Прадед в голове или как Сигнус Блэк II Гарри Поттера контролировал

Спал Гарри хорошо. Сигнус, который после первой беседы с правнуком поужинал, наколдовал своему телу ощутимую чистоту при том, что он не помылся, после чего лёг в появившуюся по его просьбе кровать, до того попросив сознание Гарри разбудить его при наступлении 7 часов утра 2 сентября, наоборот спал не очень, то и дело ворочаясь, и то прося выключить специальный свет (ему захотелось сделать хоть чуточку комфортнее пребывание в весьма тёмном сознании Гарри), то наоборот говоря, что свет ему нужен. Впрочем, стоило Сигнусу по подъёму попросить об умывальнике с холодной водой и умыться ею, как он вполне взбодрился. Ещё 1 вежливая просьба, и Сигнус уже не в лёгкой пижамной одежде белого цвета, а в своей любимой чёрной мантии. Ещё 1 вежливая просьба, и он уже попивает возникший на столе чай с умеренным количеством сахара, и обращается к Гарри, перед этим, понятное дело, нажав на нужную кнопку. - Доброе утро, Гарри, - вежливо поприветствовал Сигнус своего правнука. - Доброе утро, сэр, - ответил Гарри. - Как спалось? - Да вроде хорошо, разве что профессор Квиррелл приснился… - Квиррелл? А, это который защиту от тёмных искусств преподаёт! Ну и что же? - Ну, если вкратце, было какое-то зеркало, из которого он смотрел на меня, подмигнул, как приятелю, потом развернулся и начал разматывать этот свой тюрбан. Когда он его размотал, на его затылке возникла какая-то жуткая рожа, плоская такая, с ноздрями-щёлочками и жутко-красными глазами… - С ноздрями-щёлочками и жутко-красными глазами, говоришь? - Да, и эта рожа сказала мне смотреть в зеркало, после чего Квиррелл повернулся ко мне передом, нацелил на меня свою волшебную палочку, а потом возник какой-то ярко-зелёный свет, и ещё был смех Малфоя и, видимо, тупое хихиканье Крэбба и Гойла… - Что ж, поздравляю. - С чем? - Волдеморт буквально бродит по замку Хогвартса на затылке Квиррелла, так оно и есть, а Дамблдор и в ус не дает. - Как это на затылке? - Магия. Тогда, вечером 31 октября 1981 года, ты лишил Волдеморта его тела, но не убил - он просто стал слабым призраком, духом, чем-то вроде того. Недавно он обрёл пристанище в теле Квиррелла, который, будучи дуралеем без мозгов, сам его туда впустил. С тех пор Квиррелл пособничает Волдеморту, и это из-за них, а не из-за Снейпа у тебя вчера разболелся этот твой шрам на лбу - он отреагировал на достаточно близкое присутствие Волдеморта. Они же 31 июля попытались ограбить банк Гринготтс вскоре после вашего с Хагридом посещения банка, но это уж другая история. - Квиррелл пособничает Волдеморту? Да нет, он… он и мухи не обидит! - Вообще не довод. Остерегайся Квиррелла и не пересекайся с ним вне уроков защиты от тёмных искусств, понятно? - Да, но… - Что? - Как Дамблдор мог это допустить? Он… Он впустил Волдеморта прямо сюда, в замок Хогвартса? - Как я уже говорил, Дамблдор не в своём уме, а намерения его более, чем сомнительны. Попрошу, однако, обо всём этом не распространяться и никому ничего такого не говорить, тем более, ты пока не освоился на своём факультете. - Да, никому ничего не говорить, ясно. - Одевайся, заправляй кровать и поспеши в факультетскую гостиную. В факультетскую гостиную Гарри слишком уж поспешил - вбежав в это несколько мрачное, но величественное, обставленное с помпой и просторное помещение, он чуть не сбил с ног свою однокурсницу, надменную, хотя и красивую, стройную, довольно взрослого вида, с распущенными светлыми волосами, тонкими тёмными бровями и тёмно-зелёными глазами Дафну Гринграсс. - Для нынешнего лорда Поттера это уж слишком, - буркнул Сигнус. - У тебя что, глаза на затылке? - буркнула Дафна, потирая правое плечо. - Прости, я не хотел… - начал было извиняться Гарри, но Гринграсс отвернулась и отошла от него. - Лорда Поттера? - обратился Гарри к прадеду. - Я лорд? Я думал, лорды только в Парламенте бывают, есть там Палата лордов… - По сравнению с лордами волшебников маггловские лорды ничто, - высокомерно ответил ему прадед, - и поаккуратнее с однокурсницами, иначе получишь совершенно ненужную тебе репутацию чурбана. Кстати, тебе бы следовало наладить общение с этой Гринграсс - из девочек твоего курса Слизерина она лучшая и самая умная, происходит из вполне, как сказал бы Малфой, крутой семьи, у которой, однако, не было никаких дел с Волдемортом и его людьми, это к слову о том, что все слизеринцы якобы злые… Присмотрись к ней и постарайся как-то поладить, дабы не оказаться изгоем. - А откуда у меня титул лорда? - Многие роды волшебников получили титулы ещё от Вильгельма Завоевателя и других древних английских королей. Самые почитаемые роды волшебников носят титул благородных и древних, Блэки и Поттеры, например, благородные и древние. Есть титул благородного рода, главы таких родов тоже именуются лордами, передаются же оба этих титула по мужской линии от отца к старшему сыну. Малфой, Нотт, Гринграсс, Паркинсон и Булстроуд происходят из благородных и древних родов, Крэбб, Гойл и Забини - из благородных, в то время как Дэвис, вот та нерешительная и неуверенная в себе полукровка с серыми глазами и каштановой каре, вообще незнатная и безродная, такие в Слизерине бывают, но они, понятное дело, не в почёте. Заметив Дэвис или, если полностью, Трейси Дэвис, Гарри почувствовал, что она и вправду нерешительна и не уверена в себе. Она была невысокая, стройная, несколько бледновата и похожа на Пэнси Паркинсон, у которой, правда, была чёрная каре, а выражение лица - увереннее, чем у Дэвис, и наглее. Паркинсон в один момент о чём-то заговорила с Гринграсс, тогда как Дэвис в один момент нерешительно подошла к ним, и они, вряд ли охотно, но заговорили с ней. Гостиная Слизерина между тем наполнялась приходившими из подземелий учащимися первого и других курсов. В один момент показались Малфой, рожу которого было не перепутать с какой-либо другой, и полноватые, но высокие и крепкие Крэбб и Гойл. - Что, Потти, не спалось? - спросил, ухмыляясь, Малфой, подойдя к Гарри в сопровождении двоих своих подпевал. - И тебе не хворать, Малфи, - холодно ответил Гарри, который с Малфоем неоднократно повздорил ещё 1 сентября. - Ну, ну, не стоит разевать рот на слишком большой кусок пирога, хотя ты, наверно, и не знаешь, что это такое, ведь никогда в жизни не ел никаких пирогов (тут Крэбб и Гойл противно хихикнули). В любом случае, ты будешь изгоем в Слизерине - слыхал я о таких дураках, с которыми никто из наших не хотел иметь дело, а ты точно пополнишь их число, Потти. Выдав это, Малфой круто развернулся и покинул гостиную, как и Крэбб с Гойлом, и это пока что было лучшее, что они сделали за утро 2 сентября. - Да-с, вот так праправнук, - сказал недовольно Сигнус. - Что? - удивился Гарри. - Праправнук? Вы и ему родственник? - Да, он сын одной из моих правнучек. Его, должно быть, чрезмерно избаловали и внушили, что вся вселенная крутится вокруг него. Действительной, равноправной дружбы Драко не знает, поскольку его главные спутники и собеседники в лице Крэбба и Гойла весьма туповаты и, раз уж на то пошло, мало что могут сделать самостоятельно, без подсказки или же указания Малфоя. В свою очередь, Теодор Нотт, у которого по сравнении с Крэббом и Гойлом больше мозги и шире кругозор, приходится, однако, лишь приятелем Малфою, то есть, они не так уж хорошо друг друга знают, и не так уж привязаны друг к другу, так что полноценной дружбы на равных у них нет. С Блейзом Забини, тоже достаточно умным и независимым по характеру, Малфой тоже только приятель, в то время как Забини считает реальным своим другом лишь Нотта. Могу обнадёжить тем, что Нотт и Забини, скажем так, менее одиозны, чем Малфой, и в определённых ситуациях могут даже незаметно посмеиваться над ним или же не воспринимать его всерьёз. В твоих интересах было бы как-то поладить не только с Гринграсс, но и с ними, тем более, что они, в отличие от Малфоя, не взъелись на тебя и будут скорее присматриваться к тебе и твоим дальнейшим действиям. Вот, кстати, и они. И действительно, в гостиной появились и шли к Гринграсс, Паркинсон и Дэвис Нотт и Забини. Нотт, с которым Гарри довелось немного пообщаться 1 сентября, без вражды, как с Малфоем, но и без особого тепла, был бледным, стройным, а то и худым черноволосым мальчиком среднего роста, Забини же был высоким, но, в отличие от Крэбба и Гойла, без мускулов и полноватости, наверно, даже худым. Судя по фамилии и по тому, что Нотт 1 сентября как-то обмолвился в шутку о Забини как об «итальяшке», Забини был афроитальянцем. - Надо быть решительнее, - сказал в один момент Гарри прадед, сетуя на то, что тот просто стоял на месте и ничего не делал, тогда как Нотт с Забини подошли к троим первокурсницам Слизерина, а потом и вышли из гостиной вместе с ними. - Даже эта Дэвис смогла за ними увязаться, а ты… Удовлетворяйся теперь тем, что осталось. - Тем, что осталось? - переспросил Гарри, как вдруг услышал сзади: - Кажется, придётся идти с тобой, раз Гринграсс и Паркинсон обо мне позабыли, да ещё Дэвис за ними увязалась. От того, сколь неожиданно, резко это было сказано, Гарри готов был вскрикнуть, хотя всё-таки не вскрикнул. Это холодно, даже раздражённо как-то проговорила некая девочка, которую Гарри не распознал по голосу, вследствие чего посмотрел с непониманием назад. Сзади, правее стояла Миллисента Булстроуд, её 1 сентября первой распределили в Слизерин, и Гарри она тогда показалось какой-то неприятной, как, впрочем, и все слизеринцы в целом. Говорить Булстроуд об этом сейчас, разумеется, не стоило, тем более, что весь вид этой первокурсницы Слизерина говорил об одном - её лучше не злить, а то ещё огреет, будучи, подобно Крэббу и Гойлу, весьма высокой и крепкой, хотя и полноватой. Полноватость Булстроуд, однако, вполне компенсировалась большими кулаками, которыми она, вероятно, била бы не хуже Дадли. У Булстроуд были распущенные каштановые волосы до плеч, в меру светлая кожа, негустые брови, невесёлое выражение лица, голубые глаза и заметные щёки, голова же и черты лица - круглые. - Чего стоим, кого ждём? - буркнула Булстроуд в свете того, что Гарри ничего ей не ответил и, по-видимому, стоял на месте в замешательстве. - Не знаю, как тебе, а мне завтрак пропускать не хочется, так что давай побыстрее, если можно. Гарри такой грубоватый командный тон не понравился, даже напомнил чем-то подобный тон тёти Петуньи, но сказать об этом он не решился, тем более, что выбирать, с кем идти из однокурсников, не из кого было - остальные слизеринские первокурсники уже успели выйти, так что Гарри с одной только Булстроуд и остался. Пришлось пойти вслед за ней. Булстроуд шла ускоренным шагом, так что Гарри в один момент пришлось прибавить скорости. Поравнявшись с ней и идя правее неё по одному из мрачных, неприветливых коридоров рядом со слизеринскими подземельями, Гарри, не зная, как заговорить с Булстроуд, и при этом считая нужным это сделать, в один момент нерешительно спросил её на ходу: - Эмм, хотел спросить, ты, эмм, сестра Харфинуса и Ирмы Булстроудов, которые старосты школы? - Кузина, - ответила Булстроуд явно холодно. - Зря ты их упомянул… - сказал тем временем Гарри его прадед. - А ты что, эмм, не в ладах с ними? - решился, однако, спросить Гарри. Тут уж он понял, что и вправду зря упомянул старост школы Харфинуса и Ирму Булстроудов с седьмого курса Слизерина - массивная Миллисента встала и, всмотревшись в однокурсника со взглядом чуть ли не ненависти, выпалила: - Не твоё дело! Если закончил с дурацкими вопросами, прибавь ходу - нам ещё до Большого зала добираться! - Никогда больше не заговаривай с ней о кузенах, - холодно велел Гарри прадед, - они друг друга не выносят. Не зная, как Миллисента отреагирует на другую какую-то тему, Гарри решил пока не говорить с ней, вместо этого став на ходу смотреть на проходивших мимо то там, то здесь учащихся Слизерина и не только Слизерина. Не раз замечали глаза Гарри заметные красные галстуки гриффиндорцев с тонкими золотыми полосками. Гриффиндорцы эти казались простыми, весёлыми, беззаботными… Слизеринцы же, как показалось Гарри, больше склонны к холодности, чопорности какой-то, к чему-то вроде викторианских времён, тогда вроде как были такие вот нормы общения. В один момент, минуя очередной какой-то коридор, Гарри решился-таки заговорить с Миллисентой на другую тему. - А, эмм, Салазар Слизерин, он, эмм, действительно мог разговаривать со змеями? - спросил он на ходу. Эта тема, по-видимому, Миллисенту не злила, и она без раздражения ответила: - Да, это уникальный, очень редкий дар. - Очень редкий? - переспросил Гарри. - Я думал, это все волшебники умеют… - Умей это ты, я бы уже, наверно, успела исхудать. - Пока что не рассказывай ни ей, ни кому-либо ещё, что ты тоже разговариваешь со змеями, - распорядился прадед в голове, - этот твой секрет рано пока раскрывать. Вскоре Гарри невольно заметил, что идёт Миллисента во весь рост, выпрямившись, уверенно. О, он бы согласился что-нибудь отдать в обмен на такую же уверенность, такую же уверенную походку… - Правильно, - вновь заговорил прадед в голове Гарри, - первое время ты можешь ориентироваться на неё. Быть может, настанет такой день, когда она начнёт ориентироваться на тебя. Миллисента не плохой человек, а трудный, но это уж её родные, видно, постарались. И чего она им такого сделала? Но вообще и Булстроуды неплохие люди, хоть и учатся все в Слизерине - живут себе, никого не трогают, в отличие от, к примеру, Лестрейнджей, которые запытали до невменяемости родителей Невилла Лонгботтома… - Ч-Что они сделали? - переспросил мысленно Гарри. - Ты только с ним об этом не говори. - Да, эмм, да… Сердце Гарри поневоле ёкало всякий раз, когда он видел кого-то из Гриффиндора, идти в какой-то момент стало как будто тяжело. - С дороги, Поттер! - рявкнул кто-то сзади Гарри в тот момент, когда он подходил к высоченным дверям, что служили входом в Большой зал и заодно выходом из него. Гарри прямо-таки подскочил и чуть не сбил снова оказавшуюся впереди Миллисенту, она от злости резко повернулась назад и спросила: - Ты что там, окончательно ослеп?! Но она замолчала, увидев сзади Гарри двух первокурсников Гриффиндора - огненно-рыжего и веснушчатого Рона Уизли и мальчика с песочными волосами по имени Шеймус Финниган. Что Уизли, что Финниган смотрели на Гарри прямо-таки с ненавистью, это читалось в их глазах. - Вот тебе и благородные гриффиндорцы! - возмутился прадед. - Ты не сделал им совершенно ничего плохого, а они уже смотрят на тебя как минимум, как на вора только потому что ты слизеринец! Как раз то, о чём я говорил тебе. Как бы ни было неприятно, Гарри вынужден был признать, что прадед был прав. - С дороги, а то ударим! - рявкнул Финниган, после чего угрожающе хрустнул пальцами обоих своих рук. - Если у тебя проблемы с ним, то и со мной тоже, - проговорила Булстроуд ледяным тоном, после чего встала плечом к плечу с растерявшимся Гарри. Может, на Уизли и Финнигана хватило бы и одну Булстроуд, но за двумя слизеринцами все равно не было такой важной зачастую вещи, как численное превосходство. Впрочем, оно очень быстро появилось, когда показался Гойл, который почему-то был не с Малфоем и Крэббом, а с неким слизеринским старшекурсником, похожим на Паркинсон, только с каре подлиннее, бледнее цветом лица, заметно выше ростом и с прямо-таки злобной улыбкой, что омрачалось недобрым взглядом тёмных глаз. Этот старшекурсник на ходу что-то рассказывал Гойлу, словно бы шутя. Оба, однако, забыли о своём, когда увидели намечающееся столкновение двух слизеринцев и двух гриффиндорцев. - Гойл, тащи сюда свою тушу! - крикнула Гойлу Булстроуд, после чего этот слизеринец, ещё 1 сентября показавшийся Гарри туповатым, мгновенно сориентировался в происходящем (!) и, что ещё удивительнее, встал левее Гарри, заодно хрустнув пальцами своих рук. К Гарри подошёл не только Гойл, но и этот его сомнительный спутник, так что у слизеринцев в случае драки точно было превосходство и по численности, и по физической силе. - Что, львы, ни дня не можете без мордобоев? - спросил Уизли и Финнигана самый старший в образовавшейся странной группе слизеринцев таким тоном и с такой улыбкой, которые, казалось, не сулили ничего хорошего. - Ч-Что это здесь т-такое? - спросил, недоумевая, профессор Квиррелл, которого четверо слизеринцев и двое гриффиндорцев заметили только после этого. - Ничего особенного, профессор, - сухо ответил слизеринский старшекурсник, после чего движением головы намекнул младшим слизеринцам, чтобы шли за ним. Четверо слизеринцев подошли к столу своего факультета, точнее, к концу его, который был относительно недалеко от дверей в Большой зал. Их своего рода командир не стал садиться за стол, вместо этого выйдя вперёд к Гарри и сказав: - Я Бёрк, Люциан Бёрк II. Тебе повезло, что мы с моим кузеном Грегом вовремя подоспели на выручку, Поттер, но мы тебе в няньки не нанимались, да и не всегда будет рядом, чтоб помочь, так что пора тебе учиться стоять за себя самому. Пожать руку Гарри Люциан Бёрк II даже не попытался, только явно лениво помахал ему правой рукой, после чего ушёл, по-видимому, к своим однокурсникам. Гарри Бёрк оставил в полном недоумении. - Он прав, - заговорил внезапно для Гарри Гойл, - мы это… не нанимались тебе в няньки. И Гойл поспешил сесть за факультетский стол и приступить к завтраку - не просто же так он притащился в Большой зал. Гарри тем временем стоял на месте, всё ещё не переварив мысленно всё то, что сейчас произошло. - Ну садись, чего остолбенел? - буркнула вскоре Миллисента, после чего Гарри сел параллельно ей, на левую скамью слизеринского стола, тогда как Миллисента - на правую. Гойл сел на той же скамье, что и Гарри, и не очень далеко от него, так что Гарри поневоле услышал начавшийся диалог между Гойлом и его, если маггловским языком, боссом в лице, конечно же, Малфоя. - Ты куда там запропастился? - насмешливо спросил Малфой одного из своих дружков-верзил. - Проверял живот на наличие вчерашних куриных окороков? - Не, просто… - ответил Гойл, и явно с трудом, поскольку одновременно и говорил с Малфоем, и ел сливочные эклеры. - Просто это… Поттера пришлось выручать, а то его Уизли мог прибить, и повезло ему, что я это… шёл как раз сюда. - Бёрк и Гойл правы насчёт того, что ты должен уметь сам за себя постоять, - сказал тем временем Гарри прадед. - Тебе нужно научиться применению элементарнейших заклинаний самообороны, причём научиться самому, самовольно и тайком, ведь Квиррелл намерен саботировать ваше обучение и не станет учить ваш курс ничему дельному. То, что на переменах запрещено колдовать, ещё ничего не значит - все равно нужно разбираться в самооборонительной магии, разбираться и в теории, и на практике, тем более, Дамблдор угробил всю школьную систему образования… Во времена моего отца, он тоже был директором Хогвартса, такое было не представить и в страшном сне. Кстати о Бёрке - хоть он и на пятом курсе, на него тоже стоит как-то выйти, ведь у него есть определённый авторитет в Слизерине, а хорошее взаимодействие с авторитетным человеком лишним не будет. По виду он сомнительный, согласен, но для тебя он никакой опасности не представляет, к тому же он праправнук моей сестры Бельвины, и… - Он вам тоже родственник? - удивился Гарри. - Вы что, все друг другу… - В той или иной степени. Скажем, Миллисенте я, получается, двоюродный прадед - был женат на старшей сестре её прадеда, Виолетте. Вполне хорошие были люди, и Виолетта, и её брат Ялмарус… Кстати, никакие не тёмные маги. В общем, в какой-то момент тебе не повредит как-то выйти на этого Бёрка, что-то в нём есть, у него даже как будто внешность Бельвины и её мужа Герберта Бёрка… Ладно, завтракай, у тебя скоро первый урок, а на пустой желудок и работается, и всякая информация осваивается плохо. Гарри не то, чтобы совсем не позавтракал, но позавтракал совсем скромно, съев только какую-то простоватую запеканку, а всё потому что он был выбит из колеи, даже деморализован произошедшей стычкой с тем, кто ещё вчера был ему, по крайней мере, приятелем. Но, похоже, этому едва начавшемуся приятельству теперь пришёл конец, ведь Рон явно не выносил слизеринцев как таковых. Соответствующие мысли печалили, расстраивали Гарри, ведь ещё вчера они с Роном вполне по-дружески общались, тогда как Рон, должно быть, восхищался им как тем самым легендарным Мальчиком-Который-Выжил. В какой-то момент выражение лица Гарри стало поистине раздосадованное, хотя он всё же не заплакал. В любом случае, печаль Гарри заметила Миллисента, евшая с куда большим энтузиазмом. - Чего ты раскис? - спросила она. - Всё убиваешься об этих гриффиндорцах? - Что же я теперь, не человек для них? - как-то само вырвалось из уст Гарри. - Если ты ещё не понял, гриффиндорцы слизеринцев терпеть не могут. - Но я не сделал им ничего плохого! - Ну-ну, от нервов мясо жёстче! - И то верно, - заговорила посмотревшая на Гарри Дафна, - не стоит тебе переживать об этих кретинах - они того не стоят. Гарри советы Миллисенты и Дафны не особо успокоили - аппетит даже окончательно пропал, и слизеринец отложил в сторону вилку. За его спиной раздавался смех со стороны гриффиндорского и хаффлпаффского столов, за рэйвенкловским столом кто-то о чём-то дискутировал. Слизеринцы за своим столом тоже о чём-то переговаривались, слышны были смешки, но все было как-то сдержанно, холодно, что ли. - Расписание, - признал Гарри голос Септимуса Гринграсса II, одного из слизеринских факультетских старост пятого курса и заодно кураторов первокурсников. В руках Гарри оказался листок пергамента, всякая информация там была написана от руки, но разборчиво. Гринграсс раздал аналогичные листки и всем остальным первокурсникам Слизерина, тогда как Дафна, по-видимому, первой всмотрелась в содержание своего листка, после чего явно недовольно сказала: - Просто отлично, все уроки с гриффиндорцами. - Чё там? - спросил, поедая при этом баранину, Гойл. - 1 урок истории магии и 2 урока трансфигурации, - сухо ответил ему Гарри, после чего все его слизеринские однокурсники обернулись к нему, причём явно не с такими выражениями лиц, по которым понятна благодарность. - Что такое-то? - не понял Гарри, увидев, что, например, Гойл, оставив баранину, ухмыльнулся, тогда как у Паркинсон с её болотно-зелёными глазами и оскалом выражение лица было ещё хуже. - Ты это… не лезь с ответом, если не к тебе обращаются, - ответил Гойл, - я как бы с Гринграсс говорил. Все, кроме Гарри, даже мрачная Миллисента, принялись смеяться. Гарри был так уязвлён, даже рассержен произошедшим, особенно этим поучением Гойла, что резко встал из-за стола и, подхватив сумку, пошёл ускоренным шагом к выходу из Большого зала. - Ну-ну, прекрати истерику! - говорил в голове Гарри Сигнус, но Гарри его не слушал, тогда как остановил Гарри… Хагрид, с которым он столкнулся прямо у дверей, так как смотрел больше вниз, чем вперёд. - Очки запылились, что ли? - чуть ли не прорычал Хагрид, после чего, не сказав больше ни слова, просто пошёл в сторону преподавательского стола, за которым сидел в том числе и он как сотрудник Хогвартса, пусть и не преподаватель. - Так, так, кажется, и он на тебя взъелся, и всё только потому что шляпа распределила тебя в Слизерин, - вновь заговорил прадед. В свете печального понимания того, что, по-видимому, и дружбе с Хагридом конец, Гарри готов был расплакаться, с трудом себя удержав от этого. Однако внутри у Гарри много чего кипело, внутренняя его злость явно усиливалась, и тут ещё он зачем-то понадобился Гринграссу и его коллеге Джемме Фарли, которая была второй слизеринской старостой от пятикурсников. - Поттер! - окликнул Гарри Гринграсс. Если этот достаточно высокий и стройный, а то и худой староста был старшим братом Дафны, то внешне был ни капельки не похож на неё - волосы чёрные и недлинные, лицо достаточно вытянутое и с худыми чертами, брови заметнее, глаза карие, нос орлиный, выражение лица невесёлое, а то и строгое. Фарли по сравнению с ним была чуть ниже и заметно красивее - волосы каштаново-рыжие какие-то, достаточно длинные и распущенные, лицо как-то попроще, подробнее и не такое бледное, брови каштановые и тонкие, глаза серые, нос прямой, губы заметно-розовые, черты лица плавные, телосложение - стройное и равномерное. И вот эти двое, оба при специальных небольших нагрудных значках факультетских старост тёмно-зелёного цвета в виде щитков, подошли к Гарри, конкретно Гринграсс впился в него холодными своими глазами и, протянув руки, поправил галстук на шее первокурсника. - Профессор Снейп сказал, что тебе нужно показать, где кабинет зельеварения, и помочь как-то освоиться на нашем факультете, - сообщил Гринграсс, возвышаясь над Гарри. - А мне не нужна помощь, - холодно заявил по-прежнему рассерженный Гарри. - Поверь, мы не испытываем никакой радости от необходимости быть твоими няньками. Нет, но профессор Снейп, наш декан, положился на нас, а ты и так не самый желанный гость в Слизерине, так к чему ещё и портить отношения со старостами? К тому моменту Гарри немного остыл и, отчасти из-за этого, отчасти под влиянием прадеда, сказал: - Извини, просто… плохо мне. - Нам всем в той или иной степени плохо, такое уж у жизни паскудное свойство, - ответил Гринграсс. - Ладно, пойдём - нам с Джеммой ещё на свой урок идти, так что двигайся побыстрее, пожалуйста. В один момент, будучи уже на ходу, Гарри сказал: - Вы простите, если что не так, просто я о мире волшебников почти ничего не знаю, узнал о нём всего месяц назад, и… - Так уж и ничего? - спросил, словно бы скептично, Гринграсс. - За мной пришёл Хагрид, он рассказал о моих, эмм, родителях, - запнулся Гарри, - что в Хогвартсе есть факультеты, и что, эмм, в Слизерине учились все тёмные маги и… - Ну да, как же без этого? - спросила Фарли явно недовольно. - Ты лучше держись от него подальше - слизеринцев он на дух не выносит. - За что? - Может, у него и спросишь? - Была какая-то мутная история с его исключением из школы, - сказал Гринграсс. - А за что его исключили? - спросил Гарри. - Ну уж если даже ты с опытом общения с ним не знаешь, так я и подавно не знаю. Мне известно только, что Хагрид - недоучка, который отучился всего 2 курса, тогда как на третьем был как раз исключён. Как следствие, колдовать он почти не умеет, и ещё любит выпивать. Вот за такое пренебрежительное, высокомерное отношение к Хагриду Гарри невзлюбил Малфоя, но с Гринграссом первокурсник решил о Хагриде не спорить - Гринграсс нужен, чтобы понять, как ходить к кабинету зельеварения, да и освоиться в Слизерине он, наверно, как-то поможет, раз Снейп ему это поручил. За счёт такой тактики Гарри получил как раз нужное - Гринграсс с Фарли проводили его до кабинета зельеварения, заодно сообщили, что рядом рабочий кабинет Снейпа, а потом даже сказали, что могут проводить Гарри до кабинета истории магии, хотя и только потому что им по пути. Гарри, помнивший, как ещё вчера утром дядя Вернон был к нему, казалось, прямо невероятно добр - помог на вокзале с тяжеленым багажом, но потом, разумеется, посмеялся над ним, ждал какого-то подвоха и сейчас, хотя, конечно, был в душе благодарен Гринграссу и Фарли за то, что показали ему путь до кабинета зельеварения, что у особенно мрачного какого-то и холодного вдобавок коридора слизеринских подземелий. Подвох стал очевиден после того, как Гринграсс, как бы пригласив жестом Гарри войти в кабинет истории магии, сказал ему: - Ну, Поттер, вот и кабинет истории магии, преподаёт историю магии профессор Бинс, преподаёт так, что хуже не сыскать - старый, вечно скучный и вечно бубнящий себе под нос призрак, под воздействием которого ты наверняка заснёшь минут за 10, и который, к тому же, путает Гринграссов с Гиббонами, а Фарли с Фоули, тогда как к тебе, наверно, обратится как к Паркинсону или Пруэтту. Ну-с, хорошего урока. Последнее Гринграсс сказал, словно издеваясь. - И чтобы учился на «Превосходно», - сказал Гринграсс опять-таки как-то издевательски, в то время как Фарли слегка, но усмехнулась. Кабинет истории магии, по виду напоминавший зал заседаний британского Парламента (Гарри его как-то увидел по телевизору, а дядя Вернон тогда был в относительно хорошем настроении, не прогнав от телевизора), был пока пуст. Гарри сел справа на самом нижнем ряду. Первыми из первокурсников в кабинет пришли слизеринские, шествие это возглавляли Нотт с Забини. - О, ты уже здесь! - сказал Нотт, удивлённо, тогда как сам был, как и Забини, словно бы абсолютно довольный жизнью и, кажется, уже позабыл о том происшествии за завтраком. - Кажись, придётся садиться неподалёку от Поттера, а то Уизли опять на него полезет, - сказал, выйдя вперёд и ухмыльнувшись, Гойл. - Да кому он нужен? - спросил презрительным тоном Малфой. - К тому же от невыносимого бубнёжа Бинса все заснут минут за 5 или 10 - отец говорил, это худший учитель в Хогвартсе. Как в скором времени оказалось, у Гринграсса и даже у Малфоя с его отцом были основания так говорить о Бинсе - он был до ужаса монотонен, словно бы бездушен, крайне сух и как будто обладал прямо-таки магической способностью заставлять глаза закрываться самим. Поневоле Гарри вспомнил учителя испанского языка из начальной школы - тот тоже бубнил так, что отбил у Гарри всякий интерес к испанскому, тем более, что из таких уроков мало что было понять. Чтобы хоть как-то взбодрить норовившие закрыться глаза, Гарри стал смотреть на то, как себя ведут слизеринские и другие первокурсники. Все первокурсницы Слизерина сидели заспанные, Малфой, дабы скучно не было, говорил о чём-то с Крэббом и Гойлом, а Бинсу хоть бы что - тараторит себе и тараторит, наверно, и умирал с полным равнодушием. Нотт в один момент отпросился в туалет, чтобы, по-видимому, и умыться заодно от заспанности. Бинс, что позабавило Гарри, назвал этого слизеринца не Ноттом, а Норвудом. - Вот ты смеёшься, а ведь этот Бинс преподаёт историю магию просто ужасно, причём веками, - проговорил прадед в голове явно раздражённо. - Мне плевать, что из-за него твои однокурсники будут по истории магии полными недоучками, но ты по его вине недоучкой не будешь, и я, всегда сдававший всё по истории магии на «Превосходно», причём не благодаря Бинсу, а вопреки, стану для тебя лучшим учителем истории магии, нежели Бинс. И прадед… начал рассказывать Гарри ту же тему урока, что и Бинс. Рассказывал, кстати сказать, поинтереснее, чем Бинс - в сон, по крайней мере, не клонило, имелось даже желание задать мысленно определённые уточняющие вопросы. Похоже, что прадед действительно хорошо знал историю магии. - Разумеется, я хорошо её знал, - сказал Сигнус. - Благодаря мне ты и будешь хорошо знать историю магии, и составлять упорядоченные конспекты, и пользоваться этим, ведь твои товарищи по первому курсу Слизерина почти что ничего не пишут, не вынося это бормотание Бинса. Ребят можно понять, но, раз дела у них хуже, чем у тебя, это надо будет применять в свою пользу, играть на этом, предоставлять им то, чего у них нет, но, разумеется, не за просто так, и тогда, когда в этом действительно возникнет нужда. А Бинс, конечно, всё так же ужасен - только эта гриффиндорка Грейнджер действительно успешно противостоит всему его бубнёжу и всё за ним записывает. Но для всего вашего курса одного человека, способного совладать с Бинсом, слишком мало. Судя по всему, даже рэйвенкловцы при том, что их факультет это факультет умных, и всё в этом роде, испытывают сейчас заспанность и, что ещё печальнее, полнейшую скуку, которую в дальнейшем будут связывать не только с Бинсом, но и с историей магии как таковой. То есть, Бинс своим бездарным преподаванием ещё и порочит недурную по сути своей школьную дисциплину. К концу урока истории магии Гарри, имея возможность слушать как скучного Бинса, так и интересного прадеда, жалел, что историю магии преподаёт Бинс, а не прадед или же кто-то, кто был бы хотя бы вполовину так же интересен. Поскольку слушал Гарри больше прадеда, нежели Бинса, он, как и гриффиндорка Гермиона Грейнджер, выглядел со стороны бодрым и неизменно пишущим. Это заметил, в частности, Крэбб, который, уже когда слизеринские первокурсники покинули все кабинет истории магии, и охотно, удивлённо сказал: - А как это Поттер не заснул и ещё умудрялся что-то всё время писать? Нас ведь это… всех в сон клонило. Гарри Крэббу ничего не ответил, так как шёл отдельно от слизеринских однокурсников, впереди них и ускоренным шагом - спешил на урок трансфигурации, которую, как ему сообщил прадед, преподаёт в Хогвартсе суровая профессор Макгонагалл. Она же является деканом Гриффиндора, так что с ней, как сказал прадед, надо держаться осторожно. В этом прадед оказался прав. Гарри, в свою очередь, оказался прав, когда ещё 1 сентября посчитал, что с профессором Макгонагалл лучше не связываться. Умная, способная, в отличие от Бинса, вызвать интерес к своей дисциплине, и вместе с тем суровая, профессор Макгонагалл произнесла короткую, но холодно-жёсткую речь, как только первокурсники пришли на её урок и расселись по местам. - Трансфигурация это одна из сложнейших и опаснейших разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, - сказала она. - Любое нарушение дисциплины на моих уроках, и нарушитель выйдет из кабинета и больше не вернётся, я вас предупредила. После такой речи всем стало немного по себе. Затем профессор Макгонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были неподдельно поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут ещё очень нескоро. Профессор Макгонагалл продиктовала несколько длиннющих, непонятных и запутанных формул, и только после этого дала каждому по спичке, сказав, что надо превратить спички в иголки. - Тебе повезло, что у меня и с трансфигурацией всё было прекрасно, - сказал Гарри Сигнус. - Что мне делать? - спросил мысленно Гарри. - Помимо этих формул необходимо искреннее, действительное желание появления иголки. Ты должен думать об иголке и только об иголке. Вроде бы Гарри прибегнул к этому совету, и, по крайней мере, по собственному мнению, действительно хотел, чтобы спичка превратилась в иголку, но проку не было. - Этого недостаточно, - холодно сказал прадед. - Недостаточно? - недовольно переспросил Гарри. - У меня уже руки вспотели! - Значит, они у тебя должны трястись, дёргаться, тогда как ты должен надрываться для достижения хотя бы частичного успеха. Все твои мысли должны быть исключительно об иголке. Ни о чём ином не думай. Ничего не изменилось, по крайней мере, к концу первого урока. При этом Гарри был уже весьма потный, а правая его рука болела. Малфой, видя это, не мог не потешиться над Гарри и, достаточно тихо, чтобы не услышала профессор Макгонагалл, но достаточно громко, чтобы услышал Гарри, сказал сидевшему с ним за одной партой Гойлу: - Кажется, наш глупый полукровка ничуть не продвинулся при том, что вспотел так, что скоро будет вонять, как тролль. Гойл угодливо хохотнул, да так, что слышавшего этот смех Гарри передёрнуло от злости. Более того, Гарри отвлёкся от работы и посмотрел с прямо-таки испепеляющим взглядом в сторону парты, за которой сидели Малфой с Гойлом. Совершенно внезапно скамья, за которой сидели эти двое, лишилась ног - они попросту исчезли, тогда как Малфой и Гойл довольно резко и не без шума упали на пол. Оба при этом задели руками чернильницу, так что мантии их весьма испачкались. Все, кроме слизеринцев, рассмеялись, в то время как подошедшая к месту происшествия профессор Макгонагалл помогала Малфою и Гойлу встать. Гарри произошедшему поразился, а прадед сказал ему: - Быстро прими такое выражение лица, чтобы тебя не заподозрили! Гарри так и сделал, после чего прадед сказал: - Надо контролировать свои стихийные выбросы магии! Я не прошу тебя любить Малфоя и этих его подпевал, но ты можешь хотя бы не воевать с ними с использованием магии?! Впервые голос прадеда казался резким, раздражённым. - Мистер Малфой, мистер Гойл, после урока сходите в больничное крыло к мадам Помфри, - сухо сказала профессор Макгонагалл, осмотрев Малфоя и Гойла, которым, по-видимому, было особенно больно в районе их, так сказать, пятых точек. - Перед тем, как они уйдут на перемене, тебе надо будет подойти к Гойлу и поблагодарить его, - сказал тем временем Гарри прадед. - Поблагодарить Гойла? - переспросил Гарри недоуменно. - Это ещё что за бред? - Это не бред, это кодекс чести родовитого чистокровного волшебника, который распространяется и на тебя, учитывая твоё происхождение. То, что ты полукровка, ничего не меняет, тем более, что такой статус крови у тебя исключительно в силу, эмм, кое-каких обстоятельств. Как бы то ни было, Гойл вступился за тебя там, у Большого зала, хотя мог бы и не делать этого. В свете этого ты перед Гойлом в долгу, и ты должен покрыть этот долг хотя бы словами благодарности. Уж потрудись поблагодарить Гойла, не сплёвывая ему под ноги, ладно? Совсем не благодарить нельзя - в Слизерине так не поступают, тогда как если ты впишешься в принятые на этом факультете правила, покажешь, что они для тебя не пустой звук, это и улучшит отношение к тебе со стороны однокурсников и слизеринцев постарше, и позволит избежать дальнейшего усиления вражды с тем же Гойлом, а ведь он всё-таки по-своему опасен - силу никто не отменял, а он сильный, опасный физически, тогда как даже слова благодарности, даже один тот факт, что ты благодаришь его за что-то, от чего воздерживается тот же Малфой… Это вызовет в голове Гойла колебания, и он начнёт немного, но сомневаться в правильности всей этой вражды при том, что вы все слизеринцы. - Колебания? Начнёт сомневаться? Но Гойл - верный приспешник Малфоя, и как тот прикажет, так он и сделает, а думать не будет! - Значит, эти слова благодарности могут стать началом дела переманивания Гойла на твою сторону, если это, конечно, понадобится. При всей тупости Гойла его всё же лучше иметь дружественно или хотя бы нейтрально настроенным, чем враждебно настроенным, и вот к этому ты в скором времени и приступишь. Гарри сомневался в том, что эта затея того стоит. Да что уж там, Гарри очень сомневался в том, что эта затея того стоит, и всё же после прозвучавшего колокола на перемену он поспешил встать со своего места. Малфой тем временем бурчал на Крэбба, чтобы тот помог ему встать. - Зачем тебе вообще руки, если ты не оказываешь мне ими нужную помощь? - спросил Малфой довольно грубо, благо, профессор Макгонагалл временно вышла из кабинета. Крэбб помог своему боссу встать, после чего к этой группе одного тощего блондина и 2-х туповатых здоровяков подошёл Гарри. - Тебя мы с собой не звали, - сказал Малфой, готовый, казалось, сплюнуть от злости. Прадед диктовал Гарри нужные слова, а Гарри их поувереннее и поспокойнее произносил вслух: - Я только хотел поблагодарить Гойла. Он вступился за меня, когда Уизли готов был полезть на меня с кулаками. Глупо отрицать это. Глупо и не благодарить того, кто оказал безусловную помощь. Спасибо, Гойл, я… Просто знай, что я благодарен тебе, всё же ты мог и не вступаться за меня, но ты вступился, и я это осознаю. Гойл, похоже, пришёл в полное замешательство от того, что его вообще кто-то за что-то поблагодарил - по-видимому, он нечасто слышал в свой адрес благодарности. Крэбб тоже был в полном замешательстве. Казалось, оба совершенно не представляли себе, что к ним вот так вот подойдёт недружественный им Гарри Поттер и вот так вот обратится к Гойлу. Гарри этим воспользоваться, чтобы нехотя, по правде, но протянуть Гойлу правую свою руку. Гойл вскоре всё-таки сообразил, что происходит, и неуверенно, словно в ожидании какого-то подвоха протянул в ответ левую свою руку, пухлую и крепкую. Рукопожатие состоялось, хотя и было совсем непрочным. - О, мы уже и руки друг другу пожимаем, да? - услышали четверо слизеринцев какой-то противный мальчишеский голос. Обернувшись все в одну сторону, они поняли, что это говорит Рон Уизли. - Может, вы вчера и не враждовали вовсе? - продолжил Уизли. - Может, это просто спектакль был? Потешались потом над тем, как провели меня, да? Кто бы мог подумать, что Гарри так передёрнет от слов вчерашнего ещё приятеля! - С дороги, Уизли, нам, если ты ещё не сообразил, в больничное крыло надо, - холодно проговорил Малфой, вскоре после чего вышел из кабинета, а за ним без колебаний пошли Крэбб и Гойл. Вышло так, что Гарри остался в кабинете наедине с Уизли. - Мне до сих пор мерзко от того, что я жрал твои конфеты, - проговорил Уизли явно с ненавистью и ещё до мерзости скорчив свою рожу. - Мне хоть было, на что покупать их, в отличие от некоторых, - как-то моментально вырвалось из уст Гарри. Уизли, казалось, подумывал над тем, чтобы выхватить из кармана мантии свою волшебную палочку и вступить в бой, но передумал, заметив, что в кабинет вернулась Миллисента. В итоге гриффиндорец только посмотрел на бывшего приятеля с прямо-таки перекошенным от злости лицом и ушёл к своему месту. - Не стоит марать руки о таких слюнтяях, а то и самому запачкаться недолго, - вновь заговорил прадед Гарри. С началом второго урока трансфигурации Гарри постарался успокоиться и сконцентрироваться на выполнении поставленной профессором Макгонагалл задачи. Но, похоже, выполнять эту задачу с сохранением спокойствия было невозможно, тем более, прадед по мере приближения конца урока стал всё активнее отчитывать Гарри. - Ты не владеешь даже самыми простыми навыками трансфигурации! - сказал в один момент прадед. Гарри всё пытался и всё больше надрывался, но с мёртвой точки дело не сдвигалось. - Вяло! - заявил в ответ прадед. - Все вшивые мысли только об иголке, чёрт тебя возьми! Только иголка, больше ничего, представь, что она нужна тебе, очень нужна, необходима, чтоб её! Теперь уж не только руки тряслись от злости, но и как будто всё тело, тогда как на щеках у Гарри как-то сами собой возникли жуткие ярко-красные пятна. - Ещё! - крикнул прадед. - Я применю эту иголку против Малфоя, она мне необходима, без неё я его не проучу! - внушал себе мысленно Гарри. - Ещё! Соберись, мобилизуй все твои внутренние силы, всю внутреннюю энергию на эту трансфигурационную дрянь! Пот уже стекал со лба, когда Гарри достиг наконец частичного успеха - спичка заострилась с одного конца и покрылась серебром. - Ну наконец-то, и дня не прошло! - буркнул прадед. За достигнутый успех Гарри получил от профессора Макгонагалл 10 учебных очков на счёт Слизерина, тогда как Нотт негромко сказал Забини: - Ты смотри-ка, выходит, и полукровки что-то умеют. Малфой, который к тому моменту уже вернулся из больничного крыла, мог только принять постное выражение лица. Достигнутый было успех Гарри был омрачён тем, что и Грейнджер смогла частично обратить спичку в иголку, за что профессор Макгонагалл продемонстрировала всем её полуиголку, начислила Гриффиндору 10 очков, тогда как Грейнджер слегка, но улыбнулась, что стало настоящим шоком для тех, кто думал, будто бы профессор Макгонагалл не умеет улыбаться. - Превзойди её, - приказал тем временем Гарри прадед. - Что? - переспросил ошеломлённо Гарри. - Пусть твоя спичка превратился в твою полноценную иголку. - Мне едва далось частичное превращение! - Значит, тебе есть ещё, к чему стремиться. - Но это невозможно! -Так говорят все нытики и пораженцы, и если ты ощущаешь себя таким, можешь сдаться, но если в тебе есть хоть немного слизеринской амбициозности, ты просто так не остановишься! Подумай хорошенько, чем эта маггловская выскочка лучше тебя? Так уж и не можешь утереть ей нос? Да если никто из чистокровных или хотя бы полукровок не сможет превзойти её, я во 2-й раз умру, только уже со стыда от того, что вы все докатились до такого! Волшебник начинается только с полукровки, а эта Грейнджер даже не полукровка, просто девчонка каких-то простых магглов, и если никто сейчас не сможет утереть ей нос, значит, Дамблдор добился своего и уничтожил образование в Хогвартсе ко всем чертям! По мере того, как прадед распалялся, Гарри тоже распалялся, хотя ненужное внимание профессора Макгонагалл он всё же не привлёк. Целой того, что его в конце второго урока трансфигурации всего трясло, тогда как рубашку его можно было, наверно, выжимать из-за пота, Гарри всё же утёр, как сказал прадед, нос Грейнджер, сумев довести до конца процесс превращения спички в иголку. У Малфоя, Крэбба и Гойла после этого как минимум вдвое расширились от удивления глаза, профессор Макгонагалл на словах отреагировала сухо, но начислила Слизерину ещё 10 очков за, как она сказала, достигнутый примерный успех, в то время как Грейнджер посмотрела на Гарри с очевиднейшей завистью - как же, он превзошёл её и выцарапал для Слизерина больше очков, чем она для Гриффиндора! Гарри же вполне быстро успокоился после совсем недавнего, казалось бы, стресса, и по окончании последнего за 2 сентября урока даже сказал прадеду, что не злится на него, хоть тот и очень горячился. - …В конце концов, если бы вы не кричали, я бы и с частичным превращением не справился, - сказал Гарри, словно бы немного иронизируя.