Три года тишины

      В «Дырявом котле» было привычно шумно. За угловым столиком, заставленным полупустыми стаканами сливочного пива, Гарри и Рон вошли в раж, перебивая друг друга.       — И тут этот контрабандист выхватывает палочку, — Рон активно жестикулировал, едва не задев нос проходящего мимо Тома. — Но Гарри — бац! — выбивает её «Экспиллиармусом», а я накрываю его «Инкарцеро». Это было в три секунды, Гермиона!       Гермиона вежливо улыбнулась, кивнув, но её мысли были далеко от аврорских сводок. Перед глазами стояли коридоры Отдела тайн и взволнованный Лукас.       Джинни, сидевшая напротив, коснулась её руки.       — Ты какая-то бледная, Гермиона. Опять Кингсли нагрузил тебя бумажной работой?       — О, это её обычное состояние, — вставил Рон, откидываясь на спинку стула. Он насмешливо прищурился. — Наша Гермиона скоро сама превратится в старый пергамент. Слушай, тебе не надоело? Вокруг столько жизни, мы с Гарри постоянно в гуще событий, а ты... Ты хоть с кем-то, кроме своих бумажек и домовых эльфов, видишься?       Гарри предостерегающе кашлянул, но Рон уже разогнался.       — Я имею в виду, — продолжил он, — что одиночество плохо влияет на характер. Ты скоро начнёшь разговаривать с чернильницей. В министерстве полно приличных парней, но ты, кажется, их просто не замечаешь. Или они тебя боятся.       — На самом деле, Рон, — произнесла она подчёркнуто спокойным тоном, — твоё беспокойство излишне. На днях я познакомилась с одним молодым человеком. Его зовут Лукас, он невыразимец.       За столом на несколько мгновений воцарилась тишина. Рон замер с открытым ртом.       — Невыразимец? — переспросил Гарри, подавшись вперёд. — Они же... ну, довольно закрытые ребята.       — О, Лукас просто очарователен, — Гермиона позволила себе лёгкую, почти мечтательную улыбку, внутренне содрогаясь от того, насколько профессиональным был интерес этого человека и какую сферу затрагивал. — У него блестящий ум, и должна признаться, он во мне чрезвычайно заинтересован. Мы провели прекрасное время за беседой и он активно настаивал на новой встрече.       — Очаровательный невыразимец? — переспросил Рон, и в его голосе смешались недоверие и лёгкая нотка ревности. — Серьёзно, Гермиона? Те, кто работает на девятом уровне, обычно напоминают высушенные грибы, которые годами не видели солнца. И что в нем «очаровательного»? У него хотя бы есть чувство юмора или он шутит только на древнеруническом?       Гермиона едва заметно улыбнулась, пригубив сливочное пиво. Реакция друзей была ей на руку — теперь любое упоминание о Лукасе или будущие встречи с ним будут списываться на личную симпатию, а не на опасные магические изыскания.       — Он очень увлечённый человек, Рон. И, в отличии от некоторых, умеет слушать, — парировала она, наслаждаясь замешательством друга. — Мы обсуждали... фундаментальные основы магии. Он считает, что мой взгляд на вещи может изменить их подход к исследованиям.       — Видишь, Рон, — победно улыбнулась Джинни, хотя в её взгляде всё ещё читалась тревога. — наша Гермиона в надёжных руках.       Гермиона кивнула, гадая как скоро ей придётся рассказать друзьям, что эти «надёжные руки» на самом деле пытаются втянуть её в одну из самых опасных авантюр десятилетия.       Гарри, до этого молча наблюдавший за ней, прищурился. Он слишком хорошо знал Гермиону, чтобы не заметить в её глазах тот самый блеск, который появлялся у неё перед экзаменами или когда она находила сложную разгадку в библиотеке.       — Ты была в Отделе тайн? — тихо спросил он, проигнорировав ворчание Рона. — Зачем Кингсли тебя туда водил? Там... всё по-прежнему?       В его вопросе отчётливо слышалось невысказанное слово «Арка». Гермиона почувствовала, как по спине побежал холодок.       — Кингсли хочет, чтобы я знала все аспекты работы Министерства, — уклончиво ответила она, глядя прямо в глаза Гарри. — Там всё так же тихо и... странно. Но Лукас утверждает, что они на пороге больших открытий.       В этот момент к их столу подлетел официант и положил перед Гермионой небольшой конверт, запечатанный простым серым воском без герба.       — Это передал молодой человек в сером плаще, мисс. Сказал, что это дополнение к вашему «научному спору».       Гермиона протянула руку, и пальцы коснулись прохладной поверхности конверта. Любопытство жгло её изнутри сильнее, чем адское пламя, но она заставила себя сохранить невозмутимое лицо.       — О, должно быть, те самые уточнения по законодательству кентавров, о которых говорил Министр, — небрежно бросила она, пряча письмо в недра сумки.       — В сером плаще? — Рон подозрительно прищурился. — Невыразимцы теперь подрабатывают курьерами для Отдела существ?       — Это называется межуровневое сотрудничество, Рон, — отрезала она, поднимаясь из-за стола и прекрасно понимая, что друзья вряд ли поверят в эту чушь. — Послушайте, мне правда нужно идти. Завтра рано вставать, а Кингсли ждёт от меня готовый черновик поправок к утру.       — Но ты же практически не притронулась к ужину! — воскликнула Джинни, переводя взгляд с загадочной улыбки подруги на её сумку.       — Перекушу дома. Увидимся! — Гермиона быстро чмокнула недоумевающих друзей в щёки и, не оборачиваясь, поспешила к выходу из «Дырявого котла».       Как только за ней захлопнулась дверь, она почти бегом бросилась к точке трансгрессии. Оказавшись в своей квартире, она даже не зажгла свет — лишь взмахом палочки заставила вспыхнуть камин. Дрожащими руками Гермиона сорвала серый воск.       Внутри была записка, написанная резким косым почерком.       «Мисс Грейнджер, наше недавнее общение не даёт мне покоя. В архивах Отдела мне неоднократно встречалось упоминание о «незримом покрове» и «незримых странниках», но до этого времени никто не догадался соотнести этот факт с Дарами Смерти. Хотел бы обсудить с вами данную тему. Но в Министерстве стены имеют уши, а Министр слишком консервативен для правды. Завтра в 20:00, кафе «Туманный Альбион». Это место защищено от министерского надзора. Приходите одна. Л.»       Гермиона опустилась в кресло, перечитывая записку снова и снова. «Незримый покров». Лукас понял её намёк на Мантию-невидимку мгновенно. Теперь пути назад не было — она вступала в игру за спиной у Кингсли.       Уже ночью, лёжа в своей кровати, она оставила безуспешные попытки заснуть и уставилась в потолок. В комнате было тихо, лишь едва слышное тиканье часов нарушало абсолютное безмолвие, но внутри Гермионы мысли неслись со скоростью заведённого маховика.       У неё было достаточно времени — целая ночь и завтрашний день. Двадцать часов на то, чтобы препарировать это предложение с хирургической точностью.       «Воскрешение» — это слово даже мысленно ощущалось чужеродным, неправильным. Она вспомнила сотни прочитанных томов: от древнегреческих мифов до мрачных предостережений в «Тайнах наитемнейшего искусства». Магия всегда брала плату, и цена жизни зачастую оказывалась выше самой жизни. Природа не терпит пустоты, а смерть — это единственная константа, которую не решился оспорить даже Дамблдор. Хотя, если верить мифам и легендам народов мира, желающие бросить вызов Смерти находились с завидной регулярностью, но итог чаще всего был плачевным, если ты не Бог или сын Бога.       Она перевернулась на бок, сминая подушку.       Что, если в этот раз всё будет иначе? Что, если они нашли лазейку, которую веками пропускали другие? Гермиона привыкла верить в логику и знания, но сейчас разум боролся с холодным, липким страхом перед «авантюрой», которая больше напоминала святотатство.       Если она согласится, пути назад не будет. Это не просто нарушение школьных правил или очередная вылазка в Запретный лес. Это попрание фундаментальных законов мироздания — черта, за которой заканчивается светлая магия.       «Как далеко готова я зайти?»       Ответа пока не было, но тиканье часов в гостиной теперь звучало как обратный отсчёт.