бумагами с золотистым отливом, я сидел за маленьким столом, уронив голову на ладони. Голова ужасно болела. Сзади послышалось тихое сопение. Келус, по всей видимости, крепко и сладко спал. Хотя бы один из нас отдыхает на этой планете, окружённой густой завесой тайны. Я обернулся на одно из изогнутых длинных кресел, служивших кроватями для нас, гостей из-за пределов неба. Он спал в той же самой позе, в которой несколько часов назад рухнул на это место. Даже во сне он выглядел очень уставшим. Но хотя бы сейчас ему не приходилось ломать голову над загадками, выполнять просьбы Аглаи и Трибби, сражаться за незнакомую планету, за что он, тем не менее, всегда брался с таким рвением, но в итоге терял очень много себя. Ему полагается хороший отдых. Несколько минут я неподвижно наблюдал за этой мирной картиной. "Вот бы всё и было так размеренно до конца этого путешествия. И никаких фокусов, ничего сверхъестественного" — подумал я. Что-то внутри остро кольнуло. Была лишь одна сверхъестественная вещь, не покидавшая моё сознание. Моё единственное отчаянное желание, прожигавшее всё изнутри с самого приземления сюда. Я встал со стула, стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не потревожить спящего. Едва подбирая ноги, я подошёл и тихо опустился на колени около кресла. Лицо Келуса было таким же, как и всегда. Руки — такими же, как и всегда. Одежда — такой же, как и всегда. Он выглядел так, как и выглядит обычно. Но я не мог убедить себя в том, что это правда мой Келус. Мой настоящий, живой, любимый Келус. Все мои внутренности одномоментно сжались и скрутились. Я не мог оторвать взгляда от его нежного спящего лица. Такого беззаботного и яркого. Я опустил голову на край кровати, и лишь мои глаза не двигались, прикованные к закрытым векам, обрамлённым серебряными ресницами. Я протянул руку и аккуратно взял лежавшую рядом ладонь Келуса в свою. Я боялся делать это с самого начала нашей миссии. Ладонь была теплая и мягкая. Какой она всегда и была. Кончики пальцев были розовые, ногти слегка неаккуратные и уже отросшие. Я монотонно поглаживал эту родную ладонь тонкими движениями руки, пытаясь не разбудить Келуса. И вслушиваясь в каждую ноту этих ощущений. Каждый сантиметр его смуглой кожи под своей дрожащей рукой. Его настоящая рука... Или я лишь хотел верить, что она настоящая. Я был готов провести так всю ночь. Я сжал в обеих руках кисть Келуса и уткнулся носом в мягкую обивку кресла. —Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо. Я не могу тебя потерять. — едва слышно прошептал я. Кончиком носа я почувствовал что-то мокрое. Слёзы сами катились из глаз на кресло. А ведь до прибытия на Вечную землю я считал, что плачу редко. Я просидел так ещё час, встречая в той же позе новый день на Амфореусе.