Песнь о том, чего не было

      Это кончилось плохо. Но гораздо хуже, чем я могла бы предположить. «Ранимая душа», «романтик», «идеалист» — какими там ещё словами описывают диванных нытиков, неспособных взять ответственность за свою жизнь? Самое обидное, что они, как гниющая с середины луковица — пока поймёшь, что внутри, уже загубишь блюдо. Но знаете, одно дело испоганить отношения, а совсем другое — жизнь. Такого масштаба я, откровенно говоря, не ожидала.       Тэмлин обычно навещал меня всего пару раз в десятилетие, если не реже. Его посещения носили маску простых дружеских визитов: узнать, как дела, посмотреть вышедшие сериальчики, перекантоваться пару дней в моей гостевой спальне и насладиться благами современной человеческой цивилизации. За мной весьма очевидно «присматривали», но выглядело это совсем невинно и, признаться, хлопот-то никаких не доставляло. Конечно, сейчас я смотрю на это несколько по-другому, но не зря же у людей есть выражение про розовые очки, которые бьются стёклами внутрь. Но этот последний его визит ничем не выдавал то, что он последний. Честно. Всё ровно как обычно: походы по местным кафешкам, в этот раз он, кстати, впервые столкнулся с тем, что еда тоже стала трендом, пересмотрели хорошие фильмы, коих за последние шесть лет он пропустил не так уж много, поиграли в падл, опробовали последний плейстейшн, которому вот-вот должна была выйти замена. Короче, мы проводили время весьма неплохо. Боги, храните XXI век, научно-технический прогресс и права женщин, благодаря которым у меня наконец-то решился денежный вопрос. Последнюю четверть века я откровенно наслаждалась жизнью, не безоблачной, конечно, но почти полностью меня устраивавшей. Иногда она была настолько безмятежной, особенно в периоды между визитами Тэма, что у меня возникало непреодолимое желание найти приключения на свой зад. Обычно эти приключения являлись короткими бесплодными романами с персонажами разной степени никчемности. Вообще-то, нет, я никогда не пыталась намеренно выбрать «мусор», просто «интересные», «творческие», «бунтующие», «непокорные» и «особенные» на поверку оказывались именно им. Ну, у меня хреновый вкус на людей, что поделать? Грешна — каюсь: наш род так плохо обучаем, что я и за целую вечность, по меркам homo sapiens конечно, не научилась разбираться в людях и формировать достойное окружение.       К счастью, мои «приключения» заканчивались быстро и без последствий, но, как вы уже поняли, не в этот раз. Да, я как всегда выбрала «мусор», правда на сей раз это оказался удивительно приставучий «мусор». Уверенность, что все дела с Грисом завершены окончательно и бесповоротно сыграла со мной злую шутку. Верите, нет ли, но говоря, что «мы расстались почти год назад» я ни на секунду не кривила душой или что у меня там вместо неё. В моей голове это так и было, более того, всё произошедшее уже успело перейти в категорию «глубокой старины», а потому я напрочь не могла вспомнить по какой именно причине мы расстались. Нет, дело не в том, что причин не имелось. Я сказала ровно то, что хотела: причин была целая куча, но какая конкретно стала «соломинкой, переломившей спину верблюду» отношений? Вообще понятия не имею, равно как и не имею понятия о том, каким образом у него оказался ключ от моей квартиры и почему он схватил этот проклятый меч. Мне кажется, что подобные детали стоит уточнять не у меня, а сами знаете у кого. Что я думаю по этому поводу? Тут всё просто: я об этом думать не собираюсь. На повестке гораздо более срочные и актуальные вопросы. Привести пример? Ну, мой персональный «квест» и три гийяссу, чтоб они все катились в бездну. Сейчас, наверное, самое время рассказать о них подробнее. Вам же именно это интересно? Можете не скрывать. Портал перенёс нас в самое сердце Авалаша, Стеклянный град Данну, где много веков назад Праматерь сотворила всех ши-о-даннар. Простите, забыла, что вы не в теме. «Ши-о-даннар» — это буквально «жизнь данная Данну», т.е. народ, племя, вид, существа, сами там выберите, что больше нравится. Несложно догадаться, что я сама из ши-о-даннар, так сказать, «чистопородная кобылка», сотворённая непосредственно Праматерью Данну, поэтому меч вернул меня буквально на историческую родину. Которую я так-то более на своём веку видеть не планировала.       Разумеется, как и любое перемещение через слабо выраженное Сопряжение, наш переход не был лёгким, честно говоря, даже не представляю, как надолго нам вышибло сознание, но этого времени вполне хватило, чтобы «аборигены» смогли обезопасить себя от моего гнева. Я очнулась в одном из роскошных чертогов для Сотворённых. Как я это поняла? А попробовали бы эти черти поместить меня в покои, несоответствующие статусу! Я вас умоляю Зачем провоцировать без повода, когда им это ничего не стоит? Хотя, знаете, я бы на их месте оторвалась и запихнула меня в какую-нибудь каморку, напичканную холодным железом. Просто чтобы ни сил, ни возможности сопротивляться не было. Но логично, что без железа всё-таки не обошлось: на запястьях болтались браслеты-кандалы, соединённые множеством длинных тонких цепочек с ожерельем-ошейником. Пока я валялась без сознания, в них уже успело запутаться несколько прядей волос. Это простая бытовая деталь, вкупе с осознанием всей глобальности, уж простите, пиздеца, в котором я оказалась, настолько вывели из себя, что первым порывом было желание вырвать эти чёртовы волосы. К счастью, я не настолько толерантна к боли, а потому, дёрнув локон изо всех сил и ощутив, как неприятно саднит кожа, вовремя остановилась. В итоге проблему мне помог решить нож для фруктов, который заботливые хозяева оставили на столе вместе с другими приборами, самими фруктами, сладким пирогом, белым хлебом с тимьяном и кусочками сыра. Забавно, еда была всё той же, а вот интерьеры определённо обновили. Весьма удачно, надо признать. Скорее всего, в одну из своих вылазок Тэмлин прихватил какие-то арты интерьеров из интернета, а может, архитектурных альбомов или каталогов дизайна. Хотя предполагаю, что он мог не искать ничего самостоятельно, а просто кинуть задачу на биржу фриланса. Здесь надо отдать должное людям: за годы своей короткой жизни, половина из которой приходится на весьма недееспособный период, некоторые из них умудряются создать столько нового и удивительного, сколько ни один представитель моего племени не смог и за тысячелетия. Зато воруют ши-о-даннар воистину виртуозно. Множество идей никогда не будут воплощены людьми, ведь существуют вполне резонные ограничения реального мира, обусловленные, например, свойствами материалов, почвы, техники, финансовый вопрос тоже не последнюю роль играет. А вот для ши таких проблем не стоит. Уверена, истовый фанат ар-нуво, создавший эскизы, по которым изменяли эти покои, был бы в восторге от воплощения своих идей. Наверное, Фарис и Илиари потратили не один день, уговаривая деревья и камень подчиниться своей воле и художественному замыслу. Получилось, в целом, очень неплохо: что-то среднее между Мухой, джексоновским Ривенделлом и влажными мечтами первокурсника с архитектурного. Я бы даже прониклась интерьерами, да вот только ситуация к этому не располагала.       Я пришла в себя слишком давно, а значит — моё одиночество и отсутствие «приветствия» от хозяев — это демонстрация намерения. Но клянусь: моя чаша терпения куда глубже, чем у них. Подождать — не проблема.       И знаете, долго ждать меня всё-таки не заставили. Примерно через час после моего «парикмахерского» инцидента в комнату вплыло несколько Служителей. Двое мужчин, видимо, в качестве грубой силы и трое женщин. Все объединяли три вещи: нечеловеческая красота ши-о-даннар, серебряные венцы с амазонитом — знак служителей и глаза, горящие подобострастием и вожделением. Одна из девушек попробовала коснуться меня ментальной связью, но отпрянула, наткнувшись на ледяную стену отторжения. Уж чем-чем, а мыслями, даже избранными, я была делиться не намерена.       — Служители Атари, Фервейн, Лирве, Виаллен и Тианури приветствуют Сверкающую Морвейн, Хозяйку гроз и штормов, да не иссякнут воды твои и не утихнут ветра! Моё персональное приветствие И не забыли же! Стало даже немного приятно. Да, знаю, быть тщеславной, находясь, по сути, в плену, — странненько. Но всё равно приятно, когда тебя помнят спустя столько времени. Уже это заслуживало если не ответного приветствия, то хотя бы какой-то реакции.       — Не утихнут, не волнуйтесь. Давайте к делу: зачем вы здесь?       Я понятия не имею, чего они ждали, но скорее всего чего-то другого. Девица, обратившаяся ко мне с приветствием, имя которой я уже забыла, покраснела.       — Сверкающая, нам приказано сопроводить вас в Зал Совета.       Вот знаете, тот момент, когда вроде бы ты мог предположить, что тебя сейчас куда-то поведут, но услышав, куда именно, никакой ясности в вопросе «куда?» не приобрёл. В моей карте Авалаша в Стеклянном дворце никакого Совета, а тем более его Зала не было. Присутствовала, конечно, вероятность забывчивости, ну, той самой, свойственной легкомысленным юным девам, однако что-то подсказывало, что с памятью у меня всё в порядке. А вот с актуальностью информации — нет.       — Ладненько. Ведите.       Мне казалось, что после этих слов они должны дружно выдохнуть, взять меня под белы рученьки и торжественно сопроводить в тот самый Зал Совета. Но выдоха не случилось, совсем напротив, одна из девиц нервно заёрзала и выдвинулась вперёд. В целом она выглядела, как и все остальные, но была одна деталь, от которой у меня волосы на голове зашевелились.       — Только посмейте! Этого, — я тряхнула руками так, чтобы цепи звякнули как можно громче, — более чем достаточно.       На служительнице были длинные, по самые плечи, перчатки из плотной шелковистой ткани с золотистым блеском. Я видела подобные парочку раз и поводы, признаться, оставляли желать лучшего.       — Сверкающая, это распоряжение Всеведущего Эдериона, нам необходимо облачить вас в одеяние для церемонии.       Девица выглядела и звучала предельно вежливо, но, к сожалению, в её словах и выражении лица читалась непоколебимая решимость. Впрочем, реальная проблема заключалась не в Служителях, а в Сотворённом, чей приказ они выполняли.       — Я уверена, что Всеведущий поймёт и простит мне столь незначительное неповиновение.       Я улыбнулась, а в следующий момент служители-мужчины повалили меня на ложе, лишив возможности сопротивляться. Хотела бы сказать, что в сём действии был сексуальный подтекст, но меня ожидало насилие совершенно другого, гораздо более отвратительного рода.       Понимая тщетность сопротивления, я тем не менее не могла от него отказаться. «Поверженные, но несломленные» — так, вроде бы это звучит? Попытки вырваться ожидаемо не увенчались успехом, крики и ругательства оставались без внимания. Я отчаянно пиналась, но ноги вдруг будто потяжелели, будто к ним привесили груз. А потом пришло ощущение чего-то, ползущего по коже слегка ниже колен. Как холодные, но сухие змеи. Они неприятно проскользили по коже и застыли на бедре, не давая шевельнуться. Парочка служителей надёжно зафиксировали руки, а остальные принялись меня переодевать. От первого же прикосновения ткань моей пижамы растворилась, носки и бельё тоже канули в небытие. Затем служительница в перчатках аккуратно расстегнула ошейник и бережно, чтобы не повредить металлом кожу, сняла его. Другая девушка тут же нанесла на шею какой-то пахнущий цветами состав, который через мгновение полностью впитался, оставив только лёгкую ароматную дымку. Без ошейника из холодного железа шансов было больше, поэтому я снова попыталась вырваться, придав себе сил криком. Всё тщетно. В следующий момент на мне застегнулся другой ошейник. Он давил гораздо сильнее, и по ощущениям тончайших цепей к нему крепилось намного-намного больше. Слишком много холодного железа. Вместо эмоционального дискомфорта, вызванного отстранением от собственной силы, я почувствовала тошноту, головокружение и тяжесть теперь не только в ногах, но во всём остальном теле. Металл отравлял, лишая сил, тепла и желания сопротивляться. Я не заметила, как сменились оковы на запястьях, просто когда меня подняли с такой осторожностью, будто я могла разбиться от неловкого прикосновения, они уже были на моих руках. Цепи струились по моим плечам, по груди, по спине, касались ног и укрывали моё тело не хуже ткани. Холодной, жёсткой и неприятной ткани, от которой по коже бежали мурашки. Краем глаза я зацепила в зеркале собственное отражение, в моменте оно не вызвало у меня восторга, но потом, когда я вспоминала этот эпизод Я бы даже надела нечто подобное, но из другого металла, не вгоняющего в хтонический ужас. Отличный костюм для тематической БДСМ-вечеринки. Вообще не удивляюсь тому, что Грис цепей не заметил, признаться, в этих кандалах я была горячее Ада.       Дорогу я помню плохо: меня тошнило и от холодного железа, и от ситуации, но Зал Совета и произошедшее в нём не забуду никогда. Хотя Нет, я всё запомню — это уже более многообещающее заявление. Увидев Источник Праматери, заключённый в каменную рамку бассейна, я осознала их намерения и чуть не хихикнула от облегчения. Не выйдет, ребята! Силёнок не хватит.       Да, кстати, вся загадка, касающаяся членов Совета, как оказалось, не стоила и выеденного яйца: это были мои братья и сёстры Сотворённые, далеко не все, но многие. Видимо, они решили организовать свой собственный клуб Хранителей: ни одного Защитника среди членов Совета я не увидела. По их лицам сложно было прочесть, какие эмоции они испытывали по поводу моего возвращения, впрочем, по поводу всего остального тоже. Но определённые странности даже мой скукожившийся под гнётом проклятого железа мозг зафиксировал. Ежу было понятно, что Совет собрался для церемонии наложения гийяссу. Но вот зачем понадобилась толпа Служителей — это вопрос, обычно такие дела не афишировали. Эдеру что, потребовалась группа поддержки? Или теперь тайные обеты больше не тайные? Хотя есть у меня предположение: говнюк решил устроить мне публичную «порку». Знать бы ещё её повод! В конце концов, я же вела себя вполне пристойно и не лезла в дела Авалаша, как они и хотели.       Тем временем гийяссу-ренай готовился к началу.       Сопровождающие мужчины-служители обходились со мной, как с очень ценной статуей: бережно и крайне осторожно. Причём последнее скорее всего не из-за пиетета к моей персоне, а из банального нежелания коснуться железных оков. Не знаю, как они умудрились это сделать, но им удалось поместить меня в бассейн, избежав отравления холодом. Воды Праматери тут же стали смывать с тела сковывающие чары, но не успели это сделать до того, как на моих лодыжках застегнулись новые цепи, теперь уже поднятые со дна бассейна. Сейчас, когда есть время на самоиронию, я разрываюсь между шутками про «цепную псину», «танцы живота» и «рождественскую ёлку», тогда же ситуация располагала только к тому, чтобы изо всех сил сохранять безмятежное выражение лица. Истерика — не то зрелище, которым хотелось тешить эго Эдера.       Гийяссу-ренай, или принятие клятвы, — не история про заклинания, танцы с бубном, зелья и прочий выдуманный антураж, это таинство воли и кровной связи, свидетелем которого становится сама Праматерь Данну. И воля здесь может быть как изъявленной, так и навязанной.       — Морвейн, кровь наша, приветствуем тебя! Наконец-то ты дома!       «Божечки-кошечки! Серьёзно? В смысле «приветствуем»? В смысле «наконец-то»? У Эдериона что, с памятью беда?» — вот что-то в таком духе крутилось у меня в голове. Не на языке, к счастью.       — Эдерион, кровь моя, рада нашей встрече. Братья и сёстры, кровь моя, приветствую вас всех.       Кто бы знал, каких усилий мне стоило безмятежное лицо и церемонные речи. Не только из-за отравляющих оков, но и из-за ярости, которая бушевала под ледяной коркой железного яда. Эдер же смотрел на меня с выражением бесконечного принятия и прощения. Актёр погорелого театра, чтоб его! Получив ответное приветствие Сотворённых, он благосклонно кивнул и продолжил своё цирковое представление.       — Благословен тот день, когда ты решила отринуть свою гордыню и вернуться, чтобы исполнить свой долг Защитника ши-о-даннар. Авалаш ликует от твоего прибытия! Он взмахнул руками, показывая, что все присутствующие разделяют его чувство. Самое мерзкое — это искренность, с которой он говорил, и выражения лиц присутствующих. Если бы они издевались — ок, это приемлемо, глумление над изгоем — вещь не очень достойная, но очень понятная. Но это Они как будто не замечали абсурдного расхождения их слов радости и надетой на меня металлической смирительной рубашки. Простите, но здесь сдерживаться стало попросту невозможно. Даннари, конечно, мог измениться за тысячелетие-другое, но не настолько, чтобы язык превратился в непойми что.       — Интересные нынче у ши способы говорить «привет» Защитникам, братец. Я бы предпочла нечто менее авангардное, объятия, например, — холодное железо, на мой взгляд, слишком «тепло».       — Морвейн, — Эдер улыбнулся добрейшей и ласковейшей улыбкой, на которую способен человек, вышедший из младенчества, и картинно хохотнул. — Для объятий ещё найдётся время. После того, как ты примешь благородную миссию всех Защитников — победу над скверной ру-амар. У меня отвисла челюсть.       — Так как бы уже Примерно столетий тридцать назад, не припоминаешь? Или сколько там то есть, здесь прошло?       — Довольно много, Морвейн. Довольно много. Этого времени было достаточно, чтобы ру-амар подняли голову и начали отравлять Авалаш своим присутствием. Мы уже теряем побережье: Илиари чувствует, как земля уходит под воду, Фанель видит изменение Предела. Только небу известно, когда мы вновь столкнёмся с порождениями ру-амар напрямую. Настало время тебе вновь встать на защиту Авалаш-этиру и ши-о-даннар!       На секунду мой гнев выжег ледяной яд и к разуму вернулась кристальнейшая ясность. Я хихикнула, решив оставить приличия где-нибудь, где они более уместны.       — А с хрена ли?!       Особенности даннари сделали перевод этого предложения невозможным, поэтому пришлось воспользоваться тем, что люди называют телепатией. Из-за воздействия железа мне хватило сил только на Хранителей, но главное — я передала своё отношение максимально чётко.       — Это. Твой. Долг.       Ответ Эдера был пощёчиной. Ещё и потому, что он являлся тем, кто отстранил меня не только от политики Авалаша, но и от исполнения моего долга перед Праматерью и ши-о-даннар.       — А что, других «должников» не нашлось? Где Эйрис? Таласса? Сайлен? Ульфар? Не помню, чтобы я работала соло.       — Ты отказываешься от исполнения долга? — проигнорировал вопрос Эдерион.       — А ты отказываешься отвечать на вопросы о других Защитниках?       — Твой выбор огорчает нас всех, Морвейн. Ты заставляешь нас идти на крайние меры.       Я клянусь, Эдер ждал такого исхода. Знал, что меня выведет из себя неопределённость и разговоры о «долге». Он прекрасно понимал, что я по-хорошему в его игры играть не буду, и, видимо, в тот момент думал, что в его руках есть идеальный инструмент, который обеспечит моё повиновение. Да, гийяссу-ренай, конечно, никто не отменял, но навязанная клятва — редкое неудовольствие и для обеих сторон: и принимающей, и налагающей. Другое дело — через шантаж навязать мне изъявление и остаться без дурных последствий. Нетушки, это так не работает.       Я стояла, ехидно осклабившись и представляя лицо Эдера, когда весь гийяссу-ренай пойдёт коту под хвост. А тот уже отдал безмолвный приказ, и круг Служителей расступился, давая дорогу небольшой процессии. Не знаю, честно говоря, чего я ожидала, но, признаться, произошедшее знатно выбило меня из колеи. К сожалению для Совета, вообще не в том ключе, в котором они рассчитывали.       Мне кажется, что я в жизни так не смеялась. Грис в качестве рычага давления на меня! Божечки-кошечки, да из трухлявой ветки рычаг лучше! Ожидания Эдера вряд ли оправдались: они могли просто выдернуть из толпы случайного Служителя, имени которого я даже не знаю, и то мотивации смиренно сдаться было бы больше.       У меня закололо в боку, воздух в лёгких просто кончился. Последние смешки напоминали хрип удушья, а по пылающему лицу текли слёзы. Чёрт, я клянусь: это лучшая шутка за все тысячелетия жизни Эдериона. Смешнее он вряд ли придумает. Я ухмыльнулась.       — Мимо, Эдер. Можешь отправить это убожество туда, откуда взял.       — Значит, по-хорошему не выйдет, сестра? — тон Эдериона звучал почти сочувствующе. Ага, себе посочувствуй, скотина.       — Выйдет, если сейчас же снимешь с меня обвес и отправишь восвояси.       — Морвейн, прекрати. — Вклинилась молчавшая до сих пор Ливанве. — Ты же знаешь, что вероятность не на твоей стороне. Поражение неминуемо.       — Тогда договорись со случаем, чтобы и поражение ру-амар было неминуемо, или, ещё лучше, нашли на них неудачу, пусть слезая с горшка дружно шеи посворачивают! Да, прозвучало резко. Тем более, что у нас с Лив хорошие отношения. Ну, были во всяком случае.       — Следи за языком, Морвейн! — вклинился Фарис. — Твоё отступничество — тяжкий грех, на который мы готовы...       — Пасть закрой, Фарис! — рявкнула я Дуболому. — Хранители? Что вы сохранили, а? Что такого вы сделали, что вас покинули все Защитники? Ну-ка, расскажи ты, раз Эдер у нас онемел.       — Не твоё дело, дрянь! Твоё дело — ру-амар.       Это превращалось в балаган.       — Да ладно?! Что ещё не моё дело? Может быть, идти одной туда, куда подразумевалось идти впятером? Я, конечно, девочка способная, но свои пределы знаю и на самоубийство не подписываюсь!       Здесь я безбожно лукавила. Во-первых, я действительно не знала своих пределов, лишнего мира для разрушения, так-то, не было. Во-вторых, сейчас я бы, скорее всего, справилась с ру-амар. Годы на Земле, где сил у меня почти не было, научили виртуозно пользоваться даже их крохами и выжимать весь потенциал до капли. А на землях Авалаша я просто Супергёрл под жёлтым солнцем: все характеристики взвинчены до абсолютного максимума. Если бы на меня не нацепили бусы из «криптонита», даже сейчас никаких проблем бы не возникло.       — Довольно! — снова подал голос Эдерион. — Морвейн, сейчас я даю тебе последнюю возможность принять свою миссию и свои клятвы. Ты принимаешь свой долг Защитника — оберегать Авалаш и ши-о-даннар, быть силой, разящей врагов наших, и щитом, укрывающим нас от бед?       — Мечтай, — процедила я сквозь зубы.       И тут началось.       Грис уже описал свои ощущения и видение «извне», думаю, что не стоит повторяться. Гийяссу-ренай с навязанной волей — увлекательный аттракцион для любителей острых ощущений. Причём чем клятвенник сильнее, тем ощущения хуже. Представьте, что каждая клеточка вашего тела резонирует с окружающим миром и будто старается перестать быть частью вашего тела, по венам внезапно начинает течь лава, а каждая мысль ранит больнее ядовитого клинка. Непередаваемые ощущения, которые можно смело умножить на десять. А со стороны-то выглядит вообще-то даже красиво, эдакое файер-шоу класса люкс «Ведьма на костре». Сердце грело только то, что всему Совету приходилось так же хреново. И ещё то, что я была уверена — у них ничего не выйдет. Я сильна. Я божественно сильна. Моё могущество больше, чем у любого Хранителя.       Один на один они мне не соперники, думаю, что Совет это прекрасно осознавал, а потому решили брать ядом и количеством. И это не работало к сожалению, только некоторое время. Сначала моя защита казалась неуязвимой, мне кажется, что прошла целая вечность, но в один момент броня начала давать трещину. Очень медленно, по чуть-чуть, но она поддавалась. Помню, что кричала, кричала, как никогда в своей жизни и не только от боли.       Осколки моей самоуверенности оставляли кровавые раны, которые тут же воспалялись и начинали гнить. Боль можно терпеть, унижение — нет. Я отдала приказ «ни шагу назад», превратила всю свою злость, обиду и жажду вернуться на Землю в щит. Я вложила всю себя. Но для победы этого оказалось недостаточно.

***

      Не обрати силу свою против детей Авалаш-этиру.       Исполни долг свой: уничтожь величайшую угрозу для детей Авалаш-этиру.       Не покидай Авалаш-этиру, покуда долг твой не исполнен.       Это мои гийяссу.