Три года тишины

      Среда выдалась по-осеннему прохладной, но уютное магловское кафе в центре Лондона согревало запахом молотого кофе и выпечки. Гермиона выбрала это место намеренно — здесь не было летающей посуды, магических газет и лишних ушей, зато были острые куриные крылышки с картофелем фри, отличное пиво, вкусные солёные рогалики и впечатляющий выбор десертов.       Компания подобралась тесная: Невилл и Полумна о чём-то тихо перешёптывались в углу, Гарри и Джинни сидели рядом, выглядя на удивление гармонично. Рон же явился в кафе с очередной пассией — на этот раз её звали, кажется, Хлоя, и она была настолько увлечена своим маникюром, что едва кивнула имениннице.       Гермиона лишь едва заметно поморщилась: после войны Рон менял девушек с такой скоростью, что она перестала запоминать их имена.       — Ну, за самую умную ведьму нашего времени! — Рон поднял бокал с крафтовым пивом, когда официальные поздравления стихли. — С днём рождения, Гермиона!       Он отпил добрую половину и, вытирая пену, лукаво прищурился.       — Кстати, именинница, а где же наш загадочный кавалер из Отдела тайн? Я-то думал, ты сегодня явишься под ручку со своим очаровательным невыразимцем. Или он настолько секретный, что ему нельзя показываться в магловских кофейнях?       Гермиона заметила, как Гарри едва заметно напрягся.       — Лукас очень занят исследованиями, Рон, — спокойно ответила она, аккуратно разламывая хрустящий рогалик. — Мы же договорились: сегодня только старые друзья.       — Ну-ну, — хохотнул Рон. — Смотри, а то так и проведёшь всю жизнь в обнимку со свитками. Кстати, наш дражайший Министр тебя уже поздравил? Или он отделался официальной совой?       — Кингсли зашёл ко мне в кабинет в девять утра, — Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая начало дня. — Он принёс совершенно потрясающий подарок — редкое издание «Зерцало истины и таинств магии» шестнадцатого века. Мы выпили по чашке кофе, он расспросил, как продвигаются дела с проектами, поздравил и ушёл по делам.       — Кофе с Министром в день рождения... — протянул Рон. — Звучит очень солидно, Гермиона. И очень... по-взрослому. Тебе бы ещё мужчину под стать Кингсли, а не этого затворника из подземелий.       Джинни легонько пихнула брата локтем в бок.       — Рон, оставь её в покое. Гермиона сама разберётся со своей личной жизнью, когда придёт время.       Гарри поднял свой бокал, перехватывая взгляд Гермионы. В его глазах читалось: «Держись, скоро всё это закончится».       Джинни откинулась на спинку стула, вертя в руках вилку и не сводя с Гермионы испытующего взгляда.       — Кстати, Гермиона, — протянула она с характерной для неё прямотой. — Ты не находишь, что Министр проявляет к тебе слишком много внимания? Личный визит с утра, кофе, редчайшие фолианты... Это не просто забота о ценном сотруднике, это особое отношение. Тебе не кажется, что там есть личный подтекст?       Гермиона чуть не поперхнулась пивом. Она искренне рассмеялась, глядя на подругу.       — Джинни, это же Кингсли! Мы работаем бок о бок над новыми реформами. Он ценит мой ум и мою работоспособность. К тому же, ему уже под пятьдесят! Он годится мне в отцы, или, по крайней мере, в очень старшие наставники.       — Для волшебника пятьдесят — это самый расцвет, — парировала Джинни, а Рон рядом согласно закивал, явно наслаждаясь темой. — В этом возрасте маги как раз задумываются о том, чтобы осесть, завести семью, детей. Кингсли статен, влиятелен, и он явно выделяет тебя из всей министерской толпы. Приглянись к нему повнимательнее. Вдруг он смотрит на тебя совсем не как на подопечную?       Гермиона с недоумением посмотрела на Гарри и увидела его в глазах искорки веселья — он-то знал, о чём на самом деле они шепчутся с Кингсли в кабинетах, и это было бесконечно далеко от романтики.       — Уверяю тебя, Джинни, между мной и Кингсли ничего нет и быть не может, — твердо отрезала Гермиона. — Мы коллеги. Кингсли женат на своей работе, а я... я слишком уважаю его как наставника, чтобы представлять что-то иное. Это было бы просто странно.       — Ну-ну, — Джинни задорно подмигнула. — Посмотрим, какие подарки он будет дарить тебе на Рождество.       Гарри, заметив, что разговор стал не на шутку раздражать Гермиону, решил, что пора спасать подругу от матримониальных планов своей невесты. Он прекрасно понимал, что еще пара минут, и Джинни начнёт планировать свадьбу Шеклболта и Грейнджер в Министерстве. Чтобы не дать ей снова вернуться к теме Кингсли, Гарри слегка подался вперёд и негромко, но отчётливо произнёс:       — Полумна, извини, что перебиваю, но мне ужасно интересно, как идут твои дела? Давно тебя не видел.       Полумна не сразу отреагировала — она как раз объясняла Невиллу, почему поганки лучше не трогать голыми руками по четвергам. Тогда Гарри легонько коснулся её ладони. Девушка вздрогнула, её огромные глаза сфокусировались на Гарри, и она на мгновение замерла, словно только что вернулась из другого измерения.       — О, Гарри, — она улыбнулась своей странной, блуждающей улыбкой. — Ты прогнал очень важную мысль. Но я не сержусь. Ты хочешь знать, чем я занята?       Полумна опять замерла, глядя куда-то сквозь Гарри, словно пересчитывала невидимых существ, парящих над его головой. Её огромные, ясные глаза заблестели в мягком свете кафе.       — У меня всё чудесно, Гарри, — пропела она в своей привычной манере, слегка растягивая слова. — Я провела всё лето в Скандинавии. Мы с отцом искали гнездовья остроухих шлемоносцев. Они очень застенчивые, понимаешь? Прячутся в складках северного сияния, поэтому их так трудно заметить, если у тебя нет специальных очков из замёрзшей росы.       Рон обменялся с Невиллом многозначительным взглядом, но Полумна, не замечая этого, продолжала:       — А сейчас я помогаю в редакции «Придиры». Мы готовим большой выпуск о том, как министерские лифты влияют на миграцию мозгошмыгов. Мне кажется, в Министерстве их сейчас очень много, — она внезапно перевела взгляд на Гермиону и Гарри. — Вокруг вас они просто роятся, такие маленькие и шумные. Наверное, вы замышляете что-то очень грандиозное и тайное. Это всегда их привлекает.       Гермиона едва не выронила куриное крылышко. Проницательность Полумны, скрытая за её странностями, всегда пугала.       — Но это хорошо, — Полумна мягко улыбнулась, снова возвращаясь в свое безмятежное состояние. — Иногда, чтобы найти правду, нужно позволить мозгошмыгам немного пощекотать воображение. Главное — не забывать надевать носки разного цвета, это отпугивает изнаночных ползунов, когда переходишь границу... ну, любую границу.       Она снова принялась за свой черничный коктейль, оставив друзей в некотором замешательстве.       — Изнаночный ползун? — вдруг оживилась подружка Рона с любопытством поглядывая на Полумну.       — Не спрашивай, — смущённо ответил Рон. — Лучше попробуй вот эти сырные палочки. Они вкусные.       Разговор о Кингсли был окончательно забыт, и вечер снова стал по-настоящему дружеским и лёгким. Однако где-то на задворках сознания Гермиона всё равно продолжала думать о том, что сказали Рон и Джинни. Не о Кингсли, нет — а о том, что время идёт, и пока её друзья живут, любят и смеются, она всё больше превращается в «тень Министерства».       Вечерний воздух Лондона был по-сентябрьски свежим, когда компания покинула уютное кафе. Друзья начали потихоньку расходиться: Невилл и Полумна направились к точке трансгрессии, а Рон, не переставая что-то оживленно доказывать своей новой пассии, помахал рукой на прощание.       Гарри и Гермиона на мгновение задержались у входа. Джинни отошла чуть вперед, давая им возможность перекинуться парой слов.       — Гермиона, — Гарри негромко обратился к ней, когда они пошли вдоль ярко освещенных витрин магловских магазинов. — Я давно хотел спросить... Как там твои родители? Ты давно у них была?       Гермиона вздохнула, и на её лице отразилась тень застарелой печали. Она убрала прядь волос за ухо, глядя на мокрый асфальт, едва тронутый жёлтой листвой.       — Нормально, Гарри. Мы созваниваемся каждую неделю по субботам. Я ездила к ним в Австралию в прошлом месяце, — она помолчала, подбирая слова. — Знаешь, мы ладим, они всегда рады меня видеть... но той прежней теплоты больше нет. Они так и не смогли до конца принять то, что я сделала с их памятью. Простить — простили, но шрам остался. Теперь между нами всегда стоит эта невидимая стена.       Гарри сочувственно кивнул. Он знал, какую цену она заплатила за их безопасность.       — Зато они просто обожают Косолапуса, — Гермиона слабо улыбнулась, и её взгляд потеплел. — Решили, что он насовсем останется у них. Ему там раздолье: большой сад, солнце... Жизнь в моей тесной городской квартире была бы ему в тягость, тем более что я всё время пропадаю в Министерстве. А там он как маленький король. Мама говорит, что он даже начал охотиться на местных ящериц.       — Это правильно, — заметил Гарри. — Ему там лучше. И им есть о ком заботиться.       Гермиона кивнула, чувствуя, как становится тепло от участия Гарри.       Разговор о доме и семье напомнил ей о том, ради чего они пойдут на риск — ради возвращения того, кто был для него семьей.       — Идём? — Гарри кивнул в сторону Джинни, которая уже нетерпеливо оглядывалась на них. — А то твоя подруга сейчас приложит меня летучемышиным сглазом.