Метаморфозы

Когда-то, увидев Вэй Усяня на первом после войны большом совете заклинателей (отмытого, без лопаты и кучки мертвых прислужников), Ванцзи подумал: «Я бы ему дал». Вэй Усянь был самоуверен, широк в плечах, высок, грозен и порочен, и за ним следовала пугающая иньская аура, окрашивая его природную привлекательность соблазнительными, крайне греховными отсветами. Ванцзи устыдился было своей мысли, но посмотрел на Вэй Усяня ещё раз и подумал, что правила на Стене Послушания во многом туманны и недостаточно точны, а ещё в них ровным счётом ничего не говорится о том, что отдельно взятому адепту клана Лань нельзя отдаться страсти в объятиях магистра тёмного пути, если ступить с ним вместе на путь самосовершенствования. И поэтому Ванцзи решил, что именно это ему и следует сделать. Много лет спустя, увидев Вэй Усяня возродившимся в теле незаконного сына Цзинь Гуаншаня, ощутимо ниже себя прежнего, хрупкого, как тростинка, со звонким, высоким голосом, широкой, легкомысленной улыбкой и наносными кокетливыми манерами, Ванцзи внёс в свою мысль небольшую поправку: «Он мне даст». Хотя дядя и старейшины за последние тринадцать лет очень старались, правила Ордена Лань так и остались недостаточно конкретными, и ни коим образом не запрещали Ванцзи взять в мужья Вэй Усяня и брать его во всех позах, какие только придут в голову. Вэй Усянь был не против, хотя первое соитие в кустах — это было крайне неумно и «по-уебански» (за последний комментарий Ванцзи Вэй Усяня выпорол к своему удовольствию и страшной обиде последнего, и не за саму лексику даже, а за то, что это слово запомнил и записал Лань Цзинъи). А потом Вэй Усянь повёл ходивших за ним, словно выводок цыплят, юных учеников с Сычжуем во главе на зимнюю рыбалку, провалился в прорубь от дурости неуёмной и заболел — ядро от Мо Сюаньюя ему в наследство досталось слабенькое, и вот так запросто вылечить себе простуду бывший Старейшина Илина просто не смог. Ванцзи тогда отлучился из Облачных Глубин на несколько дней, а потом пурга задержала его вдали от дома, так что проследить за тем, чтобы Вэй Усянь исполнял указание лекарей «не разговаривать», было некому. Вэй Усянь, как привык, болтал без умолку, хрипло вопил и смеялся, не обращая внимания на боль, и только окончательно излечившись от хвори понял, что необратимо повредил себе связки. *** Вэй Усянь встречал своего любимого супруга у ворот Облачных Глубин, укутанный в бело-золотистые меха, в которых выглядел ещё более миниатюрным, чем обычно, из-за чего в чертах его лица отчётливо высвечивалась лисья порода Цзинь Гуаншаня. Но стоило ему широко улыбнуться, как наваждение пропало, и Ванцзи раскрыл руки ему навстречу, зная, что Вэй Усянь тут же бросится ему в объятия со своим привычным, сладостным для ушей звонким воплем... — Лань Чжань! — бархатистым, хриплым басом сказал ему в ухо Вэй Усянь, обнимая за талию и на мгновение поднимая на цунь над землёй от избытка чувств (сил на большее ему, с его слабым золотым ядром, не хватало). — Я так соскучился! Он взял Ванцзи за рукав и потащил в сторону цзинши, говоря, что его надо отогреть, и вкратце рассказывая, как у него сел голос, но Ванцзи почти не вслушивался в сами слова: он видел за хриплым голосом возлюбленного пленительный, устрашающий образ могущественного тёмного заклинателя из прошлого, и у него подгибались коленки. *** Вэй Ин вернулся из кухонь в цзинши с горячим обедом — Лань Чжань, бедняжка, явно устал с дороги. — Ты только не волнуйся, Лань Чжань, это не я готовил, а наш дорогой редисочка, — тараторил Вэй Усянь своим новым низким голосом, к которому всё никак не мог привыкнуть, — он зайдёт ближе к ве... ЛАНЬ ЧЖАНЬ??? Его любимый супруг полулежал на кровати во всей своей нагой красе, с завязанными глазами, и по его нечитаемому для посторонних лицу Вэй Усянь понял, что настало время «каждого дня». — О, великий и могучий Старейшина Илина, — монотонно сказал Лань Чжань, — мой Орден принёс меня тебе в жертву. Я выполню все твои извращённые желания, чтобы ты более не творил бесчинства на наших землях. «Охуеть», — подумал Вэй Усянь. — Эм-м-м... — глубокомысленно протянул он вслух, и увидел, как при звуке его голоса и так возбуждённый член Лань Чжаня недвусмысленно дёрнулся. — Возьми меня, о, магистр тёмного учения, — добавил Лань Чжань с отчётливым намеком: лучше бы Вэй Усяню поторопиться. «Да я сегодня оторвусь», — исправился Вэй Усянь. Он оставил поднос у дверей и медленно, крадучись, приблизился к постели, скидывая меха и развязывая пояс. — Не волнуйся, благородный заклинатель, — промурчал Вэй Усянь, приподнимая пальцем подбородок Лань Чжаня. — Я буду нежным. Он соврал. Лань Чжань был не против.