Докажи, что я не виновен

Эмоционально и физически вымотанные мы сидели за стойкой, небольшого, но шумного бара, синхронно уставившись в одну точку прямо перед собой. Тэхён осушал свой виски со льдом, а я потягивала колу через соломинку. Не знаю о чем он думал, но как только он выпалил первую фразу, я поняла, что думали мы об одном и том же. — Речь шла об Алексе? — не поворачивая ко мне головы произнес он. — Ну если у нее нет ещё одного сына, чему я уже не удивлюсь, то вероятно о нем… Я такая дура, Тэхён! Получается Алекс все знал? — Подожди, малышка. У меня опять не вяжется. Давай сначала.— Тэхен нервно взъерошил волосы и принялся восстанавливать цепочку событий. — Значит что мы имеем? Твоя мать, работающая на… сама знаешь кого, будучи русского происхождения. Ее любовник англичанин работающий там же. Следовательно, если бы она работала там официально и в полной мере, вы это заметили. Правильно? — Угу…— протянула я хлюпая своей соломинкой. — А она играла роль домохозяйки. Зачем? Значит там она работала тайно — громко вздохнув Тэ поднял свой бокал над головой — Мадмуазель, повторите, будьте любезны. — уставшая девушка бегло окинув посетителя взглядом, взяла из его рук бокал, наливая очередную порцию спиртного — Благодарю. Итак. А почему она работала там тайно? Вероятно потому, что сливала информацию с далекой родины? — Я тоже так предполагала. Возможно она работала на два лагеря и когда это раскрылось, была вынуждена просить убежища. — Я, как и детектив, подняла свою пустую бутылочку, прося повторить напиток. — Вот же ребенок, а! — усмехнулся он — Ладно. Убежище дали, но работать она тут не продолжила. Либо вышла на пенсию, либо…Либо ее преемником стал сын. Но что тогда Оливер узнал? Что Алекс мог натворить? — Ха! Мать сливала все с родины, а он отливал обратно на родину! — нервно засмеялась я, ожидая той же усмешки и у своего собеседника. Только он вперил в меня свой взгляд, словно я только что ударила его по голове. — Малышка, ты гений! Ну конечно же! Вот тебе и мотив! — А, да? — уголки моих губ удивлено поплыли вниз, в то время как брови лезли на самую макушку. — Ну конечно! Оливер говорит о том, что он знает и просит ее поговорить с сыном, вынуждая прекратить все это! Только она решает, что оставлять свидетеля не безопасно и убивает Оливера. Только вот…Только вот откуда взялась машина, если на ней уехал Боб? Возле офиса машины не было. Я проверял. — Тэхён задумчиво потирал подбородок. — А он ли на ней уехал? Алекс мог нам не все рассказать. А мог вообще обмануть, раз уж тут такая пьянка. Надо мыслить как преступник…— деловито заявила я, чувствуя, как мутнеет мое сознание. Алкоголь пил мой спутник, а складывалось такое ощущение, что хмелею я. Возможно это сказывались сегодняшние нервы, может быть, лишенное кислорода, помещение, а может и излишняя утомленность за все эти дни. — Идем — Тэ хлопнул ладонью по стойке, оставляя под ней деньги — Детское время кончилось. Спать пора. Завтра будем проверять на чем Боб поехал якобы прятать улики. — Мне в тюрьму завтра надо. Там Юнги голодный и грустный.

***

Как бы Тэ не сокрушался, по приезду домой, о моей ночной готовке, мне нужно было собрать сумку для бедного кота. Что может там пригодится на первое время? Книги? Одежда? Мыльные принадлежности? Денег только где взять? Стоило мне об этом только подумать, как на телефон пришло сообщение о зачислении на мой счет двух миллионов вон. Я потерла сонные глаза, решив, что уже от усталости мерещатся лишние нули. Но сумма была реальной. Может быть она и была меньше среднестатистической заработной платы в Корее, но значительно больше моей скромной стипендии, да и вполне достаточной для студентки. Я решила проверить почту. Вдруг в университете произошла какая-то ошибка и они ошибочно начислили мне такую большую сумму. Но там ждало меня лишь тревожное письмо о моем отчислении. Университет Ханкук был строг к своим ученикам и имел на это свои абсолютные права. Он выпускал из своих стен лучших из лучших и имел грандиозный конкурс на одно место. Раз уж я имела наглость пренебречь данной мне уникальной возможностью, учиться в таком престижном заведении, то на мое место быстро найдут более достойного кандидата. Пока я отчаянно пыталась разобраться в собственной семье и спасти Юнги, успела пропустить сдачу реферата и трех зачетов. Да кто вообще устраивает зачеты осенью?! Попробую завтра сходить к директору и вымаливать прощение. Но откуда деньги? По памяти я набрала номер Донхёна. Его сонный голос с удивлением отзывался на другом конце провода. Когда я неуверенно спросила он ли перевел мне деньги, тот, вмиг проснувшись, испугано сказал: — Я ещё что-то должен? — Нет-нет…Прости, что побеспокоила так поздно. Наверно какое-то недоразумение. Нужно будет сходить в банк и всё выяснить. Разложив все по порциям, я отправилась в кровать с нетерпением ожидая завтрашнего дня. Нужно будет поддержать Юнги. Поднять в нем боевой дух, дать понять, что мы близки к доказательству его невиновности. Только вот самой мне в это все верилось с трудом. В моей голове никак не укладывалось все то, что я узнала про собственную мать. Каждый раз, когда мы обсуждали ее в контексте убийства, казалось говорим о ком-то другом. Осознание, что это действительно сделала она все ещё никак не обосновалось во мне. Что теперь со всем этим делать? Алекс и отец будут ненавидеть меня за то, что я предала семью, выгораживая абсолютно чужого человека? Конечно будут. Я пренебрегла людьми, которых знала всю жизнь, вставая на сторону незнакомца. В праве ли я осуждать ее? Можно ли упрекать мать, защищающую своего ребенка? Безусловно нет. Но она сознательно рушила чужую жизнь. Сознательно подкладывала улики, продумывая свой коварный план. Даже если бы на месте Юнги был другой человек и я так не привязалась к нему, не смогла бы простить ей подобного. — Спишь, маленькая? — за дверью показалось внимательное лицо Тэхёна — Почти. Что-то случилось? — Ага. — он уверенно прошел в комнату и лег ко мне в кровать. — Хочу тебя — тихо произнес он, касаясь губами моей шеи, в то время, как руки скользнули между бедер. — Тэ, не надо. Я не хочу… Если раньше эти касания просто не вызывали во мне никаких эмоций, лишь только желание угодить мужчине, то сейчас были вовсе омерзительны. Мне казалось, что Юнги дал понять другу о наших взаимоотношениях. Тогда почему он позволяет себе подобное? — А если я сделаю так, что захочешь? — его пальцы скользнули к моему паху, пробираясь под белье — Не захочу! — Руками я останавливала его непрошеную ласку, сильнее сжимая бедра Мужчина замер, пристально всматриваясь в мое лицо. Он был крайне оскорблен. Я видела это. По всей видимости Тэ не из тех, кто привык слышать отказы. А если он вообще считал, что раз я живу у него, ем его еду, то должна платить за всё это? Может именно такой он представлял свою плату? Наверно это было бы логично. В нашем современном мире никто ничего не делает просто так. Всё знает свою цену. В том числе людская доброта. — Скажи мне номер счета. — неуверенно пролепетала я — Заплачу тебе за проживание. — Сбрендила? — он резко отстранился от меня, как от огня. — Я говорю: «Давай потрахаемся», а она мне деньги сует. Тэхён рассерженно поднялся с кровати, удаляясь из комнаты. Почему я опять чувствовала себя перед ним виноватой? Может быть потому что не могла в полной мере отблагодарить детектива за все добро, которое он сделал для меня? Тэ пытался предупредить про план Юнги и Наён; обезопасил, предоставив свое жилье, хотя мог просто сказать, что дома мне лучше не находиться; Пришел на выручку, когда я, объятая жаждой справедливости ворвалась к родителям. Черт знает чем это все могло закончиться. А он даже не наругал за то, что я украла его пистолет. Значит ли это что я должна ему? Должна ли исполнить его прихоть в качестве благодарности? Не все же берут деньгами. Кто-то радуется коробке конфет, кто-то сумме в конверте, кто-то встречной услуге. А Тэхён, по всей видимости, благодарность принимает минетами. Но в таком случае это будет предательство по отношению к Юнги. Как сделать верный шаг и не быть при этом иезуитом? Как отблагодарить одного, не изменяя другому? Или это априори невозможно? Одно я знала наверняка. Пора прекращать пользоваться благами, дарованными Тэхёном. Если поначалу я хотела вернуть средства, которые вероятно случайным образом попали на мой счет, то теперь они пришлись как нельзя кстати. Это позволит мне арендовать хоть какое-нибудь жилье. А сейчас наспать на все это. Утром я старалась быть тихой, насколько это вообще было возможно. Оставив Тэхёну завтрак и записку, я направилась знакомиться с корейскими тюрьмами, по пути заглянув в несколько магазинов. Анян — городок в провинции Кёнгидо, полностью оправдывал свой девиз: « Город, достойный жизни, гордые горожане». Окруженный горами, со всех четырех сторон, Аньян вмещал в себя как леса и поля, так и великое множество разнообразной инфраструктуры. Одноименная река протянулась по самому центру города, собирая возле себя любителей пеших прогулок, бегунов или же велосипедистов. Прилипнув к окну такси, я с любопытством рассматривали городок с его местными жителями. — Впервые здесь? — рассматривая меня в зеркале заднего вида спросил водитель. — Тогда сейчас удивитесь! Слышали про поющую дорогу? Я отрицательно помотала головой, не понимая о чем идет речь. Но на дороге действительно появился знак с надписью « To hear the song», а на асфальте были изображены ноты. Внимательно всматриваясь в лобовое стекло, я увидела небольшие канавки, врезанные прямо в дорогу. Как только колесо автомобиля коснулась их, по кузову прошлась легкая вибрация, приносился за собой мелодию, похожую на « У Мэри был ягненок» . Я восторженно ахнула, прильнув грудью к торпеде. Это казалось какой-то магией, чем-то невероятным. Я даже укорила водителя, думая, что он разыгрывает меня. Но тот в ответ лишь рассмеялся, уверяя в реальности происходящего. Эта задумка была реализована для того, чтобы помочь водителям взбодриться в пути. Думаю это получилось. Во всяком случае я точно приободрилась, несмотря на оставшееся волнение. Анян увидел рождение, в своих окрестностях, таких знаменитостей, как Джи Чан Ук , Ким Хонджун , моя тезка по корейскому имени Джени Ким , У Дохван и многих других известных личностей. Такой многогранный, обладающий десятками материальных ценностей, признанных на национальном уровне, вмещающий в себя множество парков, проводящий фестивали, совпадающие со временами года. Я смогла бы проникнуться им, несмотря на повышенную степень загрязненности, если бы не скорбный повод для посещения. Отныне и навсегда Анян останется для меня местом заточения моего…моего…Возлюбленного? Не знаю, готова ли я его назвать именно так, но знаю, что готова душу дьяволу продать, лишь бы он был на свободе и счастлив. Несмотря на расстояние всего в двадцать один километр от Сеула, здесь было заметно прохладнее. Я вышла из такси еле перебирая своими короткими ногами под тяжестью огромной сумки. Как бы Тэхён и гугл не заверяли меня в «мягкости» корейских тюрем, мороз пробегался по коже от одного только вида этих кирпичных стен, спрятанных за высоким забором. На здании, как и на проходной, гордо развивался флаг Кореи, под порывами ветра властно обвивающий герб города, который в этом месте смотрелся скорее, как издевательство. На синем фоне герба расположился круг с двумя переплетающимися белыми овалами. Синий цвет символизировал мир и комфорт для граждан города, а белый чистоту и невинность корейцев. Круг на гербе олицетворял яркое солнце и единство горожан, а переплетающиеся овалы символы прогресса. — Вот же глупые девчонки! — порицающе качал головой охранник на проходной — Эти уголовники беды создают, а вы им тюки таскаете! А у него поди таких, как ты, ещё штук десять! — Нельзя всех по шаблонам судить, дядюшка — дежурная, добродушная улыбка, была на мне — Моя фамилия Загорская. За-гор-ская — я медленно произнесла свою фамилию, подгладывая в журнал, по которому охранник медленно водил пальцем. — Есть такая. Тебе в третий корпус надо. Там сумку твою досмотрят, заберут, а потом в переговорную отведут к зеку твоему. — Спасибо большое! — я радостно раскланялась, направляясь к указанному корпусу, удерживая сумку обеими руками. — Ох ты ж боже мой! Ну куда ты пошла? Не туда же! Стой, провожу тебя, глупая. — охранник махнул своему напарнику рукой, вынуждая выйти из теплого помещения — Чхве! Присмотри. А то не хватало, чтобы у нас тут на территории ещё ребенок потерялся! Его строгий тон компенсировало мягкое, морщинистое лицо, с непомерно добрыми глазами. Вся его суровость была напускной, дабы соответствовать заведению. Мужчина отобрал сумку из моих раскрасневшихся рук и указал, куда нам стоит идти. — За что сидит хоть? — В убийстве обвиняют…— понуро ответила я. — Неужто столько ждать будешь? Только поженились что ли? Дети есть? — Не женаты мы… — Ещё и не женился! Да на кой черт тебе этот уголовник нужен?! Я рьяно пыталась защитить Юнги, ссылаясь на его невиновность, уверяя мужчину, что вовсе не нужно быть женатыми, чтобы желать помочь хорошему человеку. А кот был именно таким. Пусть он где-то дерзок, прямолинеен и груб, но в нем таится нежная душевная организация, которой мне удалось коснуться. Я знаю как он заботлив, знаю, как раним и, к сожалению, знаю, как он самопожертвенен. Остальные могут говорить, что угодно. Охранник, который дозволил называть его Гу, на все мои протесты, лишь сочувственно качал головой. Только что-то мне подсказывало, что сочувствовал он не Юнги, а моей наивности. Его можно было понять. Пока мы шли он рассказал много историй о таких как я, которые искренне верили в непричастность, своих возлюбленных, к преступлениям, верили в то, что они у этих негодяев одни единственные, а потом выбегали из стен исправительного учреждения в слезах. — Спасибо, дядюшка Гу — почтительно благодарила я мужчину, стоя у корпуса. Достав из сумки небольшую коробку, я передала ее ему — Возьмите. Угощайтесь. У Юнги достаточно еды, а я завтра ещё что-нибудь вкусное принесу. — Неужто каждый день ходить собралась? — округлив глаза спросил он. — А как же? Кто же его поддерживать будет? — Ты в Аняне живешь? — Нет…в Сеуле. — Точно сумасшедшая. Даже интересно стало, что же там за красавец такой расписной, что ты так над ним трясешься. — прищуривавшись поинтересовался Гу. — Он правда красивый — мечтательно задумалась я — Вы вероятно видели его по телевизору. Продюсер Мин. — Да ну! Брешешь! — удивленно выпалил охранник, увлеченно откусывая паровой пирожок, вынутый из коробки. — Ага.. — грустно обронила я — Давай, деточка, ступай. А то ко времени опоздаешь и не увидишь ненаглядного своего. Внутри меня встретили хмурые досмотрщики. Под их проникновенным взглядом сердце бешено колотилось. Я даже засомневалась сама в себе. Точно ли у меня нет чего-то запрещенного? Тщательно досмотрев меня, они передали своему коллеге сумку на досмотр. Дальнейшая ее судьба была неопределенна. Содержимое должны были проверить и в случае положительного решения передать заключенному. Вокруг звенел лязг наручников, железных дверей и строгих командных голосов. Все же тюрьма и в Корее тюрьма. Если мне здесь бешено страшно, не представляю какого было ему. Покончив с досмотром, меня провели в просторную комнату, разделенную напополам толстым, бронированным стеклом. Все в точности, как показывали в фильмах. Здесь уже были посетители, общающиеся с заключенными. Пожилая старушка, стойко утирающая слезы, напротив которой сидел осунувшийся худой мужчина, молодая беременная девушка, что-то эмоционально рассказывавшая огромному бугаю за стенкой и одетая в траур женщина молча смотрящая на престарелого мужчину напротив. Пока я дожидалась своего «визави», думала о том, какая же участь постигла всех этих людей. Мимо нас каждый день проходит столько человек, но мы даже не предполагаем, что жизнь подкинула им. Не знаем, какую боль они вынуждены были испытать, что их могло сломать, а что наоборот закалить. Многие известные люди, зачастую, пишут мемуары о своей жизни, но именно сейчас я была уверена, что жизнь любого человека может стать отличным сюжетом для книги. Даже в жизни самого, на первый взгляд, обычного человека, были события, способные чему-то научить, чем-то вдохновить, чем-то шокировать. Другой вопрос : «Замечаем ли мы сами это? Предаем ли значение?». Думаю моя история переезда в Корею, непростые отношения с Донхёном, тоже могли бы найти отклик в сердцах читателей, даже без упоминания о всех этих шпионских страстях. — Заключенный 3369 отказался от посещения. — раздался низкий голос у меня за спиной. — Ч-что? К-как отказался? — мои ресницы удивлено хлопали, точно крылья трепещущей бабочки — С ним что-то случилось? Заболел? Поранился? Может нужны какие-то лекарства? — я суетливо стучала по карманам, сама не понимая зачем, боковым зрением видя, как все присутствующие посетители прислушиваются к нашему диалогу. — Нормально всё с ним. Жив здоров ваш заключенный — смотритель мягко подталкивал меня к выходу. Полностью обескураженная я не понимала что все это значит. Не мог Юнги взять и отказаться. С чего вдруг? Здесь точно что-то не так. Что если его там пытали и теперь пытаются скрыть следы избиения? — Эй, госпожа Джагорыская! — позвал меня незнакомый голос. Он доносился словно где-то вдалеке, глухо и бесцветно. Я перевела пустой взгляд в сторону, всматриваясь в досмотрщика. — Посылку вашу не приняли. — констатировал он — Ч-что значит не приняли? Т-там ч-что-то запрещенное? — Нет. Мы ничего запрещенного не нашли. Заключенный отказался от посылки. Сердце окончательно рухнуло. Отказался выходить. Отказался от посылки. Да быть такого не может… — Забирайте. — мужчина взглядом указывал на сумку. — Нет…не надо. Я специально привезла… — словно окаменелость пролепетала я — Если Вас не затруднит, отдайте заключенному, к которому никто не приходит…и сами… сами угощайтесь. Я старалась. — подняв на недоумевающих мужчин свой мокрый взгляд, на лицо натянулась моя штатная улыбка. До проходной я шла словно зомби, не замечая ничего и никого вокруг себя. Лишь голос дядюшки Гу вернул меня в реальность. Мужчина заинтересованно расспрашивал почему так быстро вернулась. — Не пришел. — шире улыбалась я. — Ну ничего. Завтра придет. До Сеула добиралась более дешевым маршрутом — на метро, которым так удобно были соединены города. Я усердно пыталась отгонять от себя страшные мысли. Что если Юнги избили, считая истинным убийцей не кого-то, а самого сотрудника южнокорейской разведки. Вдруг выбивали показания? Или просто целенаправленно не выпустили, желая как можно сильнее насолить преступнику? Вдруг он что-то не поделил с сокамерниками? Или…что если он злится на меня? Чем успела его разозлить? Тем что пыталась остановить? Или тем, что собственной кровью пыталась выбить признание из домочадцев? А может тем, что сбежала, выкрав пистолет детектива? Да, поводов для злости на меня у него предостаточно. Только вот не думаю, что он упустил бы шанс высказать за все это. Мои размышление без конца прерывал звонящий телефон. Первой позвонила Ёна, с требованием объяснить, что за драма развернулась вчера, которую транслируют по всем каналам. И знаю ли я вообще о том, что меня отчисляют из университета. Как бы тепло я не относилась к подруге, сил что-либо объяснять, даже вкратце и вскользь, у меня не было. Я просто пообещала ей однажды все рассказать и на этом всё. Следующим был Тэхён, интересующийся как прошла наша встреча и планирую я ли поехать с ним в офис отца. Ничего не ответив на первый вопрос, я сказала, что буду в Каннаме через час. Дальше сыпалась какая-то вереница звонков. Родители и Алекс, обрывающие мне телефон, Донхён с очередными просьбами угомонить того, кого я вообще не знала и не понимала о ком он говорит. Ну а после просмотра объявлений об аренде квартиры, мне и вовсе стали звонить незнакомые номера, с агентами усердно предлагающие выбрать именно их вариант. Тут я уже не выдержала и просто отключила телефон. Как и рассчитывала, возле здания страховой фирмы «Assurance company», я была ровно через час. Тэхён уже дожидался меня на месте, задумчиво облокотившись о бампер своего внедорожника. После вчерашнего я чувствовала себя крайне неловко рядом с ним, до сих пор мучимая мыслями. Однако само их наличие в моей голове, дико раздражало. До сих пор я была уверена, что отплатить за доброту сексом — было бы правильно по отношению к нему, но неправильно по отношению к Юнги, да и к себе черт возьми. Я робко поздоровалась с детективом, избегая встречи наших взглядов. К счастью он и не планировал это делать. Буркнув мне в ответ свое приветствие, Тэ сразу же направился внутрь здания, на ходу объясняя наш сегодняшний план. От этого стало ещё более неловко. Я чувствовала эту напряженность между нами. Она давила на меня своей тяжестью, не позволяя даже передвигаться свободно. Его можно было понять. Если первоначально я была надеждой на выяснение и установление правды, которую можно было ещё и безоговорочно трахнуть, в виде приятного бонуса, то теперь я была обузой. Иждивенка, проживающая в его квартире, подставившая расследование из-за своей доверчивости брату, так ещё и в интиме отказывает. От этих размышлений было противно самой от себя. Я хотела выразить ему свою благодарность, но как? А что если мой переезд вовсе оскорбит его? Как же все таки тяжело быть бестолковой… Наспех махнув своим удостоверением, расположившемся у него на шее, детектив уверенно вышагивал по коридору, направляясь в кабинет директора, под испуганные расспросы секретаря. Мне же оставалось лишь кротко семенить за ним следом. Зашел детектив не менее дерзко. Резко дернув ручку, не соизволив даже постучать, он подтолкнул ее ногой, заставая руководителя фирмы в полном замешательстве. — Давай, малышка. Забегай — приглашающе махая мне рукой командовал Тэ — Какого черта здесь происходит?! — закипая вскочил директор из-за своего стола. — А ты, милая, здесь лишняя — Обратился Тэхён к взволнованному секретарю, закрывая перед ее носом дверь. — Здравствуйте, господин Ли — поприветствовала я начальника отца. — Ты же дочь Боба, верно? — сердито произнес он. — Давайте вопросы здесь-моя прерогатива — оборвал его детектив, вальяжно усаживаясь в кресле, размахивая своим удостоверением. — Нам нужен доступ к наружным камерам видеонаблюдения. А пока Вы распоряжаетесь, я бы выпил чая. На улице сегодня довольно ветрено. — он непринужденно обернул ко мне голову — Малышка, ты чего хочешь? Чай?Кофе? Водки? — Водки…— неожиданно для себя, хрипло выдала я под удивленно-выгнутую бровь Тэхёна. — Что за наглость? Предоставьте мне официальный запрос, в котором будет прописано на каком основании вы требуете с меня данные с камер! — Вены, проступившие на висках директора, сигнализировали о его крайней степени возмущения. — Ааах, запрооос? — Тэхён наигранно рыскал по своим карманам, имитируя поиск документов — А! Вот же он! — вынув руку из внутреннего кармана своего пальто, детектив предъявил директору свой длинный, тонкий средний палец — Такой запрос тебя устраивает? — Из какого вы управления?! Я сейчас же свяжусь с вашим начальником! — задыхался от возмущения господин Ли. — Ага…— скучающе зевнул детектив — Ты ему заодно про все свои махинации расскажи, а то мне возвращаться таааак лень. Я бы тогда заодно и камеры проверил и шмон у тебя провел. Нам давно интересно, как твоя конторка махинации свои с липовыми кражами, поджогами и авариями проводит. А самое главное, как твои сотрудники все это усердно прячут под твоим чутким руководством. — Тэ перевел на директора уничтожающий взгляд — Ну чего сидишь, глазами хлопаешь? Звонить же хотел. Звони. Директор с вызовом посмотрел на наглеца, вальяжно растянувшегося в его кресле, закинув ногу на ногу, и резким движением руки поднял трубку телефона. Внутри я вся сжалась в единый комок, в то время, как у Тэхёна ни один мускул не дрогнул. Вот сейчас, господин Ли позвонит в полицейское управление, выяснится, что детектив действует своевольно, его выгонят с позором и на этом его жизнь и карьера закончены. Он пристрастится к алкоголю, станет горьким пьяницей, выносящим из своей квартиры все, что можно продать в обмен на бутылку. Я буду пытаться за ним присматривать, терзаясь постоянной виной, за то, что из-за меня и моих родственников все это с ним приключилось, а он, в свою очередь, будет меня то лупить, то оскорблять вымещая весь свой, оправданный, гнев. Затем окончательно обнищает и сам попросится в тюрьму. Так и буду ездить в Анян, только теперь с двумя пакетами продовольствия, для Юнги и отставного сотрудника полиции. Ведь без Тэ, Юнги из тюрьмы мне не достать. The End. — Чжинри? Запроси у безопасников видео с камер наружного наблюдения и принеси чай с водкой.— сквозь зубы давал указания директор — Чай с водкой по-отдельности, дура!