ВÓРОНЫ НЕ РАССКАЗЫВАЮТ СКАЗКИ

Лагерь был как всегда наполнен жизнью. Во мне же жизни было максимум на то, чтобы доползти до кровати. Я шла чуть позади всех, чувствуя, как саднят содранные ладони и локти, как голова гудит от всего, что случилось сегодня. В груди всё ещё колотился страх. Такой неприятный и липкий. А в ушах всё ещё звучал голос Нико: Ты обуза. Орест держал меня за руку, вторую прижимал к ране с бинтом. Он молчал. Может, чувствовал, что я не хочу говорить. А может, сам вымотался не меньше. У очага Гестии мы остановились. Сын Немезиды отпустил мою руку, задержал взгляд на моём лице. — Завтра увидимся, птичка, — сказал он. После подошел ближе и заправил мне прядь за ухо, внимательно глядя сверху вниз. — Не бери в голову. Ди Анджело просто придурок. Ты не виновата во всем, что там случилось. Я просто кивнула, не в силах сказать ни слова. А после все таки выдавила: — Я… мне нужно побыть одной. Спасибо, Орест. За все. — Не думаю, что тебе сейчас стоит оставаться одной. Я выразительно посмотрела на него. — Ладно, понял. — он поднял руки, как бы сдаваясь и поморщился от боли. — Встретимся завтра. Я снова просто кивнула, а он задержался еще на секунду осмотрев меня с ног до головы и ушел. Я постояла ещё, собираясь с силами, и побрела к себе. В домик Гекаты. Подальше от всех. Когда я подняла глаза, я увидела её. Оливия шла мне навстречу в окружении своих сестер. Я остановилась. Когда она меня заметила, её плечи напряглись. — Лив, — позвала я. Она не ответила. Но сказала сестрам, что догонит их позже. От этого мне стало немного легче. — Я… можно поговорить? — спросила я, делая шаг к ней. — О чём? — её голос был ровным, без выражения. — О том, как ты поцеловала меня без моего разрешения? Или о том как сильно ты хотела впечатлить Маркс? А может о том, что я доверяла тебе, а ты наплевала на все мои чувства? — Лив, я… — Знаешь, — перебила она, — я думала, что ты другая. Что мы подруги. А ты просто… — она запнулась, провела рукой по волосам, будто устала даже говорить со мной. — Я стала для тебя реквизитом. — Нет, — я покачала головой. — Лив, нет. Это было глупо, я… — Глупо? — она подняла на меня глаза. — Ты знаешь, как мне было больно? — Я не хотела тебя обидеть, — выдавила я. — Не хотела? — она усмехнулась. — А получилось. Я замолчала. В голубых глазах Оливии застыла боль. — Я даже не злюсь, Кэт, — сказала она. — Я просто устала. Устала от твоих концертов и бесконечной игры на публику. Я так больше не хочу. — Ты не… — Спокойной ночи, — перебила она и пошла к двери. — Лив! Она остановилась, но не обернулась. — Я правда хотела быть тебе другом, — сказала я. — И я правда облажалась. Мне жаль. Надеюсь, ты сможешь простить меня. Она молчала долго. Потом тихо ответила: — Мне тоже жаль. Пока дверь не закрылась за ней, я так и осталась стоять. Где-то между полным провалом и надеждой. *** Я не помнила, как дошла до пляжа. Он встретил меня тишиной и холодом. Волны лениво накатывали на берег, их шум смешивался с ветром, который пронизывал до костей. Темнело. Небо на западе ещё горело оранжевым, но здесь, у воды, уже сгущались сумерки. Я скинула обувь и пошла ближе к кромке прибоя. Песок был холодным и влажным, но я не обращала на это внимания. Мне нужно было вытрясти из головы сегодняшний день. Кинула сумку на песок и все вывалилось из нее. Достала телефон, вставила наушники. Музыка ударила в уши. Громкая и такая спасительная. Я начала двигаться. Сначала неуверенно, потом быстрее. Жестче, абсолютно не жалея себя. Песок разлетался из-под ног. Я танцевала под Too Close — первое что попалось. Просто потому, что если остановлюсь, меня накроет. Я сделала резкое движение и не удержалась, подвернув ногу на неровном песке. Слезы застилали глаза. Я упала, больно ударившись коленями. Наушники слетели. Музыка оборвалась. Я просидела так некоторое время, содрогаясь в рыданиях. Я стала для тебя реквизитом. Я устала от твоих концертов и бесконечной игры на публику. «Какая же я мерзкая дрянь.» Я говорил, что ты не готова. Что ты обуза. Забирай её. Подальше от меня. «Я не должна была идти туда. Не должна.» Руки погрузились в песок и сжали его в ладонях. В груди жгло. В горле стоял ком, который не хотел уходить. А потом я увидела ноги. Чьи-то ботинки прямо передо мной. Я медленно подняла глаза. Моя бутылка воды в протянутой руке. Я отшатнулась в испуге, упала назад на поцарапанные ладони. Нико стоял прямо как ни в чем не бывало. Авиаторка расстёгнута, волосы растрепаны ветром. Он посмотрел на меня сверху вниз и закатил глаза. Молча кивнул на воду в руке. Я вытерла глаза, встала. Ноги не слушались, я пошатнулась, но устояла. Подняла наушники. Забрала бутылку и отпила немного. Постепенно я приходила в себя. — Ты… Зачем ты здесь? — голос хриплый от рыданий. Я невесело усмехнулась. — Пришел высказать все, что не успел? — Зачем мне это? — он скрестил руки на груди. — Всё, что я хотел сказать, я сказал еще на совете. Я виновато опустила глаза. Никто не нарушал возникшей тишины. А потом мы одновременно заговорили: — Прости, я… — Уилл просил передать что уже 29 число. Я посмотрела на него, пару раз моргнув. — Черт, уже. Спасибо. Мне надо идти. Я прошла мимо него и взяла свою сумку. Начала собирать в нее разбросанные вещи. — Ты в порядке? Мои брови взлетели вверх. Я остановилась и медленно повернулась. Нико все так же невозмутимо смотрел на меня. Я открыла рот, но слова не шли. Потому что в этот момент внутри вдруг что-то сдвинулось. В памяти снова вспыхнули площадь, шипение, чёрно-зелёная чешуя, дымящийся асфальт, его голос. Я говорил тебе не идти. Тогда мне хотелось ненавидеть его только за тон. За то, как жёстко это прозвучало. За то, как он смотрел на меня, будто я и правда была обузой. Будто всё, что случилось, было целиком моей виной. Но сейчас, стоя босыми ногами в холодном песке и глядя на него, я вдруг с пугающей ясностью поняла то, от чего до этого упрямо отворачивалась. Я ведь правда думала, что Нико устроил истерику на совете только потому, что не хотел видеть меня рядом. Потому что я раздражала его. Потому что ему было проще оттолкнуть меня, чем признать, что я заслуживаю хоть каплю нормального отношения. А он действительно пытался меня остановить. Потому что видел то, чего не хотела видеть я сама. Опасность. Мою слабость. Последствия. И хуже всего было то, что он оказался прав. От этого осознания внутри всё болезненно сжалось, будто меня снова швырнули на тот чёртов асфальт. — Я… — я все еще не знала что ответить, поэтому просто кивнула ему. Он также молча кивнул, развернулся и пошёл прочь. Не оглянулся. Я смотрела ему вслед пока он не скрылся из виду, сжимая бутылку. Ветер дул в лицо, а я не могла понять что только что произошло. Зачем спросил? Я не знала. Даже когда я вернулась в лагерь. Даже когда легла спать. Даже когда на следующий день собиралась на завтрак. И не была уверена, что хочу знать. *** Лазарет Аполлона светился мягким тёплым светом. В такое время здесь почти никого не было, и от этого становилось ещё тише. Слишком тихо для моей неспокойной головы. Я остановилась у входа, не решаясь зайти сразу. Может, развернуться? Притвориться, что мне уже лучше? Что я вообще пришла не сюда, а просто гуляла мимо, как обычный нормальный человек. Дверь приоткрылась раньше, чем я успела додумать этот гениальный план. — Если ты сейчас сбежишь, — сказал Уилл, — я тебя догоню. Я тяжело вздохнула и всё-таки вошла. — Привет. — Угу, — коротко отозвался он. Потом всё же посмотрел на меня и нахмурился. — Ты выглядишь ужасно. Сдёртые ноги и руки, разбитые локти, заплаканные и опухшие глаза, грязная футболка. — А ты умеешь делать комплименты, Солас. — Нет, серьёзно. Ты плакала? — Возможно. — Кэт. Я обречённо закатила глаза. — Да, Уилл, плакала. Что дальше? Он молча отложил бинты и указал подбородком на койку. — Сядь. — О, нетушки. — Сядь, — повторил он, и по тону стало ясно, что очередной шутки он сейчас не оценит. Я плюхнулась на край койки и тут же поморщилась. Колени всё ещё ныли после падения, ладони саднило, а в голове будто эхом отдавался каждый удар сердца. Уилл подошёл ближе, встал передо мной и несколько секунд просто смотрел. — Что? — не выдержала я. — Я пытаюсь понять, с какой именно части тебя начать. Потому что сейчас ты выглядишь как человек, которого переехал камаз. Я отвела взгляд. Сын Аполлона вздохнул, опустился передо мной на корточки и осторожно взял мою руку. Повернул ладонью вверх, рассматривая содранную кожу. — Ты хоть раз в жизни можешь сделать всё не самым болезненным способом? — пробормотал он. — Видимо, нет. — Я заметил. Он начал обрабатывать ладони. Щипало так, что я стиснула зубы. — Ай. — Терпи. Я недовольно что-то промычала. Он поднял на меня взгляд. На секунду уголок его рта дрогнул, но лицо тут же снова стало серьёзным. — Объясни мне, пожалуйста, — сказал он уже тише, — что именно творится у тебя в голове, когда ты после такого дня пропадаешь чёрт знает куда? Я молчала. Он обработал вторую ладонь, потом встал, подошёл к шкафчику и достал несколько маленьких пузырьков с таблетками. — Там написано как их принимать — сказал он. — Ничего сложного, три дня по 20 таблеток эти. Каждый день эти пока не закончатся. И витамин Д тоже каждый день. Все понятно? Я утвердительно промычала. Он вручил мне таблетки. — Уилл... — Нет, — перебил он. — Сначала я скажу. Это было плохим знаком. — Я злюсь на тебя, Кэт. Я уставилась на него. — Очень обнадёживающее начало. — Я злюсь не потому, что ты не умеешь сражаться. И не потому, что ты испортила вылазку. И даже не потому, что ты меня не послушала. Хотя и это тоже. — Он скрестил руки на груди. — Я злюсь, потому что ты опять решила, что если тебе плохо, то надо молча исчезнуть и рассыпаться где-то в одиночестве. Я опустила глаза на таблетки в ладони. — Я не хотела никого грузить. — Кэт, — он устало выдохнул, — Ты человек. Свой человек. И когда тебе плохо, ты имеешь право прийти за помощью. Что-то в груди дёрнулось. — Даже после всего, что я сегодня натворила? — тихо спросила я. — Особенно после этого. Я сжала пальцы вокруг пузырька. — Лив меня ненавидит. — Нет, — мягко сказал он. — Ей больно. Это не одно и то же. Я шмыгнула носом и быстро отвернулась. Тишина повисла между нами, но уже не такая тяжёлая, как раньше. Уилл сел рядом. Не слишком близко. Ровно настолько, чтобы я чувствовала его тепло плечом. — Выпей, — протянул он мне воду. Я послушно выпила. — Спасибо. — Не благодари. Я ещё не закончил ворчать. Я фыркнула сквозь подступающие слёзы. — Конечно. — Послушай меня внимательно, кошка Кэт. Сегодня был дерьмовый день. Ты облажалась, да. Тебе сделали больно, да. Ты кого-то ранила тоже, и это правда. Но это не делает тебя чудовищем. Я смотрела на него и молчала, потому что если бы открыла рот, точно расплакалась бы. — Ты слышишь меня? — спросил он. Я кивнула. — Нет, словами. — Слышу, — хрипло сказала я. — Хорошо. Он потянулся и очень осторожно коснулся пальцами моей макушки, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Ты такая катастрофа, — тихо сказал он. Я всё-таки рассмеялась сквозь слёзы. Чувствовала я себя совершенно жалко. — Это худший комплимент в моей жизни. Мы рассмеялись. — Уилл. — Что? — Спасибо. Он улыбнулся. Устало, но тепло. — Всегда пожалуйста. А теперь либо ты остаёшься здесь, либо мы идем на костер, либо я лично веду тебя до домика и проверяю, что ты легла спать. Я шмыгнула носом. Покачала головой, глядя в стакан с водой. — Ладно, папочка. Пойдем на твой костер. — Вот за это я тебя, возможно, всё-таки когда-нибудь отравлю. — Но сначала подлечишь. — К сожалению, да, — сын Аполлона устало вздохнул. После этого мне впервые за весь день стало немного легче. *** Амфитеатр гудел голосами. Вечером здесь всегда было шумно: кто-то спорил, кто-то доедал печенье, кто-то играл в карты. Ребята пели песни и обычно я любила им подпевать. Костёр сейчас не горел ярко и высоко, показывая всеобщее напряжение от последних событий. Я сидела, подтянув к себе колени, и слушала вполуха. После последних дней мне всё чаще хотелось просто быть рядом с людьми, не влезая в разговор. — Да нет, я тебе говорю, это не Атланта, — раздражённо сказал кто-то у стола. — Там совсем другой выезд на трассу. — Ты сейчас споришь с человеком, который там родился, — отозвался в ответ парень из домика Гермеса. Кажется, Мэтт. Вечно взлохмаченный и слишком шумный, чтобы его можно было не заметить. — Где именно? — лениво спросил Трэвис, даже не поднимая глаз от колоды карт. — В Саванне, Джорджия. — Где? — переспросила Пайпер. Мэтт хмыкнул. — В Саванне. Господи, вы чего? В Джорджии. Старый город, жара, туристы, куча деревьев в этом дурацком мхе, дома как из фильмов, все дела. Трэвис медленно поднял голову. — Я никогда не слышал о таком. Мэтт усмехнулся. Нервно. — Очень смешно. — Я серьёзно, — сказал Трэвис. — Да ладно, — вставил кто-то из Аполлона. — Саванна? Нет, не знаю. — Я тоже, — сказала Лив, нахмурившись. — И я, — отозвался Джейсон. Я осмотрелась. Люди переглядывались. Мэтт перестал улыбаться. — Подождите. Вы сейчас прикалываетесь? — Никто не прикалывается, — сказал Уилл. — Я правда не знаю, о чём ты. — Да быть не может, — выпалил Мэтт. — Это же Саванна. В смысле, господи, это не какая-то деревня на три дома. Там большой порт. Там исторический центр. Там... — Покажи на карте, — сказала Пайпер. — Да пожалуйста. Я достала свой телефон. Ввела пароль и протянула ему. Мэтт выхватил его с таким видом, будто вокруг были одни идиоты. Разблокировал, открыл карту, быстро вбил название. Я заглянула через его плечо. Ничего. Он нахмурился, стёр, вбил ещё раз. Savannah. Потом целиком: Savannah, Georgia. Ничего. — Какого хрена... — выдохнул он. — У меня тоже пусто, — сказал Хенк, уставившись в экран. Пусто. Мэтт замолчал. Развернулся чтобы уйти так резко, будто решил окончательно оборвать разговор. Мы переглянулись. Никто не решался заговорить. Даже Лео молчал, что уже само по себе выглядело как дурной знак. Через несколько минут Мэтт вернулся. Запыхавшийся. В руке он сжимал синий квадрат. — На. Смотри. Он сунул паспорт Трэвису. Тот взял, скользнул взглядом по строчкам и вдруг перестал усмехаться. Молча передал его Джейсону. Потом Пайпер. Потом Уиллу. Тишина становилась всё сильнее. Те, кто не участвовал в разговоре заинтересованно подходили послушать. Я соскользнула со скамьи и подошла ближе, чтобы паспорт оказался у меня в руках. Фотография, дата, полное имя, пол. Всё как обычно. И место рождения. Пустое. Я перечитала дважды. Потом ещё раз. Пальцы похолодели. — Но тут не написано… — тихо сказала я. — Ну конечно, написано! — вспыхнул Мэтт. — Не выдумал же я… Что? В смысле не написано? — он в секунду подскочил ко мне и вырвал паспорт у меня из рук. Он уставился в документ и пробормотал: — Этого не может быть. — Дай сюда, — коротко сказал Нико. Я вздрогнула. Даже не заметила, когда он подошёл ближе. Он взял паспорт у Мэтта из рук и уставился в него так долго, что мне стало не по себе. — Странно, — сказал он наконец. — Что именно? — нервно спросил Мэтт. Нико поднял на него глаза. — Здесь действительно пусто. И я тоже не знаю такого города. И вот после этого стало по-настоящему тихо. Только костер потрескивал в вечерней тишине. Потому что если уж кто и должен был знать про странные забытые места, так это сын Аида. Нико ушел в тень, а после вышел, молча развернув к себе старую бумажную карту. Интересно, откуда она у него вообще была. Он провёл пальцем по Джорджии, потом ещё раз. Потом медленнее. — Нет, — сказал он. — Сначала люди, — сказал Джейсон. — Потом самолет. Теперь целый город? Ди Анджело ничего не ответил. Он просто смотрел на карту, и я поняла: он думал о том же. Мэтт рассмеялся. Громко. Слишком громко. — Нет? В смысле нет! Я оттуда! Никто не ответил. — У меня там дом! — голос его сорвался. — У меня там мать живёт. У меня школа там. У меня... Он осёкся. Лицо у него вдруг стало каким-то пустым. — Да что за бред? — прошептал он. — Позвони домой, — тихо сказала Пайпер. Он кивнул так быстро, словно схватился за спасательный круг. Он поднял мой телефон и дал мне. Я ввела пароль и отдала ему обратно. Он набрал номер, нажал вызов, поднёс телефон к уху. Механический голос сообщил, что номер не существует. Мэтт побледнел так резко, что я подумала, он сейчас просто рухнет. Он набрал другой номер. — Давай ма, возьми трубку. Номер не существует. Потом третий. Потом ещё один. Каждый раз — одно и то же. Номер не существует. — Этого не может быть, — выдохнул он. — Что происходит? Он вдруг посмотрел на нас с таким ужасом, что я сделала шаг назад. Пламя костра стало низким и мрачным. Никто не ответил. Я стояла, чувствуя, как по спине медленно ползёт холод. Не тот, что от сквозняка или ночи. Другой. Абсолютно неправильный. Будто мир только что сошел с ума и мы вместе с ним. Неужели вот так просто может пропасть целый город? И никто даже не заметит, потому что просто не вспомнит.