слаще, чем чаша асаи.

В классе шумно, и душно, солнечный свет что буквально плавит детей, что разбились на несколько групп, находя новых друзей и похожие интересы. – Ты правда думаешь, что сможешь это сделать? — скрещивая руки у груди, спрашивает Джехан, и мальчик огромными глазами смотрит на него, в которых стоят непролитые слёзы, кусая губы, что немного дрожат из-за желания заплакать, и сожаление, что поделился со своей мечтой с «другом», как он считал. Но это оказалось не так, и Конхо вовсе не был готов к этому — ни к жестокости детей, ни к тому, что мальчик, которого он считал близким, теперь смеялся над его словами. – Конечно, он может это сделать! Это же Конхо-я, он может всё, — тут же вмешивается чужой голос, прежде чем слёзы пролились из глаз мальчика. Конхо резко поворачивается к соседней парте, за которой сидел Ом Сонхён, с милыми ямочками на щеках, что появляются, когда он улыбается, услышав похвалу от учителей за хорошую работу, и когда ест асаи-боулы, что мама положила ему на обед. И он ни с кем не делился — не потому что был жадным, а просто это было что-то личное и ценное, что-то своё для него. Сонхён был не конфликтным, так же как и Конхо, но он был гораздо тише, чем Ан, предпочитая оставаться в стороне, пока другие дети играли на переменах или в шутку проказничали, выводя учителей из себя. Конхо тоже однажды участвовал в этом, но после того как учительница пожаловалась его маме, а она в свою очередь оттащила его за уши домой после уроков, стало стыдно перед Сонхёном — так как они были соседями, а тот смотрел на эту сцену не с усмешкой, а взглядом, словно: «я же говорил». Это стало причиной того, что Конхо перестал буянить, ещё даже не начав. Ему почему-то не хотелось, чтобы Сонхён думал, что он хулиган, и снова смотрел на него тем взглядом. – Неужели Ом Сонхён говорит не во время урока? — переключая внимание на Ома, спрашивает Джехан, стараясь задеть его своим насмешливым тоном, что было невозможно — ведь они ещё были в четвёртом классе младшей школы, и десятилетний школьник никак не мог выглядеть грозным. Увидев его попытку, Сонхён искоса глянул на него, даже не повернувшись и не удостоив своим вниманием, продвинулся вперёд, закрывая взор Джехана на Конхо, что всё ещё был на грани слёз и теперь смотрел на него с благодарностью. – Конхо-я, не слушай его, ты станешь самым лучшим пловцом, — с улыбкой говорит Сонхён, и ямочки, что привлекали внимание Конхо, появляются на его щеках, заставляя мальчика, который младше на месяц, забыть о словах Джехана и счастливо улыбнуться в ответ Ому. – Спасибо, Сонхён-и, — голос Конхо немного осип из-за сдерживаемой обиды, но его сияющее лицо показывает, что мальчик действительно рад и благодарен своему однокласснику, который кивает на его слова и отходит к своей парте. Конхо провожает его взглядом, замечая, как Сонхён достаёт ланч-бокс, где в одном углу были те самые асаи-боулы, заставляя Ана непроизвольно сжать пальцы на своей бутылке с водой. В животе урчит — коротко, позорно. Он даже не понял, было ли это от голода или просто зависти. Конхо собирался перекусить вместе с Джеханом, который уже отвернулся от них и ушёл куда-то, но после случившегося вряд ли у них получится поесть вместе. Конхо даже не уверен, может ли называть его дальше своим другом. Он тяжело вздыхает, как только возможно десятилетнему ребёнку, и садится за свою парту, открывая бутылку воды, что держал в руках. Заметив его движения, Сонхён снова поворачивается к нему, немного наблюдая, как Конхо снова стало грустно, и у Сонхёна словно заболел живот — он не мог смотреть, как его улыбчивый сосед, похожий на щенка, был поникшим. – Конхо-я, у меня есть немного асаи-боула, хочешь? — привлекая внимание к себе, спрашивает Сонхён. Услышав вопрос соседа, в глазах Конхо появляется удивление. Ом Сонхён предлагает ему асаи-боул? Те самые асаи-боулы, о которых он отзывался с обожанием и не делился даже с младшей сестрёнкой? Конхо чувствует, как губы сами расплываются в улыбку, а по шее поднимается жар, который он списывает на духоту в классе. – Если ты уверен, — всё же застенчиво отвечает Конхо, вертя в руках бутылку воды, выглядя словно щеночек в ожидании. – Я уверен. Давай же, щеночек, — продвигая ланч-бокс в сторону Конхо, говорит Сонхён, давая понять, что да, он поделится самым сокровенным, что у него есть, с Ан Конхо, который наверняка отметит сегодняшний день как самый лучший. Ведь Ом Сонхён защитил его от Джехана, несмотря на то что не вмешивался и был тихим. И ещё поделился с ним асаи-боулом, что берёг словно сокровище. – Сонхён-и, не хочешь пойти поесть со мной токпокки после школы? — всё же присаживаясь рядом с Омом, спрашивает Конхо, с нетерпением ожидая ответа горящими глазами. Мальчик замирает на несколько мгновений, словно думая, стоит ли соглашаться. И Конхо замечает, что даже когда Сонхён хмурит брови в раздумьях, выглядит милым. И спустя несколько секунд он отвечает: – Хочу, — и у обоих на лицах появляется та самая улыбка — не счастье, но и не меньше. Что-то нежное. Что-то их. --- В помещении бассейна отчётливо слышен звук всплесков воды, обозначающий, что внутри всё ещё есть кто-то, а гул, что отдавался эхом от стен, давал понять, что внутри не только один человек. Команда, в которой состоит Конхо, скоро поедет на соревнования, и они стараются тренироваться больше, конечно же под наблюдением тренера — ведь им не хотелось получить травму, а ещё и наказания. Но Конхо уверен: он бы, даже не побоявшись наказания, полез в бассейн, если бы не одобрили дополнительные тренировки. Сонхён только покачал головой на его заявление. Да. Тот самый Ом Сонхён. После того дня в классе, где Джехан высмеял его мечту, а Сонхён защитил, они вместе пошли есть токпокки и забыли сказать родителям — из-за чего получили по шапке, но были счастливы. С тех пор они стали неразлучны. Не в физическом плане, хотя это и тоже было, ведь где бы ни был Сонхён, рядом с ним был Конхо, и наоборот. Сонхён даже приходил и был с ним в самом начале тренировок, когда Конхо только начал плавать, и не уходил, не убедившись, что его другу комфортно. А сейчас они были в десятом классе старшей школы. Повзрослели, стали более ответственными, хотя Сонхёну иногда всё же приходилось отговаривать Конхо от глупостей — на что Ан не был против, даже с улыбкой слушая, как старший возмущённо машет руками в воздухе, пытаясь объяснить, почему же было глупо идти тренироваться с температурой и ознобом. Тогда он просто сказал, что это пустяки, но ответ Сонхёна заставил его задуматься. – Возможно, для тебя да, но я не хочу видеть тебя больным и грустным из-за твоего характера упрямого барана. А где тот щеночек Конхо, что был в четвёртом классе, радующийся моим асаи-боулам? После его слов Конхо пошёл домой, конечно же в сопровождении Сонхёна, пока тот не убедился, что младший зашёл домой благополучно. В тот день Конхо снилась нежная улыбка Сонхёна и собственное счастливое лицо от того, что он сам был причиной этой улыбки. Конхо списал это на галлюцинацию из-за температуры, но теперь каждый раз ловил себя на том, что засматривается на Сонхёна дольше, чем нужно, особенно в те моменты, когда на его щеках появляются ямочки. Старший, возможно, тоже заметил его взгляды, но ничего не говорил и не предпринимал — так же, как и Конхо. – Конхо-я, тебе звонят, посмотри, может, родители, — кричит тренер с другого конца бассейна, привлекая внимание парня, что начал плыть быстрее обратно к бортику после его слов. Подплыв ближе, он выходит из бассейна, вытирая руки полотенцем, что всегда лежало рядом, которое, кстати, подарил Сонхён. Старое совсем износилось, а Конхо было лень покупать новое, поэтому на свой день рождения — да, 14 февраля, он же День всех влюблённых — он получил от Сонхёна это полотенце в красной коробочке. Вытерев руки полотенцем, он закидывает его на плечи и смотрит на телефон, где высветился звонок от контакта: Асаи. Возможно, это не оригинально, но Конхо нравилось, так же как и Сонхёну — раз он, имея доступ к телефону Ана, никогда его не поменял. – Да? — пытаясь отдышаться, отвечает Конхо. На другом конце провода повисает тишина, парень даже думает, что, возможно, сбросили вызов. – Ты ещё на тренировке? – Угу. Остался ещё час где-то до окончания. – На перерыве выйдешь на секунду? — взволнованно спрашивает Сонхён, заставляя Конхо удивлённо моргнуть. В последнее время из-за дополнительных тренировок они виделись редко, а Сонхён не мог прийти в бассейн из-за группового проекта. – Думаю да, смогу, Сонхён-и, — пытаясь унять восторг и ожидание в голосе от встречи, отвечает Конхо. – Буду ждать, — и звонок заканчивается, оставляя после себя чувство чего-то, что не может описать Конхо. Он быстро вытирается досуха, попросив разрешение у тренера. Обычно он был строгим, но, увидев, как горят глаза Конхо и как он буквально дрожит от чувств, согласился отпустить на пять минут. И парень пулей вылетает из бассейна, лишь успев накинуть толстовку на голое тело — и не важно, что в шортах. Парень с размаху открывает дверь на выход, тут же встречаясь глазами с Сонхёном, что непринуждённо стоял, держа в руках маленький пакетик. – Сонхён-а, — голос Конхо немного охрип от того, что он всё ещё меняется из-за возраста. – Тётя сказала, что ты ушёл рано утром и до сих пор не вернулся. Она волнуется, говорила, что ты даже поесть с собой ничего не взял, — по сравнению с Конхо, голос Сонхёна давно изменился, став ниже, немного грубее, но таким же привлекательным, каким был и сам Сонхён. – Я сегодня немного не в себе из-за соревнований, — неловко перебирая край толстовки, признаётся Конхо, что был отчасти правдой. – Щеночек, соревнования соревнованиями, но есть нужно вовремя, чтобы у тебя были силы на них, — слегка возмущаясь, говорит Сонхён, после чего протягивает Конхо пакет, что держал в руках до этого. Ан смотрит с немым вопросом, на что Сонхён кивает, давая понять, чтобы тот открыл пакет. И внутри Конхо обнаруживает свежий асаи-боул. – Сонхён, — голос немного дрогнул в конце имени друга, и Конхо не знает, это из-за переходного возраста или же от чувств, что он испытывает. – Поешь, тебе нужны силы, — отворачиваясь от него со смущением, бормочет Сонхён, и младший замечает румянец на щеках Ома — прямо в тех самых ямочках, которые он любит. – Сонхён-и, — позвал Конхо. Тот поднял голову. И Конхо, сам не понимая как, наклонился и поцеловал его прямо в ямочку на щеке — ту самую, что появлялась, когда Сонхён улыбался. Быстро, почти неуклюже, как щенок, который тычется носом. И они оба замирают на месте. Конхо — от удивления, что натворил что-то глупое, но правильное, а Сонхён — от неожиданности. – Ан Конхо! Пять минут закончились, быстро вернулся! — голос тренера словно гром среди ясного неба, и, услышав его, Конхо мигом отстраняется от Сонхёна, что всё ещё был удивлён. – Спасибо, — сказав это одно-единственное слово, Конхо убегает прочь, обратно в бассейн, оставляя смущённого, но улыбающегося Сонхёна посреди коридора. Он не думал, что это что-то плохое — нет, наоборот, казалось, что это то самое, чего ему не хватало за последние дни подготовки к проекту. Это ощущалось правильно. И нужным им обоим.