Метка жнеца

Следующая неделя прошла иначе. После возвращения из Ада Чонгук не оставил Тэхена в Библиотеке. Вместо этого он перенес его в свой дворец в Пятом Круге Преисподней. Это было огромное, мрачное здание, высеченное в скале из черного обсидиана, с башнями, уходящими в вечный сумрак адского неба, и бесчисленными коридорами, полными теней и шепотов. Тэхену выделили собственные покои — просторную комнату с кроватью, достойной императора, застеленную простынями из шелка грешных душ, гардеробную, полную нарядов, и личную ванную комнату с бассейном, наполненным горячей минеральной водой, пахнущей серой и розами. Стены были украшены гобеленами, изображавшими сцены охоты на ангелов, а камин — настоящий, с живым огнем — согревал помещение. Но Тэхен редко пользовался своей кроватью. Почти каждую ночь он проводил в покоях Чонгука, которые находились этажом выше. Там, на огромном ложе под балдахином из кожи дракона, они занимались любовью до изнеможения, а потом лежали, сплетясь телами и хвостами (у высших демонов были хвосты — Тэхен узнал это, когда его собственный начал отрастать, пока еще маленький и неуклюжий), и разговаривали. Чонгук рассказывал ему о Войне Падения. О том, как он, будучи одним из сильнейших ангелов-Воинов, пошел за Люцифером не потому что ненавидел Создателя, а потому что любил свободу. О том, как во время войны его крылья, бывшие когда-то золотыми, почернели, а в груди вместо божественного света зажегся адский огонь. О том, как он поднимался по иерархии Ада, побеждая соперников в поединках и интригах, и в конце концов стал Владыкой Пятого Круга — Круга Гнева, где грешники варились в кипящей крови за свои преступления. — Когда-то я был как ты, — говорил он, перебирая перья на крыле Тэхена. — Падшим ангелом, потерянным, напуганным. Но у меня не было никого. Мой командир погиб в битве, мои братья по оружию либо пали, либо отреклись от меня. Я был один в этом новом, страшном мире. И я поклялся, что если когда-нибудь появится кто-то, за кого я буду отвечать, я не оставлю его одного. — Поэтому ты выбрал меня? — спросил Тэхен. — Потому что увидел во мне себя? Чонгук долго молчал. Потом ответил: — Отчасти. Но не только. Когда я впервые увидел тебя там, в Библиотеке, прикованного цепями за свое любопытство... я увидел не просто отражение себя. Я увидел того, кто готов идти до конца. Кто не боится тьмы, а тянется к ней. Твоя душа, Тэхен, она особенная. Ты не просто пал — ты выбрал падение. И это делает тебя сильнее, чем все ангелы, которых я знал. Тэхен прижимался к нему теснее, и его сердце — уже не ангельское, но еще и не полностью демоническое — билось где-то в горле от переполнявших его чувств. Но идиллия не могла длиться вечно. На седьмой день, как и было предсказано, его тело начало требовать кормления. Метка Чрева загорелась алым, посылая по телу волны жара и голода, которые превращали Тэхена в дрожащее, стонущее существо, способное думать только о члене Чонгука. Он нашел демона в тронном зале, где тот разбирал жалобы грешников, и, не обращая внимания на изумленные взгляды придворных, упал перед ним на колени, умоляя накормить его. Чонгук, разумеется, не отказал. Он взял его прямо там, на ступенях трона, при всех, и его семя, наполнившее Тэхена, утолило голод метки. Но одновременно это стало прологом к четвертому ритуалу. Когда Тэхен, удовлетворенный, лежал на ступенях, тяжело дыша, Чонгук поднял его на руки и понес в их покои. — Сегодня, — произнес он, — ты получишь четвертую метку. Метку Горла. Ты готов? И Тэхен, чувствуя, как его собственный хвост обвивается вокруг ноги Чонгука в жесте собственничества, ответил: — Я всегда готов для тебя.

***

Ритуал Четвертой Метки проходил не в Храме, а в личных покоях Чонгука. Никакой публики, никакой толпы — только они двое и темнота комнаты, освещаемой лишь пламенем камина. Чонгук усадил Тэхена на край кровати и встал перед ним. В его руках появились не инструменты, а странные светящиеся нити, сотканные из чистой тьмы. — Сегодняшняя метка — самая опасная из всех, что были до этого, — сказал он серьезно, без обычной усмешки. — Метка Горла лишит тебя способности дышать самостоятельно. Твое дыхание будет полностью под моим контролем. Я должен буду научиться чувствовать твои легкие, твой ритм, твои потребности. Это требует абсолютного доверия. Ты доверяешь мне, Тэхен? — Больше, чем кому-либо. Больше, чем самому себе, — ответил Тэхен без колебаний. Чонгук кивнул и начал ритуал. Он обмотал светящиеся нити вокруг шеи Тэхена — не туго, но ощутимо. Нити были холодными и кололись, как маленькие иголочки, впивающиеся в кожу. Тэхен сидел неподвижно, позволяя демону работать. Когда нити полностью оплели его горло, Чонгук наклонился и поцеловал его в губы. Это был не страстный поцелуй, а что-то иное — передача энергии. Тэхен почувствовал, как сила Чонгука проникает в него через рот, спускается в легкие, обволакивает их, прорастает корнями. А затем нити на горле затянулись. Тэхен захрипел, хватаясь за горло. Он не мог вдохнуть. Его легкие горели, требуя воздуха, но путь был перекрыт. Паника захлестнула его, инстинкты кричали «борись, беги», но он не мог пошевелиться — Чонгук держал его крепко. — Тш-ш-ш, доверься мне, — прошептал демон. — Не сопротивляйся. Позволь мне дышать за тебя. И вдруг легкие Тэхена наполнились воздухом. Но это был не его вдох — это Чонгук дышал за него. Демон взял контроль над его дыхательной системой, и теперь каждый вдох Тэхена зависел от воли его хозяина. Ощущение было... эйфорическим. Осознание полной, абсолютной беспомощности, подчинения даже в такой базовой функции, как дыхание, вызвало у Тэхена прилив возбуждения, который граничил с религиозным экстазом. Его член встал мгновенно, и он застонал. — Тебе нравится, — с удовлетворением констатировал Чонгук. — Ты извращенец, мой ангел. Ты кончаешь от того, что не можешь дышать. Но я еще не закончил. Он начал играть с нитями. Он перекрывал дыхание Тэхена на несколько секунд, наблюдая, как тот задыхается, как его глаза расширяются от паники и наслаждения одновременно. Затем снова давал ему вдох — и Тэхен хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Чонгук то ускорял дыхание, заставляя сердце Тэхена биться чаще, то замедлял, погружая его в транс缺氧ии, граничащий с обмороком. И все это время он трахал его — медленно, глубоко, проникая в уже привычное, но все еще тугое тело. Тэхен сидел на нем верхом, не в силах контролировать даже собственные движения, полностью отданный на милость демона. — Ты чувствуешь? — прошептал Чонгук, перекрывая ему дыхание особенно надолго. — Каждый раз, когда я лишаю тебя воздуха, ты становишься ближе ко мне. Твои легкие забывают, как дышать самостоятельно. Скоро они не смогут функционировать без моей воли. Ты умрешь без меня. Ты понимаешь это? Тэхен не мог ответить — он не мог дышать. Но его глаза, полные слез и экстаза, говорили за него. Он понимал. И он хотел этого. Тогда Чонгук сильно сжал нити на его горле — так, что они впечатались в кожу, оставляя ожоги. И одновременно кончил в него, наполняя своим семенем. Тэхен, лишенный воздуха, достиг оргазма в тот же миг — его тело сотрясалось в конвульсиях, изливалось спермой, а перед глазами плясали цветные пятна от нехватки кислорода. Нити на горле вспыхнули алым и исчезли, оставив на их месте татуировку — змею, обвивающую горло Тэхена, с головой, покоящейся на кадыке. Метка Горла была поставлена. Чонгук позволил ему дышать — медленно, глубоко, восстанавливая ритм. Тэхен упал на его грудь, хватая воздух, и слезы текли по его щекам — слезы облегчения, счастья, благодарности. — Четыре из семи, — прошептал Чонгук, гладя его по спине. — Осталось три метки, и ты станешь полноценным демоном. Высшим. Равным мне. Ты готов к этому? — Я рожден для этого, — ответил Тэхен хриплым, но полным уверенности голосом. — Покажи мне остальные. — Всему свое время. — Чонгук поцеловал его в висок. — Пятая метка будет здесь. — Он коснулся виска Тэхена. — Метка Разума. Я проникну в твои мысли, в твои воспоминания, в твои сны. Ты не сможешь иметь секретов от меня. Ты будешь полностью прозрачен. Тэхен вздрогнул. Это пугало его больше, чем удушение. Но он знал, что отступать некуда. Да и не хотел. — А шестая? — спросил он. Чонгук загадочно улыбнулся. — Шестая — Метка Сердца. Самая опасная. Но о ней — когда придет время. Спи сейчас. Тебе нужно восстановиться. И Тэхен уснул в его объятиях, вдыхая запах дыма и мускуса, который стал для него запахом дома.