Догонялки со смертью

      Микаэль Блумквист себя параноиком не считал, однако после покушения решил держать ухо востро. В палате не нашлось ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, однако по счастливой случайности медсестра, сделавшая перевязку, оставила острый карандаш. Микаэль заметил эту письменную принадлежность и решил оставить еë на всякий случай под своей подушкой. Журналист хотел было достать карандаш, но выдохнул с облегчением, когда увидел, кто к нему пришёл. — Привет, - без эмоций произнесла Лисбет.       Микаэль убрал руку от подушки. От испуга он потерял дар речи, поэтому задал вопрос только через пять минут: — Как ты?       Лисбет Саландер пожала плечами. — Нормально.       Микаэль не ожидал от хакерши более распространённого ответа. Расспрашивать об аресте и проведённых днях в камере он не стал. Это было морально тяжело, да и просто бесполезно. Да и Лисбет не относилась к тем, кто при непредвиденных обстоятельствах подвергается панике. — Анника говорила, что тебя арестовали по подозрению в убийстве Маркуса Бëнфальта. — Да, это произошло в день покушения на тебя. Но меня почти сразу отпустили.       Микаэль промолчал, однако снова почувствовал облегчение. Когда сестра ему сказала, что мать Хольгера и Агнеты арестовали, он испугался не на шутку. Сначала ту обвиняли в убийстве Дана Свенссона, Миа Бергман и Нильса Бьюрмана. Потом та отсидела своё во Флудберге за общественно опасные деяния. Микаэль Блумквист был готов сорваться с постели, и удержать его Аннике удалось с трудом. Лисбет рассказала журналисту про результаты экспертизы. — Академик хотел отправить тебя на смерть, а в итоге прокололся сам и дал повод полиции больше не сомневаться в твоей виновности, - с иронией подметил Микаэль. — Лучше расскажи, как ты провёл время с сыном. — Смотря, что понимать под "времяпрепровождением", - хохотнул раненый. — Не валяй дурака.       Взгляд Лисбет был серьёзным. Микаэль понял, что малость перегнул палку в искусстве самоиронии. — Никто из нас не пострадал, если ты об этом. Мы его спугнули. — Он пришёл под видом врача?       Микаэль Блумквист молча кивнул. — Хольгер порядочно ему зарядил вазой по лицу. Такой удар бесследно не проходит. — Он носил парик и усы? — Усы я не видел, он в маске был. Помню только парик.       Лисбет нервно сжала ручку стула. Убийца своему маскараду не изменил. Второе покушение потерпело поражение, но нельзя исключать вероятности третьей попытки. Микаэль, заметив еë встревоженность, приподнялся на локти и заверил: — Полиция уже объявила его в розыск. — Знаю. Но мне кажется, что это его спугнет. — Просто доверься им. — Если бы они вникли в расследование убийства Польссона, я бы им доверяла. За них, можно сказать, всю работу выполняли дети, - фыркнула Лисбет.       Микаэль усмехнулся. В какой-то степени хакерша была права. Расследованием вплотную занялась молодёжь. Их с Лисбет дети, а также одноклассницы Агнеты и Хольгера нашли взаимосвязь между убийствами Фриды и Рольфа. Если бы этого не случилось, полиция бы долго шла в неверном направлении. Только Микаэль к чужим ошибкам, в отличие от подруги, был снисходителен. — Ошибаются все. — Только последующих жертв можно было избежать. Недавно ещë один труп нашли.       Микаэль нахмурился. Известие о новом трупе снова заставило его насторожиться. — Чей? — Бывшей девушки нашего несостоявшегося зятя.       Микаэль сглотнул. Паулу Кастен он видел только на фотографии из дела, однако его охватил ужас. А понять, чем она не угодила Академику, не получалось. — Лисбет, ты сейчас серьёзно? — А похоже, что я шучу?       Микаэль прокашлялся. Как он мог забыть, что у Лисбет Саландер с юмором дела не очень? — Когда это случилось? — Сегодня утром. Паулу задушили еë же шарфом.       Микаэль воскликнул, пытаясь собраться с мыслями: — Но как она связана с наркоторговлей? Она же не училась с нашими детьми в одной школе... Она вообще не бывала в Линчëпинге! — Схема, наверное, работала не только в Линчëпинге. Она могла распространиться и на другие города.       Микаэль Блумквист снова кивнул. За свою карьеру он со случаями наркоторговли имел дело не один раз. Ему было известно, что такой бизнес одним городом не ограничивается. Этот криминальный промысел приносил миллиарды долларов. И задействованы в нём чаще всего были страны Азии и Латинской Америки. Если Паулу Кастен убили, значит, она что-то знала. Или же была важным звеном в этой цепочке. Но Микаэля сейчас интересовало другое. — Как дети? - осведомился он. — Хольгер сейчас дома - помогает Рогеру разгребать выпуски "Эрго". Агнета сейчас в отъезде по работе.       Действительно, детей хакера и журналиста в городе не было. Хольгер вместе с отчимом занимался штудированием студенческих газет, а его сестра с головой погрузилась в новую работу. За Агнету Лисбет сейчас переживала больше всего. Их с Микаэлем дочь общалась с ней теперь только через брата или Аннику. — Она не звонила тебе? - уточнил журналист. — Видимо, решила теперь меня из своей жизни вычеркнуть.       Микаэль с укором и сочувствием предположил: — Наверное, в разговоре с ней ты опять перегнула палку.       Лисьет закатила глаза и стукнула ладонями по ручкам стула. Она привыкла к тому, что еë считают плохой мамой, но упрёки Микаэля Блумквиста задевали за живое. Самый страшный гнев - гнев бессилия. И теперь хакерша потихоньку начинала сомневаться в собственной идентификации себя как хорошей мамы. — Я за неë волнуюсь, Микаэль! Волнуюсь! Мало того, что еë новый знакомый вызывает подозрения, так ещё я об этом узнаю последняя! — Лисбет, она чувствует, что ты ей не доверяешь. Ты на неë давишь, поэтому она ничего не хочет тебе рассказывать.       Лисбет Саландер не ответила. Она посмотрела безжизненными глазами на Микаэля, потом взяла рюкзак и начала в нём копаться. Микаэль забеспокоился. — Лисбет? - осторожно спросил он.       Хакерша продолжила копаться в рюкзаке. Она нервно сглотнула, пытаясь побороть горечь. Хотелось расплакаться. Разреветься от обиды на себя и весь мир. — Знаешь, а ведь есть жизнь, которая дороже собственной, - тихо выдавила Лисбет.       Перед глазами Микаэля Блумквиста оказалась фотография. На ней был изображён улыбающийся младенец. Дитя лежало на пеленальном столике. Одной ручкой ребёнок держался за пятку, другую сжимал в кулачке. Микаэлю казалось, что большие голубые глазки смотрели прямо на него. Поморгав, он спросил: — Это Агнета или Хольгер? — Агнета. — Сколько ей тут? — Два месяца.       Но это было не всё. Лисбет достала из рюкзака телефон, что-то нажала и положила телефон рядом с фотографией. Голос хакерши, как подметил Микаэль, был на удивление нежным. Последний раз так с ним Лисбет разговаривала лет двадцать назад. В Марселе. — Привет, маленькая. Не спится?       Последовало молчание. Потом снова послышался голос хакерши: — Да-да, я тоже тебя чувствую. Никогда не думала, что буду разговаривать с тобой, пока ты ещё в животе.       Опять последовало молчание. Микаэль вслушивался в запись диктофона с интересом. Снова послышался женский голос, только в нём проскальзывала горечь: — Знаешь, я никогда не думала, что стану мамой. Я не знаю, как ей быть. У меня нет опыта. Я не умею печь пироги и не знаю, как завести разговор с соседями. Но...       Снова последовала тишина, однако Микаэль понял, что могло быть еë причиной. Это не столько горечь и неуверенность. Речь шла о пинках ещё неродившейся дочери. — Да-да, я поняла, что ты уже готова к приключениям. А я всë ещё не знаю, что с этим делать, - усмехнулась Лисбет.       Снова последовала пауза. В глазах хакерши появились слезы. Лисбет Саландер тихо сказала: — Я буду делать всë, чтобы ты была счастлива. Я не позволю никому тебя обидеть. Ты - моя девочка, и я тебя защищу.       Микаэль вздохнул. Такое прикосновение к детству дочери было для него сродни порезу осколком стекла. Он потерял почти двадцать лет жизни. Двадцать с небольшим лет отцовства. — Ты пинаешься, как будто уже хочешь выйти на свет. Такая активная, а ещё не родилась. Это ты пошла в папу характером или я тебе по утрам кофе не даю? - с укором спросила Лисбет.       Микаэль хохотнул. Агнета, как он знал со слов своей младшей сестры, была очень жизнерадостным и энергичным ребёнком. Была маленьким солнышком в их семье. И кофе она пила нечасто. Поэтому журналист при прослушивании записи предположил, что однозначного ответа нет. Лисбет продолжила: — Знаешь, твой папа - человек с большим сердцем. И он очень умный.       Снова последовало молчание. Микаэль не смог предположить, что это - сомнение или просто очередной пинок в животе. — Он журналист, и он всегда стремится к правде. Даже когда это опасно. Даже когда все против него.       Микаэль прикусил губу. Так обидно было осознавать, что дочь знала о нём, пусть и немного, а он даже не удосужился к ней приехать! Лисбет тихо добавила: — Знаешь, он когда-то меня спас. Думаю, ты на него будешь похожа. У тебя будут его глаза и ум.       Микаэль опустился обратно на кровать и посмотрел в потолок. Он в экстрасенсорику не верил, но не мог не признать правоту давней подруги. Агнета унаследовала его глаза. А ум достался ей от них обоих. — Я расскажу тебе про папу, когда ты родишься. Его нет рядом, но уверена, он тобой будет гордиться...       Снова последовало молчание. Но пауза оказалась короткой. — Ну вот, ты даже не даёшь мне закончить мысль! Может, ты просто хочешь, чтобы я тебя покормила?       В записи послышались шаги, потом хруст. Микаэль предположил, что хакерша ест какой-то фрукт. Яблоко или грушу. — Да, ты права. Я не могу позволить себе опускать руки, - примирительным тоном произнесла Лисбет.       Снова последовала длинная пауза. А дальше Лисбет просто говорила подрагивавшим голосом всë, что приходило в голову: — Агнета, я очень хочу, чтобы ты была сильной, умной и независимой. Чтобы ты могла постоять за себя, когда кто-то попытается тебя обидеть. Чтобы ты уважала себя настолько, чтобы с лёгкостью могла отпустить того, кто так и не осознал твою ценность. Чтобы рядом с тобой был мужчина, который будет принимать тебя со всеми недостатками и достоинствами.       Лисбет потёрла глаза. Она не была той мамой, о которой мечтали дети. Почти всегда была отстранённой. Была в разъездах по стране. Она пыталась компенсировать это отпусками, но только сейчас понимала, что этого, возможно, было недостаточно. Что в процессе воспитания детей она что-то упустила. — О, ты явно хочешь, чтобы я закончила беседу. Хорошо, давай тогда просто послушаем музыку.       Минут через десять послышалась приятная мелодия. А сама запись прекратилась через пять. Микаэль спросил с удивлением: — Неужели с Хольгером ты не разговаривала?       Лисбет, сложившаяся фотографию и телефон в рюкзак, подняла на него удивлённый взгляд. Когда она отдыхала в Италии на последних месяцах беременности, то взяла себе в привычку разговоры с детьми. Перед глазами промелькнула вся жизнь Агнеты. Сначала были разговоры в тёмное время суток. Потом было тяжёлое деторождение... Маленькая Агнета по сравнению с братом требовала больше маминого внимания. Лисбет приходилось дольше укачивать кричавшую малышку, чтобы она заснула. А в детстве Агнета боялась темноты и бегала к матери. Несколько раз дочь страдала от кошмаров и в более сознательном возрасте. — Почему? Разговаривала. Только он был активен днём, а Агнета давала о себе знать по ночам.       Микаэль и Лисбет молча смотрели друг на друга какое-то время. Журналист в душе почувствовал горечь. Он не был хорошим отцом для Перниллы, но мог бы исправить это с двумя младшими детьми. Мог бы гладить живот хакерши, слушать сердцебиение двойняшек и чувствовать их пинки. Мог бы разговаривать с ещё неродившейся, как это делала Лисбет. Мог бы взять после рождения сына и дочь на руки, приезжать к ним регулярно. Всё это могло бы произойти, если б он вовремя спохватился, когда хакерша уехала из Стокгольма. Если бы вовремя узнал о покушениях и помог ей. Только время вспять повернуть невозможно. Сейчас же Микаэля мучило что-то, что он сам не мог объяснить. Что-то, что заставило его вполголоса, но отчетливо попросить молча вставшую со стула и подошедшую к двери хакершу: — Останься.       Лисбет дотронулась до дверной ручки, но не повернула еë. Просьба журналиста показалась ей более чем странной. Тем более, по отношению к ней. — Микаэль?       Журналист поспешно заверил хакершу: — Я пойму, если ты откажешься. Но я чувствую, что... что Эрику или даже Аннику я бы об этом не смог попросить.       Лисбет опешила. Микаэля она знала много лет, но дрожащим от страха она видела его, наверное, один раз. Это было в год их знакомства, когда он вернулся из леса с раной от пули на голове. Микаэль Блумквист в тот момент выглядел испуганным и обозленным одновременно. Сейчас же он напоминал ребёнка, который ночью просится к матери в постель. — Ты хочешь, чтобы я осталась на ночь?       Микаэлю не пришлось кивать головой. Его голубые глаза говорили за себя. — Салли, мне страшно. Мне никогда не было так страшно, как сейчас.       Лисбет ничего не ответила. Она просто отошла от двери и вернулась к журналисту. В глазах Микаэля Блумквиста промелькнула надежда. С таким другом и партнером ему повезло, а со стороны они вполне походили на супружескую пару. Рогеру она всë объяснит потом.