Дуэлянты

Павел Петрович держал боевую стойку, подняв отцовскую саблю на уровень глаз. Напротив, в его одежде, босиком, стояла вооруженная княгиня. Выпад — и два клинка сверкнули в свете солнца. — Дверь, закройте дверь! — взмолился Николай Петрович. Базаров кое-как сладил с замком и оглядел обоих дуэлянтов. Дрались они серьезно, налетая друг на друга с отточенной, жестокой грацией. Павел Петрович брал силой удара, княгиня — быстротой и гибкостью. Огонь в их взглядах мог бы сжечь дотла весь дом. — Безумие... — шепнул Николай Петрович. — Дама не промах! Теперь верю, что о такой можно годами вспоминать. Бьюсь об заклад, между ними тайна есть. Звучит бульварно, но чего она из-за письма так на него накинулась? — Не знаю... — Николай Петрович готовился лишиться чувств. — Думаю, муж прочел. Отсюда и сыр-бор. — Так что же, Павел? — крикнула княгиня, дразня его кончиком сабли. Павел Петрович, задыхаясь, держал блок. — Скажи, зачем это письмо? Вместо ответа он слегка ударил по ее клинку. — Откровения со смертного одра? Как романтично! Но, позволь, ты же не умер? — Мой брат отправил... думал, мне конец... — Слуга ошибся, бросив письмо в шкатулку мужа. Он все знает! — Господа и дамы! — вмешался Базаров. — Расскажите страждущим, — здесь он кивнул на Николая Петровича, — что было в письме. И хватит вам сражаться. Шрамов наставите, как потом будете в лицо смотреть друг другу... Павел Петрович нехотя салютовал и бросил саблю на ковер. Княгиня — тоже нехотя — повторила ритуал. — Скажи им, Павел. — У вас ребенок! — выдал Николай Петрович. Здесь побледнел даже Базаров. — Нет! — в унисон вскричали Павел Петрович и княгиня. Николай Петрович раскраснелся и потупил взгляд. — Ну, хорошо. В письме я расписал наше знакомство. — И как оно прошло? — Я была юнкером. Здесь Николай Петрович охнул и потянулся к сердцу. — Мы познакомились в полку, — ровно произнесла княгиня. — Никто не знал о моем розыгрыше кроме брата, он меня и подстрекнул. Выросла я среди военных, подражать им не составило труда. Павел... Княгиня окатила его взглядом, от которого всем стало неловко. — Павел невзлюбил меня с первого взгляда. Офицер, он мог себе позволить обращаться со мной как вздумается. Меня это интриговало. Мы спарринговали дважды, оба раза вничью. Спустя несколько дней мы оказались на одном диване в одном столичном заведении, имя которого я предпочла бы опустить. На Николая Петровича было больно смотреть. Базаров, ничего не понимавший в столичных кутежах, приподнял бровь. — Выпили мы порядочно, — продолжила княгиня. — Павла это несколько смягчило. Он как раз излагал мне пошлую историю из отношений с моей светской подругой, и окончательно запутался. Коньяк помутил его мысли. Прикрыв глаза, он повалился мне на грудь... Дальше несложно догадаться. Из-за накала страстей, пугавших посетителей, нам пришлось уединиться. В комнате была сносная кровать. Правда, снимать мундир Павел нисколько не просил. Напротив! Павел Петрович сжал переносицу. Княгиня взглянула на него внимательно и, выдержав легкую паузу, продолжила: — В какой-то момент Павел оставил меня и, не одеваясь, вышел за хлыстом... — Брат! — ужаснулся Николай Петрович. — И что! — вспылил старший Кирсанов. — Мы были молоды! — А я за книгами сидел... — вздохнул Базаров. — Это все? — Павел Петрович сверкнул глазами на княгиню. — Из твоего письма? Да. Но давай же будем откровенны. Скажи, твой брат и господин Базаров либеральных взглядов? На лице Павла Петровича мелькнуло непонимание, а после — неподдельный ужас. — Не смей... — Но почему же? Я, женщина, сознаюсь во всем, а ты... — О чем вы! — простонал несчастный брат. — Мой юнкерский мундир был в некоторой мере... уравновешен. — Женским платьем, что ли? — пошутил Базаров. Павел Петрович вспыхнул до корней волос. Княгиня рассмеялась, театрально прильнув к его плечу. — Я даже одолжила Павлу мое жемчужное колье... Николай Петрович обхватил себя, не сдерживая слез. — Брат! Как ты мог... — Что «мог»? — Так поступить со мной! — При чем здесь ты?.. — грянул Павел Петрович. — Это было всего четыре раза! — Но как же... если платье, то и... — Я не делил ложе с мужчинами! Если тебя это волнует! — Даже если так — кому какое дело? — бросил Базаров. — В жизни есть вещи и поинтересней. Например, лягушки... — Хоть вы здесь что-то понимаете! — Согласны с моим мнением? Однако! Беру назад свои слова: вы, Павел Петрович, либерал в самом широком смысле слова. Куда мне, нигилисту жалкому, до ваших подвигов. — Благодарю. Дернув плечом, Павел Петрович освободился от княгини. Та негромко рассмеялась, радуясь своей победе. Позор перед ее консервативным мужем был отмщен. Подойдя к брату, Павел Петрович приобнял его. — Сердишься на меня, Никки? — Нет. — Вижу, что сердишься. Прости твоего непутевого родича. Я же не мог тебе сказать, когда ты был так молод. — Давай забудем. Что было, то прошло. — Поверь, я не разгуливал в женском наряде по Невскому. Видя, что брат потупил взгляд, Павел Петрович мягко поцеловал его в лоб. — Павел... Мгновенно помрачнев, старший Кирсанов обернулся к княгине. — Я уезжаю в Петербург, — сообщила она. — И хорошо! Павел Петрович быстрым шагом вышел из гостиной. Покинул ее и Николай Петрович. Оставшись вдвоем, Базаров и княгиня заняли разные концы дивана. Он закурил. Она оперлась о подлокотник, прикрыв глаза. — Как вы расстались с ним? — спросил Базаров. — Так же, как и сошлись. Мы были вместе потому, что оба жаждали большего. Павел и я сожгли друг друга до конца. Мне всё после него казалось бледным. Я вышла замуж. Павел бросил службу и уехал из столицы. Больше мы не виделись. — Вы знали, что он так и не женился? Княгиня отвела взгляд. — Он не нашел бы себя в жизни семейной. Есть люди, чья судьба — одиночество. Павел — один из них. — Не верю я в судьбу. — Во что же верите, господин нигилист? — В то, что я вижу. Отомстили вы ему неплохо... вот только приезжали в траурном наряде не для мести. Как узнали, что это я в него стрелял, чуть шею не свернули. — Что вы хотите, поженить нас? — насмешливо откликнулась княгиня. — Мой муж не даст развод, скажи я ему, что перелюбила весь лейб-гвардейский полк. Да и Павел, кажется, нашел себя здесь, в родовом поместье. — Нашел, нашел. Так, что поставил у себя ваш портрет и созерцал его последние лет ..надцать. — Это правда? — удивилась княгиня. — Хорошо же вы его знаете... — Наши отношения не были любовью или душевной близостью. Мы пожирали друг друга, как в античных мифах. Рано или поздно огонь бы сжег нас дотла. — Ничего я в вашем «огне» не понимаю. Скажу одно: Павел Петрович — законченный романтик. Как вы расстались, он возвел вас в идеал. И ради вас перечеркнул всю свою жизнь. — Я не в ответе за его фантазии. Поднявшись, княгиня вынула из портсигара Базарова сигарету. Он дал ей прикурить. — Останьтесь на день-два. Хозяин возражать не будет. — Прогуляюсь по саду, там решу. — В этом, что ли? — Базаров кивнул на ее васильковые панталоны. — Слуг же распугаете. — Плевать.