Дуэлянты

Врача нашли не сразу — он был у тяжелой пациентки и препирался до тех пор, пока ему не расписали положение во всех подробностях. К тому моменту, когда он, мрачный донельзя, вошел в дом, Базаров уже лежал в гостевой спальне. Смертельно бледный, он и говорить не мог — только указывал глазами «да-нет», когда его о чем-то спрашивали. — Сначала им займусь, — отрезал врач, и сердце Николая Петровича рухнуло. Он и не думал о Базарове, хоть зла ему нисколько не желал. Для него в этот ужаснейший момент существовал лишь брат. Николай Петрович хотел было соврать, что у брата больное сердце, но устыдился. Спустя вечность, вышедши из комнаты Базарова, врач сообщил: — С артерией я справился, опасности для жизни нет. — И слава богу, — прошептал Николай Петрович, до этого бродивший по коридору, всё в том же залитом кровью халате. — Что до ключицы, то срастаться будет долго. Посмотрим, как себя поведут нервы. Есть риск, что этой рукой он владеть не будет. — Понимаю. — Теперь — ваш брат. Павел Петрович был так же плох, как и Базаров, если не хуже, в силу возраста. Врач аккуратно снял бинты и быстрыми движениями осмотрел его. Николай Петрович был вызван в коридор. — Как у вашего брата с сердцем? — спросил врач. — Не жаловался, — ответил Николай Петрович. — Пуля пощадила важные органы, что хорошо. Что плохо: нужно срочно ее вынуть и прочистить рану. При выстреле в нее попали обрывки ткани. Их необходимо удалить. Однако ваш брат не в состоянии для наркоза, и... Николай Петрович весь похолодел. — ...и придется ограничиться народным средством — водкой. — Что же, — Николай Петрович до хруста сдавил пальцы. — Что ж, если нет другого выхода... — Боюсь, что нет. — Я объясню ему. Послав за водкой, Николай Петрович вернулся в спальню и присел на стул. — Ну, как ты? — спросил он, натянув улыбку. — Жив... — выдохнул Павел Петрович, и не пытаясь улыбаться. Бледный до боли, он почти не двигался, только медленно и утомленно поднималась грудь. — Что Базаров?.. — Здесь, тоже жив. Не бойся, он поправится. Тут одно дело... Павел Петрович напрягся. Испугавшись этого, Николай Петрович стушевался и не знал, как продолжать. На помощь пришел врач: — Павел Петрович, я должен вынуть пулю и прочистить вашу рану. К несчастью, вы не в состоянии для наркоза. Если у вас здоровое сердце, я бы сделал это... вживую, так сказать. — Да, — бросил Павел Петрович, равнодушно. — Ты хорошо подумал? — забеспокоился Николай Петрович. Этот настрой ему совсем не нравился. К тому же он подметил, что брат смотрит в сторону невидящим взглядом — и щурится, словно от яркого света свечей. — Мы тратим время, — напомнил ему врач. — Как скажешь, брат, — сдался Николай Петрович. Явился слуга с водкой. Павел Петрович с усилием сделал пару глотков и отстранил стакан. Николай Петрович взял его за плечи, а слуга покрепче прижал ноги. Стоило скальпелю коснуться раны, как Павел Петрович выгнулся всем телом и застонал сквозь сцепленные зубы. Врач нахмурился, но успешно раскрыл рану и запустил в нее пинцет. Николай Петрович склонился к брату, что-то нашептывая ему на ухо. Слуга старался не смотреть ни на врача, ни на Павла Петровича, чья бледность только усилилась. — Готово! — провозгласил врач, зажав пинцетом окровавленную пулю. — Павел!.. По телу Павла Петровича прошла сильная судорога, и он обмяк на руках брата. Врач замер — и, ругнувшись, схватил его запястье. Спальню объяла тишина. — Что?.. — спросил Николай Петрович, почти беззвучно. — Пульс есть, — сверкнул глазами врач. — А вы хороши! Живете с ним под одной крышей, и не знали. — Да что же?.. — Сами судите. Сжав запястье брата, Николай Петрович почувствовал, как ослабшее сердце бьется невпопад. — Это опасно? — В обычном состоянии? Не обязательно. Если вы не замечали, а ваш брат не жаловался, значит, не так все плохо. Но моменты потрясений — дело другое. Как я понимаю, ваш брат и молодой человек дрались на дуэли? — Да, — признался Николай Петрович. Врача не обмануть, а слуги все равно узнают. — Это, и его поездка верхом — вот подлинная причина кризиса. Однако главное сейчас — избежать инфекции. Меняйте повязку регулярно и следите, чтобы рана была чистой. Я не могу бросить моих пациентов в городе, но буду навещать вас. — Благодарю! — Будем надеяться на лучшее, — устало произнес врач.