Метка жнеца

Прошла ровно неделя. Семь дней Тэхен не мог найти себе места. Его записи стали небрежными, полными ошибок. История одного банкирского преступления, которую он должен был зафиксировать, превратилась под его стилосом в бессвязный поток эротических метафор. Он пытался молиться, но слова молитв казались пресными, как мел, а воспоминание о запахе дыма и мускуса вызывало дрожь в кончиках крыльев. Он ждал. Ждал он со страхом и замиранием сердца — да, у него все еще было сердце, созданное из сгустка чистой энергии, и теперь оно билось где-то в горле каждую ночь, когда часы на Башне Раскаяния отбивали полночь. И ровно через неделю, в тот самый момент, когда последняя песчинка упала в часах, Чонгук появился снова. В этот раз он был одет иначе. Никаких костюмов. Тело демона представляло собой произведение искусства абсолютного соблазна. Он был обнажен по пояс. Его кожа, смуглая, словно опаленная вечным закатом Преисподней, была покрыта замысловатыми черными татуировками, которые двигались, перетекали, словно живые тени. На груди, прямо над сердцем, был изображен оскаленный дракон, и его глаза горели тем же алым огнем, что и глаза хозяина. Штаны из какого-то черного, маслянисто-блестящего материала сидели низко на бедрах, открывая острые кости таза и дорожку волос, уходящую вниз. Тэхен почему-то не мог оторвать взгляда от этой дорожки. — Вижу, ты готовился, — промурлыкал Чонгук, заметив, что стол, за которым обычно работал Тэхен, пуст. Ангел стоял посреди комнаты, нервно теребя край своего одеяния. — Это хорошо. Потому что сегодня у нас будет не теория. Сегодня — практика. — Что я должен делать? — спросил Тэхен, ненавидя себя за нотки надежды в своем голосе. — Для начала, сними это. — Чонгук кивнул на его одежду. — Я не собираюсь учить тебя плотским утехам через ткань. Это все равно что учиться плавать, стоя на берегу. Руки Тэхена задрожали. Он никогда не раздевался перед кем-либо. Ангелы не имели понятия стыда, связанного с наготой, но они и не выставляли тела напоказ без необходимости. А сейчас... необходимость была. Тэхен потянул за шнуровку на плече, и белая тога скользнула вниз, упав к его ногам облаком невесомой материи. Чонгук замер. На мгновение даже его демоническая сущность, казалось, затаила дыхание. — О, — выдохнул он, и в этом коротком звуке было столько голода, что Тэхен инстинктивно попытался прикрыться. — Не смей. Тело Тэхена было творением Высшего Ремесла. Фарфоровая кожа, казалось, светилась изнутри мягким лунным сиянием. Плечи были широкими, но юношескими, с хрупкими ключицами, резко выступающими под тонкой кожей. Грудь была гладкой, с маленькими розовыми сосками, которые тут же напряглись от холода и пронизывающего взгляда демона. Талия была узкой, а бедра плавно расширялись, переходя в длинные стройные ноги. И крылья. Его огромные белые крылья, все еще скованные цепями, слегка трепетали за спиной, разбрасывая вокруг себя крошечные перламутровые искры. — Они тебе мешают? — спросил Чонгук, указывая на цепи. Прежде чем Тэхен успел ответить, демон подошел вплотную и провел ладонями по его плечам, заставляя ангела развернуться спиной. Прикосновение было электрическим. Тэхен вздрогнул, когда пальцы Чонгука коснулись основания его правого крыла, там, где золотые звенья впивались в перья и кожу. От демона исходил жар, проникающий сквозь кости. — Первый урок, Тэхен, — прошептал Чонгук ему в затылок. — Боль и удовольствие идут рука об руку. Когда я делаю так... Он резко надавил большим пальцем прямо в центр болезненной точки, где цепь натерла кожу до чувствительности. Тэхен вскрикнул, его тело дернулось вперед, но Чонгук поймал его за талию, прижимая спиной к своей обнаженной груди. Кожа демона обжигала, татуировка дракона, казалось, зарычала, вибрируя. — Тише, тише, маленький ангел. — Губы Чонгука коснулись его уха. — Это была боль. А теперь — удовольствие. Ну, почти. Он убрал большой палец, но вместо него мягко провел кончиками пальцев по тому же самому месту, посылая поток теплой, покалывающей энергии прямо в нервные окончания Тэхена. Ангел охнул, его ноги подкосились. Он почувствовал, как жар, рожденный в лопатках, волной прошел вниз по позвоночнику, растекся внизу живота, и что-то между его ног начало пульсировать и твердеть. — Что... что это? — прошептал он, глядя вниз. Его член, до этого мягкий и незаметный, набухал кровью, приподнимаясь к животу. Ангельское тело было идеально, и он не знал, что такое спонтанная эрекция. До этого момента. — Это эрекция, — Чонгук лизнул мочку его уха, и Тэхен застонал от нового ощущения. — Физическое проявление похоти. Твое тело говорит: «Я хочу, чтобы меня трогали». Очень трогательная реакция для того, кто должен быть выше этого. Демон развернул Тэхена к себе лицом и толкнул его. Спина ангела ударилась о холодную каменную колонну между стеллажами. Цепи на крыльях зазвенели, зажатые между его телом и камнем. — Сейчас я покажу тебе, что такое поцелуй. Не тот, которым ангелы посылают благословение, а тот, которым люди занимаются любовью. Я хочу, чтобы ты запомнил каждое движение моего языка. Чонгук схватил его за челюсть, заставляя открыть рот, и впился в его губы. Это было нападение. Язык демона, горячий, как расплавленный металл, сразу же проник глубоко, скользя по небу, обвивая его собственный язык. У Тэхена потемнело в глазах. Вкус Чонгука был дурманящим: смесь сладкого нектара и горького пепла, обещание рая и проклятия одновременно. Из горла ангела вырвался жалобный звук, когда Чонгук начал посасывать его язык, ритмично, глубоко, имитируя то, что он планировал сделать с другой частью его тела позже. Руки демона блуждали по его телу. Одна сжимала талию так сильно, что на фарфоровой коже наверняка останутся синяки. Вторая спустилась ниже и накрыла ладонью ягодицу Тэхена, сжимая упругую плоть. Чонгук прервал поцелуй ровно для того, чтобы прошептать: — Ты даже вкуснее, чем я представлял. Как же ты прекрасен в своем неведении. Знаешь, куда эта часть твоего тела, — он снова сжал ягодицу, — должна меня впустить? Тэхен отрицательно покачал головой. Его губы распухли, блестели от слюны. Его член дергался, прижимаясь к бедру Чонгука. — Вот сюда. — Демон скользнул пальцем между его ягодиц, находя сжатое колечко мышц. — Это твой анус. Сейчас плотно закрыт, потому что ты испуган. Но когда ты расслабишься... когда захочешь... он откроется для меня. И я войду сюда и трахну тебя так глубоко, что ты почувствуешь меня в своем горле. Грязные слова обрушились на Тэхена, как ушат ледяной воды, но вместо того чтобы остудить, разожгли пожар где-то внизу живота. Он заерзал, непроизвольно прижимаясь к пальцу Чонгука. — Пожалуйста, — прошептал он, сам не зная, о чем просит. — Пожалуйста — что? — Чонгук отстранился, и его алые глаза сверкнули жестокостью. — Скажи мне. Словами. Я хочу слышать, как невинный ангел просит демона о грязном разврате. Давай, Тэхен. Скажи: «Трахни меня, Чонгук». Скажи: «Я хочу чувствовать твой член внутри себя». Тэхен зажмурился. Его щеки пылали румянцем — еще одно новое ощущение. — Я... я не могу... — Тогда я уйду, — холодно произнес Чонгук, убирая руки. — Нет! — Тэхен в панике схватил его за плечи. Страх остаться одному, страх никогда не узнать, что будет дальше, пересилил стыд. — Пожалуйста... трахни меня, Чонгук. Я хочу... я хочу чувствовать твой член. Внутри. Я хочу, чтобы ты сломал мою невинность. Слова вырвались торопливым, сбивчивым шепотом. И как только они прозвучали в священной тиши Библиотеки, Тэхен почувствовал, как одна из цепей на его левом крыле лопнула и осыпалась золотой пылью. Печать наказания дала трещину. — Вот так, — удовлетворенно проурчал Чонгук, и его ухмылка стала по-настоящему дьявольской. — Твоя душа делает первый шаг мне навстречу. А теперь встань на колени. Урок второй: Оральные ласки. Прежде чем Тэхен успел осознать, что происходит, Чонгук уже стоял перед ним, одним движением освобождая свой член от сковывавшей его ткани. И Тэхен увидел его. И испугался. Возбужденный член демона был огромным, гораздо больше, чем у любого человека, которого видел Тэхен в своих видениях. Толстый, с выступающими венами по всей длине, которые пульсировали темным, фиолетовым светом. Кожа была смуглой, а головка — широкой, бордовой, блестящей от выступившей смазки. От него исходил пар и тот самый запах — дыма и мускуса, который теперь, казалось, проник в мозг Тэхена и отключил все рациональные мысли. — Возьми его в руку, — скомандовал Чонгук. Тэхен неуклюже, слегка дрожа, поднял руку и обхватил пальцами раскаленный ствол. Он не мог сомкнуть их вокруг него полностью. Кожа была мягкой, как бархат, но под ней чувствовалась стальная твердость. Чонгук зашипел от удовольствия, когда Тэхен инстинктивно сжал пальцы. — Теперь — лижи. Как мороженое. Медленно. Попробуй меня на вкус. Тэхен наклонился и неуверенно провел языком по головке. Вкус был солоноватым, терпким, с ноткой чего-то пряного, отчего его собственный член дернулся. Новый опыт, новый вкус, новое постыдное желание. Он начал вылизывать головку, исследуя языком каждую складочку, каждый изгиб, слушая, как дыхание Чонгука становится тяжелым и рваным. — Да, хорошо. Ангельский язычок создан для того, чтобы ублажать демонов. А теперь открой рот шире. Я сам покажу тебе, как надо. Чонгук запустил пальцы в его серебристые волосы и, не давая опомниться, толкнулся бедрами вперед. Толстый член ворвался в рот Тэхена, упершись в горло, вызывая рвотный рефлекс. Тэхен поперхнулся, пытаясь отстраниться, но Чонгук держал его голову крепко. — Тш-ш-ш. Дыши носом. Привыкай. Твое горло создано для того, чтобы я его трахал. — Демон начал двигаться, медленно входя и выходя из его рта. С каждым движением он заходил все глубже. Слюна Тэхена стекала по подбородку, глаза слезились, но он не отводил взгляда от пылающих алым глаз демона. В этом унижении была странная, извращенная магия. Он чувствовал себя использованным, грязным... и от этого его собственное возбуждение росло, становясь почти болезненным. — Твой рот — гребаный рай, — рычал Чонгук, наращивая темп. Его движения стали резкими, грубыми. Он трахал горло ангела, заставляя его задыхаться. — Ты создан, чтобы стоять на коленях, маленький ангел. С растрепанными перьями и моим членом во рту. Посмотри на свои крылья. Тэхен скосил глаза и увидел, что его белые крылья больше не светятся ровным жемчужным светом. По ним шла рябь. Кончики перьев начали окрашиваться в темно-серый. Он падал. Прямо сейчас, во время этого греха, его падение продолжалось. Но он не мог остановиться. Ему нужно было больше. Чонгук резко вышел из его рта, оставив Тэхена хватать ртом воздух. С губ демона срывалась ниточка слюны, смешанная с предсеменем. — Ты так хорошо стараешься, что заслужил награду. — Он рывком поднял Тэхена на ноги и развернул. — Обопрись руками о стол. Сейчас я подготовлю тебя к основному блюду. Тэхена прижали грудью к холодному камню стола. Его ягодицы были раздвинуты, и он почувствовал, как что-то горячее и мокрое прошлось по его анусу. Чонгук вылизывал его там. Его язык, такой же искусный, как и в поцелуе, проникал внутрь, дразнил, расслаблял. Тэхен стонал, вжимаясь лицом в камень, пока его бедра непроизвольно подавались назад. — Ты уже течешь для меня, — пробормотал Чонгук, отстраняясь. — Но одной слюны мало. Нужно кое-что покрепче. Он щелкнул пальцами, и воздух наполнился запахом роз и какого-то масла. Тэхен не видел, что делает демон, но в следующую секунду почувствовал, как скользкий палец проталкивается внутрь. Это было странно — чувство наполненности, легкого жжения. Чонгук двигал пальцем медленно, но уверенно, сгибая его внутри. — А теперь — внимание. Я найду твою простату. Это точка, от которой ты взорвешься. Палец внутри Тэхена задел какой-то выступ, и ангела словно прострелило молнией. Из его горла вырвался громкий, бесстыдный стон. Перед глазами заплясали звезды. Его собственный член, прижатый к холодному камню, задергался, умоляя о внимании. — Нашел, — ухмыльнулся Чонгук. Он добавил второй палец, жестче растягивая девственный проход, играя с простатой. Тэхен начал скулить, умоляя бессвязным шепотом. Цепи на его крыльях звенели в такт движениям демона. — Чонгук... пожалуйста... я больше не могу... мне нужно... я не знаю что, но мне нужно... — Тебе нужно, чтобы я выебал тебя, — прорычал Чонгук, вынимая пальцы. — И я сделаю это. Без жалости. Чтобы ты запомнил эту боль как первую настоящую эмоцию в своей жалкой вечной жизни. Будет больно. Ты будешь кричать. Но ты выдержишь. Ради меня. Тэхен почувствовал, как широкая головка упирается в его вход. Чонгук взял его за бедра так сильно, что на коже проступили темные пятна — метки, которые продержатся неделями. — Смотри на свои руки, ангел, — скомандовал он. Тэхен опустил взгляд. Его руки, распластанные по столу, начали светиться. Но свет был не золотым, не божественным. Он был алым. Таким же алым, как глаза Чонгука. Его тело принимало печать демона еще до того, как падение завершится. — А теперь... моя очередь ставить метку. Чонгук одним мощным, грубым толчком вошел в него почти на всю длину. Разрывая девственную плеву ангельского тела. Тэхен закричал. Крик Тэхена разорвал тишину Библиотеки, отразившись эхом от сводов, где хранились души святых праведников. Это был крик боли — острой, разрывающей, абсолютно чуждой его естеству. Его тело, созданное из света, не было предназначено для такого вторжения. Мышцы ануса судорожно сжались вокруг огромного члена Чонгука, пытаясь вытолкнуть захватчика, но демон стоял неподвижно, погрузившись почти до основания, давая ему прочувствовать каждую секунду этого растяжения. Жар внутри был невыносимым. Член Чонгука пульсировал внутри него, и Тэхен мог поклясться, что чувствует каждый выступ, каждую вену, очерчивающую ствол. Перед глазами все плыло. Слезы катились по щекам, падая на лунный камень стола. — Больно... — всхлипнул он. — Слишком большой... Чонгук наклонился над ним, его обнаженная грудь прижалась к спине Тэхена, и жар татуировки дракона, казалось, пропечатывался на его коже. Губы демона коснулись его виска, стирая слезу, но в этом жесте не было нежности. Это был жест собственника, успокаивающего свою взбунтовавшуюся вещь. — Тш-ш-ш, маленький ангел, — прошептал он, и его голос вибрировал в груди, передаваясь Тэхену. — Первая кровь всегда самая сладкая. Ты чувствуешь это? Ты разрываешься для меня. Твоя святость трескается. — Одна его рука скользнула вниз, на живот Тэхена, и надавила. — Я чувствую себя здесь. Так глубоко, что это почти святотатство. А теперь... самое интересное. Он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью, так что внутри оставалась только головка, растягивающая края входа. А затем снова входя — плавно, но неумолимо, проталкиваясь через сопротивление сжатых мышц. Тэхен шипел сквозь зубы, его пальцы царапали камень, оставляя на нем светящиеся царапины. — Смотри на свои руки, — повторил Чонгук. — Они больше не золотые. Они красные. Ты метишь Небеса моим цветом. Каждый твой стон — это пощелина твоему Создателю. И тебе это нравится. Тэхен не мог отрицать. Постепенно, с каждым новым толчком, жгучая боль начинала отступать, смешиваясь с чем-то иным. Когда Чонгук входил под определенным углом, задевая ту самую точку внутри, о которой говорил ранее, искры перед глазами Тэхена взрывались фейерверками. Его собственный член, все еще прижатый к столу, оставлял на камне влажную дорожку смазки. — О-о-о... — простонал он, и это был стон не боли. Это был стон зарождающегося удовольствия. — О, тебе начинает нравиться, — Чонгук усмехнулся и резко сменил темп. Его бедра начали вколачиваться в ягодицы Тэхена с грубой, животной силой. Звук шлепков плоти о плоть эхом разносился по священным коридорам. — Ты — создание хаоса, Тэхен. Небеса ошиблись в тебе. Тебе место здесь, подо мной, насаженным на мой член. Ты чувствуешь, как я растягиваю тебя? Чувствуешь, как я перестраиваю твои внутренности под форму моего члена? После меня ни один ангельский меч не вставится в эти ножны. Они мои. Твоя девственность теперь — кровавое пятно на моей совести, и я счастлив. Грязные слова лились потоком, унижая, но одновременно заводя Тэхена еще больше. Он начал подаваться бедрами назад, навстречу движениям Чонгука, насаживаясь на его член глубже. Одна из цепей на его крыльях сломалась и упала, за ней — вторая. Крылья, освобожденные, распахнулись во всю свою ширь — но они больше не были белыми. От корней до середины они окрасились в цвет воронова крыла. Только кончики еще сохраняли остатки жемчужного сияния. Чонгук заметил это и торжествующе зарычал. Он схватил Тэхена за крылья, пропуская пальцы сквозь перья, сжимая основания, где кожа была самой чувствительной. — Твои крылья такие отзывчивые. — Он накрутил прядь перьев на кулак и потянул, оттягивая голову Тэхена назад. Ангел выгнулся дугой. — Знаешь, как демоны метят своих любовников? Не поцелуями, не засосами. Мы ставим печати. Хочешь, я поставлю на тебе свою печать, Тэхен? Чтобы каждый демон в Преисподней знал, чей ты? — Д-да... — выдохнул Тэхен, не в силах больше сопротивляться. Его тело горело. Ему нужно было что-то, что закрепит эту боль, это наслаждение, эту зависимость. — Скажи: «Поставь на мне метку, господин». — Поставь на мне метку... господин, — послушно повторил Тэхен, ненавидя и обожая это слово на своем языке. Чонгук ускорился. Его толчки стали глубже, жестче, и одновременно он склонился к изгибу шеи Тэхена, где кожа была особенно тонкой и просвечивали золотые линии ангельской крови. Демон приоткрыл рот, и Тэхен увидел боковым зрением, как из его десен выдвигаются длинные, тонкие клыки, с кончиков которых срываются капли черной жидкости. — Будет адски больно, — предупредил Чонгук. — Но это будет самая сладкая боль в твоем существовании. Не сжимайся. Клыки вонзились в шею. Тэхен закричал снова, но этот крик был другим — глубинным, гортанным, полным агонии и экстаза. Яд демона, попавший в ангельскую кровь, начал разноситься по телу с невероятной скоростью. Каждая клеточка вспыхнула, словно охваченная пламенем. Тэхен чувствовал, как на месте укуса кожа не просто заживает, а меняется, затвердевает, формируя рисунок. Это было похоже на клеймо, выжженное самой тьмой. И одновременно с укусом член Чонгука внутри него начал набухать еще больше. У основания ствола стало формироваться утолщение — узел, как у дикого зверя, не дающий выйти наружу. Этот узел сейчас проталкивался внутрь Тэхена, растягивая его до физического предела возможностей его тела. — Прими меня до конца, — прохрипел Чонгук, отрываясь от его шеи. Его губы были в крови Тэхена — она светилась золотом. — Прими мой узел, моя маленькая ангельская сучка. Он толкнулся последний раз, и узел с влажным хлюпом проник внутрь, заблокировавшись за кольцом мышц. Тэхен задохнулся от переполняющего чувства. Он чувствовал себя набитым до отказа, растянутым так, что, казалось, еще немного — и он порвется пополам. Чонгук зарычал ему в затылок, и его член начал пульсировать, извергая струи обжигающе горячего семени глубоко в ангельское тело. И в тот момент, когда первая капля демонического семени коснулась стенок его лона, Тэхен кончил сам. Его оргазм был подобен ядерному взрыву. Он не просто излился семенем на каменный стол — он закричал, и с этим криком из его крыльев вырвался поток черной энергии, гася свечи в канделябрах по всей Библиотеке. Его сперма, попавшая на пергамент его собственной Книги Судеб, зашипела, въедаясь в бумагу, и вместо золотых строк теперь там расцветала алая вязь нового пророчества. Он рухнул на стол, тяжело дыша. Чонгук оставался внутри него, связанный узлом, и медленно, лениво двигал бедрами, продлевая его агонию. — Вот так, — прошептал демон, вылизывая место укуса на его шее. — Теперь ты заклеймен. Добро пожаловать в ад, мой сладкий, падший ангел. Тэхен медленно поднял руку и коснулся шеи. Под пальцами он почувствовал ожог, складывающийся в символ — стилизованную голову дракона, кусающую свой собственный хвост. Это был герб Дома Чонгука. Высшая печать зависимости, связывающая их навечно. Прошло несколько долгих минут, прежде чем узел спал настолько, что Чонгук смог выйти из него. Вместе с членом из Тэхена вытекла струйка густого, опалесцирующего семени, смешанного с золотистой ангельской кровью. Тэхен чувствовал себя опустошенным. И полным одновременно. Его тело гудело. Внутренние стенки пульсировали, сохраняя фантомное чувство наполненности. Чонгук привел себя в порядок одним щелчком пальцев. Он снова выглядел безупречно, словно и не участвовал в акте грехопадения. Он присел перед распростертым на столе ангелом и приподнял его подбородок пальцем. — Первая метка — самая важная. Она — ключ ко всем остальным. Всего их будет семь, по числу кругов ада. И с каждой новой меткой ты будешь терять часть своей ангельской сущности, но приобретать то, о чем и мечтать не мог. — Его большой палец погладил нижнюю губу Тэхена. — Ты все еще хочешь «излечиться»? Или хочешь узнать, что я приготовил для тебя в следующий раз? Тэхен посмотрел на него. В серых глазах ангела больше не было святости. В них плескалась тьма, смешанная с отчаянной, голодной жаждой. Сегодня он познал боль, унижение и оргазм. Но Чонгук говорил о шести следующих метках. Что может быть еще глубже? Еще грязнее? Еще запретнее? — Я хочу этого, — прошептал он разбитыми губами. — Я хочу узнать все. — Отлично. Потому что во второй раз, ангел мой, — Чонгук наклонился к его уху, и его голос превратился в обжигающий, интимный шепот, — мы поиграем с сенсорной депривацией. Я лишу тебя зрения, чтобы обострить все остальные чувства. Я заставлю тебя кончить от одного моего голоса, пока ты будешь висеть на собственных цепях. Ты будешь молить о пощаде... и не получишь ее, пока я не решу, что с тебя хватит. Тэхен вздрогнул, и его член, вопреки всем законам физики и усталости, снова дернулся. Его падение только начиналось. И он летел в эту бездну с широко распахнутыми, меняющими цвет крыльями.