Догонялки со смертью

      Агнета готова была подпрыгнуть от счастья, когда занятия закончились. Дочь журналиста и хакерши наконец-то могла покинуть душную аудиторию и выйти на улицу. Она почти бегом пронеслась по коридору к выходу из университета - не хотелось опоздать на встречу с отцом. По пути в метро Агнета немного сбавила шаг. Неожиданно зазвонил телефон. — Да, мам? - спросила девушка, поднеся трубку к уху. — Ты сейчас где? Я дозвониться не могу до тебя.       Агнете хотелось расплакаться. В голосе мамы упрека не слышалось. Он был тихим, но нежным, с ноткой беспокойства. Как в детстве. Иногда Агнете Аннике Саландер хотелось вернуться в детство, где разбиты коленки, но не тронуто сердце. — У меня только закончились занятия. Иду к метро, - взяв себя в руки, ответила Агнета.       В трубке минут пять было молчание. Потом снова послышался тихий и заботливый голос. — Напиши, как зайдешь. — Хорошо.       Положив телефон в карман кофты, Агнета забежала в метро. Ей хотелось превратиться в насекомое, раствориться в толпе. В спортивном костюме и рюкзаком, с ростом метр пятьдесят она выглядела как школьница. Весь путь до больницы, включая поездку на метро и пешую прогулку, занял полчаса. — Здравствуйте, - произнесла Агнета, подойдя к стойке регистратуры.       За компьютером сидела приятная молодая девушка. Она пристально посмотрела на рыжую девушку, прежде чем спросить: — Чем могу помочь? — Я хочу навестить отца. К нему можно? — Конечно. Назовите имя пациента.       Агнета продиктовала имя отца. Она нервно оглянулась по сторонам, но никто на неë не посмотрел. Не было удивлённых возгласов и сплетен, все занимались своими делами. Позже к ней подошла медсестра, осведомилась об имени пациента и произнесла: — Я Вас провожу.       До палаты отца долго идти не пришлось. Однако с каждым шагом, с каждой секундой волнение только нарастало. Как только медсестра вышла из палаты, Агнета встала как вкопанная. Казалось бы, ничего необычного: мама с папой разговаривают. Вроде бы и порадоваться надо. А вместо радости у Агнеты Саландер - нечто напоминающее ужас и грусть. — Всë в порядке, солнышко? - спросила Лисбет, подойдя к дочери.       Не успела хакерша спросить ещë что-то у дочери, как оказалась в еë объятиях. На эти объятия она ответила, но обескураженность никуда не делась. Агнета почти уткнулась в мамину шею и тихо произнесла: — Прости меня, мам. Прости пожалуйста. — Агнета...       Девушка перебила мать, крепче сжав еë в объятиях: — Подожди. Мам, я помню, как ты мне рассказывала про своë прошлое, но никогда не могла подумать, что... что все настолько сложно... Мне понадобилось почти четыре года, чтобы окончательно понять, что ты у меня лучшая. Что у меня лучшая на свете мама.       Лисбет Саландер не помнила, сколько раз она плакала во взрослой жизни. За все свое материнство плакала она, наверное, только полгода назад - в номере отеля, после ссоры с Микаэлем. Можно сказать, у него на руках. Битье посуды в порыве гнева и собственного бессилия кончилось истерикой. А теперь Лисбет хотелось расплакаться по ряду причин. От осознания того, что еë девочка, это голубоглазое чудо, которое когда-то хвостиком ходило за ней в надежде получить ответы на желаемые вопросы, выросло. От страха, что еë малышку, которая видела мир в розовом цвете, чуть не убили. От раскаяния в том, что она из желания защитить дочь забыла, что у неë свои взгляды и увлечения. — Ты тоже меня прости, маленькая. Я тоже ОЧЕНЬ тебя люблю. Настолько, что забыла, что у тебя своя жизнь. Я тебя люблю такой, какая ты есть. И обещаю не копать под каждого парня, который с тобой общается.       Агнета издала смешок, не заметив, как по еë щеке скатилась слезинка. Микаэль за пять минут молчания ничего не сказал, однако почувствовал, как на душе теплеет. Может, Лисбет Саландер никогда не была обычной матерью, но когда речь идет о детях - она превратится в львицу. И журналист мог с уверенностью сказать, что если хакерша и перегибает палку в отношении сына и дочери, то не со зла. Просто в силу того, что ей пришлось пережить, не знает, как правильно показать свое беспокойство. А ещë Микаэль Блумквист мог с уверенностью сказать, что гордится дочерью. Агнета (его Агнета, совсем ещë девчонка, у которой вся жизнь впереди) встретилась лицом к лицу с убийцей-психопатом, отголоском из его и Лисбет прошлого, и вышла из схватки с ним с достоинством. — Девочки, мне так не хочется прерывать интимный момент...       Мать и дочь с усмешкой разомкнули объятия и подошли к Микаэлю. Тот приподнялся на локти и устроился поудобнее на койке. — Кстати, ты сказала, что задержалась в университете. Что-то случилось? - спросила дочку хакерша.       Агнета лишь пожала плечами. Ничего необычного ведь не произошло. — Преподаватель просто забыл, что началась перемена. — Как прошел первый день? - осведомился отец.       Вопрос вызвал у севшей на стул Агнеты противоречивые чувства. Два месяца она провела в больнице после избиения и попытки удушения. Два гребаных месяца она оправлялась не только физически, но и психологически. И второе - не факт, что до конца. — Не перестаю быть знаменитостью университета, - усмехнулась Агнета.       Микаэль ответил той же усмешкой. Только несколько горькой. — Ну, после того, что с тобой и мамой чуть не сотворили, трудно остаться незамеченной. — Ребята с курса предлагали сегодня вечером пойти в бар. Как выразились, "отметить мое возвращение в ряды". Я отказалась.       Агнету от этого воспоминания передёрнуло. Стокгольмский университет после двух месяцев реабилитации казался театром. Она себя чувствовала вещью. Самое противное чувство из всех, что она испытывала. Единственный праздник, который всегда с нами - это бал-маскарад человеческого лицемерия. — Почему? Тебе бы проветриться не мешало.       Агнета вздохнула, закатив глаза. — Пап, они меня в соцсетях заблокировали и из чата удалили, когда тебя обвинили в убийстве Рольфа. А Ада вообще выложила в группу университета фотографию трупа Фриды. Когда все встало на свои места, они нарисовались. — Шучу, конечно. Я на твоём месте поступил бы также. — Да я не обижаюсь, пап. Ещë Рикард пытался со мной восстановить отношения.       Упоминание сына прокурора Экстрëма вызвало беспокойство у обоих родителей. Микаэль обычно был человеком спокойным, но если бы несостоявшийся зять пришел к нему и начал говорить о любви к Агнете, то ему бы досталось так же, как и Рольфу Польссону восемь месяцев назад, если не хуже. Одно дело - быть меркантильным человеком и видеть в его младшей дочери средство для удовлетворение собственных амбиций. А нанесение побоев - совсем другое. Про реакцию хакерши журналист и думать не хотел. — Он что, приставал к тебе? - спросила взволнованно Лисбет. — Нет, мам, Рикард на меня руку не поднимал. Хотя когда я ему про Паулу сказала, боялась, что... что... — Что он тебя покалечит? - закончил мысль дочери Микаэль. — Да, на глазах у всего кафетерия.       Родители обеспокоенно переглянулись. Перед глазами Микаэля предстали фотографии избитой Паулы Кастен из уголовного дела. От того, что то же самое могло произойти с Агнетой, у журналиста волосы чуть не встали дыбом. — И... как он отреагировал на... твое заявление? — Делал вид, что не понимает, о чем идет речь. Сказал, что это брехня. Что из этого выйдет, я не знаю. Да и не интересно. — К сожалению, привлечь к ответственности за нанесение телесных повреждений его уже не получится, - со злостью произнесла Лисбет.       Агнета понимающе посмотрела на мать. Оскар убил Паулу очень "кстати". Если бы Паула Кастен и еë родители обратились к Аннике раньше, то Рикард-младший бы за всë ответил. Вся его политическая карьера полетела бы к чертям. — За каждую подлость, дочка, всегда приходит расплата. Это вопрос времени. А у тебя все будет хорошо, - ответил Микаэль. — Я была так зла, что хотела его книгой по башке ударить. Он пришел, как будто ничего не произошло, и начал уверять, как сильно меня любит, что хочет меня вернуть. Даже на коленях умолял. А потом пытался внушить, что я без него никто, что я всего лишь ваша тень.       Напряжение нарастало. Микаэль сглотнул, а Лисбет криво усмехнулась. Кто бы сомневался, Рикард-младший оказался манипулятором. — А ты ему что сказала? — Сказала, кто я есть, и что унижать себя не позволю. И попросила телефон "Милтон Секьюрити" не обрывать. — Рикард что, и до туда добрался? - подняв брови, спросил Микаэль. — Ага. Драган валидол начал от стресса пить и ругаться, сотрудники тоже на иголках. Хольгер всему агентству трансляцию из дома устроил и поклялся оторвать Рикарду яйца, если он еще раз сунется.       Родители рассмеялись. Что хакерше, что журналисту было интересно посмотреть, как это будет выглядеть. Хоть Микаэль не был человеком злопамятным, но считал, что Рикард это заслужил. — Мне Ян рассказал, как твой брат чуть не кастрировал сына прокурора Экстрëма. Так что я в деталях его лицо представляю, - со смешком ответил Блумквист.       Лисбет, почувствовав закипающее внутри раздражение, решила сменить тему. — Как дела с работой? — Уволилась из фирмы, отправившей меня в отпуск. Пришлось им на пальцах растолковать, что человек не вещь, что его нельзя положить на полку и достать оттуда, когда нужно, - пожав плечами, ответила Агнета.       Из юридической фирмы Агнета Анника Саландер уволилась за день до похода в университет. Работадатель принял еë с распростёртыми объятиями и был удивлен, когда она показала ему заявление об увольнении. Он пытался еë отговорить от этого, оправдывался, но Агнета была непреклонна. Делать было нечего, однако напоследок тот пообещал, что младшая Саландер пожалеет о своем решении и приползет обратно. — А новое место работы? - осведомилась Лисбет.       Агнета замялась. Несмотря на то, что это место она получила благодаря человеку, который пытался еë убить, увольняться не хотела. Слишком долго она пыталась найти работу по специальности после скандала. — Я решила не уходить. Вы, наверное, решите, что я сошла с ума, но это не так. Я очень хочу в профессию вернуться. Да, это, конечно, не совсем то, о чем я мечтала, но надо же пробовать что-то новое.       Родители переглянулись. В их глазах удивления не было. Было лишь понимание. Микаэль взял дочь за руку и мягко сжал. — Агнета, это твоя жизнь. Мы с мамой примем любое твое решение. — Тетя Анника, конечно, к себе звала, но не хочу на птичьих правах у нее сидеть, - с долей досады произнесла Агнета.       Лисбет кивнула. О том, что сестра Микаэля звала еë дочь в свою фирму, ей было известно. Хакерша относилась к этому двойственно: хоть она и уважала желание Агнеты добиваться всего самостоятельно, но от того, что та будет перебирать таможенные бумажки, а не защищать людей в суде, было обидно. — С другой стороны, ты бы любимым делом занималась. Но, опять же, я тебе ничего навязывать не буду.       Микаэль почесал затылок и решил, что пришел его черед сменить тему разговора. — Вам с Хольгером определенно надо обстановку сменить. Скажем, к сестре в Гасскас поехать.       У Агнеты потеплело от мыслей о старшей сестре. Нилла много рассказывала о своей семье и городе, где живет. Она предлагала погостить у неë, но Агнета Анника Саландер не решилась оставить брата без присмотра. Теперь она решила, что над этим предложением стоит серьëзно подумать. — Пернилла со мной созванивалась. Предлагала на Рождество поехать. Я только за. Да и Хольгер не против. — Значит, праздник проведете у семьи Сало. Получше узнаете друг друга, - весело сказал Микаэль.       Агнета положила вторую руку на руку отца и посмотрела сначала на него, потом на мать. Самое время сообщить главную новость. — Кстати, Хольгер вчера к психологу записался. Пойдет через два дня.       Микаэль понимающе улыбнулся, а на лице Лисбет было написано удивление. Хольгер был не из тех, кто делится наболевшим с чужими людьми. — К тому, которого врач рекомендовал? - с некоторым недоверием спросила хакерша.       Агнета Анника Саландер живо закивала. — Я разговор по телефону слышала. Переживает ещë, правда, по поводу конфиденциальности, но думаю, что зря. — Если бы врач сливал информацию о своих пациентам, он давно бы лишился работы. Уверен, что все будет хорошо, - с уверенностью в голосе произнес Микаэль.       Агнета, чувствуя, как еë переполняют эмоции, поделилась ещë одной новостью. — Ещë Хольгер все пачки с ксанаксом выбросил. Все до единой.       Это тоже было правдой. Еë брат сегодня утром, прямо при ней, вытащил из тумбочки упаковки с алпразоламом и выкинул в мусорку. — А сколько их было? - спросил Микаэль. — Четыре. Осталось только курить бросить. — Бросит, я уверен. То, что твой брат впервые за полгода рассказал о пережитом в плену у Телеборьяна, говорит о многом. — Меня до сих пор в дрожь бросает от его откровений в "Афтонбладет", - призналась младшая Саландер.       Агнета не относила себя к поклонникам этой газеты, однако не смогла проигнорировать бросившийся в глаза заголовок "Телеборьян и Саландер: Месяц в логове зла" в полученном от Эллы номере. От подробных ответов на заданные вопросы дочь журналиста и хакерши бросало в дрожь. Хольгер ведь никогда не обсуждал с ней пережитые пытки, только отвечал уклончиво. Он и словом не обмолвился с ней про изнасилование. Но самое ужасное и в то же время достойное уважения - это то, что Хольгер решился на это ради неë. Ради неë он поделился с общественностью тем, что хотел бы забыть. Если бы не он, пресса бы продолжала обсуждать еë личную жизнь. — Агнета, у тебя брат сильный. Он пережил то, что многим в его возрасте даже не снилось, - попытался подбодрить дочь Микаэль. — Видел бы ты лицо прокурора Экстрëма, когда я высказала в лицо всë, что думаю о нем. Надеюсь, он войну не объявит нашей семье.       Агнета произнесла это с долей страха. В больницу к ней приходил несостоявшийся свекр. Если раньше она бы обрадовалась его приходу, то теперь эта встреча вызывала отвращение. Прокурор Экстрëм говорил, как его сын волнуется о ней, что тот всë ещë еë любит, спрашивал о еë родителях. Выслушала это все Агнета без эмоций: ей не хотелось быть ни пешкой в его игре, ни трофеем, которым можно хвастаться в кругу друзей и оппонентов. Дочь журналиста и хакерши в лицо назвала его бездушным карьеристом, чем вызвала у него немалое удивление. Прокурор Экстрëм был обескуражен тем, что с виду кроткая девушка может пойти против него. И сейчас Агнету не раз посещала мысль, а не выйдет ли еë умение постоять за себя боком для семьи. — Сильных никто не любит. Они неудобны. И ими нельзя управлять. А у тебя все наладится. Ты заслуживаешь лучшего, - с улыбкой заверил дочь Микаэль. — Когда тебя выписывают? Мы с братом уже соскучиться успели. — Обещают завтра, - ответил Микаэль с предвкушением.       Все трое рассмеялись. Погода была солнечной, что соответствовало настроению каждого из них. Жизнь ломает лишь сильнейших, ставя их на колени, чтобы доказать, что они смогут подняться. Слабаков же она не трогает. Они и так всю жизнь на коленях.