Горячий снег

Морозное утро января. Сухой ветер обжигает своим холодом мягкую кожу Гена, пробирающегося через снежные сугробы в сторону школы. Снег липнет к волосам и ресницам, меховой капюшон срывает ветром — он не особо спасает, из-за чего приходится придерживать его руками, которые уже покраснели от холода. Зима — нелюбимое время года Асагири. Его кожа, тонкая, словно фарфор, остывает в это время года интенсивнее, чем в любое другое. Наконец добравшись до школы, Ген быстро скидывает зимнюю куртку в гардеробную и идёт в класс параллельно согревая руки теплым дыханием (ну, почему в школе всегда так холодно?). Урок начался с неожиданного заявления классного руководителя: скоро новогодние праздники, и все желающие могут принять участие, предварительно разбившись на группы или пары, чтобы поучаствовать в конкурсах на зимнюю тематику или подготовить что-то интересное и познавательное. Один из одноклассников Гена — Сенку Ишигами — на удивление заинтересован в словах учителя. — «Как так? Сам Сенку? Самый серьезный, умный, симпатичный и гениальный ученик школы заинтересован в каких-то предновогодних забавах? Похоже что Асагири заболел по дороге в школу.» С Ишигами он был в хороших отношениях — дружеских, как ему казалось. Поэтому не теряя времени, Ген горя желанием узнать, что же придумал этот гений, звонко крикнул: — Учитель! Я буду в паре с Ишигами Сенку! — Что?..- Сенку повернул голову в сторону Гена и посмотрел на него непробиваемым взглядом. Эти вишневые глаза гипнотизировали Гена каждый раз, когда он смотрел на него. — В прочем, я не против, ты самый адекватный из всех, с кем я общался. Победа. Маленький шаг чтобы приблизится к Луковке сделан. (Так Ген называл Сенку про себя — с того самого первого дня их встречи, эти чудные зеленоватые волосы, торчащие в разные стороны заставляли Асагири невольно улыбнуться кончиками губ). А для чего собственно он это сделал? В прочем, это уже не важно. Не важно же?..

***

После уроков Ген и Сенку решили пройтись по парку и обсудить их дальнейшие действия: что они хотят рассказать и показать на конкурсе. Сенку объясняет, что лучше всего будет рассказать о исследовании кристаллизации воды, физике снега и термодинамике. Ген внимательно его слушал (как и всегда), но большую часть пропускал мимо ушей по двум причинам: либо он не понимал, что несет этот гений, либо он засматривался на самого рассказчика. Что-то теплое трогало сердце Гена, когда он смотрел на покрасневшие щеки и нос Ишигами от холода. А эти легкие, незамысловатые движения руками в процессе рассказа — хотелось ухватиться за ладонь и почувствовать тепло его рук. Ген знает — руки у Сенку горячие и немного шершавые. Но больше всего его манят эти темно-вишневые глаза. Боже, это незаконно — почему они такие красивые? — Ты чего завис? — Вытащил из мыслей голос Сенку. — А? Да нет, ничего. Просто…задумался. — Тебе плохо? Ты весь красный — Внезапно горячая рука оказалась на лбу Гена — У тебя температура? Давай ко мне домой, измерим температуру и чай выпьем… — Нет, не нужно Сенку. Все хорошо. Давай просто присядем на лавочку. Ген быстро ретировался на ближайшую лавочку, чтобы скрыть свое смущение. Что это было? Он покраснел? Ишигами поспешил за другом и присел рядом, мельком поглядывая на него с беспокойным взглядом. Нет, Ген знал: его друг хороший. На то он и друг. Но что это за внезапное беспокойство и такие же внезапные касания?! Он догадывается или… — Может лучше и в правду домой? Выпьем чаю с лимоном? — внезапно начал тот. Ген вздрогнул и посмотрел на него в ответ. — Я даже не знаю. Твой отец не будет против внезапных гостей? — Ген. Ты сейчас серьезно? Я думал ты умнее. Конечно он не против, тем более его сейчас нет дома, так что все нормально. — Хорошо. Только давай не долго, мне домой еще идти, а темнеет рано. — Я могу проводить тебя. Или если Бъякуя вернется до твоего ухода, мы подвезем тебя на машине. Ген произнес нечленораздельное «угу» и в одобрительном жесте мотнул головой.

***

После чая с лимоном и медом, убедившись, что Ген и в правду здоров, они пошли в сторону его дома. Сумерки сгущались, становилось темнее и мрачнее. Ну почему Ген живет в такой глуши, где фонари редки… — Тебе страшно? Ну почему ты такой внезапный в вопросах Сенку?! Сердце чуть не упало в пятки. Но показывать свой страх Асагири не собирался — не сегодня. Он и так уже умудрился бесстыдно пялиться на друга и так же бесстыдно покраснеть. Ген выпрямился, чуть обогнав Сенку, преграждая ему путь и смотря на него хитрыми синими глазами, словно лисица. — Ха! Еще чего. И вообще, ты знал? Я умею гадать по линиям судьбы на руках — Ген вздернул подбородок, хвастаясь своими умениями. — Боже, ты серьезно? Ну что за бред? — Сенку начал рассказывать о том, что это все бред собачий, и в порыве жестикулировать руками, но его прерывают, схватив за ладонь. — Так-так, сейчас посмотрим — бубнит Ген в ладонь и мягко, едва касаясь водил по линиям. — Хм… Вижу… — Ну и что ты видишь? — с легкой издевкой ответил Сенку глядя на него. — Вижу, что твои руки на 15 градусов холоднее нормы. Это клиническая смерть, коллега. — серьезным тоном произнес Ген. — Лечение — только мои карманы. Ген резко засовывает обе руки Сенку в карманы своего пуховика и неосознанно сокращая расстояние между ними. — Ээ... Ишигами мысленно благодарит погоду и темное время суток, чтобы списать и так пунцовые щеки, на мороз. Он не краснеет от таких глупых действий! Это глупо! — Кхм… Твой метод теплообмена не эффективен… и неприличен, Асагири. Сенку одёргивает свои ладони и прячет их уже в свои карманы. Обходя смеющегося Гена, он двинулся дальше. — Эй! Подожди Сенку! — крикнул Ген догоняя его (все-таки ему было страшно). Дойдя до дома Асагири, они договорились завтра обсудить дальнейший сценарий конкурса. Ген проводил Сенку взглядом и вошел внутрь дома. Он медленно снял куртку, повесил ее на тремпель, поправляя рукава. Остановился. В прихожей темно — он так и не включил свет. Темнота помогает никого не видеть: ни родителей, ни собственное отражение в зеркале. Ген смотрел на дверь, за которой скрылся Сенку, и сжимая пальцы, будто пытаясь удержать тепло, которое уже ушло, которое невозможно удержать. Он перевел взгляд на свои ладони. Смотря на них глупо, долго, ощущая это легкое, почти призрачное покалывание. Раньше он списывал это на уважение. На дружбу. Но сегодня, когда Сенку коснулся его лба, Ген понял: он ждал этого прикосновения весь день. А может и дольше. Он прижал ладонь ко лбу — туда, где еще помнится чужое тепло. Глупо. Так глупо. Но Ген улыбается. И думает только об одном: как же хочется ощущать это тепло всегда. Каждый день. Каждую минуту. Особенно когда Сенку не рядом.