Крепость / Fortress

Гранат: он тесно связан с любовью, преданностью и эмоциональными узами; его часто дарят в знак верности и вечной привязанности.

      В тот момент, когда слова сорвались с губ Драко, он почувствовал это — тихий, ровный гул в своих венах. Он усиливался, пока не начал вибрировать уже в костях. Его магия полностью пробудилась, и он знал, что Гермиона может её видеть. Была ли она всегда с ним? Обладал ли он всегда такой силой, а трещины, прорезавшие его жизнь, повредили её? С тех пор как он вернулся в Хогвартс, она постепенно набирала силу, но теперь ее мощь превосходила ту, которой он обладал еще до войны. Что-то происходило, и она тоже это видела. Похоже, она замечала это уже какое-то время, а теперь магия явила себя ей. На секунду Драко потерялся в этом — в пугающей и одновременно захватывающей силе, которую он только начинал понимать. Но затем его серебристый взгляд нашёл её шоколадно-карамельные глаза через всю комнату, и мир снова обрёл чёткие очертания. Он ожидал увидеть в её глазах страх — страх перед ним, перед этой необузданной, нестабильной частью его самого, из-за которой он чувствовал потерю контроля. Он не увидел страха. Он увидел желание. То же самое желание, что пульсировало в его крови, но под ним скрывалось нечто, отражающее его самого. Он заметил лёгкую, непроизвольную дрожь её нижней губы. Увидел, как её руки сжались в маленькие кулаки до побелевших костяшек. Он увидел Гермиону, такую же девственницу, как и он, такую же испуганную, стоящую на том же краю и готовую шагнуть, если он шагнёт первым. Драко увидел свою девочку, которая всегда заботилась обо всех, и желание позаботиться о ней лишь усилило напряжение магической бури внутри него. В тот миг его собственный страх стал неважен. К чёрту собственный страх. Хаотичная, потрескивающая энергия его магии в венах сплотилась, успокоившись после бушевавшей бури, и превратилась в нечто устойчивое, крепкое и могущественное. Узел страха в его груди ослаб, уступив место одной единственной, твёрдой цели: Ей. Его магия исцелялась благодаря его собственным усилиям, и она узнавала Гермиону. Узнавала любовь, которую они испытывали друг к другу, и это стало последней каплей. Он сократил расстояние, его шаги были не колеблющимися, а сознательными и уверенными. Он потянулся к ней не с отчаянной страстью. Он потянулся к ней с благоговением. Его ладони поднялись, чтобы обхватить её лицо, а большие пальцы мягко погладили изгиб её щёк с этими проклятыми золотистыми веснушками. Он прижался губами к её губам, желая успокоить дрожь в её мягких розовых губах. Пульс в глубине его тела подсказывал ему, что близость с Гермионой — это не просто следующий естественный шаг для них обоих, это необходимость. Он отстранился и посмотрел на неё, вкладывая в свой взгляд весь запас уверенности. — Всё хорошо, любимая, — прошептал он ровно, низко и успокаивающе, чувствуя, как она ему подчиняется. — Всё в порядке. Ты для меня — та самая, и, думаю, ты уже это знаешь. Я думаю, я — тот самый для тебя. Ее тело, прижавшееся к нему в ответ, и шепот: «Драко… пожалуйста», — это было всё, что ему нужно. Он наклонился, и на этот раз поцелуй был не о том, чтобы взять, а о том, чтобы пообещать. Это чувственное и греховное исследование, говорящее о безопасности друг друга и о великом пути, который им предстояло пройти, вместе. Когда он наконец отстранился, он прислонился лбом к её лбу, и их дыхания смешались в тишине. Он знал, что должен повести её к кровати, что она ждёт, когда он возьмёт на себя инициативу, но ему нужно было быть уверенным. — Гермиона, — начал он; чувство, которое он не мог определить, сжималось у него в горле, а его руки все еще обнимали ее лицо. — Мне нужно, чтобы ты знала… ты должна знать… что здесь всё под твоим контролем. Он почувствовал, как она дрогнула рядом с ним, но Драко знал, что это от эмоций, захлестнувших их обоих. — Я хочу тебя так сильно, что кажется, будто могу рассыпаться на части. Но твоё «да» — единственное, что имеет значение. Мы не сделаем ничего — ни единого шага дальше — если ты не будешь абсолютно уверена, что хочешь этого. Просто скажи, и мы остановимся. Мы можем просто… — он сглотнул комок в горле и выдохнул слова, — как ты захочешь. Драко увидел, как в её глазах выступили новые слёзы, но это были не слёзы печали. Влажная, сияющая улыбка озарила лицо Гермионы, и это было самое прекрасное зрелище, какое он когда-либо видел. Она подняла руку, её пальцы мягко провели по линии его челюсти. — Мне нигде в мире не хотелось бы быть больше, чем здесь, с тобой, Драко, — прошептала она с такой уверенностью, что последние остатки его напряжения отступили. Она слегка потянула его за рубашку, притягивая его лицо ближе к своему. — Я хочу тебя, я люблю тебя, — выдохнула она, её губы были всего в доле мгновения от его. — Да. Это было как удар молнии. Искра кремня в темноте — и весь его мир вспыхнул. Не было ни мысли, ни колебания — только первобытное, неоспоримое притяжение. Он обрушил свои губы на её, и этот контакт был ударом высокого напряжения, прошедшим через каждый нерв в его теле. Его магия взметнулась в нём бело-жаркой волной, отражая обжигающее тепло её губ. Это было всепоглощающе. Он чувствовал это в самой своей сути, глубже кожи и костей. Это была магия. Это была она. В этот момент Драко не чувствовал себя сломленным человеком, который в разные минуты после войны хотел умереть, — он был безумно влюблённым мужчиной. Он был тем мужчиной, которым всегда был, но которым никогда не позволяли быть. Стон вырвался из его груди, когда он запустил пальцы в её непокорные кудри, источающие сладкий цветочный аромат, который он любил. Он откинул её голову назад, чтобы углубить поцелуй, нуждаясь в большем. Она ответила ему с той же силой, и её пальцы вцепились в ткань его футболки. Её тело прижалось к его телу, словно спичка, вспыхнувшая от огня, в который он готов был броситься ради неё. Он бы позволил сжечь себя заживо ради неё. Его девочки. Он прервал поцелуй только тогда, когда потребность в воздухе стала мучительной необходимостью. Он прижался лбом к её лбу, его грудь вздымалась, он задыхался. В этих шоколадно-карамельных глазах он видел то же, что видела она: серебро, отражающее её потребность, и искры вокруг его головы, горящие для неё. Он не просто исцелился — он стал могущественнее. И, возможно, всегда был. Драко отстранился ровно настолько, чтобы просунуть одну руку под её колени, а другую — под спину, поднимая её на руки. Гермиона слегка ахнула от неожиданности прямо ему в губы, её руки инстинктивно обвили его шею. Простое действие — держать её, нести её — казалось самым естественным и важным делом, которое он когда-либо совершал. Он всё ещё чувствовал страх, но, чёрт возьми, он был так влюблён, что это уже не имело значения. Он был достаточно силён, чтобы нести свою девочку — и он нёс её. Он пересёк комнату уверенными, ровными шагами и уложил её в центр кровати из изумрудного шёлка. Услышал, как дорогая ткань тихо прошелестела под ней, когда она устроилась. Глубокий изумрудный цвет красиво контрастировал с её бледной кожей, усыпанной золотыми веснушками. Он стянул с себя кожаную куртку, как бы хорошо она ни послужила ему сегодня, и потянулся к подолу своей футболки. Уже без того страха, который когда-то заставлял дрожать его руки. Затем её маленькая, мягкая ладонь на его груди остановила его. Драко опустил взгляд, и дыхание перехватило. Гермиона приподнялась, её глаза были мягкими, но в них появилась новая, осознанная цель. — Позволь мне, пожалуйста, — прошептала она. Он замер, каждая мышца напряглась, когда она встала перед ним на колени на кровати. Сбросила свою джинсовую куртку и скинула обувь на пол. Он наблюдал, как ее руки, такие маленькие и нежные, взяли его за подол футболки, и его сердце бешено заколотилось. Они оба тихо рассмеялись, когда он наклонился, чтобы она могла стянуть её через голову; её глаза ни на секунду не отрывались от его, давая ему полную возможность остановить её. Он не остановил. Он не мог. Он позволил ей снять футболку и бросить её на пол. Тёплый взгляд Гермионы скользнул по его груди и задержался на бледных серебристых линиях его шрамов. Она протянула руку, и её пальцы проследили путь одного из них вдоль его рёбер почти невесомым прикосновением, от которого он вздрогнул. Могла ли она почувствовать, как он буквально горит? Когда её ладонь двинулась вниз по его плечу к левой руке, он дёрнулся. Непроизвольное отдёргивание. Его разум закричал при мысли о том мерзком, поблёкшем клейме так близко к ней. Он никогда не скрывал его от неё, но в этот высеченный из времени момент мысль о том, что оно рядом с ней, вызывала у него тошноту. Его рука сама начала отдёргиваться. — Драко, нет, — прошептала она. Её пальцы мягко, но твёрдо поймали его за запястье и остановили его попытку отстраниться. Она приковала его взгляд своей собственной решительной и непоколебимой убеждённостью. Повернула его руку, открывая уродливый, поблёкший череп со змеёй. Волна тошноты и ненависти к себе поднялась к горлу — может, ему стоило принять зелья заранее… — Это, — её большой палец провёл по тёмным чернилам, — шрам. Такой же, как у меня. Я больше не позволю ему отравлять тебя. Она наклонилась, и Драко, ошеломлённый, наблюдал, как она прижалась губами прямо к поблёкшей Метке. Она не вздрогнула. Она поцеловала метку с нежностью, которая противоречила её отвратительному смыслу. Она отстранилась, её глаза сияли. — Я люблю тебя. Каждую… частицу… тебя. Тошнота, ненависть к себе, холод… всё растаяло. Превратилось в мощное тепло, разлившееся по его телу и наполнившее душу. — И я люблю каждую часть тебя, — хрипло ответил он, и в этих словах было столько любви, что она почти причиняла боль. Он опустил голову и прижался губами к рваному шраму на её собственном предплечье. К тому мерзкому оскорблению. Он будто стремился стереть его и заменить боль преданностью. Когда он наконец поднял голову, она смотрела на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание. Его руки уверенно и спокойно переместились с её руки к молнии на боку её платья. Он стянул мерцающий серебристый атлас с её плеч, позволив ему рассыпаться вокруг её бедер на кровати, а затем стянул его с ног, когда она приподняла бедра. И мозг Драко просто перестал работать, а в его голове, пожалуй, в миллионный раз промелькнула одна мысль. Ох, бля. На ней было нижнее бельё. Зелёное. Бельё. Изысканное произведение искусства, созданное с единственной целью — свести мужчину с ума. В цветах его факультета. Волна собственнического восторга пронеслась по нему, как раскат грома. Чёрт, может, стоило захватить свою квиддичную форму? Нет, не время, Драко. Нежное кружево лифа, с изящными оборками, едва сдерживало мягкую округлость её груди. Трусики в комплекте были высоко посажены на бёдрах, и их соблазнительный изумрудный оттенок контрастировал с кремовой кожей её живота. Его взгляд жадно впитывал всё это, скользя вниз, между её ног, к небольшому влажному пятну, уже появившемуся посередине трусиков. За всю свою жизнь он никогда не видел ничего столь совершенно, ошеломляюще эротичного. Вид его девочки, одетой во что-то настолько греховно роскошное только для него, послал раскалённый импульс прямо в пах. — Чёрт, — выдохнул он. — Ты надела это для меня? Она кивнула, и робкий румянец залил её щёки. — Я хотела почувствовать себя красивой для тебя. — Красивой? — выдохнул он, из него вырвался хриплый смешок. — Гермиона, ты… доведёшь меня до аневризмы. Тогда она рассмеялась, и он наклонился вперед, готовый распаковать её, как самый лучший подарок, который ему когда-либо доставался, но нежная рука на его груди остановила его. Он замер, и в его глазах отразилось недоумение, когда она его остановила. Он наблюдал, как её рука медленно скользнула вниз по его изрезанной шрамами груди, по ровной поверхности живота и по полоске тёмно-русых волос ниже пупка. Пальцы Гермионы продолжили движение и наконец остановились на плотной, твёрдой выпуклости его члена, напряжённого под джинсами. Она медленно и намеренно сжала его. Резкий свист воздуха сорвался сквозь его зубы. — Ч-чёрт… — выдохнул он, и его бёдра непроизвольно толкнулись вперёд в её ладонь. Ему не нужно было, чтобы она что-то сказала. Послание было абсолютно и мучительно ясно. Знакомая вспышка неуверенности сжала его грудь, но её уничтожило откровенное, требовательное желание в её глазах. Она не просто принимала его — она сама заявляла на него права. Так же, как он заявлял на неё. Поднявшись, Драко встал рядом с кроватью и, не разрывая зрительного контакта, расстегнул джинсы. Он спустил их по ногам и отшвырнул в сторону вместе с обувью, оставаясь перед ней лишь в боксерах. Вся длина его члена отчётливо обозначалась под тканью, и на ней уже проступило небольшое влажное пятно. Он наблюдал за ней и видел, как она разглядывает его. Она прикусила губу, как делала всегда, когда хотела свести его с ума, — и он понял, что должен сделать дальше. Она заслуживала увидеть его целиком и понять, что он ничего от неё не скрывает. Она и так видела большую часть, но сейчас он чувствовал себя сильнее. Достаточно сильным, чтобы стоять перед ней и быть полностью открытым. Он сделал резкий, успокаивающий дыхание вдох и зацепил большими пальцами пояс своих боксеров. Не отрывая взгляда от её глаз, он стянул их вниз по бёдрам и ногам и отбросил прочь. Он внутренне приготовился, чувствуя, как его щёки вспыхнули жаром до самых ушей, но в глазах Гермионы не мелькнуло ни тени разочарования. Её взгляд прошелся по его лицу, и по лёгкой улыбке в уголках губ он сразу понял — она заметила, как покраснели его уши. Её взгляд скользнул вниз по его телу с открытым, горячим восхищением, от которого его кожа покрылась мурашками, а член дёрнулся в ответ. Наконец её глаза поднялись обратно к его лицу, её грудь быстро поднималась и опускалась. Более глубокий румянец окрасил уже её щёки. Однако ее широко раскрытые глаза, сияющие жаждой, которая, несомненно, отражала его собственную жажду, показывали нечто другое. Ее взгляд задержался всего на секунду на его члене, прежде чем резко вернуться к его лицу. Ее нижняя губа задрожала. Едва заметное, но безошибочно нервное колебание. Её руки, всё ещё лежащие на шёлковых простынях, сжались в маленькие кулаки до побелевших костяшек у её бёдер. Драко не был глуп. Он знал, что он большой, и то, что он окажется внутри неё, будет совсем не тем же самым, что держать его в руке или во рту, как раньше. Она боялась. По правде говоря, он тоже. В груди всё ещё жила тревога, что он может причинить ей боль, но сегодня его разум, казалось, сотрудничал с ним, когда в памяти всплыли слова Колина: «При наличии заботы и уважения физические травмы во время интимной близости — явление крайне редкое». Глубоко вдохнув, он преодолел последние несколько дюймов между ними. Он опустился на кровать, но не накрыл её собой и не прижался к ней; вместо этого он устроился рядом. Стараясь не подавить её своим напором несмотря на то, что его член болезненно пульсировал при одном взгляде на неё. Их глаза встретились, и его руки поднялись, чтобы обхватить её лицо. Его большие пальцы нежно поглаживали впадины её щёк, пытаясь легким прикосновением успокоить нервную дрожь на ее мягких розовых губах. — Всё хорошо, любимая, — прошептал он, отстраняясь, позволяя своим защитным и, возможно, немного собственническим инстинктам взять верх. — С тобой всё хорошо. Он нежно поцеловал её в лоб, затем в виски и в чувствительную точку под ухом. Цепочка нежных поцелуев, чтобы успокоить и утешить её. Он почувствовал, как её тело начинает расслабляться под его прикосновениями, и двинулся ниже, к её горлу, ощущая, как её пульс бешено забился под его губами. Он чувствовал, как его член трётся о нежную кожу её бедра, и от этого трения его бедра дернулись вперед, но он отчаянно хотел сначала утешить её. Когда она тихо застонала на выдохе, пока он мягко втягивал ртом её пульсирующую венку, он понял, что делает всё правильно. «Стоны — это хорошо. Молчание? Не очень». Стоны — это хорошо. Как оказалось, стоны были просто восхитительны. Его взгляд опустился к её груди, всё ещё частично прикрытой изумрудным кружевным лифом. Нежная ткань почти ничего не скрывала. Она лишь подчёркивала манящую округлость её форм. Её соски проступали сквозь ткань и словно просили его внимания. От этого зрелища он почувствовал, как из его члена выделилась небольшая капля предсемени. Он снова поднял взгляд к её лицу, прося разрешения. Её полуприкрытые глаза встретились с его, и она едва заметно кивнула. — Т-ты можешь снять это, — прошептала она, её взгляд скользнул вниз по её телу, приглашая его. Его руки медленно и намеренно двинулись ей за спину, к застёжке лифа. Он расстегнул её дрожащими пальцами, будто никогда раньше этого не делал. Но сейчас всё было иначе. Он спустил бретельки с её плеч и увидел, как она вздрогнула. Он опустил их еще ниже, открывая её идеальную грудь. Гермиона была миниатюрной, даже хрупкой, но её формы были пышными и соблазнительными. Это зрелище неизменно вызывало в нём болезненное желание. Вид её бледной кожи с карамельными веснушками на груди, её грудь, поднимающаяся и опускающаяся с каждым вдохом. Её идеально розовые соски, поднимающиеся ближе к нему с каждым вдохом, заставляли его буквально жаждать прикоснуться к ним, но он старался не терять контроль. С той же бережной нежностью он нашёл край её трусиков. Провёл кончиками пальцев по тонкому кружеву и сдержал улыбку, когда она задрожала. Он стянул их вниз по её ягодицам и дальше по мягким, полным бёдрам. Он оставил зелёное бельё внизу кровати и мысленно отметил: убедиться, что они не останутся здесь, в Лондоне, и забрать их с собой домой, на будущее. Гермиона была восхитительна. Её сияющая кожа на фоне тёмно-изумрудных простыней выглядела так прекрасно; он подумал, что ему, возможно, придётся следить за тем, чтобы она всегда была укутана во что-нибудь мягкое и роскошное. Мягкие изгибы, бледно-серебристые полоски на бедрах и внизу живота, которые она ненавидела, и которые он хотел попробовать на вкус. Её длинные каштановые кудри рассыпались по подушке, а нежные розовые губы слегка приоткрылись. Мягкий живот, изящные бёдра, тёплое пространство между ними, которое ему хотелось прикусить, и маленькое облачко мягких завитков в их вершине. Завитков, блестящих от возбуждения, и Драко мог поклясться, что никогда в жизни не видел ничего столь потрясающего. Его магия снова грозила выйти из-под контроля, вероятно, швырнув его в какой-нибудь неприлично дорогой предмет мебели, но она протянула руку и смахнула прядь волос с его лба. Он знал, что она видит это — магия, наверное, сияла вокруг него, словно маяк. А выражение мягкого восхищения в её глазах было его собственным маяком. Драко снова навис над ней. Его член коснулся внутренней стороны её бёдер, и от этого трения он прерывисто выдохнул. Он опустил взгляд и увидел, как она смотрит на него снизу вверх. Эти шоколадно-карамельные глаза, которые, как он был уверен, могли согреть его даже в снежную бурю, были полны желания и… её взгляд скользнул вниз по собственному телу и снова поднялся к нему. На её лице появилась плохо скрываемая гримаса, направленная на саму себя. Ни в коем случае. — Гермиона, — выдохнул он ей в губы. — Ты… Он не смог закончить мысль. Слова просто подвели его. Он прижался благоговейным поцелуем к её шее и почувствовал, как в ответ по её телу пробежала дрожь. Её бёдра слегка подались вверх, и он почувствовал, как его член скользнул между её ног, по влажным завиткам. Часть его мозга, отвечавшая за речь, снова включилась. — Ч-чёрт… ты настоящее произведение искусства, любимая. Ее руки нащупали его подтянутый, упругий бицепс, и Драко с удовольствием заерзал, почувствовав, как она ласково сжала его. Он ухмыльнулся, и она ухмыльнулась в ответ. Её руки скользнули выше, по его плечам, с тем же восхищением, пока пальцы не запутались в его волосах. Её ногти провели по коже головы и потянули его вниз для глубокого поцелуя. Её губы требовали, и Драко громко застонал ей в рот, когда его язык скользнул по её языку. По мере того как поцелуй становился глубже, он почувствовал, как её руки становятся смелее и спускаются к его пояснице, притягивая его ближе к себе. Соединяя их тела так, что между ними не осталось ни малейшего пространства. Её пальцы широко разошлись по его коже. Затем, к его удивлению, её руки двинулись ниже и схватили его за ягодицы, резко притягивая к себе так, что его член прижался к её влажным складкам. Глухой стон вырвался из его горла в ответ, и его бёдра инстинктивно толкнулись вперёд, ища более глубокого трения о её мокрую плоть. Она разорвала поцелуй, тяжело дыша, её шоколадно-карамельные глаза горели желанием, отражающим его собственное. Её взгляд опустился к его груди, затем ниже. Её рука, всё ещё лежавшая на его ягодице, скользнула вбок, обогнула его и остановилась, когда её ладонь легла прямо на его член. Она обхватила его мягкими пальцами и медленно, но уверенно сжала. Он глухо застонал, прежде чем её большой палец коснулся влажной головки, и резкий вдох просвистел сквозь его зубы. — Ч-чёрт… любимая... — Ты тоже произведение искусства, Драко, — с блаженством выдохнула она. — Любая твоя часть. И я хочу почувствовать каждую. Её слова стали искрой для пламени его магии. Этот ровный гул внутри становился всё громче, жарче, и его уже налитый кровью член резко и болезненно дёрнулся. Требуя оказаться внутри неё. Его магия вспыхнула почти ослепляющим собственническим огнем, и он видел, как её взгляд время от времени метался к его волосам. Каждый инстинкт кричал ворваться в неё, заявить права на то, что так открыто ему предлагалось. Но затем — голос, ясный как божий день. Голос, который он сейчас совершенно не хотел слышать, прорезал туман желания. Тео, чёртов Нотт: «Прелюдия — это главное, приятель. Не налетай, как взбесившийся тролль». Он не был троллем. Он сделает всё правильно. И если в чём-то он мог быть уверен, так это в том, что ей очень нравилось то, что он умеет делать языком и пальцами. С почти нечеловеческим усилием он слегка отстранился, хотя его тело, магия и даже член протестующе требовали обратного. Её глаза, всё ещё широко раскрытые и затуманенные желанием, моргнули в растерянности от внезапной дистанции. Ее вздох заставил его почувствовать, что он готов взорваться на месте. — Любимая, — хрипло произнёс он, и его голос, огрубевший от напряжения, заставил её вздрогнуть, — позволь мне сначала попробовать тебя. Мне нравится твой вкус. Он сместил вес, склоняясь над ней. Опустил голову, и его губы нашли чувствительную кожу у её ключицы, затем начали прокладывать путь ниже. Он поцеловал мягкий изгиб её груди, затем осторожно втянул губами твердый розовый сосок, что вызвало резкий вздох и заставило её прогнуться в спине. — О-ох… Драко… Боги, ему всё ещё хотелось запереть этот звук в бутылке. Он перешёл к другой груди и уделил ей то же внимание. Его кружил языком и посасывал, пока её дыхание не сорвалось, и она не издала отчаянный всхлип удовольствия, когда ее пальцы запутались в его волосах. — Д-драко… Стоны — это хорошо. Очень хорошо, подумал он, и его член ответил восторженным рывком. Его губы скользнули ниже — по её рёбрам, затем по плавному изгибу её живота. Он прижался трепетными, долгими поцелуями к бледным серебристым полоскам, паутинкой расходящимся по низу живота и бёдрам — тем самым отметинам, которые она ненавидела. Для него они были всего лишь ещё одним произведением искусства, которое можно обожать. Он задержался там, стараясь, чтобы его прикосновения передавали это восхищение. Прижимаясь открытыми, уверенными поцелуями, пока её бёдра инстинктивно не подались вверх, а её руки не вцепились в простыни. Затем его рот опустился к небольшому пучку завитков, блестящих между её ног. Он вдохнул её запах и вздрогнул. Пьянящий, сладкий и мускусный — такой, какой был только у нее. Он опустил язык, чтобы попробовать блестящую влагу, покрывавшую её лоно. Когда она захныкала, он наслаждался ею. Его рот и язык двигались с жадным воодушевлением. Он всасывал и лизал, вызывая дрожь и стоны, которые становились всё более отчаянными, пока его член истекал смазкой прямо в простыни. Его пальцы нашли путь в её влажные складки. Его серебристый взгляд встретился с её шоколадно-карим, и, недолго думая, он оторвал рот от её вагины. Она тихо всхлипнула от потери контакта, но восхитительно покраснела, когда он втянул два пальца себе в рот. Он почти промурлыкал: — Такая сладкая, моя любимая. И наблюдал, как её дыхание становится прерывистым, когда его язык снова провёл широким движением по её чувствительному центру. Он осторожно ввёл один палец, затем второй, медленно и аккуратно продвигая их глубже. Её бёдра начали толкаться навстречу, отчаянно требуя большего, выгибаясь под его ласками. Её ноги запутались в простынях, он почувствовал, как она сжалась вокруг его пальцев. Такая узкая, такая горячая. Ему пришлось сжать ягодицы, чувствуя нарастающее давление внизу живота, грозящее разлиться по всему телу при одной мысли о том, как она будет ощущаться вокруг него. Он не хотел кончать сейчас. — Драко, — она всхлипнула от нарастающего наслаждения. — О, боги… Блять, только не кончи на дорогущие гостиничные простыни вместо того, чтобы кончить в неё, идиот. Драко хотел, чтобы она испытала удовольствие прямо сейчас, на случай если во время их первого раза у него не получится доставить ей удовольствие, пока он будет в ней. Он смотрел на неё: её бледная кожа раскраснелась, делая карамельные веснушки ещё заметнее. Её глаза зажмурились, и он почувствовал низкое рычание в своей груди, понимая, что она почти на грани. Он ускорил движения языка, делая их широкими и настойчивыми по её клитору, в то время как его пальцы продолжали глубоко двигаться внутри неё. Её бёдра резко толкнулись навстречу его рту. — Драко! — захныкала она, от этого раскаты магии в его жилах стали ещё громче. Он на мгновение остановил движения пальцев, приподняв голову ровно настолько, чтобы его серебристый взгляд встретился с её шоколадно-карамельным. Его магия вспыхнула мощным гулом, и он не смог сдержать низкое рычание, поднимающееся из груди к горлу, когда приказал: — Кончи для меня, любимая. Сейчас. И снова прильнул губами к ней. Он крепко прижал язык к пульсирующему бугорку её клитора. Её тело содрогнулось, резко задрожало, крепко сжимая его пальцы, прежде чем: — Драко! Он впитывал каждую дрожь, каждый прекрасный звук, его рот и язык неустанно продолжали ласкать её, пока её содрогания постепенно не начали стихать, а тело — медленно расслабляться на кровати. Он почувствовал, как она буквально обмякла под ним, её дыхание стало коротким и прерывистым. Наконец он поднял голову, его собственная грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступила легкая испарина. Его магия гудела глубоким, гордым удовлетворением, когда он поднялся вверх по её телу, чтобы заглянуть ей в глаза. Они медленно распахнулись, затуманенные, расфокусированные на мгновение, прежде чем встретились с его взглядом. У него сбилось дыхание, и она едва слышно прошептала: — Драко… Драко смотрел на неё, и он понял. Её глаза, широко раскрытые и всё ещё наполненные послевкусием наслаждения, искали его взгляд. Он знал: вот он, тот самый момент, которого они оба ждали… и страха больше не было. Ни в ней, ни в нём. Он протянул руку, его пальцы аккуратно убрали влажную прядь с её лба. В его прикосновении было всё невысказанное утешение, все обещания, которые он не мог облечь в слова. Я люблю тебя, — говорило оно. Её глаза ответили тем же самым. Нежная улыбка тронула её губы. Она сделала прерывистый вдох, он повторил. Затем, слегка кивнув, она прошептала: — Я готова. Он наклонился, чтобы поймать её губы в мягком поцелуе, затем чуть отстранился, прижавшись лбом к её лбу. Она была так прекрасна под ним, её тело всё ещё дрожало после наслаждения, которое он ей подарил. Его собственный член пульсировал, требуя оказаться внутри неё. Его магия билась горячо и настойчиво, вторя бешеному ритму его сердца. — И я так готов для тебя, любимая, — пробормотал он, его голос был хриплым, хотя он изо всех сил старался сохранить его ровным. Его большой палец нежно погладил изгиб её щек. «Защита. Если она не принимает зелье — используй чары. Если только ты не планируешь, чтобы по дому уже в следующем году бегали маленькие Грейнджер-Малфои» Светлые кудри… карие глаза… нет. Пока точно нет, подумал он. О, Салазар, ему срочно нужно взять себя в руки. Он чуть приподнялся, опираясь на локти. — Гермиона, — начал он, его большой палец мягко поглаживал изгиб её бедра. — Любимая… ты принимаешь зелье? Или мне наложить чары? Он увидел, как её щёки потеплели. Мягкий, немного смущённый румянец окрасил их тем самым красивым розовым оттенком, который он обожал. Он распространился от ключиц до самых ушей — знакомая картина, которая всегда его завораживала. Её взгляд на мгновение метнулся вниз, к его груди, прежде чем снова встретиться с его глазами. — Принимаю, — подтвердила она. — Вообще-то уже несколько лет. В сознании Драко мелькнуло удивление от такого срока. Он почувствовал, как в нём рождается вопрос, но не произнёс его вслух, а позволил глазам задать его вместо слов. Его магия, впрочем, была куда менее сдержанной — она, казалось, пылала жарко и яростно. Надеясь, что она не собиралась делать это с тем Уизли, чёрт бы его.. — Это помогает с менструацией, — пояснила она. Её румянец слегка усилился, пока взгляд скользнул к его волосам и снова вернулся к его глазам, чуть прищуренным. В сочетании с медленной улыбкой это ясно говорило: она прекрасно поняла, о чём он подумал. — Прости. Спасибо, что сказала, любимая, — прошептал он и снова мягко поцеловал её в лоб. Она легко улыбнулась — и он улыбнулся в ответ. Обратного пути больше не было. Вот он, этот момент. Он сдвинулся и осторожно направил бёдра между её ног. Его член, твёрдый, ноющий, коснулся её влажных завитков, вызвав тихий вздох. Он упёрся руками по обе стороны от её головы, глядя ей в глаза и чувствуя, как она дрожит под ним. Мягкое, нервное предвкушение, отражавшее тот самый проклятый танец у него в груди. Он заметил, как её губы слегка приоткрылись, а бёдра инстинктивно приподнялись навстречу. Он сделал медленный, осознанный вдох, прежде чем прижать головку члена к её входу, но не толкнулся вперёд. Его магия горела жарко, словно кипящий на плите чайник. — Гермиона, — выдохнул он, всматриваясь в её глаза, ища хоть малейший признак сомнения. — Скажи мне, любимая. Она кивнула, её пальцы сильнее сжали его плечи, цепляясь за него так, что он ясно понял: рядом с ним она чувствует себя в безопасности, под защитой. — Да, Драко. Пожалуйста. Он наклонился и поцеловал её глубоко, начиная медленно и осторожно входить в неё. Гермиона тихо всхлипнула ему в губы — приглушённый звук дискомфорта, от которого он замер, несмотря на то, как каждая мышца протестовала против остановки. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё, его глаза распахнулись, встретившись с её взглядом. Он увидел, как слезы навернулись ей на глаза, и легкое напряжение в подбородке. Он протянул руку, большим пальцем мягко смахнув слёзы. — Хочешь остановиться, любимая? Просто скажи. Она покачала головой, всхлипнув, а Драко старался удержать в памяти слова Колина. «Это не та боль, которую ты себе представляешь», — ей просто нужно привыкнуть. Её голос был напряжённым, но твёрдым: — Нет. Не останавливайся. Но… отодвинься немного. Мышцы Драко протестовали, но он послушался. Отступил настолько, чтобы давление ослабло, но не исчезло совсем. Её бёдра тут же приподнялись и выгнулись ему навстречу, словно ища другой угол. — Вот так, — выдохнула она уже ровнее, а в глазах появилась новая решимость. С низким, рычащим выдохом, поднявшимся из самой глубины груди, он снова начал двигаться. Он толкнулся вперёд с мучительно медленной, выверенной осторожностью. Он почувствовал упругое сопротивление и восхитительное тепло, окружившее его, затем постепенное ослабление. Её мышцы растягивались вокруг него. Медленное, податливое ощущение, пока он всё глубже входил в неё, и глубокий стон вырвался у него из груди. У Гермионы перехватило дыхание; он почувствовал на своих губах тихий, протяжный звук. Он оказался полностью внутри неё — и замер. Позволяя им обоим просто быть в этом мгновении, впервые соединёнными полностью. И, боги, это было необыкновенно. Горячая, текучая волна прошла по всему его телу, от ступней до кончиков волос. Давление было сильным. Невероятное, всепоглощающее тепло её тела было для него всем. Его магия ярко вспыхнула, и он увидел отражение искр своей магии в её глазах. — Ч-чёрт… о боги, Гермио..на, — выдохнул он, и его бёдра непроизвольно дёрнулись. Слова вырвались из его горла, хриплые и обжигающие жаром, который его поглощал. — Т-так чертовски тесно, любимая. Так и..деально. Он замер, полностью погружённый в неё до упора, и каждая мышца в его теле кричала о разрядке. Но он оставался совершенно неподвижным, и его мир сузился до ощущения того, как она его окружает. До взгляда её широко раскрытых, влажных от слёз глаз. Он наблюдал, как первоначальная боль в её выражении смягчилась и превратилась в застывшее изумление, которое соответствовало его собственным чувствам, но она зашипела, когда его бёдра подались вперёд. — Драко, — напряженно прошептала она. Он мгновенно напрягся и отступил на долю движения. Я причинил ей боль. — Я сделал больно? — резко спросил он, его собственный голос дрожал. — Гермиона, скажи мне. Мы можем остановиться прямо сейчас. — Нет, — выдохнула она, качая головой на шёлковой подушке. Он почувствовал, как её руки сильнее сжали его бицепсы. — Нет, не останавливайся. Просто… это… много. Дай мне секунду. Паника немного отступила, когда он мягко поцеловал её в лоб. — Столько времени, сколько нужно, любимая. Только не кончи в тот же момент, как оказался внутри неё. Легче сказать, чем сделать, подумал он. Он увидел, как на её губах появилась слабая улыбка. Она сделала вдох, и он почувствовал, как её бёдра слегка, инстинктивно приподнялись ему навстречу. — Хорошо, — выдохнула она. — Со мной всё в порядке. Он снова чуть отступил на ту же долю движения, а зетам вновь подался вперёд, медленно погружаясь обратно в её тесное, тёплое влагалище. Из его горла вырвался низкий, гортанный стон, и он услышал, как она застонала в ответ. — Боги, ты ощущаешься… — он задохнулся, не находя слов, полностью захваченный ощущением её. — Ты тоже, — прошептала она в ответ, охваченная ощущениями не меньше него. — Так много… ты такой… Он отступил, почти выйдя из неё. Головка его члена медленно прошлась по её скользким внутренним стенкам, затем он снова опустился вниз, полностью входя в неё. С каждым выверенным движением из её губ вырывался тихий, прерывистый вздох, и он почувствовал, как её бёдра начали подниматься от кровати. Маленькое, поощряющее движение ему навстречу. Она раскинула ладони по его пояснице и застонала, запрокидывая голову: — Это приятно, Драко… о боже… Это небольшое движение, определенный наклон бёдер, прижимавший её влагалище к нему, и тихий, хриплый стон — стали последним ударом молнии. Гул в его венах усилился до рёва, слышимого только ему, — вибрации, словно исходящей из той точки, где их тела были так тесно соединены. — Хорошо, — прорычал он. Он изменил угол, входя глубже, пока не оказался полностью внутри неё, и начал медленно, выверенно двигаться, прижимая основание своего члена к набухшему клитору с каждым плавным толчком. Он зачарованно наблюдал, как его набухший член исчезает внутри неё, а затем снова появляется, влажный и блестящий. От этого зрелища у него закружилась голова. Она была такой мокрой. Её смазка покрывала его, создавая мягкий, откровенный звук с каждым медленным толчке. — Посмотри на себя, любимая… т-такая чертовски мокрая для меня. Высокий, прерывистый стон окутал его. — Драко… о… о боги, Драко… Он почувствовал, как она крепко сжалась вокруг него судорожным, непроизвольным движением. Из его горла вырвался ещё один рык, из такой глубины внутри него, о существовании которой он и не подозревал. — Черт, Гермиона… так тесно… блять, так идеально. Её хватка, это восхитительное кольцо вокруг его члена стало катализатором. Серебристые искры заполнили его глаза, танцуя, как безумные светлячки по краям поля зрения. Он не смог удержаться и вошел в неё ещё глубже, а ее ногти впились ему в спину, притягивая его ближе. Чёрт, он надеялся, что она оставит отметины. Медленное исследование закончилось. Его контроль исчез и его место занял отчаянный, стремительный ритм. Он двигался в ней с жадной, властной силой, и влажный звук их тел эхом разносился по комнате. Он сжал её бедра и приподнял, чтобы она успевала за тем жестоким ритмом, который он задавал. — Драко! — вскрикнула она — резкий, полный изумления вздох, пронзивший туман его страсти. Он замер, глядя на её лицо, и в груди мелькнул страх, что он был слишком груб. Но её глаза были полны не боли. Они были широко раскрыты от потрясения и трепета, и взгляд был устремлён на что-то за его плечом. — Посмотри, — выдохнула она с изумлением. — Огонь. Он проследил за её взглядом и оглядел номер. В тот же самый миг он почувствовал, как от пола доносится глубокий гул — физическую дрожь, от которой задрожала вся кровать в такт его собственному сердцу. Его взгляд застыл на внезапном бурном переливе зачарованного пламени в мраморном камине. Оно вспыхнуло и изменили цвет с нежного оранжевого на яркий, нереальный изумрудно-серебристый, окутав комнату и её прекрасное, покрасневшее лицо диким, волшебным светом. Что, во имя Салазара? Его взгляд резко вернулся к ней. Она смотрела на камин, её глаза были широко раскрыты от потрясения. Нет, этого не может быть. — Это… это я? — выдохнул он, задыхаясь. — Думаю, да, — прошептала она, и на мгновение его охватила паника. Но её глаза сияли ярким, заворожённым светом, в котором не было ни тени страха. — Это красиво. Её слова были словно бензин, брошенный в пламя его магии. Весь страх, который он испытывал перед этой дикой, неукротимой частью себя, только-только начинающей открываться ему, испарился. Его сменил прилив жара. Она не боялась его. Она видела этот хаос внутри него и называла его красивым. — Это ты красива, — прорычал он. Слова вырвались из его горла, когда он резко прижался к её губам. Он почувствовал, как её ноги обвились вокруг его талии, удерживая его, притягивая ещё глубже. — Сильнее, — выдохнула она ему в губы, её ногти впились в мышцы его спины. — Драко, пожалуйста, мне нужно больше. Первобытный страх столкнулся с нарастающим желанием. Он чуть отстранился, чтобы увидеть её лицо, и его собственное выражение стало маской внутренней борьбы. — Я не хочу сделать тебе больно, любимая. Прошу, я не хочу причинить тебе боль, но.. Она резко покачала головой, почти сердито. Её глаза, горящие в серебристом свете огня, встретились с его. — Ты не сделаешь, — сказала она настойчиво и с такой отчаянной уверенностью, что у него сжалось сердце. — Пожалуйста, Драко. Пожалуйста. Её абсолютная убеждённость, её безоговорочное доверие к нему — даже когда его сила выходила из-под контроля — разрушили последнюю линию обороны. Её доверие оказалось сильнее его страха. Её просьба стала последним решающим толчком, и магия откликнулась на её зов. Воздух стал густым, потрескивающим от ощутимой энергии, пахнущей дымом. — Всё, — выдохнул он, наконец сдаваясь её доверию, снова входя в неё — глубже, чем прежде. — Я дам тебе всё. — Пожалуйста, — прошептала она, запрокидывая голову. — Больше. — Так, любимая? — прорычал он, двигаясь с силой, которая казалась одновременно его собственной — и чужой. — Да! О боги, Драко, да! Её крик — этот хриплый, отчаянный звук наслаждения — разрушил последние остатки его контроля. Он исчез. Растворился в первобытной, собственнической потребности ответить на её зов и сделать её своей. Его движения стали быстрыми, настойчивыми, отчаянными — чистый инстинкт. Магия, связанная с его сердцем, откликнулась тем же. По его вспотевшей коже пробегали мурашки, которые никак не были связаны с реакцией на травму. Он почувствовал, как её ногти прочертили дорожки по его спине, отчаянно цепляясь за него, пока он поднимал их обоих всё выше. Он ощутил перемену в её теле, первую характерную дрожь глубоко внутри неё. Её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг его члена. Сильные, ритмичные спазмы, которые выбили из него остатки рассудка. Она была близка. Так близка. Простыни под ними стали горячими. Он чувствовал себя раскалённым. Горел изнутри силой, которую не мог удержать. Волна чистого ужаса пронзила его. Он терял контроль. Он мог причинить ей боль. — Гермиона, — выдохнул он, его ритм сбился, пока внутри него шла отчаянная борьба. — Я не могу… я не могу это сдержать… Он увидел ужас в собственных глазах, отражённый в её взгляде, но затем её выражение лица стало решительным. Её руки взметнулись вверх, обхватывая его лицо и заставляя его смотреть прямо на неё. — Не надо, — умоляла она, её голос стал якорем в его шторме. Её губы прижались к его шее, она прошептала в его разгорячённую кожу: — Не сдерживайся, Драко. Что бы это ни было — это ты. Я не боюсь. Она прошептала это, прежде чем её зубы слегка коснулись его чувствительной точки пульса, и она мягко втянула кожу губами. Её слова не просто дали ему разрешение — они разбили последнюю клетку вокруг его силы. Он отпустил всё. Полностью отдался ей и этому моменту. Он толкнулся в неё с новым, отчаянным ритмом, который был сплошным инстинктом. Он больше не думал, только чувствовал: влажное, горячее тепло её плоти вокруг его, шлепки их тел, запах её возбуждения. Его имя повторялось на её губах — как прерывистая молитва и просьба: — Драко… о боги, Драко… да! Каждый её крик подталкивал его дальше, заставляя двигаться глубже и быстрее. Он чувствовал, как её наслаждение нарастает — как её внутренние мышцы начинают дрожать, а затем судорожно сжиматься вокруг него. Он гнался за этим ощущением, поднимая их обоих всё выше. Он почувствовал, как всё её тело напряглось, как её ногти впились в его плечи, когда она резко выгнулась ему навстречу. — ДРАКО! — ЧЁРТ! — зарычал он. Слова вырвались из его собственного горла, когда он почувствовал, как она распадается на части. — ГЕРМИОНА! Когда он почувствовал, как её тело содрогается вокруг него снова и снова, его собственная разрядка накрыла его. Давление внизу позвоночника резко сорвалось вниз, и он излился в неё так сильно, что у него перехватило дыхание. Его кожа вспыхнула жаром, и он уже не понимал — запах дыма в воздухе настоящий или лишь плод его воображения. Он сжал простыни, сделал последний толчок и.. Мир вспыхнул белым. Беззвучная, ослепительная вспышка серебряного света вырвалась из его груди. За один захватывающий удар сердца не было ничего, кроме света и ощущений, которые могли увидеть только они, прежде чем всё исчезло в гулкой тишине. Абсолютная тишина последовала за этим. Её нарушало только их тяжёлое дыхание. Мир возвращался к нему медленно, обрывками: густой запах дыма и секса в воздухе, липкое тепло их разгорячённых тел, тяжёлая, обмякающая слабость в конечностях. Он всё ещё был глубоко внутри неё, и ее тепло стало связью с реальностью в ошеломляющих последствиях. Его магия, которая только что была ревущим пламенем, теперь превратилась в тлеющие угли. Его магическое ядро ощущалось по-новому, как феникс, восставший из пепла. Напевая от глубокого удовлетворения. Но первой связной мыслью была не сила. Это была его девочка. Он попытался приподняться, чтобы увидеть её лицо, но мышцы дрожали от такой глубокой усталости, что он едва мог двигаться. — Гермиона? — выдохнул он. — Ты… я… Я не… сделал тебе больно? Я причинил тебе боль? Если да — я себе этого никогда не прощу. Он почувствовал, как она пошевелилась под ним, и её рука, немного дрожащая, поднялась к его щеке. Её большой палец мягко провёл по его коже, почти невесомо. — Драко, — прошептала она. — Нет, ты не сделал… Это было… это было прекрасно. Её губа дрогнула, дыхание сбилось. Он почувствовал, как из его груди вырвался дрожащий выдох. Он опустил голову, пока его лоб не коснулся её лба. Глаза закрылись в моменте всепоглощающего облегчения. Он оставался там долгое время. Просто дышал вместе с ней, прежде чем наконец нашёл в себе силы снова поднять голову. Он посмотрел на неё и заметил слезу, которая скатилась вниз, оставив блестящую дорожку на её щеке. Он мягко убрал её губами, а затем ещё на мгновение поймал её губы. Он медленно вышел из неё. Ощущение было странной смесью утраты и завершённости. В тот момент, когда их тела разъединились, холод попытался подступить к нему, но он не позволил этому случиться. Он перекатился на бок и сразу же потянул её за собой, не желая разрывать контакт ни на секунду. Он прижал её тело к себе спиной, к своей груди, и натянул на них тяжёлое изумрудное покрывало. Его рука крепко обвила её талию, ладонь защитно легла на её живот, а он уткнулся лицом в её непослушные, ароматные локоны. Он глубоко вдохнул её запах, чтобы заземлиться. — Я люблю тебя, — пробормотал он ей в волосы. Эти слова казались безнадёжно недостаточными и одновременно необходимыми. Он почувствовал, как её пальцы переплелись с его рукой на её животе, приподняли её и мягко поцеловали тыльную сторону ладони, прежде чем снова вернуть её на место, на её тёплый живот. — Я тоже тебя люблю, — выдохнула она сонным и хриплым от усталости голосом. Драко держал её так, прислушиваясь, пока её дыхание не стало ровным. Холод исчез, и на его месте воцарился глубокий и необъятный покой, казавшийся бесконечным. Он обнял ее, и впервые в жизни почувствовал, что его жизнь стоит того, чтобы прожить её. Если это означало прожить её вместе с ней. Он прижался губами к макушке её головы в последнем долгом поцелуе, когда она окончательно провалилась в сон в его объятиях. — Моя девочка, — прошептал он в темноту. Заключительная, собственническая мысль, прежде чем его собственная изнеможённость утянула его в сон, с тем призрачным запахом дыма в ноздрях. Не подозревая о подпалинах на изумрудном покрывале, которые всё ещё тлели там, где он сжимал его раньше.

***

Первое, что ощутила Гермиона, было тепло. Тепло, похожее на огонь, к которому тянет после того, как слишком долго пробыл на морозе. Вторым было тупое ноющее ощущение между её ног. Она пошевелилась, и лёгкая болезненность напомнила о прошедшей ночи. Робкая, неторопливая улыбка тронула её губы ещё до того, как она открыла глаза и увидела серый декабрьский рассвет, льющийся от города за окном. Она глубоко вдохнула, и аромат был целиком его: дорогой одеколон, лёгкая нотка мяты и особенный запах его кожи. Но под этим ощущался ещё один — едва уловимый, но отчётливый запах чего-то сгоревшего. Она повернулась в его крепких объятиях, чтобы посмотреть на него, и увидела, что Драко всё ещё крепко спит рядом. Его лицо было обращено к ней и выглядело более спокойным, чем она когда-либо видела. Она жадно впитывала этот прекрасный образ красивого мужчины, которого она любила и который любил её прошлой ночью очень, очень тщательно. Мягкие, чуть припухшие губы Драко были приоткрыты, выпуская тихие струйки воздуха, а его растрёпанные светлые пряди торчали во все стороны, отчего её улыбка стала почти ухмылкой. Он спал без задних ног, пока она мысленно снова проходила тот путь наблюдений, который уже когда-то проделывала, и с радостью отмечала разницу. Изящный изгиб его носа, высокие скулы, слегка порозовевшие от сна, и мужественная линия челюсти с лёгкой тенью щетины — всё это осталось прежним. А вот различия начинались дальше: здоровый оттенок его светлой кожи, затем — щёки, ставшие чуть полнее, уже не впалые так, как раньше, когда это её тревожило. На этот раз Гермионе не пришлось делать тревожных пометок на полях своих мысленных записей. Одеяло за ночь сбилось, и Гермиона — снова из чисто научного интереса — позволила своему взгляду скользнуть ниже. По его кадыку, дальше, к широким плечам, и с тайной улыбкой она отметила про себя, что позже стоит проверить, остались ли следы от её ногтей. Его ключицы больше не выступали так резко, а грудь стала похожа на светлую стену из резного мрамора. Рёбра теперь были прикрыты мягким слоем плоти, который переходил на живот — очертания мышц всё ещё читались, но уже не казались такими сухими. V-образная линия мышц и дорожка тёмно-русых волос ниже пупка исчезали под изумрудным покрывалом, и на этот раз Гермиона прекрасно знала, что скрывается под ним. Знала настолько хорошо, что её щёки вспыхнули от воспоминаний. От воспоминания о том, как он заполнял её целиком, больше, чем она когда-либо считала возможным, и о том, как он излился в неё, выкрикивая её имя. В её памяти вспыхивали короткие, яркие образы прошедшей ночи. Дикий страх в его глазах, сменившийся отчаянной потребностью. Его тело, стройное и сильное, над её телом. И магия. Боги, его магия. Она, Гермиона Грейнджер, которая всегда понимала магию как нечто, подчиняющееся правилам и логике, была свидетельницей того, как она выходила из него, словно необработанное продолжение его души. Его магическое ядро проявилось ослепительным светом, и этот жар не обжигал её, а согревал изнутри. Её собственная магия отзывалась на это, вспыхивая и искря, словно химическая реакция. Её взгляд снова опустился ниже, следуя по линии его руки, лежащей на изумрудном шёлковом покрывале ладонью вверх. С неровным вдохом она заметила слабые подпалины, прожжённые в ткани именно там, где его пальцы сжимали простыню. Драко был очень силён. В этом она была уверена. И мысль о том, что эта сила всегда жила глубоко внутри него, заставила её вздрогнуть. Вместе с воспоминанием о его хриплых словах у её кожи. Её взгляд скользнул по кровати к собственному телу. Дыхание тихо перехватило, щёки вспыхнули жаром. Резко выделяясь на фоне насыщенного изумрудного цвета, виднелись несколько небольших засохших пятен более тёмного, чем вино, оттенка. Кровь. Она опустила взгляд между ног и с трудом подавила болезненную гримасу. На внутренней стороне её бёдер виднелись маленькие алые следы. Она уставилась на засохшую кровь на внутренней стороне бёдер и сделала глубокий вдох. Напрягла мышцы и попыталась осторожно высвободиться из объятий Драко, чтобы привести себя в порядок. Резкая, жгучая боль пронзила её. Она замерла и непроизвольно тихо всхлипнула. Этот звук, каким бы слабым он ни был, всё равно нарушил утреннюю тишину, словно камешек, брошенный в неподвижную воду. Рядом с ней она скорее почувствовала, чем увидела, как Драко просыпается. Его глубокое, ровное дыхание сбилось, мышцы руки, обвивавшей её талию, напряглись. Во сне его брови нахмурились, прежде чем длинные тёмные ресницы дрогнули. Серебристые, почти монохромные глаза появились в поле зрения — затуманенные и расфокусированные на одно короткое мгновение, прежде чем остановиться на её лице. Сон мгновенно исчез, уступив место резкой, немедленной тревоге, сделавшей его взгляд напряжённым. — Гермиона? — голос прозвучал низко и хрипло от сна. — Ты в порядке? — Я в порядке, — прошептала она. Слова прозвучали автоматически, даже когда новая, более слабая боль заставила её вздрогнуть. — Просто немного болит. Его глаза внимательно изучали её. В них была тревога, слишком ясная для человека, который ещё мгновение назад спал без задних ног. Затем его взгляд скользнул с её лица вниз, по шее, и последовал вдоль линии изумрудного покрывала, укрывавшего их. Он полностью замер, когда его глаза остановились на пространстве между её бёдер. Она увидела, как он заметил подпалины и тёмные алые пятна на зелёном шёлке. Его тело резко напряглось, хватка на её талии усилилась, костяшки пальцев побелели — до такой степени, что сжатие стало слегка неприятным, и она почувствовала, как от его ладоней исходит сильный жар. Тревога в его глазах сменилась испугом. Краски покинули его лицо, когда он уставился на кровь. Она сделала вдох, готовясь к извинениям и болезненному отстранению. Готовясь убеждать его, что с ней всё в порядке. Этого не случилось. Она наблюдала, как взгляд Драко на мгновение потерял фокус, словно его мысли унеслись куда-то далеко. Его челюсть молча сжималась, и он сделал медленный, размеренный вдох, будто пытаясь справиться с подступающей паникой. Затем ещё один. Жёсткое напряжение в его плечах заметно ослабло, а судорожная хватка на её талии сменилась уверенным, защитным объятием. Она почувствовала, как жар, накапливавшийся в его ладонях, утих, превратившись в умеренное тепло. Когда его взгляд наконец прояснился и снова встретился с её глазами, паника исчезла. На её месте осталось тихое, решительное беспокойство. Его голос прозвучал низким, спокойным звуком, бесконечно более утешительным, чем любые поспешные извинения. Глубокая вибрация в его груди, которую она чувствовала сквозь прочную связь между ними. — Не двигайся. Он осторожно начал высвобождать свои длинные ноги от ее ног, движения были наполнены явной целеустремлённостью. — Оставайся здесь, — мягко повторил он, не отрывая от неё взгляда. — Я наберу тебе ванну. Когда он приподнялся, его рука скользнула с её талии вниз по изгибу бедра и вдоль ноги в медленном, намеренном прикосновении — задержавшись так, что это ощущалось как тёплый отпечаток на её коже. Гермиона осталась неподвижной, затаив дыхание, наблюдая за ним. Первым, что она увидела, была широкая, светлая спина. Её щёки вспыхнули, а внизу живота сладко сжалось при виде того, что единственными «изъянами» на этом мраморе были следы её ногтей. Изящный переход от широких плеч к узкой талии — образец аристократичных линий. Она заметила знакомые бледные серебристые шрамы и две чёткие ямочки, расположенные прямо над упругими, светлыми округлостями его ягодиц. И с довольной улыбкой отметила, что ответ на один из прежних вопросов оказался однозначным да. У него действительно была ещё одна пара ямочек, которыми она могла любоваться. Когда он начал отходить, её взгляд проследил за длинными мышцами его бёдер и икр — теми самыми конечностями, которые ещё недавно переплетались с её собственными, удерживая её в плену. В его походке не было ни тени стеснения. Резкий контраст с тем мужчиной, который ещё совсем недавно вздрагивал при мысли, что она увидит его тело. Ему ещё предстояло восстановиться до конца, он всё ещё был стройным, но перемены были очевидны. Он стал здоровее и сильнее. Драко остановился в дверном проёме и обернулся к ней. Прохладный утренний свет осветил его спереди, и она буквально впитывала это зрелище. Чёткий мрамор его груди, мягкий слой восстановившейся плоти на рёбрах и животе, и дорожка тёмно-русых волос, полоской уходящая вниз по его плоскому животу. Её взгляд опустился ниже, на его член, теперь расслабленному и тяжело висящему. Спокойное послевкусие той мощной, требовательной силы, что всего несколько часов назад заполняла её до краёв. Одно лишь воспоминание вызвало новый горячий спазм глубоко в животе. Его монохромные глаза мягко встретились с её взглядом. Он был прекрасен. Не просто красив, а захватывающее дух произведение искусства. И он был её. Она даже не попыталась скрыть явное восхищение в своём взгляде, продолжая рассматривать его, запоминая каждую деталь. Он, конечно, это заметил. Увидел, как её взгляд задерживается на нём, и прекрасно понял, о чём она думает. И затем, к её абсолютному восторгу, он сделал то, что ей больше всего на свете нравилось. Лёгкий розовый румянец появился у его ключиц и начал медленно подниматься вверх по бледной линии шеи. Он разлился по высоким скулам мягким, нежным оттенком, резко контрастировавшим с его светлой кожей. И наконец добрался до самых кончиков ушей, окрасив их в яркий, трогательно-красный цвет. Небольшая, немного смущённая улыбка коснулась его губ, затем расширилась, обнажая эти чёртовы ямочки, и он прочистил горло. — Я сейчас вернусь, — пробормотал он, его голос звучал чуть глубже, чем прежде. Лицо Гермионы расплылось в широкой улыбке, когда она увидела, как он развернулся и наконец скрылся в ванной. Через мгновение послышался сильный шум воды, и она откинулась на подушки, с трудом сдерживая смешок, словно безумная. Через несколько минут шум воды стих, и в ванной воцарилась тишина. Мгновением позже он снова появился в дверном проёме, и его вид заставил сдерживаемый смех вырваться наружу озорным хохотом. Драко по-прежнему был великолепно обнажен, но прежняя сосредоточенность исчезла, уступив месту совершенно бесстыдной самоуверенности. Он направился к ней не торопясь, а с откровенно вызывающей походкой. Он прекрасно знал, как выглядит, и явно получал огромное удовольствие от её реакции. Она позволила ему это, он определённо заслужил. Контраст между этим самодовольным павлином и мужчиной, который всего несколько мгновений назад краснел до самых кончиков ушей, был настолько нелепым, настолько в духе Драко, что она не смогла сдержаться. Она всё ещё тихо смеялась, когда он подошёл к краю кровати. Его ухмылка стала шире, серебристые глаза блеснули игривым озорством. — Наслаждаешься видом, любимая? — протянул он лениво. Даже не представляешь насколько; я бы сделала фотографию и сохранила бы её только для личного пользования. Она в ответ тихо хихикнула. — Наслаждаюсь. Да, — ответила она чинно, чуть приподняв подбородок с нарочитой важностью. Он усмехнулся и прислонился бедром к высокому столбику кровати. Скрестил руки на груди, являя собой идеальную картину самодовольного удовлетворения, явно намереваясь продолжать поддразнивать её, несмотря на то что стоял перед ней нагим, как в день своего рождения. — Ах вот как, наслаждаешься, значит? — его голос опустился до низкого, многозначительного тембра, и она снова хихикнула, увидев, как он выразительно поиграл бровями. Эта игра была забавной, но обещание горячей ванны, да ещё и с этим восхитительным мужчиной перед ней, было куда более соблазнительным. — Ладно, ты победил, — рассмеялась она, собираясь приподняться. — Я иду… Она оборвала себя на полуслове, когда попыталась перенести вес. Резкая, жгучая боль пронзила её, и улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись резким вдохом и болезненной гримасой, которую она не смогла скрыть. Перемена в Драко была мгновенной. Игривая улыбка с ямочками исчезла, когда он оттолкнулся от столбика кровати. Гермиона даже почти надулась от огорчения из-за исчезновения этих самых ямочек. — Иди сюда, милая, — глубокий рокот его голоса смягчился, когда он подошёл ближе и осторожно откинул покрывало. Он наклонился и, как и прошлой ночью, бережно просунул руки под её спину и колени. Поднял её так, словно она была сделана из стекла. Его движения были внимательными и медленными, и сердце Гермионы взволнованно затрепетало. Про обиду она тут же забыла и с довольным вздохом обвила руками его шею, чувствуя себя совершенно защищённой в его объятиях. Он вынес её из спальни в тёплый пар ванной комнаты. Когда он перенёс её через порог, её глаза широко раскрылись. Воздух был наполнен густым, ароматным паром, но больше всего её поразил источник. В центре огромной комнаты стояла ванна, словно вырезанная из цельного куска белого мрамора, с золотыми кранами. Она была громадной. Без сомнения, краны тоже были из настоящего золота. — Драко, — сказала она бесстрастным тоном, переводя взгляд с ванны обратно на его довольное лицо. — Это не ванна. Это небольшой бассейн. Его улыбка с ямочками на щеках вернулась во всей красе, а серебристые глаза заблестели. — Правда? — насмешливо протянул он. — Отлично. Я надеялся, что у нас будет место для развлечений. Меня спрашивали, хочу ли я горку, но я решил, что это уже перебор. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать смех и слегка шлёпнула его по обнажённой груди. — Ты просто невозможен. — Спасибо, милая, — ухмыльнулся он и поцеловал её в щёку. Его взгляд потеплел, когда он направился к ванне, явно собираясь опустить её в воду, но она бросила на него короткий, решительный взгляд. Он понял намёк, закатив глаза, и всё же осторожно поставил её на собственные ноги рядом с ванной. Она вполне могла забраться в неё сама. Когда она осторожно подняла одну ногу, она почувствовала, как его руки мягко легли ей на талию. Он не поднимал её, просто был рядом надёжной опорой, и тепло его ладоней снова стало горячим. В её сознании тут же всплыл образ прожжённых следов на простынях, который она поспешно отогнала. Вздох чистого блаженства сорвался с её губ, когда она погрузилась в ароматную глубь воды. Жар сразу начал успокаивать её ноющие мышцы, а жжение между ног на мгновение усилилось, прежде чем притупиться под горячей водой. Она откинула голову на гладкий фарфор и на секунду закрыла глаза, чувствуя облегчение. — Лучше? — прозвучал бархатный голос Драко. Не открывая глаз, она улыбнулась. — Намного лучше. Спасибо. Когда она снова открыла глаза, он уже переместился. Он опустился в воду позади неё, и его тело стало надёжной, горячей стеной у её спины. Его руки обвили её талию, притягивая к своей груди, а его ноги расположились по обе стороны от её ног в глубокой воде. — Видишь? — прошептал он, его губы оказались совсем рядом с её ухом, теплое дыхание касалось влажной кожи. — Ты идеально вписываешься именно сюда. Тихий, счастливый смешок сорвался с её губ. — Пожалуй, да. Драко поцеловал её во влажное плечо, и Гермиона расслабленно откинулась на него. Они сидели вместе в уютной тишине долгих несколько минут. Слышалось только тихое плескание воды и их ровное дыхание. Его руки лежали у неё на животе, а большие пальцы медленно выводили успокаивающие круги по коже. Она почувствовала, как его подбородок мягко опустился ей на макушку, и с улыбкой заметила, что он проводит пальцами по серебристым линиям её растяжек. Воспоминание о его поцелуях там заставило её улыбнуться. — Вода помогает? — тихо пробормотал он у самого её уха. — …с болезненностью? Она подняла свои руки и положила поверх его, прижимая их к своему животу в знак доверия. — Да, — прошептала она. — Пожалуйста, не волнуйся. Это лишь временно, Драко. Она почувствовала, как он расслабился позади неё и медленно выдохнул. Он снова мягко поцеловал её в макушку, чуть крепче прижимая к себе. — Хорошо, — пробормотал он тем глубоким, низким голосом, вибрацию которого она ощущала спиной. Они продолжали лежать в воде, наслаждаясь мирной тишиной, её тело покоилось в его объятиях. Гермиона слегка откинула голову назад, её влажные кудри легли ему на плечо, и она посмотрела на его лицо. Его глаза были закрыты, на лице застыло выражение спокойного удовлетворения. Она на мгновение заколебалась, не желая разрушать это состояние, но её любопытство и тревога за него оказались сильнее. — Драко? — тихо позвала она. Его глаза открылись, и его затуманенный серебряный взгляд встретился с её. — Мм? — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Я имею в виду… на самом деле. После прошлой ночи. После… всего. Когда ты едва не поджёг нашу кровать во время секса. Было горячо? Да, и в переносном, и в самом буквальном смысле. Она наблюдала, как он обдумывает вопрос. Его выражение стало задумчивым, взгляд — отстранённым, словно он смотрел внутрь себя. Долгое время он молчал, и она почувствовала, как его руки чуть сильнее сжали её. Он посмотрел на свою руку под водой, медленно сжимая и разжимая пальцы, будто проверяя новую конечность. — Прошлой ночью это было… похоже на бурю. Словно она собиралась вырваться и разорвать меня изнутри. Казалось, она могла причинить тебе боль, — тихо произнёс он, и от одной мысли об этом у нее защемило в груди. Его взгляд прояснился, и слабый след ужаса исчез, уступив место спокойствию. — Но теперь… всё тихо. Она не исчезла, просто… улеглась. Лёгкая, задумчивая улыбка тронула его губы. — Теперь это как часть моего сердцебиения. Словно она слушается меня, — он ещё раз посмотрел на свою руку. — Словно… она моя. Облегчение и гордость накрыли её, пока он говорил. Его магия снова принадлежала ему. Полностью его. Больше не застывшая, чтобы защититься от тьмы. Она подняла на него взгляд, её голова по-прежнему покоилась у него на плече. — Искры исчезли, — прошептала она. Она почувствовала тихую вибрацию в его груди, когда он обдумал её слова. — Правда? — Да. — Она слегка приподнялась и мягко поцеловала его в челюсть, наблюдая, как дрогнули его веки. — Они больше не… потрескивают вокруг тебя. Она подняла свои руки и накрыла ими его ладони, лежащие у неё на животе, переплетая их пальцы. — Но я всё равно чувствую её, — она мягко сжала его руки. — Это похоже на тепло. — Ты тоже это чувствуешь? — спросил он, медленно сжимая пальцы у неё на животе и прижимая ладони к коже с тем устойчивым теплом. — Да, — прошептала она, снова откидываясь в его объятия и закрывая глаза. — Я чувствую тебя. Он крепче обнял её, его руки продолжали излучать тепло, мягко согревая её живот, и поцеловал её в висок. Они снова погрузились в спокойную, уютную тишину. Через минуту Гермиона не удержалась. — Думаю, я всё-таки буду скучать по этому. — Скучать по чему, любимая? Она открыла глаза и откинула голову назад, чуть повернувшись, чтобы увидеть его лицо, с лукавой, дразнящей улыбкой. — По твоей маленькой короне, — сказала она. — Эти искры тебе очень шли. Ты выглядел по-настоящему величественно. Она сделала паузу, её улыбка стала шире. — Как король фей. Его игривое выражение исчезло и сменилось широко распахнутыми глазами и нарочито театральным ужасом. Он поднял руки, переворачивая их в воде и с предельной серьёзностью рассматривая свою бледную кожу. — Я что, сверкаю? — спросил он испуганным шёпотом. — Скажи, что я не сверкаю, Гермиона. Я могу вынести бремя короны, но сверкающим я быть отказываюсь. Какой взрослый мужик вообще сверкает? Драко Малфой, сидящий обнажённым в ванне и искренне переживающий, что может блестеть, выглядел настолько нелепо, что она разразилась смехом. Его притворный ужас наконец дал трещину от звука её смеха, и на лице расплылась широкая улыбка. Он покачал головой и мягко защекотал её по бокам, заставляя смеяться ещё сильнее. — Ладно, ты, маленькая вредина, — усмехнулся он. — Повеселилась и хватит. Она почувствовала лёгкое изменение его положения позади себя, а затем — как его руки мягко, но увереннее сомкнулись у неё на талии, притягивая её ближе к твёрдой стене его груди. Её спина плотно прижалась к нему, и он осторожно подтолкнул её голову подбородком, побуждая отклонить её назад сильнее и обнажить чувствительную линию горла. — Нравится, любимая? — его низкий, хрипловатый шёпот прозвучал у самого её уха, заставив её вздрогнуть, когда он мягко поцеловал её в шею — Мм-хм, — тихо протянула она. — Очень. Его губы коснулись кожи прямо под её ухом, и прежде чем она успела полностью повернуть голову, его рот нашёл её губы. Его язык без колебаний скользнул ей в рот, и она наслаждалась его опьяняющим вкусом. Её тело сразу обмякло в его объятиях — легкая, мгновенная капитуляция, а её пальцы, всё ещё переплетённые с его на животе, крепче сжали его руки. Гермиона тихо всхлипнула у его губ и ответила на поцелуй с тем же желанием. Её рот приоткрылся шире, приглашая его глубже и инстинктивно откликаясь на ту первобытную настойчивость, с которой Драко завладел её поцелуем. Она слегка подалась бёдрами назад, прижимаясь к нему, и почувствовала, что его член уже затвердел у её ягодиц. Ещё одно едва заметное движение и он снова мог бы оказаться внутри неё, и эта мысль вновь заставила её тихо захныкать. Он отстранился, и их дыхание смешалось в прерывистых, неровных вздохах, его лоб упёрся в её влажные волосы. Её глаза дрогнули и открылись, встречаясь с его взглядом, и она увидела в серебре ту же жажду, что чувствовала сама. — Драко, — выдохнула она. Её рука выскользнула из-под его ладони на её животе, медленно скользнула вдоль его руки, пока пальцы не нашли упругую, твёрдую мышцу бицепса. Она мягко сжала её. — Я хочу тебя… сейчас. Его мышцы заметно напряглись, и она почувствовала быстрый ритм его сердца у своей спины. — Боги, Гермиона, — прорычал он, — ты даже не представляешь, как сильно я хочу снова почувствовать тебя вокруг себя, милая. Он двинулся и схватил её за бёдра, поворачивая к себе на коленях. Гермиона тихо ахнула, её дыхание сбилось, когда она вдруг оказалась верхом на его бёдрах в тёплой воде. Её ноги обвили его талию, а его затвердевший член прижался к её чувствительной промежности. Она чувствовала его — твердого, пульсирующего, — как он подрагивает у неё между ног. От этого боль между ее ног пульсировала желанием снова почувствовать его внутри себя. Она подняла взгляд, и его серебряные глаза встретились с её тёплым карим взглядом. Тонкая морщинка тревоги появилась у него на лбу, пока его большие пальцы начали медленно поглаживать изгиб её бёдер. — Ты уверена, любимая? — тихо произнёс он, его бёдра едва заметно подались вперёд, будто помимо его воли. — Ты всё ещё… тебе будет больно. Она подняла руку, и её влажные пальцы провели по чёткой линии его челюсти. — Пожалуйста, Драко, — прошептала она, её голос чуть дрожал, но оставался твёрдым. Она наклонилась и мягко поцеловала его в губы, затем чуть отстранилась, чтобы снова встретиться с его серебряным взглядом. — Ты мне нужен. Пожалуйста. Серебристый цвет постепенно скрылся за зрачками, расширенными от пламени голода, который поглотил его. Она почувствовала, как его руки соскользнули с её бёдер и нашли округлость её ягодиц, притягивая её ближе и выше к себе на коленях. Его член, уже налитый и пульсирующий, коснулся её входа, и он слегка отклонил бёдра. В его взгляде был безмолвный вопрос, но она уже опускалась на него, отчаянно желая снова почувствовать его внутри. Она упёрлась руками ему в плечи, её пальцы впились в влажную кожу. — Пожалуйста, Драко, — снова прошептала она, стараясь передать всю свою настойчивость. — Пожалуйста… С тихим стоном, вырвавшимся из его груди и отозвавшимся в её теле, он удержал себя, начиная медленно подаваться вверх. Она ахнула, когда знакомое ощущение наполненности растянуло её изнутри, и с облегчением отметила, что теперь принять его стало легче. Её мышцы, всё ещё чувствительные после прошлой ночи, на мгновение протестующе сжались, но чувство того, что он заполняет её, заставило её откинуть голову назад. Он остановился, когда вошёл до конца, и дал ей время привыкнуть. Его рот приоткрылся, но его монохромные глаза внимательно следили за ней, выискивая малейший признак боли. Небольшая болезненность всё ещё оставалась, но её перекрывало изысканное ощущение его внутри. — Б-боги, Г-Герми..она, — хрипло выдохнул он. — Такая идеальная. Т-такая чертовски тесная. Первоначальное жжение смягчилось, уступая место глубокой, тянущейся сладости. Она почувствовала, как её внутренние мышцы инстинктивно сжались вокруг него, и из его горла вырвался ещё один низкий рык. — Ты ощущаешься… — выдохнула она, её руки скользнули вверх и запутались в его влажных волосах, притягивая его губы к своим. — Т-так хорошо… такой твёрдый, Драко… Она встретила его губы в отчаянном, обжигающем поцелуе, пока её бёдра начали двигаться навстречу ему. Медленное, осторожное покачивание, которое быстро стало уверенным. Он мгновенно отреагировал громким стоном, его бёдра подались навстречу её движению, а затем резко толкнулись вверх, углубляя его. Трение их тел, движущихся вместе в воде, было опьяняющим, и каждый толчок отзывался дрожью по всему её телу. Она почувствовала, как он почти полностью вышел, а затем снова вошёл. До конца, глубоко — и она вскрикнула прямо в его губы. Тихий плеск воды и влажные шлепки их кожи наполнили тишину ванной, смешиваясь с их громкими стонами. Её ноги крепче обвились вокруг его талии, притягивая его как можно глубже. Отчаянно желая ощутить его целиком. Её голова запрокинулась назад, и она выкрикнула его имя: — Боги, Драко! — глухая, первобытная мольба, когда он нашёл ритм, от которого всё её тело вспыхнуло огнём. Он был неумолим, и каждый толчок поднимал её всё выше, всё ближе к краю, пока он рычал ей в шею. — Тебе нравится кататься на моём члене, м? — прохрипел он. Она кивнула и почувствовала знакомый спазм глубоко внутри. Вода в ванне закружилась вокруг них, выплёскиваясь через край, но ни один из них уже не обращал на это внимания. Его руки крепко держали её за бёдра, слегка приподнимая при каждом движении и направляя обратно вниз, чтобы он входил глубже, а её клитор тёрся о его лобок. Каждое нервное окончание в её теле звенело и вибрировало от сладкого напряжения, требующего разрядки. — Сильнее, — выдохнула она, и этот выдох перешёл в стон. Он громко застонал в ответ на её просьбу и резко подался вверх, ускоряя темп до жёсткого, беспощадного ритма. Грубые, низкие стоны, вырывающиеся из его горла, звучали для неё как музыка, как первобытный звук, разжигающий её собственное нарастающее безумие. Она почувствовала, что внутри неё начинают подниматься первые судороги и восхитительная нестабильность, обещающая забытьё. Ее зрение затуманилось, и серебристый блеск его глаз превратился в вихрь света и ощущений. И вдруг он попал в точку. В определённое, мучительно идеальное место, от которого по её телу прошёл разряд. Её тело резко напряглось и выгнулось над его бёдрами, отчаянный всхлип наслаждения вырвался из её горла. — Ох! О, боги! Драко! — Блять! — вскрикнул он, звук вырвался из самой груди. — Гермиона! Вот так, любимая. Будь хорошей девочкой и кончи на мне. «Будь хорошей девочкой». О, боже. Это стало последним аккордом. Мышцы внутри сжались вокруг него, удерживая и выжимая из него каждую каплю наслаждения. Она почувствовала, как рассыпается на части, распадаясь на миллионы ослепительных осколков, пока мир вокруг не растворился — пока не остался только он. Только всепоглощающее, сокрушительное удовольствие. Разрядка Драко накрыла его мгновением позже. Она почувствовала, как его тело резко напряглось, и он толкнулся в неё в последний раз, глухо застонав, изливаясь внутри. Затем он обмяк, и его лоб мягко ударился о её плечо. Его дыхание стало тяжёлым, рваным, прерывистым, пока её собственное тело расслаблялось в его объятиях, а голова бессильно склонилась вперёд, пока она судорожно ловила воздух. Дрожь постепенно утихала, оставляя её слабой и совершенно изнурённой. Она безвольно лежала на нём и чувствовала, как его сердце сильно бьётся у неё под грудью. Она ощутила, как он слегка пошевелился, всё ещё оставаясь глубоко внутри неё, и его дыхание всё так же тяжело коснулось её уха. — Ты… в порядке? — хрипло спросил он, его руки поднялись и начали успокаивающе гладить её по спине. Магия тепла его ладоней мягко проникала в её мышцы. Гермиона медленно выдохнула и подняла руку, чтобы отвести влажные светлые пряди волос с его лба, отмечая всё ещё заметный румянец на коже. — Да, — тихо ответила она и наклонилась вперёд, мягко, ободряюще поцеловав его в шею сбоку. По его телу прошла дрожь, и он на мгновение прижался лбом к её лбу, просто дыша вместе с ней. Когда он поднял голову, его серебряные глаза, всё ещё затуманенные желанием, уже были ясными. Его серебристый взгляд встретился с её тёплым карим. — Я люблю тебя, Гермиона. — Я тоже тебя люблю, Драко, — прошептала она у самых его губ. Ты — мой. И ты это уже знаешь. А я — твоя. И я никуда не уйду. Он слегка отстранился, и его руки скользнули с её спины на бёдра. Медленно он начал приподнимать её, стараясь как можно осторожнее выйти из неё. Потеря ощущения наполненности почувствовалась сразу, холодная пустота на мгновение попыталась занять его место, но магическое тепло его ладоней на её коже быстро успокоило её. Когда он полностью вышел, он аккуратно повернул её у себя на коленях и снова притянул к себе так, чтобы она оказалась спиной к его груди. Его руки сомкнулись вокруг неё, удерживая на месте, и она откинулась назад, прижавшись к его теплому, ощутимому телу. Устроившись идеально, пока вода тихо кружилась вокруг них, он мягко опустил подбородок ей на макушку, а его ладони снова легли на её живот. Она посмотрела вниз на его руки, лежащие там, позволила мыслям на мгновение ускользнуть и.. Нет. Только попробуй об этом подумать, Гермиона. Слишком рано. Слишком, слишком рано. Вы занимались сексом всего два раза. Она почувствовала, как его живот тихо заурчал у неё за спиной. Слава богу, подумала она. Гермиона повернулась в его объятиях и развернулась к нему лицом. Его глаза встретились с её взглядом, и лёгкий румянец сразу пополз вверх по его шее, окрашивая щёки, а затем и кончики ушей. Прежде чем она успела что-то сказать, её собственный живот ответил громким урчанием. Драко тихо рассмеялся, звук был глубоким и тёплым. — Завтрак? — спросил он, его ямочки на щеках дразнили её. Гермиона рассмеялась и быстро, нежно поцеловала его всё ещё пылающую щёку. — Да, — выдохнула она, чуть отстраняясь, чтобы встретиться с его взглядом. — Определённо. Но… когда нам нужно возвращаться в Хогвартс? После того как они провели время в уединении, мысль о возвращении к суматохе в кругу друзей и школьной рутине казалась им непривычной. Улыбка Драко стала шире, и он ответил ей поцелуем в щёку. — Я попросил поздний выезд, — подтвердил он. — Времени хватит и на завтрак, и ещё немного на нас, прежде чем наши друзья устроят нам полноценный допрос. Они улыбнулись друг другу, прежде чем, находясь в безопасности ванной комнаты своего гостиничного номера, оба, казалось, осознали этот факт. И в один голос произнесли: — О, чёрт.