Так будет лучше нам обоим

Олеся

Прошло несколько месяцев. За всё это время мы с Димой почти не пересекались. А если и виделись — между нами всё равно вспыхивало это. Химия. Сильная. Живая. Но мы старались не поддаваться. Держать дистанцию. Делать вид, что всё под контролем. Хотя, кажется, мы оба понимали — долго так не получится. Не знаю… Как бы тревожно мне ни было от всей этой ситуации, рядом с ним мне становилось спокойно. Слишком спокойно. С Максом всё стало сложнее. И это уже невозможно скрыть. Я перестала так сильно себя за это грызть, как раньше. Не потому что стало легче… Просто я уже здесь. Внутри этого. Я никогда себе этого не прощу. И перед Максом я всегда буду той, кто поступил неправильно. Но… Я уже это сделала.

...

Лето. Ночь. Океан. Волны мягко разбиваются о берег. Пляж почти пустой. Мы вдвоём. Он нежно целует меня. Снова и снова. Я не успеваю отвечать. — Дима… — усмехаюсь сквозь слёзы, чуть раздражённо. — Подожди… Но мы не можем остановиться. Будто пытаемся удержать этот момент. Запомнить его. Потому что оба понимаем — он последний. Дальше так нельзя. Жить во лжи — тоже нельзя. И единственное, до чего мы дошли… перестать бороться с чувствами. Признать их. Принять, что между нами есть то, чего не должно было быть. И всё равно… От этого не становится легче. Мы знаем, что впереди разговор. Сложный. Болезненный. Он продолжает целовать меня, шепчет что-то тихо, почти неразборчиво. А у меня текут слёзы. Я не хочу отпускать. Обвиваю его шею руками, прижимаюсь сильнее, будто это может остановить время. Мы отрываемся. Он смотрит на меня. Видит всё. — Олесь, пожалуйста… И просто обнимает. Крепко. Он осторожно отстраняется. Встаёт, берёт меня за талию и мягко ставит на песок. Песок холоднее, чем я ожидала. — Пойдём дальше… вон туда, — тихо говорит он, кивая в сторону деревянной беседки, освещённой слабым светом. Я смотрю туда. Потом на него. И просто киваю. Потому что слов сейчас всё равно нет. Мы идём медленно. Песок тихо скрипит под ногами. Волны где-то рядом, но как будто далеко. — Тебе не холодно? — спрашивает он, чуть поворачивая ко мне голову. — Немного. Он останавливается. — Тогда давай уйдём отсюда. Я качаю головой. — Нет, Дима… я же говорю — немного. Пауза. Он смотрит на меня, будто хочет сказать что-то ещё. — Хорошо… — отвечает неуверенно. И мы снова идём. Молча. Но в этой тишине слишком много всего. Мы садимся на прохладную деревянную лавку. Я поджимаю ноги к себе, обнимаю их руками, будто так легче удержаться. Он садится рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. Мы смотрим вперёд. На тёмную линию океана, на редкие отблески света на воде. И молчим. Слова будто есть… но ни один из нас не решается их сказать. Мы почти одновременно придвигаемся ближе друг к другу. Я осторожно кладу голову ему на плечо. Он замирает на секунду. Потом тихо прочищает горло, будто собираясь с мыслями. — Ты же знаешь, что я сейчас скажу… да? Я ничего не отвечаю. Просто закрываю глаза. Потому что знаю. И от этого становится ещё тяжелее. — Так дальше нельзя. Это ни к чему не приведёт. Меня будто бьёт в грудь. Сильно. Я замираю. «Это»… Он сказал «это». Не «мы». Не «то, что между нами». Просто… «это». И от этого становится неприятно. Холодно. Как будто всё, что я чувствую, вдруг обесценили одним словом. Я чуть сильнее сжимаю пальцы, утыкаясь взглядом куда-то вперёд. И впервые за этот вечер мне хочется отстраниться. Он ждёт, что я отвечу. Я медленно убираю голову с его плеча. И тихо повторяю: — Это… Он выдыхает. Резко вдыхает. Нервно цокает. — А как мне это назвать? — говорит уже громче, с раздражением. Тишина. Я поднимаю на него глаза. И в следующую секунду тянусь к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь ближе. Его руки сразу оказываются на моей талии. Будто он боялся, что я оттолкну. — Прости… — быстро шепчет он. — Прости, пожалуйста. Прости… Он тяжело дышит. Я вижу, как он нервничает. Как боится. — Дим… всё нормально, — тихо говорю я. — Лесь, правда… прости. Я закрываю глаза на секунду. — Хорошо… Мы садимся обратно. Так же, как до этого. Рядом. Но уже по-другому. Я делаю вдох. — Да… я всё понимаю. Слова даются тяжело. — Нам надо остановиться. Я поднимаю на него глаза. Он поворачивается ко мне. Тихо мычит в ответ, будто не знает, что сказать. Я пытаюсь сгладить момент. Собраться. Говорить спокойно. Уверенно. Как будто сама в это верю. — Дим… давай попробуем так… Он берёт мою руку. Крепко. Я продолжаю: — Давай просто примем для себя всё, что между нами… И… попробуем посмотреть на это со стороны. Пауза. — С пониманием того, как это выглядит. И что дальше… никак. Голос начинает дрожать. Я чувствую, как к глазам подступают слёзы. Резко отворачиваюсь, пытаясь их сдержать. Но они всё равно прорываются. Тихо. Быстро. Я стираю их, почти незаметно. И в этот момент чувствую, как он сильнее сжимает мою руку. Я делаю вдох, будто пытаюсь собрать себя. — Сука… я не хочу, чтобы ты это слышал… Пауза. Голос дрожит. — Может, я и шлюха… не знаю… но я люблю Макса. Я на секунду зажмуриваюсь, потом снова смотрю на него. — И я правда хочу быть с ним. Тишина. — Понимаешь?.. Дима молчит секунду. Слишком длинную секунду. Потом тихо говорит: — Да… я это знаю. Пауза. Он смотрит прямо на меня. — И в ответ… могу сказать то же самое. Мы отворачиваемся. Тишина становится тяжелее. Я делаю вдох и продолжаю: — Но я не хочу, чтобы ты думал, что это всё неправда… Голос дрожит, но я заставляю себя говорить дальше. Он смотрит в сторону. Потом тихо отвечает: — Олесь… я всё понимаю. Я чувствую то же самое. Пауза. — Нам правда нужно остановиться. Ещё одна секунда тишины. — Так будет лучше нам обоим. Я усмехаюсь. — Ты прав. Выдыхаю. Поднимается ветер. По коже бегут мурашки, я сильнее обнимаю себя руками. Чувствую, как дорожки от слёз начинают высыхать. Он смотрит на меня и тихо спрашивает: — Ты думаешь… у нас получится? Я опускаю взгляд. — Я не знаю. Я устала. Пауза. — Мы можем закончить. — Да… — растерянно отвечает он. Мы встаём. На секунду у меня темнеет в глазах, я опускаю голову. И сразу чувствую его руки — он удерживает меня. Близко. Слишком близко. Его лоб касается моего. Я поднимаю голову. Он тянется ко мне. Я закрываю глаза. — Дима… не нужно. Мы не должны. Он замирает. Выдыхает. — Да… прости. Идём? Я киваю. И мы идём. Молча.