Грязное шоу

Им нужно было отвлечься от постоянных перелетов, съемок и модных вечеринок. Они очень устали скрывать свои отношения на публике, каждый раз хотели сказать: «Ну да мы встречаемся, и что дальше? Да, мы в полиаморных отношениях, любим друг друга и относимся с уважением, что дальше?» Их бы никто не понял. В интернете и так все всех ненавидят, думают, что лучше знают, кому и кого нужно любить. Поэтому тяжесть быть неуслышанными давила с каждым днем все сильнее и сильнее. Хадсон предложил формат закрытого секс-клуба, куда можно попасть только пройдя регистрацию и заплатив членский взнос, остаться практически инкогнито и спокойно наслаждаться любовью со своим партнером, при этом оставаясь у всех на виду. Кейтлин отказалась, она и при Конноре не могла полностью расслабиться с Хадсоном, а в окружении толпы не сможет насладиться близостью тем более. Коннор, что удивительно, согласился. Да, он все еще стеснялся большого количества глаз, для него и его психики это было настоящим испытанием, но то, что на них будут маски, что они используют грим и макияж, чтобы скрыть свои отличительные черты — развязывало ему руки. Он мог заявить на публику, что они принадлежат друг другу, не называя имён, и всем будет наплевать, публичность без обязательств. Он хотел насладиться этими моментами. Они с Хадсоном успешно прошли все необходимые проверки и заплатили взнос, уточнив в анкетах, что отдают предпочтение вечеринкам, на которых можно не пользоваться средствами защиты, сдали для этого все анализы и указали, что являются постоянными партнерами, и не собираются заниматься сексом с другими людьми. Им предложили дату с подходящим мероприятием, на котором будут такие же люди только со своими постоянными партнерами, которые также хотели незащищенного публичного секса. Это было то, что нужно. Никто не полезет к ним. Никто не будет нарушать границы и просить присоединиться. Они спокойно смогут наслаждаться друг другом, возможно, устроят маленькое шоу, чтобы любители понаблюдать также смогли насладиться их страстью. Им было важно наконец показать публике, хоть и анонимной, как сильно они влюблены. Они незамедлительно выкупили пригласительные. Хоть их графики были забиты до отказа, это была единственная возможность. И они решили, что воспользуются ей по полной. В приглашениях были расписаны обязательные правила, дресс код, указано место, где их заберёт личный автомобиль, который довезет до точки назначения, а после вечеринки вернет обратно, и схема помещения, в котором будет проводиться мероприятие. Хадсон сразу же изучил ее полностью. Сексом можно было заниматься практически где угодно, кроме, естественно, раздевалки, зоны для общения, зоны для отдыха и обеденного зала. Была большая общая зона с баром, отдельными полуоткрытыми ложами, несколькими сценами для стриптиза и одной, помеченной звездочкой — сцена для секса, для самых смелых пар, которые не бояться оказаться под светом прожекторов, показать свои грязные развратные стороны и будут наслаждаться всеобщим вниманием. Хадсон тут же сделал себе мысленную пометку. Были также: зона бдсм, зона с бассейном, зона эротического массажа и зеркальные комнаты. Для курящих также было организовано специальное помещение. После или во время вечеринки можно было воспользоваться большой душевой с закрывающимися кабинками. Хадсону нравилось — все включено с соблюдением полной приватности и принципа активного согласия. За такой уровень было не жалко недавно заработанных денег. Коннор абсолютно не хотел во все это вникать и просто доверился его выбору. Они подобрали нежные наряды из тонкой ткани: белые брюки, нежно-голубая рубашка с короткими рукавами и туфли на каблуке для Коннора; чёрные брюки, бордовая рубашка и кожаные лоферы для Хадсона. Крупные татуировки были замазаны профессиональным водостойким гримом, который не стирался от пота и прикосновений, родинки Коннор прятать не стал, и Хадсон был этому очень рад — ему они очень нравилась карта звёздного неба, рассыпанная по светлой коже. Единственная родинка, которую Коннор скрыл, была родинка на щеке — слишком заметная и узнаваемая. Для этого он заказал классическую полумаску с удлиненной левой стороной, прикрывающей скулу и щёку. Хадсон решил, что ему будет достаточно белой кружевной полумаски, у Коннора от нее просто сносило крышу. Клуб встретил их звонким смехом и приятно музыкой. Внутри царила атмосфера всеобщего счастья и расслабленности, там были мужчины и женщины разного возраста, телосложения и национальности, также Хадсон заметил несколько транс персон — при входе каждому выдавали бейджик в цветах указанной при регистрации ориентации, на котором был указан псевдоним, гендер и предпочтительные местоимения для обращения. Вечеринка началась с общения, многие подходили знакомиться, некоторые, явно бывшие здесь не впервые, рассказывали о предыдущем опыте и давали интересные советы, было легко и непринуждённо, когда ты совершенно не догадывался, да и тебе было абсолютно наплевать, кто скрывается за маской собеседника. После лёгкого ужина и приятных бесед пары начали проходить в основную часть клуба, чтобы наконец заняться тем, ради чего и пришли сюда. Хадсон повёл Коннора к бару в основной зоне для секса и заказал два сладких коктейля. Официант в яркой маске с разноцветными перьями дружелюбно улыбнулся и, устроив эффектное шоу, поставил напитки перед ними. Люди вокруг уже занимались кто сексом, кто прелюдиями, кто просто наблюдал и мастурбировал. Хадсон начал заводиться. Очень сильно заводиться. Одна мысль о том, что он может прямо сейчас опуститься на колени возле барной стойки и вот так запросто отсосать Коннору у всех на виду без каких-либо осуждений, вызывала у него такую эйфорию, что он больше не мог думать ни о чем другом. Хадсон оставляет бокал, поворачивается к Коннору и кладет руки на его бедра. — Я ужасно хочу тебе отсосать, — честно говорит он, и Коннор тут же краснеет. — Прямо здесь? — Мы ведь для этого сюда пришли, помнишь? — Хадсон сползает вниз, опускается перед Коннором на колени и ждет — он не тронет его, если тот вдруг передумает и застесняется, ничего страшного, можно просто выкупить место в приватной комнате или понаблюдать за другими более раскрепощенными парами. — Ох, черт, — Коннор ужасно мило ругается, пока Хадсон неторопливо поглаживает его колени. — Да, хорошо, сделай это. — Уверен? — Ты уже у меня между ног, как я могу тебе отказать, когда ты так жалобно смотришь, — Коннор протягивает руку и нежно гладит Хадсона по щеке. Хадсон торопливо расстегивает брюки Коннора, и тот приподнимается, чтобы стянуть их до лодыжек и усесться обратно на стул, разведя ноги. Хадсон снова устраивается между них, проводит ладонями по обнажённой коже и чувствует, как она покрывается мурашками. — Приятно? — Займи уже свой рот, малыш, — просит Коннор, пытаясь сосредоточиться на вкусе коктейля и звуках музыки. Хадсон с радостью исполняет просьбу — член Коннора еще мягкий, пока совершенно не заинтересован в происходящем, также напуган, как и его прекрасный хозяин. Хадсон просто берет его в рот без каких-либо поцелуев и поглаживаний — ему до дрожи хотелось наконец почувствовать вкус Коннора на языке. Коннор вздрагивает, он все еще напряжен, но во рту Хадсона так жарко и влажно, что весь стыд уходит на второй план. Он прикусывает трубочку и тянется ладонью к волосам Хадсона, чтобы запутаться в них, заземлиться и почувствовать себя защищенным. Хадсон радостно стонет вокруг начавшего набухать члена и выпускает его изо рта, чтобы немного подразнить. Он целует внутреннюю сторону бедер рядом с пахом, прослеживает языком соблазнительную и горячо любимую v-линию, одна из рук мягко обхватывает тяжелые яички, поглаживает их, заставляя Коннора скулить от бессилия, выдыхая воздух через трубочку прямо в коктейль, от чего тот бурлит и пузырится. Бармен понимающе улыбается и предлагает сделать еще один, Коннор благодарно отказывается. Хадсон хихикает и облизывает основание члена Коннора, тот становится больше с каждой секундой, такой длинный, розовый и совершенно милый — Хадсон его обожает. — Munch munch munch yum yum yum, — шепчет Хадсон так, чтобы услышал только Коннор, и берет в рот нежную головку, слизывая выступившую на ней прозрачную каплю. «Черт, какой же Коннор чертовски вкусный», — проносится в голове у Хадсона, когда он начинает неторопливо посасывать, обводя головку языком, наслаждаясь ее формой и размером, тем, какая она горячая. Коннор не маленький, и его член тоже приятный и длинный, рот Хадсона обхватывает его не напрягаясь — Коннор идеален для него абсолютно во всем. Твердый ствол скользит по языку, медленно проталкиваясь глубже, когда Хадсон справляется с рвотным рефлексом и расслабляет горло. Коннор горит, у него внутри пожар, он знает, что на них смотрят и, вот удивительно, но ему наплевать. Ведь он видит, каким довольным выглядит сейчас Хадсон, бесстыдно заглатывающий член, и счастье переполняет его, а член набухает сильнее от каждого громкого хлюпанья. — Какой ты красивый, — Коннор сжимает волосы Хадсона, не в силах больше выносить этой нежной пытки. Коннор знает, что Хадсон любит, когда он немного груб с ним, и даёт ему это, толкается в расслабленное горло и прижимает лицом к паху. Хадсон утыкается носом в коротко постриженные волосы на лобке и тихо мычит, от чего по члену распространяются приятные вибрации и отдаются глубоко внутри в районе простаты. Хадсон полностью расслабляется, позволяя Коннору использовать его рот, словно дырку для удовольствия, дорожки слез текут по его щекам из-под маски — Коннор завороженно смотрит на это, отрывая Хадсона от члена, практически полностью покидая его рот. — Я не могу, блядь, какой же ты… — бормочет Коннор, пока Хадсон небрежно облизывает чувствительную уздечку. — Да, вот так, пожалуйста, не бери глубоко, я хочу кончить тебе на лицо. Хадсон послушно сосредотачивается только на чувствительной пульсирующей головке, посасывает и вылизывает, не отрываясь ни на секунду. Коннор держится буквально минуту, его сперма приятная и сладкая, Хадсон оставляет немного во рту, смакуя вкус на языке и не спеша глотать, выпускает член и подставляет лицо под белые тёплые струи, прикрывая глаза. Это невероятно красиво, Коннор считает Хадсона, его бешеного сексуального Хадсона, в этой мягкой кружевной маске, со спермой, медленно стекающей по лицу и капающей на пол, произведением искусства. Хадсон слизывает сперму с губ и поднимается с колен. Коннор тут же притягивает его к себе, слизывает остатки своего семени с порозовевших щек и прижимается губами к губам, чтобы жадно поцеловать, вылизывая рот. Они отрываются друг от друга абсолютно счастливые. Бармен протягивает им тёплые мокрые полотенца, и они благодарно кивают ему, неторопливо вытираясь. — Я могу тебя трахнуть, Конни? — Хадсон, очевидно, еще не кончил, держится из последних сил ужасно возбужденный от простого минета на публике. — Пойдем, мне нравится вон та ложа, — Коннор натягивает штаны, берет его за руку и тянет туда, где в приятном полумраке обустроен мягкий голубой диванчик. Вокруг еще куча разноцветных лож, но Коннору приглянулся именно эта. В соседних ложах есть люди, Коннор смотрит и восхищается их открытостью. Он тоже хочет немного побыть таким хотя бы здесь, хотя бы сейчас, вместе с человеком, которого он искренне любит и жаждет показать это всему миру. Он покажет это незнакомцам. Они все примут и поймут. Коннор полностью раздевается, как только они оказываются в ложе — ему не хотелось заставлять ждать Хадсона, итак взвинченного до предела. Он опирается на спинку дивана и выгибает спину, ожидая, пока Хадсон перестанет в открытую пускать слюни, словно увидел такого раскрепощенного Коннора впервые в жизни. — Ну же, — подбадривает Коннор, — ты же сам этого хотел. Хадсон наконец закрывает рот и выдавливает на ладонь лубрикант из стоящего на столе диспенсера. Этот невероятный солнечный мужчина сведёт его с ума. Пальцы мягко касаются ануса Коннора, дразня чувствительные нервы. Вход немного расслаблен и ждет, когда Хадсон наконец соизволит проникнуть в него — перед выходом они промыли и немного подготовили себя, чтобы было легче наслаждаться друг другом на вечеринке. Коннор покачивает бедрами, потираясь о скользкие пальцы, он ловит взгляд девушки в соседней ложе, та медленно двигается на своей подруге, абсолютно раскованная и счастливая, она улыбается Коннору, и он улыбается ей в ответ — это, наверное, даже мило, но он не успевает это обдумать. Два пальца с лёгким сопротивлением входят внутрь — Хадсон так медлил, явно размышляя над тем, насколько хорошо подготовлен Коннор и сколько сможет принять сразу. Голова Коннора утыкается в подушки на спинке дивана, он пускает на нее слюни каждый раз, когда Хадсон сгибает пальцы, мягко массируя простату. — Больше, — просит Коннор, он хочет почувствовать ту наполненность, что всегда дают ему большие толстые пальцы Хадсона, и не разочаровывается, когда третий палец мягко проникает внутрь, раздвигая бархатистые стенки. Хадсон наклоняется, чтобы укусить Коннора за ягодицы — они просто великолепные, сочные и упругие под зубами. Коннор сильнее сжимается вокруг пальцев — ему это очень нравится, Хадсону тоже. Хадсону настолько это нравится, что на его чёрных штанах уже расползается мокрое некрасивое пятно от предэякулята, член болезненно ноет, но он не может оторваться от своего занятия, нуждаясь в прелюдии даже больше, чем Коннор. Спустя, кажется, бесконечность, пальцы наконец выскальзывают из растянутого входа, и Хадсон в спешке раздевается, чуть не спотыкаясь о свои же штаны. Коннор поворачивает голову, чтобы немного посмотреть, закусывает губу, глядя как толстый твердый член Хадсона колышется в воздухе и понимает, что возлюбленный долго не продержится: кончит, едва войдя и сделав несколько толчков, словно неопытный парнишка, потому что слишком возбужден. Так, в итоге, и происходит. Хадсон щедро размазывает лубрикант по члену, толкается в подготовленное тело и замирает, — наклоняясь ближе к уху Коннора, чтобы прошептать: — Простишь меня? — Я знал, что ты это спросишь, — дразнит Коннор, специально сжимаясь вокруг толстого члена. Хадсон скулит, утыкаясь лицом в плечо Коннора и целуя его веснушки, пока дрожит, кончая лишь от того, что Коннор решил над ним поиздеваться и не дать сделать даже пары движений. Коннор улыбается абсолютно по-доброму, когда поворачивает голову и прикасается губами к макушке Хадсона, чтобы тихо сказать: — Следующий раунд мой, малыш. Хадсон выскальзывает из горячего тела, не успев как следует им насладиться. Он не разочарован — возможность ещё будет. Сперма стекает по бедрам Коннора, но ему все равно, он возбужден из-за Хадсона просто невероятно. Он растянет его, искусает, сделает ему хорошо. Мысли крутятся в голове, жужжат, словно улей, Коннор разворачивается ровно в тот момент, когда Хадсон устраивается на подушках, раздвигая ноги — и все замолкает. Мир теряет привычные очертания. Люди вокруг перестают существовать. Перед глазами остаётся только Хадсон, его мягкое тело, покрытое капельками пота, его раскрасневшееся возбужденное лицо, его руки, бесцельно блуждающие по телу, его сочные аппетитные бедра, красиво разукрашенные серебряными полосами растяжек, и полутвердый член, испачканный спермой. Хадсон прекрасен, Хадсон лучший подарок вселенной. Коннор опускается перед ним на колени и оставляет засос на животе. «Красивый, красивый, красивый, — в голове Коннора остались только эти слова, — какой же он красивый». Он задыхается, оглаживая бока, задыхается, оставляя на теле яркие засосы, задыхается, прикусывая твердый темный сосок и неспешно вылизывая его. Коннор задыхается, прижимаясь губами к губам Хадсона, жадно целуя его, пытаясь вспомнить, как без него дышать. — Все в порядке, детка? — Хадсон вплетается пальцами в мокрые кудри, отрывая Коннора от себя и взволнованно глядя через прорези в маске. Коннор только сейчас понимает, что его трясет. Ему так хорошо, что его трясет и выворачивает наизнанку. Он отвечает хриплое: «Да», и всхлипывает, утыкаясь в плечо Хадсона. Тот ничего не говорит, просто гладит по спине и волосам, чертит пальцами дорожки созвездий от родинки к родинке, ждёт, пока Коннор перестанет рыдать от переполняющих его чувств. — Малыш, — тихо надорвано зовёт Коннор. — Что такое? — Хадсон готов к любой просьбе, к любому вопросу, готов хоть на руках вынести отсюда Коннора, если тот скажет, что для первого раза достаточно, но Коннор говорит только: «Я так сильно тебя люблю», и выскальзывает из рук Хадсона, снова опускаясь перед ним на колени. Он больше не трясётся от рыданий. Ему хорошо, он в безопасности, в защищённом клубе вместе с человеком, которого безумно любит, он может не скрывать своих желаний, может целовать и кусать, может открыто проявлять свои чувства — в какой-то момент осознание этого затопило его голову и всего стало слишком много. Но теперь все в порядке. Это нормально. Он нормальный. Он хочет любить и быть любимым, хочет, чтобы все это видели. Он хочет Хадсона здесь и сейчас на глазах у всех. Прохладный лубрикант выливается на пальцы, Коннор раздвигает бедра Хадсона и кусает его прямо там, где набита их парная татуировка. Хадсон поскуливает, Коннор продолжает мягко кусаться, царапая зубами нежную кожу, одновременно проникая в него скользким пальцем. Хадсон очень тугой, его тело, редко принимающее член Коннора, всегда нуждается в долгой медленной подготовке. Коннор обожает это, обожает смотреть, как Хадсон плывет, когда палец нежно поглаживает его изнутри, как с каждым движением он расслабляется все сильнее, как его тело умоляет о том, чтобы Коннор не останавливался, чтобы добавил еще палец, чтобы растянул и подготовил для своего члена. Коннор медленный и очень аккуратный, делает все, чтобы Хадсону было хорошо, два пальца скользят внутрь, наполняя жаркое тело, и Хадсон думает, что этого ему мало, что он готов взять три, четыре, он готов к фистингу, если это, блядь, будет рука Коннора. Он так хочет, чтобы Коннор разорвал его, но знает, что этот сладкий нежный мальчик пока не готов к такому, ему нужно еще немного времени, чтобы привыкнуть к тому, насколько сильно Хадсон любит, чтобы с ним были грубы в постели. Пока хватает и того, что Коннор безумно любит кусаться. Третий палец наконец присоединяется к первым двум, смазка хлюпает при каждом движении, Коннор не жалеет ее, делает все внутри и снаружи Хадсона невероятно скользким. Коннор сосредоточен, прикусывает губы, стараясь раскрыть Хадсона как можно лучше, и останавливается, когда тот начинает мычать и насаживаться на пальцы. Готово. Коннор смазывает себя, садится рядом с Хадсоном и тянет его на колени. — Трахни себя, малыш, — просит Коннор, он хочет, чтобы Хадсон сам управлял своим удовольствием, хочет смотреть ему в глаза, пока тот будет двигаться на нем, выжимая из себя оргазм. Хадсон обхватывает член Коннора ладонью и уверенно направляет в себя — это великолепно, именно то, чего он хотел, чувство единения, наполненности, такое яркое и острое, что бьёт прямо в голову. Он опирается ладонями о грудь Коннора и начинает кружить бедрами, постепенно принимая в себя больше и больше, останавливаясь только тогда, когда особо удачное движение приходится по простате, вызывая звезды в глазах. — Блядь, детка, пожалуйста, — голос Хадсону срывается на стон, — я не могу… Коннор понимает, впивается пальцами в бедра Хадсона и толкается вверх, проникая до конца. Хадсон обессиленно падает вперед, с его члена стекает тонкая струйка предэякулята, маленькой липкой лужицей собираясь на животе Коннора. — Куда ты всегда так торопишься? — Коннор помогает Хадсону двигаться на члене, мягко поддерживая его за бедра. — Я тороплюсь сожрать тебя, пока это не сделал кто-то другой, — раздражённо мычит Хадсон, обнимая Коннора за плечи и прижимаясь к нему всем телом. Он снова готов кончить. Это невозможно. Коннор невозможный. Он просто высасывает его досуха, не прилагая почти никаких усилий. Такой добрый и нежный, идеальный солнечный мальчик. Хадсон хочет его целиком. Коннор требовательно надавливает Хадсону на поясницу, заставляя прогнуться, тот подчиняется, угол проникновения становится лучше, простата теперь горит от каждого толчка, посылая приятные искорки по позвоночнику. — Укуси меня, — просит Хадсон, рвано дыша и пуская слюни на плечо Коннора. Зубы тут же мягко впиваются в загривок Хадсона, сдавливая чувствительную кожу. Хадсон прикрывает глаза и позволяет оргазму накрыть себя с головой. Он сжимается вокруг Коннора, пока тот продолжает прерывисто двигаться в нем, кажется, тоже утопая в сладкой неге. Мир вокруг постепенно обретает очертания, слышится приглушенная музыка, тихий шепот и стоны других людей, запах пота и секса заполняет ноздри. Хадсон продолжает покачиваться на размягчающемся члене Коннора, слушая приятное хлюпанье спермы, вытекающей из тела. Он не хочет слезать с него, сейчас идеальное время закончить вечер, переместиться в зону отдыха и поухаживать друг за другом. Но в голове раз за разом всплывает сцена с шестом, освещенная разноцветными прожекторами, та самая сцена, отмеченная на плане помещения звездочкой, та самая сцена, где он может устроить шоу и заняться сексом с Коннором на глазах у всех, а не в интимной полутьме ложи. — Детка, ты выдержишь еще один раунд? — Хадсону очень важно, чтобы Коннору было комфортно, поэтому такой вопрос был само собой разумеющимся. — Скорее всего, — Коннор задумчиво поглаживает Хадсона по рукам и проверяет, хорошо ли держится грим на локте, довольно отмечая, что да, очень хорошо. — Захотелось нормально меня трахнуть? — Видел яркую сцену в центре зала? — Ага, — Коннор касается ладони Хадсона и переплетает их пальцы, поднося к губам и мокро целуя каждую костяшку. — В плане было указано, что на ней можно заниматься сексом, — Хадсон наклоняется и томно шепчет на ухо Коннору. — Я хочу тебя трахнуть там, у пилона, чтобы все в зале это видели. Чтобы все смотрели на нас, пожирали взглядами и хотели повторить. — Блядь, — Коннор напряженно сглатывает, его член снова начинает твердеть внутри Хадсона, — пошли. Коннор помогает Хадсону слезть с него и поднимается сам. Хадсон поправляет их маски, затягивая посильнее, берет Коннора за руку и тянет за собой, к пустующей сцене. Никто не занимал её. Все словно ждали именно их. Сцена кажется огромной, хотя она даже меньше той ложи, в которой они трахались. Коннор с опаской ступает на нее, но Хадсон не даёт ему и шанса начать волноваться, сразу же опускаясь на колени и заглатывая полутвердый член. Краем глаза Коннор замечает, как к сцене подтягиваются пары с разных концов зала, и хихикает про себя: этим людям и правда интересно, как два парня сегодня смогут развлечь их простым сексом, хотя, это же Хадсон, вряд ли секс с ним можно назвать простым. Коннор мягко вплетает пальцы в волосы Хадсона, тянет вверх, заставляя оторваться от члена и целует так страстно, что кажется, все вокруг видят, как внутри них разгорается пожар. Нервы Коннора напряжены до предела, он хочет этого, он хочет, чтобы все знали, как сильно они связаны друг с другом, как могут любить друг друга, буквально выжигая воздух вокруг, заставляя его плавиться. Хадсон отрывается от него, разворачивает спиной к себе и шепчет на ухо: — Держись за пилон покрепче, хорошо? Коннор кивает, обхватывая ладонями холодный металл. Он знает, что задумал Хадсон, подозревает это, но все равно вскрикивает от неожиданности, когда большие сильные руки подхватывают его под коленями и поднимают, отрывая от пола. Коннор не маленький, не худой, он более мускулистый и рельефный, чем Хадсон, настоящая греческая статуя. А Хадсон держит его на весу, практически не напрягаясь, больше дрожа от возбуждения, чем от тяжести на своих руках. Хадсон прижимается сзади почти вплотную, раздвигает сильные ноги Коннора в стороны, полностью открывая его для любопытных глаз, чтобы все видели, какой он мокрый и грязный, как он возбужден, как сильно стоит и истекает предэякулятом его член, покачиваясь в воздухе, как пульсирует его расслабленный раскрытый анус, выпуская наружу сперму и смазку, оставшиеся после первого секса. Мокрый и липкий член Хадсона неторопливо скользит между идеальных ягодиц Коннора, дразнит чувствительное перевозбужденное тело, но дает время отказаться, перестать играть в эту игру. Коннор, черт возьми, хочет продолжения, он был бы глупцом, если бы не воспользовался такой возможностью. Все смотрят на них, кто-то мастурбирует, рассматривая совершенно завороженно, кто-то, возбудившись, ласкает своего партнера, не отрывая взгляда от сплетенных на сцене тел. Коннора заводит это — он такой же распутный и бесстыдный, как и Хадсон, скулит, выпрашивая член и подмахивая бедрами. Хадсон не заставляет его ждать, уверенно толкается внутрь, входит легко и плавно, медленно заполняя ноющую пустоту. Все видят это. Видят, где они соединяются, как идеально подходят друг другу. Абсолютно все слышат эти мокрые звуки, когда Хадсон начинает двигаться и видят, как остатки спермы и смазки вытекают из дрожащего перевозбужденного тела, стекая по члену Хадсона и капая на пол. Коннор держится за пилон, помогая себе двигаться, скользить вверх и вниз по восхитительно толстому члену. Хадсон держит крепко, движется медленно, шепчет Коннору на ухо нежные просьбы делать так, как ему нравится, и Коннор кивает, немного выгибая спину и ища такой необходимый для стимуляции угол. Все хлюпает и течёт пока они отдаются друг другу, по уши влюбленные и счастливые. Хадсон целует веснушки Коннора, слизывает капельки пота с его тела, ему хочется быть нежным с этим прекрасным человеком, дарить ему нежность и заботу, даже находясь внутри по самые яйца и выставив на показ всю грязь их любви. Им плевать на восхищенный шепот, плевать на реакцию людей, вообще на всех и все наплевать. Они видят только друг друга, слышат только друг друга, чувствуют только друг друга. Они плывут, растворяются, целуются жадно и неряшливо, будто забыли, как это делается, и просто хотели сожрать друг друга. Тело Коннора абсолютно расслабленно, он совершенно не помнит, где находится, бесстыдно стонет в рот Хадсону, отдаваясь его крепким сильным рукам. Внутри нарастает буря, формируется ядерный взрыв, это чувство не описать по-другому — чистое, глубокое возбуждение, копившееся все это время, переливается через край, и Коннор тонет в экстазе, дрожа и судорожно сжимаясь вокруг Хадсона. Его руки отпускают пилон, не в силах больше держаться за него. Коннор полностью лежит на руках Хадсона, но тот словно не замечает его немаленького веса, продолжая трахать сквозь оргазм, плавно и медленно, растягивая удовольствие. — Ты умопомрачительный, — шепчет Хадсон, целуя мокрые от слез щеки Коннора. — Сожмись сильнее, вот так, да, — Хадсон стонет, когда Коннор даже сквозь дымку оргазма слушает его просьбы, сжимаясь сильнее и буквально выдавливая из Хадсона новый оргазм. Хадсону хватает еще трех глубоких толчков, чтобы излиться внутрь, заглушив стон в губах Коннора. Он дрожит, но не позволяет себе ослабить хватку — у него на руках самое ценное сокровище, он будет обращаться с ним ласково и нежно, не уронит, не позволит упасть. Хадсон переживает прекрасный оргазм, медленно двигаясь внутри, и выходит, чувствуя, что член становится мягче. — Вот так, — он бережно опускает ноги Коннора на пол и обхватывает за талию, чтобы тот не упал. — Понравилось? — искренне интересуется Хадсон, его глаза под маской практически чёрные, очень довольные, буквально гипнотизируют Коннора. — Очень, — Коннор благодарен, что Хадсон продолжает держать его, ведь он сам совершенно измотан, и не понимает, как Хадсон продолжает стоять на ногах после всего, что произошло за этот вечер. — Веришь или нет, но я очень хочу покурить сейчас. — Давай хотя бы вытремся. Хадсон помогает Коннору спуститься со сцены и ведёт его в ложу, где они оставили свои вещи. Там, на столе, уже стоят стаканы с холодной водой и мокрые полотенца в специальной корзиночке, на диване лежат сложенные халаты, чтобы не пачкать собственную дорогую одежду — персонал тоже внимательно наблюдал за их шоу и подготовил все, чтобы гостям было удобно и комфортно. Хадсон мысленно ставит жирный плюс этому месту, аккуратно обтирая чувствительное тело Коннора мягким полотенцем, стирая большую часть грязи с его тела и целуя каждый очищенный участок кожи. — Помочь? — спрашивает Коннор, поднося холодный стакан к губам и отпивая воду быстрыми большими глотками. Хадсон отмахивается, приводя себя в порядок самостоятельно. Сейчас он хочет только заботится о Конноре, убедиться, что с ним все в порядке, потому что собственное состояние слишком хорошо, чтобы быть правдой — Хадсон буквально светится от счастья. — Устал? — Хадсон надевает на себя Халат и опускается перед Коннором на колени, прижимаясь щекой к его бедру. — Покурим и поедем обратно в отель? Или еще немного отдохнём здесь? — Домой, — Коннор поглаживает Хадсона по слипшимся от пота волосам и понимает, что выглядит не лучше, а то и хуже — он действительно вымотан, хоть каждая клеточка его тела приятно ноет, такой необычный опыт высосал из него все силы. — Нет, серьёзно, как ты держишься? — На чистом желании заботиться о тебе, — честно отвечает Хадсон, поднимаясь с колен и протягивая Коннору халат, — так бы я еще на сцене рухнул. Ты важнее. Коннор поднимается, притягивает Хадсона за пояс и нежно, совершенно никуда не спеша, целует так, что у них обоих начинают подкашиваться колени. — Курить, — говорит Хадсон, с трудом отрываясь от мягких искусанных губ. — Остальное в отеле, хорошо? Спустя пол часа они покидают клуб, точно зная, что вернутся в него еще не один раз.