Крепость / Fortress

Цитрин: считается камнем, излучающим яркую, позитивную энергию, рассеивающую негатив, способствующую счастью и формирующую оптимистичный взгляд на жизнь. Широко известен как «камень солнца».

24 ноября 1999 года

Уважаемый мистер Малфой,

Благодарю вас за ваше последнее письмо. Хотя ваше предложение оплатить моё время весьма ценно, на данный момент я вынужден отказаться и прошу считать это моей формой компенсации за то, что ранее вам было отказано в лечении другими представителями моей профессии. Уверен, вы понимаете моё нежелание называть их «профессионалами», учитывая их поведение.

Мне приятно слышать, что назначенные зелья помогли предотвратить рвоту после приёма пищи. Я надеюсь, что наши разговорные терапевтические сеансы смогут более эффективно справиться с сохраняющейся тревогой и тошнотой, добравшись до первопричины. На данный момент, пожалуйста, продолжайте принимать зелья так, как вы делали до сих пор.

Я отметил ваш текущий рост — 6 футов, и вес — 124 фунта. Моей обязанностью является сообщить вам, что эти показатели относятся к категории выраженного дефицита массы тела. Моя цель не в том, чтобы вас напугать, а в том, чтобы дать понять: впереди, вероятно, долгий путь, к которому вам следует быть готовым.

Я настоятельно рекомендую вам продолжать искать поддержку у друзей и семьи и с нетерпением ожидаю нашей первой личной встречи 31 ноября. Я должен настоять на том, чтобы вы пришли на эту встречу один, и рекомендую посвятить остаток дня после неё отдыху, поскольку подобные сеансы могут быть эмоционально и физически изматывающими, особенно на начальном этапе.

С уважением,

доктор Колин Уиснэй

***

      Зима наконец пришла, за стенами замка дули холодные ветры и шёл ледяной дождь. Распорядок, установившийся в Выручай-комнате, немного изменился для всех. Пэнси и Луна продолжали готовить всем завтраки по выходным, но теперь Джинни время от времени готовила для всех обеды и ужины — сытные зимние блюда, оставленные под чарами стазиса, чтобы каждый мог взять себе порцию. Молли была в восторге, когда Джинни написала ей с просьбой прислать семейные рецепты, которыми она могла бы поделиться, и ещё больше обрадовалась, узнав, что ими будут угощать не только друзей, но и её нового парня. Парни по-прежнему выбирались в Хогсмид по выходным пропустить по кружке пива, и Гермиону радовало наблюдать, как эти походы и «дружеские» матчи по квиддичу в течение недели всё больше сближают их. Девушки тоже продолжали проводить время вместе — просто болтали за чашкой чая или бокалом вина, и Гермиона была рада снова вернуть свой проигрыватель, когда Блейз купил один для гостиной. Даже если большинство пластинок, которые он принёс, предназначались для Чжоу. По пятницам она по-прежнему занималась учёбой, особенно из-за итоговых заданий перед декабрём, но Драко оказался отличным напарником для занятий, когда не пытался отвлечь её, что случалось довольно часто. Прошло две недели с тех пор, как Драко стал пациентом доктора Уиснэй. Она видела, что улучшения были не резкими, но заметными. Он всё ещё оставался очень худым, однако его кожа вернулась к своему обычному алебастровому оттенку вместо болезненно-серого, а лицо утратило прежнюю заострённость, хотя лёгкая впалость в щеках всё ещё сохранялась. Гермиона по-прежнему замечала вспышки паники в его глазах после еды, но они уже не казались такими всепоглощающими, и она надеялась, что консультации помогут ему ещё больше. Несмотря на холод, проникавший внутрь замка, Гермиона сейчас уютно устроилась на одном из диванов в гостиной, окружённая пергаментами; проигрыватель тихо гудел, а Драко лежал на подушке у кофейного столика, и книга левитировала прямо над его лицом. Она заметила Блейза краем глаза за несколько секунд до того, как книга с глухим стуком упала Драко на лицо, вызвав короткий вскрик. Он резко подскочил со своего места, прижимая руку к носу, и огляделся с недовольным выражением. Блейз вошёл, смеясь, и она прикусила губу, чтобы не рассмеяться самой. Как и положено хорошей девушке. — За что это, придурок?! — воскликнул Драко, всё ещё держась за нос. Блейз продолжал смеяться, плюхнувшись на диван. — П-прости, дружище, ты выглядел таким чертовски умиротворённым. Было слишком соблазнительно. — Ты мог сломать мне нос! — Ой, да перестань, королева драмы, скорее уж твой острый нос первым проткнул бы страницы. Драко опустил руку от лица, рот приоткрылся от возмущения, а на носу у него появилось крошечное красное пятнышко. Если очень прищуриться. — О, это действительно мило, правда. — Что именно мило? — Тео подбежал к дивану с возбуждённым видом, и Гермиона наблюдала, как он уже собирался закинуть ноги на кофейный столик, но Блейз тут же сбил их пинком. — Драко закатывает истерику. — Я не закатываю! Тео и Блейз рассмеялись ещё громче, увидев сердитое выражение его лица. — Мерлин, ты иногда бываешь таким драматичным, Драко. Ты замечала это, Гермиона? Драко посмотрел на Гермиону, и когда она неопределённо хмыкнула, а затем тихо хихикнула, он тут же оказался рядом с ней. — Ах ты маленькая предательница! — воскликнул он, прежде чем наброситься на неё и начать щекотать её бока, пока Блейз и Тео продолжали смеяться. Гермиона извивалась под ним. — Д-Драко! П-прекрати! Он не унимался и продолжал безжалостно тыкать пальцами ей в бока. — У-убери свои о-острые п-пальцы! — взвизгнула она, и эта фраза только рассмешила Блейза и Тео ещё сильнее. — Гермиона, быстро, щекочи его под мышками! — подбодрил Тео, указывая на Драко, который на мгновение замер от такого предательства, широко расставив руки у её боков. Гермиона воспользовалась моментом и сунула пальцы ему под мышки, с удовольствием обнаружив, что Драко тоже боится щекотки. Очень боится. Всё его тело затряслось от смеха, пока он не скатился с дивана, утянув её за собой, и она приземлилась прямо на него с тихим «ууф». Она слышала, как Блейз и Тео всё ещё смеются, пока сама приподнималась, сидя на нём верхом. Драко посмотрел на неё, когда смех постепенно стих, и выглядел он забавно: растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки и яркие серебряные глаза. Гермиона наклонилась вперёд и поцеловала кончик его носа. — Не переживай, я люблю твой нос. Со всей его остротой. Она увидела, как его щёки вспыхнули ещё сильнее, а румянец добрался до кончиков ушей. Боги, как же ей это нравилось. — О Салазар, вы двое просто чертовски отвратительны, — прокомментировал Блейз, и Тео согласно кивнул. Румянец Драко стал ещё гуще, и, несмотря на жар в собственных щеках, Гермиона начала подозревать, что у неё появилась слабость к тому, как Драко краснеет. Она почувствовала, как его руки чуть крепче сжали её бёдра, словно удерживая её на месте. — Да ладно, будто вы двое чем-то лучше... Блейз, ты и тридцати секунд не можешь продержаться, чтобы не тискать Чжоу. Тео рассмеялся и ткнул Блейза локтем, прежде чем Драко переключился и на него. — А ты! Мелкий засранец! Из твоих бредней я теперь знаю слишком много метафор для рыжих волос, маленький кретин. Драко слегка надулся, когда она сползла с него, и Гермиона мысленно поклялась, что, если он сделает ещё хоть одну милую вещь сегодня, она просто взорвётся. Тео открыл рот, изображая притворную обиду, прижав руку к сердцу. — Я буду продолжать восхвалять роскошные локоны моей дамы, пока она мне это позволяет, большое спасибо. Блейз обнял Тео за плечи. — Пиши сколько угодно сонетов о волосах Джинни, дружище. Мы не собираемся тебя останавливать, Драко просто капризничает. Драко скрестил руки на груди, устроившись на диване напротив неё. — Я сегодня чувствую себя настоящей жертвой и совершенно ничем не заслужил такого обращения. Я вас обоих ненавижу, — сказал он, кивнув подбородком в сторону парней. Гермиона увидела, как Тео послал Драко воздушный поцелуй. — И мы тебя любим, остроносик. Смех постепенно стих, когда из коридора, ведущего к спальням, послышались быстрые шаги, а затем в гостиную вбежала Луна — с перепуганным лицом, в дорожках слёз на щеках, всё ещё в пижаме. Все тут же вскочили на ноги, когда Луну сотрясли рыдания, и она вбежала в комнату. — Луна?! Что случилось?! — Блейз вскочил с дивана, но Луна направилась прямо к Драко. Гермиона никогда до конца не понимала, какие отношения связывают Драко и Луну, но и не чувствовала необходимости разбираться в этом. Луна явно любила Пэнси, и хотя Гермиона тоже любила подругу, она могла понять, почему кому-то она могла прийтись не по вкусу. До возвращения в этом году Драко наверняка возглавлял бы этот список. Луна разрыдалась у Драко на груди, и он крепко обнял её. — Эй, эй, что случилось? Что произошло? — спросил он. Гермиону поразило, как Луна подняла голову и посмотрела на него: обычно спокойная и безмятежная девушка сейчас выглядела совершенно разбитой, и это было пугающе. — П-Пэнси м-меня п-пугает, и я н-не знаю, ч-что делать... Гермиона увидела, как трое слизеринцев переглянулись — один из тех безмолвных разговоров, которые происходили между ними. Блейз подошёл и положил руку Луне на плечо, его лицо стало серьёзным, а Тео, казалось, изо всех сил сдерживал себя, чтобы не вмешаться. — Луна, что случилось? Где Пэнси? Луна продолжала плакать, и от этого зрелища Гермионе самой захотелось расплакаться. Она подошла ближе и начала мягко поглаживать Луну по спине, но та по-прежнему судорожно сжимала пальцами свитер Драко, когда заговорила. — О-она получила к-кричалку от родителей. О-они требуют, ч-чтобы она в-вернулась домой, но она в-всё ещё кричит... — Луна заплакала сильнее, и парни обменялись короткими взглядами, после чего Драко осторожно взял её за плечи и чуть отстранил. — Луна, мне нужно задать тебе один вопрос, хорошо? Луна кивнула, её губы дрожали. Драко сделал неровный вдох, его челюсть дёрнулась, но голос звучал ровно: — Пэнси сегодня причинила себе вред? Это тебя напугало? Сердце Гермионы сжалось от паники, когда Луна кивнула, а затем её лицо исказилось, и ей стало больно видеть подругу в таком состоянии. — Т-те слова, к-которые он г-говорит... о-они т-такие ужасные... — выдавила Луна, задыхаясь от рыданий. Гермиона подошла ближе к Луне и попыталась провести пальцами по кончикам её волос так же, как делала Пэнси. Драко посмотрел на Гермиону, и она увидела, как он изо всех сил старается не поддаться панике. Он снова слегка отстранил Луну, чтобы посмотреть ей в лицо. — Луна, я знаю, это ужасно... но мне нужно, чтобы ты принесла кое-что от профессора Слизнорта, хорошо? Если скажешь, что это для Пэнси, он поймёт, что тебе дать: зелья и мази, ладно? Сможешь сделать это для меня? Гермиона увидела, как Луна кивнула ему. Драко взял прядь её волос и на мгновение поднёс к своей чёлке; Гермиона не поняла смысла этого жеста, но Луна слабо улыбнулась, прежде чем развернуться и выйти из Выручай-комнаты, вытирая слёзы. Парни повернулись к Гермионе, будто решая, стоит ли справляться с этим без неё. Драко взял её обе руки в свои, и страх в его глазах заставил её сердце болезненно сжаться. — Любимая, я пойму, если ты не захочешь.. Она сразу покачала головой. — Нет. Нет, я иду с вами. Пэнси уже говорила со мной об этом раньше. Позволь мне помочь. Мысль о том, что могла сказать Пэнси та кричалка, вызвала у неё тошноту, но она постаралась собраться с силами перед тем, что им предстояло увидеть и услышать. Она сжала руки Драко, и он повернулся к Блейзу и Тео, которые молча кивнули. Драко снова посмотрел на неё. Гермиона услышала, что он старается говорить спокойно. — Когда такое случалось раньше... Пэнси сначала обычно не хочет принимать помощь. Нам приходилось оглушать её, но я обещаю, это только для того, чтобы она больше не причинила себе вред. Когда она приходит в себя, она сразу жалеет обо всём и ей требуется много заботы. Гермиона лишь кивнула, слушая его, стараясь собраться и с болью понимая, что у парней уже выработалась своя привычная схема действий в таких ситуациях. Они направились к комнате Пэнси и резко остановились, когда услышали это. Рука Драко дрожала в её ладони, пока до них доносился громкий, полный злобы голос леди Паркинсон: — ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО! ЭТА ПОРОЧНАЯ, РАЗВРАТНАЯ ЖИЗНЬ, КОТОРУЮ ТЫ ВЕДЁШЬ, — ПЯТНО НА НАШЕЙ СЕМЬЕ! ЭТО ПРОТИВ ЕСТЕСТВА.. Гермиона никогда по-настоящему не боялась Драко — да и никого из слизеринцев, если уж на то пошло, — но когда она подняла взгляд и увидела, как Драко дрожит от холодной ярости, она всё же почувствовала её отголосок — от магии, потрескивающей вокруг него. Его челюсть была напряжена, а серебро глаз казалось раскалённым от сдерживаемого гнева. Блейз и Тео уже держали палочки наготове, и она заметила, как Блейз сжал ладонью заднюю часть шеи Тео в ободряющем жесте, прежде чем заговорить: — Гермиона, Тео сейчас откроет дверь... и как только он это сделает, тебе нужно направить Инсендио на кричалку. Мы с Драко займёмся Пэнси. Тео положил руку на дверную ручку и, сделав неровный вдох, несколько раз сжал пальцы. Драко отпустил её руку и встал по другую сторону дверного проёма рядом с Блейзом, держа палочку наготове. Гермиона сжала свою, стараясь, чтобы она не дрожала. Ей приходилось сталкиваться с существами куда страшнее кричалок, но сейчас ей казалось, будто она готовится увидеть то, что разобьёт ей сердце. Гермиона сосредоточила взгляд на двери, подняла свою палочку из виноградной лозы и коротко кивнула, прежде чем дверь распахнулась. — ТЫ — ПОЗОР! ЭТО МЕРЗОСТЬ.. — Инсендио! Гермиона почти не замечала остального, её внимание было приковано к кричалке, зависшей над кроватью Пэнси и осыпавшей её потоком оскорблений. Когда красный конверт рассыпался в пепел, она оглядела комнату и почувствовала, как глаза защипало от слёз, в то время как парни быстро двинулись вперёд. На кровати сидела Пэнси Паркинсон — в самом уязвимом, обнажённом до предела состоянии, в каком Гермиона когда-либо видела эту ведьму. На ней была, как предположила Гермиона, одна из футболок Луны — с маленькими солнцами и лунями на бледно-голубой ткани. Ноги Пэнси были обнажены, и она обхватила их руками, уткнувшись лицом в колени. Её чёрные блестящие волосы были собраны в свободный пучок на затылке, и Гермиона видела, как он дрожит от судорожных, разрывающих душу рыданий. Когда взгляд Гермионы скользнул ниже по её телу, у неё вырвался тихий вдох, а колени задрожали. Её длинные бледные ноги были подтянуты к груди, и на них виднелись тонкие серебристые шрамы, а теперь поверх них появились свежие порезы, из которых тянулись алые струйки, расплываясь по светлому постельному белью. В руке Пэнси была палочка, и сердце Гермионы окончательно надломилось, когда она поняла, что Пэнси даже не попыталась срастить кожу магией. Тео сел на край кровати, и Гермиона заметила, как его рука с палочкой подрагивает, будто он хочет либо выбить её у Пэнси, либо наложить исцеляющее заклинание, но вместо этого он переводил взгляд с Драко на Блейза, прикусывая губу, а его летне-зелёные глаза блестели от слёз. Блейз осторожно сел рядом с Пэнси, и Гермиона подумала, что если та продолжит плакать так, как плакала, этими душераздирающими рыданиями, то скоро сама расплачется. Драко сел на край кровати и кивнул Блейзу. Мулат обнял Пэнси за плечи, словно давая понять, что они рядом. Пэнси на мгновение прерывисто вдохнула, но продолжала прятать лицо в руках и теперь начала мотать головой. — Пэнси, любимая, пожалуйста, положи палочку, — мягко попросил Блейз, но Пэнси продолжала трясти головой, будто не слышала его или отказывалась. Её рука сжала палочку крепче, и Гермиона увидела, как её кончик едва заметно вспыхнул. Драко повернул голову к Гермионе и кивнул в сторону стены, давая понять, чтобы она отошла назад, прежде чем парни быстро двинулись вперёд. Драко стремительно выбил палочку из руки Пэнси, и она наконец подняла голову и закричала: — НЕТ! Этот пронзительный крик заставил губы Гермионы задрожать. Драко поймал палочку и передал её Гермионе, пока Блейз крепко обхватил Пэнси обеими руками, удерживая её, когда она отчаянно вырывалась и била ногами. Пэнси кричала, уткнувшись в грудь Блейза и сжимая его рубашку, а Драко удерживал её ноги, пока Тео накладывал исцеляющие заклинания. Сцена была пугающе интимной: на Пэнси была только большая футболка Луны и трусики. Но единственная опасность, которой подвергалась Пэнси среди четырёх мужчин, окруживших её, пока она была полураздета... исходила от неё самой. Наконец Пэнси подняла голову с груди Блейза, но выглядела не менее разбитой. Её взгляд метнулся к Гермионе, затем остановился на Драко и Тео, и лицо её исказилось, когда она заговорила надломленным, высоким голосом: — Я отвратительная.. Она даже не успела договорить, как Блейз притянул её ближе и поцеловал в макушку. Тео провёл ладонью вверх и вниз по её ноге, а Драко взял обе её руки в свои и твёрдо сказал: — Никогда больше так не говори. Ты меня поняла? Гермиона видела напряжение в его плечах и понимала, что он с трудом сдерживает ярость за Пэнси, несмотря на спокойный тон. Пэнси продолжала плакать, но казалась чуть более собранной, когда снова заговорила: — Я так старалась не делать этого, правда старалась.. Но её снова прервали, на этот раз Тео, который убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. — Мы знаем, любимая. Ты больше года не делала себе порезов, и мы так, так гордимся тобой. Мы всё равно гордимся тобой. Все трое парней кивнули, и губа Пэнси снова задрожала, когда она тихо всхлипнула. Слова прозвучали едва слышно, хрупко: — Мне кажется, я вас всех подвела.. Блейз сразу же прижал её к себе, успокаивая, а Драко сказал: — Ты никого не подвела. Ни нас, ни себя. И, что бы ты ни думала... даже ни свою семью. Это они подвели тебя, Пэнси. Пэнси высвободилась из объятий Блейза и протянула руки к Драко, который сразу принял её. Она снова уткнулась лицом ему в плечо, пока Блейз гладил её по спине, а Тео наложил очищающее заклинание на простыни и её одежду. Она продолжала плакать, но уже тише, без прежней истерики — скорее с грустным принятием. — Я ничего не могу с этим поделать, — услышала Гермиона. На мгновение она подумала, что Пэнси говорит о самоповреждении, но ответ Драко, когда он держал её, заставил слезу наконец скатиться по щеке Гермионы. — Мы бы ни за что не хотели, чтобы ты менялась, Пэнс. Нам нравится видеть, как ты живешь своей жизнью, оставаясь верной себе и любя всех, независимо от пола. Ты никогда не должна стыдиться того, кто ты есть. Ты заслуживаешь любви без стыда так же, как и любой другой. Ты именно такая, какой должна быть. Гермиона и раньше знала, что влюблена в Драко. Но именно в этот момент — когда он держал подругу детства и уверял её, что она не просто достойна любви, а имеет на неё полное право, — она поняла, что каждый атом и каждая частица её существа связаны с ним тонкой нитью. Его слова звучали так естественно, так убеждённо и так мягко, что все прежние представления о любви, которые у неё были, поблекли по сравнению с тем, что она почувствовала в эту секунду. Пэнси кивнула, прижавшись к его шее, и наконец подняла голову. Когда их взгляды снова встретились, Гермиона, не сказав ни слова, пересекла комнату и сама обняла Пэнси. Она почувствовала руку Драко у себя на спине, когда прошептала Пэнси на ухо: — Мне так жаль, Пэнси. Мне очень жаль, что с тобой так обошлись. Пэнси всхлипнула и вытерла слёзы, выпрямляясь, но Гермиона всё ещё держала её за руки. — Не надо, — сказала Пэнси. — Это не твоя вина, что мои родители — конченые фанатики. Все рассмеялись от её прямоты, но никто не стал спорить с этим утверждением. — Прости, что тебе пришлось увидеть меня такой. Гермиона покачала головой и вытерла собственные слёзы. — Не надо. Никогда не извиняйся за то, что расстроена из-за такого ужасного обращения. Я просто рада, что мы были рядом и смогли тебе помочь. Пэнси улыбнулась, несмотря на печаль в глазах, и в этот момент в дверь тихо постучали, после чего вошла Луна с флаконами и баночками в руках. На её лице читалась тревога, словно она не была уверена, стоит ли ей здесь находиться. Как только Пэнси протянула к ней руки, все принесённые снадобья тут же оказались брошены на прикроватную тумбочку, а Луна бросилась к ней и, забравшись на кровать, крепко обняла. Все отступили в сторону, пока Луна покрывала лицо Пэнси быстрыми поцелуями, и Пэнси принимала их так, будто это была самая сильная исцеляющая магия на свете. — Прости, что напугала тебя, ангел, — услышала Гермиона голос Пэнси, когда Драко повёл её к двери вместе с Блейзом и Тео. Когда дверь закрылась, Гермиона прикусила губу, стараясь сдержать всхлип, услышав, как Луна сказала: — Не нужно. Среди солнца и луны ты — самая яркая звезда на моём небе, Пэнси Паркинсон.

***

Драко вышел в коридор, всё ещё держа Гермиону за руку, и сглотнул, стараясь подавить ярость, поднимающуюся в груди. Каждый раз, когда родителям Пэнси удавалось как-то связаться с ней, всё заканчивалось новыми шрамами. То, как это разрушало уверенность его подруги в себе, заставляло кровь закипать, и если бы Гермиона не выводила успокаивающие круги большим пальцем по тыльной стороне его ладони, он был уверен, что что-нибудь рядом уже взорвалось бы — настолько его магия рвалась наружу, готовая причинить вред. Он не чувствовал, чтобы магия бурлила в нём так сильно со времён войны. Она никуда не исчезала, но заметно ослабла, когда его физическое состояние пошатнулось. Блейз выглядел не менее злым, а Тео, судя по тому, как он терзал губу, был на грани. Драко знал: брату тяжело не только потому, что подруге больно — эта ситуация задевала его куда глубже. Тео начал мерить шагами коридор. Драко хорошо знал этот признак, поэтому отпустил руку Гермионы и шагнул прямо на выжженную шагами дорожку. — Тео, с ней всё будет в порядке. Ты же знаешь это, — сказал он как можно твёрже, сжимая его за плечи. Он заметил, как руки Тео дёрнулись, словно тот хотел закрыть уши, и на мгновение Драко охватила тревога — ещё один тревожный знак. Но Тео глубоко вдохнул и сумел немного взять себя в руки. — Да. Да, знаю. Просто… ну, ты понимаешь. Драко кивнул — он действительно понимал. Блейз шагнул вперёд, беря ситуацию на себя. Он положил руку Тео на плечо и мягко повёл его в сторону общей гостиной. — Пойдём, дружище. Посмотрим, не приготовила ли твоя девушка что-нибудь на обед… и поставим любую пластинку, какую захочешь. Драко проводил их взглядом и услышал, как Тео спросил: — Можно снова ту, про ангелов? Только после этого он повернулся к Гермионе. Он посмотрел на неё и, как ни старался, не смог понять выражение её лица. Брови были нахмурены, она покусывала губу, а грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов. Он уже собирался притянуть её к себе и спросить, что случилось. — Гермиона, любимая.. Но не успел. Она переплела свои пальцы с его и потянула его за собой в сторону своей спальни. Он послушно вошёл следом и, закрыв за собой дверь, увидел, что она ходит взад-вперёд по комнате, почти протаптывая дорожку в ковре — совсем как недавно Тео. О нет. — Гермиона, прости, что тебе пришлось это увидеть… Он не договорил. Она стремительно пересекла комнату, схватила его за ворот и резко притянула к себе, прижавшись губами к его губам. Он едва успел среагировать, как она уже прижималась к нему всем телом — неожиданно сильно для такой хрупкой девушки — и он отшатнулся назад, упираясь в дверь. Он даже не смог извиниться за то, что потянул её за собой, потому что она сама последовала за ним без колебаний, а говорить было трудно, когда её язык так настойчиво скользил по его губам. Его руки запутались в её волосах, её ладони скользили по его телу, и Драко ещё никогда в жизни не переходил от кипящей ярости к болезненному возбуждению так стремительно. Он глухо застонал ей в губы, когда почувствовал, как её рука спустились от его воротника ниже, миновала живот и сжала его уже напряжённый член сквозь спортивные штаны. Он оторвался от поцелуя и зашипел от прикосновения: — Ч-чёрт возьми, Салазар, Г-Гермиона… не то чтобы… не то чтобы я жаловался, любимая, но что.. Её губы снова оказались на его губах, пока она продолжала ласкать его член сквозь ткань, и он уж точно не собирался снова останавливаться, чтобы требовать подробного объяснения, чем заслужил такое обращение. Она провела рукой по всей его длине, и он уже чувствовал, как начинает течь в трусы к тому моменту, когда её пальцы скользнули под пояс и стали двигаться по его члену. Он тяжело дышал и стонал, запрокинув голову к двери, а она поднялась на носки и прижалась губами к его шее. Он попытался схватить её за запястье, чтобы хоть как-то направить происходящее, пока всё не закончилось слишком быстро, но она была настойчива. Она посасывала его пульсирующую точку на шее, а её большой палец скользнул по головке, собирая выступившую каплю предсемени. — Гермиона… т-ты… ч-чёрт… ты сейчас заставишь меня кончить, любимая… Она оторвалась от его шеи, но руку не убрала. Драко был уверен, что сейчас находится на какой-то другой планете. Гермиона тяжело дышала ему в ухо: — Я люблю тебя… так чертовски сильно… просто… позволь мне сделать это для тебя, я… я, может, не очень умею, но я постараюсь. О чём она вообще говорила? Её пальцы зацепились за пояс его трусов и спортивных штанов. Она стянула их к его коленям, и её рука снова обхватила его член. Он громко задышал, его бёдра сами дёргались навстречу каждому уверенному движению её руки. — Я… Гермиона… д-делай что хочешь, любимая, но… я не уверен, чем я… ах… заслужил это… Драко нужно было знать, что он сделал, чтобы потом повторить это, потому что в следующую секунду Гермиона опускалась перед ним на колени. Она правда собиралась это сделать? Она действительно это делает. О, милостивый Салазар, его хватит на две секунды. Если всё, что он слышал о минете от друзей и старших слизеринцев в юные годы, было правдой… то нет, он забирает свои мысли обратно. Его хватит на десятую долю секунды, если его девушка хотя бы просто выдохнет на его член, потому что он фантазировал о том, как Гермиона делает это, пока ласкал себя, больше раз, чем когда-либо готов был бы признать. Она подняла на него взгляд, и вид её шоколадно-карамельных глаз, устремлённых вверх, её руки на его бёдрах и кончик его члена в нескольких дюймах от её идеальных розовых губ — всё это заставило его едва не сдаться наслаждению прямо сейчас. Он никогда в жизни не был так возбужден, и то, как она облизнула губы, глядя на него, заставило его застонать и отчаянно попытаться удержать бёдра от резкого движения вперёд. Она взглянула на него вопросительно, приподняв брови, и Драко хотел сказать: конечно можно, ответ на этот вопрос всегда будет громким «да». Вместо этого он снова упёрся ладонями в дверь и кивнул ей, как безумец. Её язык показался между губами, и она осторожно лизнула кончик его члена. Драко был уверен, что звук, сорвавшийся с его губ, едва ли можно было назвать человеческим. Он умер? Кого это, блять, волнует, подумал он, потому что в следующую секунду её язык раскрылся, и она широким движением лизнула нижнюю часть его члена, отчего его глаза закатились. Миллион очков Гриффиндору. Он готов был носить красно-золотое до конца своей чёртовой жизни. Она провела пальцами по внутренней стороне его бёдер, затем прижала ладони к его бёдрам, и когда её губы сомкнулись вокруг головки его члена… Драко умер. Прямо там, на месте, он умер — и ему было совершенно всё равно, потому что ощущение её тёплых губ вокруг него заставило звёзды вспыхнуть за закрытыми веками. Его голова глухо ударилась о дверь, руки сами зарылись в её волосы, рот приоткрылся, а лицо невольно повернулось вверх, словно воздух, покинувший его лёгкие, можно было найти где-то там. Ощущение её тёплого, влажного рта, медленно опускающегося по его члену, заставило его ноги задрожать, пока он бессвязно бормотал: — Ч-чёрт… Гермиона… т-ты… чёрт… т-так чёртовски хороша… Её глаза снова встретились с его взглядом, и она опустила рот ниже, втягивая его в себя по всей длине, а затем так же медленно поднялась обратно. Драко сжал ягодицы, пытаясь сдержать нарастающее давление внизу живота, отдающее в яйца. Его пальцы дрогнули в её волосах, непроизвольно потянув за пряди, и он пробормотал: — П-прости… Но её рука, лежавшая на его бедре, накрыла его ладонь и словно подтолкнула сделать это снова, и в тот же миг он почувствовал, как её стон отозвался вибрацией в его члене. Мерлин, эта ведьма убьет его. Он снова запустил пальцы в её волосы и сжал чуть крепче. Она застонала ещё раз, и вибрация прошла по его члену и разлилась по всему телу. — Гермиона… любимая… я… я уже близко… тебе нужно остановиться, или я.. Но в этот момент она встретилась с ним взглядом, и он почувствовал, как её руки переместились с его бёдер на его ягодицы, притягивая его глубже. Она продолжала сосать его, пока он тяжело дышал и покрывался потом. Давление внизу живота стало таким сильным, что его глаза зажмурились, и её имя вырвалось у него из груди: — Герми.. О, БЛЯЯТЬ! Оргазм прошиб его тело разрядом, когда он кончил ей в рот, и вместо того, чтобы отстраниться, он почувствовал, как её горло сжалось вокруг кончика его члена — и теперь… он действительно умер. Всё его тело стало мягким, как желе, и он искренне не понимал, как вообще ещё стоит на ногах, едва оставаясь в сознании. Драко открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она поднялась, и если бы она уже не лишила его рассудка, то это точно произошло бы сейчас, когда он увидел, как она провела большим пальцем по губе, собирая последнюю каплю спермы, а затем втянула её в рот. Бесконечное количество очков Гриффиндору. Она подняла на него взгляд, а он медленно натянул обратно трусы и спортивные штаны, всё ещё тяжело дыша. — Это было… боги… что бы я ни сделал, чтобы заслужить такое… я буду делать это каждый чёртов день. Она тихо рассмеялась и улыбнулась слишком нежно для человека, который только что этим самым ртом доставил ему невыразимое удовольствие. — Просто… просто потому что я люблю тебя. Хорошо? — сказала она и прижалась к его груди. У него было ощущение, что за её словами скрывается нечто большее, но по тому, как крепко она прижималась к нему, было ясно — добавлять ей больше нечего. Она сказала всё, что хотела. Он провёл ладонью по её спине и прошептал ей на ухо: — Может, мне хотя бы ответить взаимностью? Он бы с радостью это сделал, но она покачала головой, смущённо краснея. — Н-Не сейчас. Это было только для тебя, но ты можешь просто обнять меня немного, пока я подремлю? Кажется, мне нужно немного полежать. Драко ничего не ответил, просто подвёл её к кровати и лёг позади неё. Она устроилась спиной к его груди, и он обнял её за талию, уткнувшись лицом в её кудри. Он глубоко вдохнул, пытаясь расслабиться, но гул его магии, который пульсировал в нём, когда он выходил из комнаты Пэнси, теперь словно начинал рассыпаться искрами по венам. Он слегка приподнял голову и увидел, что Гермиона уже спит. Он не мог её за это винить. После того, что произошло между ними, и после утренних событий она наверняка устала. Он осторожно высвободился из объятий и сел. Он всегда чувствовал, как магия звучит в нём, но за последние два года это ощущение стало больше похоже на слабое мерцание, по мере того как его здоровье постепенно ухудшалось. Он всё ещё мог колдовать, когда было нужно, но каждый прожитый в борьбе день делал это чувство всё слабее — словно тепло маленькой свечи. Иногда он задумывался, не поэтому ли ему постоянно холодно: из-за изношенного магического ядра, в дополнение к чувству вины и отсутствию жировой прослойки. Чем дольше он сидел, тем сильнее ощущал, как ему становится жарко, и капля пота скатилась по его лбу. Паника вспыхнула мгновенно, когда он почувствовал, как магия вокруг него начала потрескивать, словно мелкие искры в воздухе, и он вскочил с кровати так тихо, как только мог. Случайных всплесков магии у него не было с детства, но даже тогда не было ни нарастающего напряжения, ни предупреждения — всё происходило внезапно. Сейчас же это больше напоминало чайник, закипающий на плите. Он едва успел добраться до своей комнаты. Драко захлопнул дверь как раз в тот момент, когда жар внутри достиг предела, и магия вырвалась наружу. Волна сырой энергии швырнула его к противоположной стене. Вспышка серебристого света ударила его так сильно, что у него перехватило дыхание, а комнату наполнил запах дыма. Он лежал на полу, тяжело дыша, несколько секунд пытаясь восстановить дыхание, и когда воздух наконец снова наполнил лёгкие, он почувствовал, как магия возвращается в привычный поток по венам. Сильнее. Ровнее. Каждый вдох давался легче и глубже, когда он приподнялся на локтях. Дверь распахнулась, и Блейз с Тео вбежали внутрь, с палочками наготове, увидев Драко, лежащего на полу. Тео устало вздохнул. — Ладно… может хватит драмы на сегодня? Серьёзно, Драко, понимаю, утро было тяжёлым, но врезаться в стены — это уже перебор. Драко просто снова рухнул на пол с глухим стуком и показал ему средний палец.

***

— Так, дай-ка я уточню, правильно ли я всё поняла… Гермиона сидела в общей гостиной на диване напротив Джинни и Чжоу, прижав к лицу подушку. Лицо горело под тканью. Она была благодарна хотя бы за то, что Пэнси и Луна всё ещё проводили время вдвоём в своей спальне, а парни отправились на свои пятничные посиделки в «Три метлы». — Ты отсосала своему парню, потому что он неожиданно повёл себя как нормальный человек? Гермиона застонала и уронила подушку себе на колени. — Ты бы слышала его, Джин, как он говорил с Пэнси… Боги, я и так уже признала, что люблю этого мужчину, но обязательно ли ему ещё и… — она беспомощно замахала руками, прежде чем снова раздражённо застонать и поднять подушку, чтобы прокричаться в неё. Она слышала, как Джинни и Чжоу смеются. Это было совершенно неуместно. — И что ещё хуже… он предложил ответить взаимностью, а ты сказала «нет»? — спросила Чжоу, выдернув подушку из рук Гермионы и шлёпнув её ею по голове. — Ты что, с ума сошла? Что с тобой не так? — Не знаю! Все эти годы я думала, что он просто невыносимый придурок… а оказалось, что он как твёрдая карамелька. Снаружи жёсткий, а внутри такой мягкий, что мне просто хочется… Она снова схватила подушку и закричала в неё, потому что была одна вещь, которую Гермиона Грейнджер терпеть не могла, — когда не могла выразить свои мысли словами. — Ну, судя по всему, тебе просто хочется его съесть. Если сегодняшний день хоть что-то доказ.. Она прервала Джинни, ударив её подушкой, но нахальная ведьма лишь фыркнула, сдув прядь волос с лица, и продолжила: — Гермиона, напомни-ка, почему вы до сих пор не переспали? Ну серьёзно, всё к этому идёт, вы взрослые люди и в отношениях. Гермиона сделала глоток вина для храбрости, мысленно скорбя о потере подушки-щита. — Ну… мы решили не торопиться. То есть… он хочет сначала пригласить меня на наше первое настоящее свидание. Чжоу улыбнулась. — Это вообще-то очень мило. Очень по-джентльменски. Джинни демонстративно зевнула, но Гермиона её проигнорировала. — Честно говоря, я уже готова… но… не уверена, что Драко готов, — призналась она и поспешила объяснить, увидев недоумение на лицах подруг. — Я видела его без верхней и нижней одежды всего пару раз, и даже тогда было заметно, что ему некомфортно. Он всё время оставляет трусы. Это больше похоже на то, что он чувствует себя обязанным раздеться, потому что видел меня в меньшем. Нам сейчас очень легко друг с другом, но я вижу, что ему всё ещё недостаточно комфортно, чтобы… ну, полностью раздеться. Джинни и Чжоу заметно погрустнели, и Джинни, отпив вина, осторожно сказала: — Ладно… это, наверное, справедливо. В смысле, он ведь действительно выглядит гораздо лучше… и даже я могу признать, что Драко — симпатичный парень. Гермиона растерялась. Она надеялась, что Драко со временем станет увереннее и сможет открыться ей немного больше. Он всегда заставлял её чувствовать себя красивой в собственном теле. А ей казалось, что она не может дать ему того же. — Просто хотелось бы сделать для него что-то ещё. Чжоу подалась вперёд. — Гермиона, мне кажется, дело не в том, что ты делаешь или не делаешь. Ему просто нужно набрать уверенность. Мы все видим, сколько усилий он прикладывает, чтобы больше есть. Он выглядит гораздо здоровее, чем в начале семестра. Гермиона сделала ещё глоток вина и задумчиво наклонила голову. — Но что я могу для него сделать? У него явно проблемы с уверенностью в своём теле, и я не хочу, чтобы он думал, будто из-за того, что он не большой и не накачанный, он не кажется мне красивым. Не только ради секса, а чтобы он почувствовал, что может полностью расслабиться рядом со мной. Джинни задумалась на мгновение. — Ну… может, просто напомни ему о других вещах, которые ты в нём любишь. Не в смысле… «о, Драко, главное то, что внутри», а… — она замолчала, щёлкая пальцами, подбирая слова. Глаза Чжоу загорелись. — Точно! Типа… вот с Блейзом… не пойми меня неправильно, он постоянно говорит, что я красавица, но… Гермиона кивнула Чжоу, предлагая продолжать. — Ну, это вообще-то глупость, но… он всегда говорит, что ему нравится, как я выгляжу, когда просыпаюсь утром. Сначала я думала, что это просто шутка, потому что по утрам я выгляжу просто ужасно… но он сказал, что любит такие маленькие моменты — когда у меня волосы во все стороны и я смеюсь над его дурацкими шутками, даже если ещё сонная и ворчливая. Джинни подхватила мысль: — Да, именно. Тедди говорит, что ему нравится, когда я начинаю возбуждённо жестикулировать и болтать руками. Всё дело в мелочах… в тех вещах, из которых и складывается человек целиком. Гермиона улыбнулась самой себе лёгкой улыбкой, отпивая вино. Она знала, что тот мысленный блокнот наблюдений ей ещё пригодится.

***

Драко был совершенно, восхитительно в хлам. Вечер в «Трёх Мётлах» предсказуемо пошёл по наклонной после гениального плана Блейза — опрокидывать стопку каждый раз, когда Тео упоминал волосы Джинни. А это, если что, происходило примерно каждые две минуты. Потом Кормак решил, что рассуждения Невилла о растениях тоже заслуживают отдельного раунда. А дальше? Честно говоря, правила стали скорее рекомендацией. Они просто продолжали пить, потому что в какой-то момент казалось уже невежливо не выпить. Тео надулся, глядя в свой бокал, когда очередной раунд стопок был выпит за его счёт. — Сегодня вечером я чувствую себя очень измотанным. Блейз обнял его за плечи и заговорил тоном, каким обычно хвалят детский рисунок: — Мне кажется, это очень мило, как ты практически декламируешь поэзию, когда говоришь о Джинни. Кормак, будучи тем ещё слабаком по части выпивки, слишком резко хлопнул стаканом по столу и пробормотал заплетающимся языком: — Она очень везучая женщина, приятель… Похоже, ему было сложно держать голову прямо. Невилл сочувственно потер ему спину, и Кормак пьяно улыбнулся ему, поцеловал в щёку и уткнулся головой в его плечо. Драко заметил, как Невилл покраснел, и когда тот посмотрел на него, Блейза и Тео, Невилл слегка покачал головой, словно говоря: «не время спрашивать». Пара ещё не объявляла о своих отношениях, но Драко был рад, что с парнями им не нужно было этого делать; они могли просто быть вместе — пока. Блейз повернулся к Драко с хитрой ухмылкой, и Драко сразу понял, что теперь он под прицелом. Отстой. — Драко, ты сегодня подозрительно тихий… с тех пор как у тебя случился тот маленький преждевременный всплеск магии. Драко почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда Тео расхохотался. — Да, ради Гермионы, я надеюсь, это единственные твои преждевременные всплески. Щёки у него запылали. С тех пор как его магия чуть не схлопнулась ранее, она оставалась в венах более сильным, ровным гулом, и он не мог не задаваться вопросом, что же произошло. — Я не знаю, что случилось, — признался он. — В один момент я почувствовал, будто сейчас заживо закиплю, а в следующий меня уже швыряет через всю комнату. Он потер затылок, который всё ещё ныл, несмотря на то что Тео и Блейз после осмотра в один голос заявили, что он снова драматизирует. Грубо. Блейз с любопытством посмотрел на него, отпивая огневиски. — Ну и что ты делал перед этим? Лицо Драко словно загорелось. Вдвойне отстой. Тео сразу всё понял. — Драко Малфой… ты что, занимался грязными делишками и из-за этого потерял контроль над своей магией? Драко застонал и уткнулся лицом в ладони под общий смех за столом; он даже слышал, как Кормак смеётся в плечо Невиллу. Он поднял голову и попытался выдавить объяснение: — Это было… блять… да, мы этим занимались, но началось ещё до этого! — настаивал он, несмотря на то что Тео играл бровями, и Драко всерьёз задумался, можно ли их смахнуть прямо с его лица. — Я почувствовал, как это начинает нарастать ещё до того, как мы пошли в комнату к Пэнси. За столом воцарилась тишина, и все, казалось, подумали об одном и том же — как там Пэнси. Но они знали, что она в надёжных руках Луны. Блейз задумчиво наклонил голову. — Значит, оно нарастало, а потом просто вырвалось из тебя? Драко кивнул, но Тео вцепился в тему, как собака в кость. — Ну… давай… что же такого случилось, что ты магически кончил? Драко снова закрыл лицо руками, чувствуя, как жар поднимается по щекам к ушам. Через мгновение он опустил руки, сделал вдох и: — Гермиона сделала мне минет. Он выпалил это на одном дыхании и тут же запил слова огневиски. Блейз сразу поперхнулся своим напитком, рот Тео так и остался открытым, а глаза Невилла выглядели так, будто сейчас вылезут из орбит. Кормак поднял голову с плеча Невилла и тяжело навалился на стол. — Ладно, я в говно, но достаточно трезв для такого разговора. Драко с глухим стуком уронил голову на стол, чувствуя, как всё его лицо становится ярко-красным. Кажется, Тео наконец снова обрёл дар речи. — Она тебе отсосала? Ну и как это было? Как это было? Это был самый приятный опыт в моей жизни, и я с тех пор не могу перестать об этом думать. Каждый раз, когда моргаю, вижу губы Гермионы, обхватившие мой член, и с трудом удерживаю свою бешеную эрекцию, размахивающую флагом в знак одобрения. — Было отлично, — наконец сказал он, поднимая голову, и по выражению лиц остальных мужчин за столом понял, что им осталось секунды две до того, как они его придушат, поэтому добавил: — Ладно, это было потрясающе, но она не позволила мне ответить тем же. Она всё повторяла, что сделала это, потому что любит меня, а теперь я постоянно думаю, что она сделала это из какой-то странной жалости. Драко заметил, как Блейз сжал переносицу, прежде чем опереться локтями на стол. — Дружище, я понимаю, ты в этом деле новичок… но поверь мне: женщины не берут член в рот просто потому, что им тебя жалко. Тео согласно кивнул. — Блейз прав. Конечно, ты знаешь Гермиону лучше всех нас, но… сомневаюсь, что Гермиона Грейнджер стала бы делать что-то подобное, если бы сама этого не хотела. Драко понимал, что они правы, но сама тема требовала ещё одной стопки, и он подозвал официантку, чтобы заказать новый раунд, прежде чем заговорил Невилл. — Драко, можешь послать меня нахер, если что… но, кажется, мы все сейчас думаем об одном и том же. Невилл воспринял молчание Драко как разрешение продолжать. — Вы с Гермионой явно серьёзно относитесь друг к другу. Почему вы до сих пор… ну, знаешь? Это был справедливый вопрос, подумал Драко, но ответов на него было много, поэтому он начал с самого простого. — Гермиона значит для меня всё. По крайней мере… прежде чем мы сделаем этот… шаг… я хочу сначала пригласить её на настоящее свидание. Можете считать меня старомодным, если хотите, но она заслуживает почувствовать себя особенной. Парни закивали, ну или по крайней мере Кормак попытался, и Тео уступил. — Ладно, справедливо... Уверен, твои чистокровные предки бы аплодировали твоему стремлению ухаживать за ведьмой перед тем, как затащить её в постель, но у меня есть один вопрос. Глаза Тео сузились — насколько это вообще было возможно после такого количества виски. — Почему ты до сих пор не пригласил её на свидание? Что тебя останавливает? Его брат, благослови его любопытное и бестактное сердце, не мог оставить такую тему в покое. Драко неловко поёрзал на стуле, прочистил горло и попытался подобрать слова, которые не выдали бы ту жалкую, острую неуверенность, ползающую у него под кожей. — Просто… — он замолчал, внезапно обнаружив, что сколотый край его стакана невероятно интересен. — Я просто… ещё не сделал этого. Пока. Он почти физически чувствовал, как бровь Тео уже дёргается от нетерпения; Блейз откинулся на спинку стула, скрестив руки. Драко медленно выдохнул, алкоголь делал правду тяжелее, но одновременно странным образом облегчал возможность просто выплюнуть её. — Это из-за меня, ясно? — пробормотал он, наконец поднимая взгляд на Тео, потом на Блейза, и даже на добрые, спокойные глаза Невилла. — Я… я не… я не готов, чтобы меня видели. Не так. Не… там. На настоящем свидании. Пока нет, и — каждый раз, когда я снимаю перед ней рубашку, я не могу перестать думать, какая она чертовски потрясающая, а я просто… Ему не нужно было объяснять. Они прекрасно поняли, что он имел в виду. Вот это «не готов, чтобы меня видели». Вот это «я всё ещё слишком худой, чтобы чувствовать себя нормально в собственной коже». Весь этот грязный, постыдный набор. Тео несколько секунд просто смотрел на него, и его пьяная ухмылка постепенно исчезла, сменившись неожиданно трезвым и серьёзным выражением. — Драко, — гул паба прорезал его голос, удивительно резкий для такого пьяного человека. — Ты только что рассказал нам, что она тебе отсосала. Это похоже на поступок ведьмы, которая считает, что тебя нельзя показывать людям? Серьёзно, приятель. Она буквально кричит, что хочет раздеть тебя. Иначе зачем бы ей было делать то, что она сделала? Тео раздражённо всплеснул руками, чуть не опрокинув свой стакан. — Эта женщина явно без ума от тебя. Честное слово, для такого умного человека ты иногда бываешь чертовски тупым. Ухмылка Блейза смягчилась, став более искренне сочувственной, когда он наклонился вперёд. — Он не ошибается, Драко. Я понимаю, дружище. Знаю, это нелегко, даже когда становится лучше. Но Тео прав. Гермиона не стала бы делать то, что сделала, если бы не считала тебя горячим. Ты ей явно чертовски нравишься. Она бы не стала это изображать. Блейз сделал медленный глоток огневиски, задумчиво глядя на него. — И, если честно, ты правда выглядишь лучше. Мы все заметили. Эти острые углы немного сглаживаются. Ты уже не выглядишь таким… измождённым, как две недели назад, это точно. Драко не ответил сразу. Он просто смотрел в свой стакан, где янтарная жидкость кружилась, отражая тусклый свет паба. Их слова, особенно слова Блейза о том, что он «выглядит лучше», вызвали новую волну неловкости, резкий укол от того, что его так внимательно разглядывают. Конечно, он и сам замечал изменения — небольшой прилив энергии, то, что сегодня утром, одеваясь, ему не понадобилось пользоваться той дополнительной дыркой, которую он недавно проколол в ремне. И гул его магии тоже ощущался иначе после утреннего всплеска — сильнее, ровнее. Может ли быть, что та необузданная магия, которая швырнула его в стену, на самом деле была признаком того, что он снова становится сильнее? Что его здоровье наконец действительно идёт на поправку? Однако его зарождающиеся размышления резко оборвались, когда Кормак поднял голову с плеча Невилла и медленно моргнул. Его расфокусированный взгляд остановился на Драко. — Ага, — протянул он заплетающимся языком, и на лице расплылась широкая, совершенно бесстыдная ухмылка. — Блейз прав, Драко. Ты отлично выглядишь. Если бы я уже не был занят вот этим, — он сделал паузу и с размаху хлопнул Невилла по бедру, — я бы с тобой точно замутил! Блейз поперхнулся своим напитком, у Тео отвисла челюсть, а лицо Невилла, выражавшее обеспокоенность и сочувствие, сменилось на пугающе свекольный оттенок. Драко закашлялся, едва не пустив огневиски через нос. Его лицо, и без того багровое, теперь ощущалось как обожжённый солнцем помидор. — Кормак, какого хе.. Он оборвал себя, потому что из него вырвался смех, слишком смущённый, чтобы закончить фразу, и он отчаянно пожелал, чтобы под ним открылось гигантское отверстие размером с паб и проглотило его целиком, пока весь стол взрывался смехом. Блейз выл от хохота, почти падая со стула. Тео хлопал ладонью по столу, слёзы смеха текли по его лицу. Даже Невилл, всё ещё ярко-красный, издал серию смущённых смешков, уткнувшись лицом в плечо Кормака, в то время как сам Кормак рассыпался в пьяном кудахтанье. Драко попытался сохранить яростный взгляд, но это было бесполезно. Полная, невыносимая абсурдность ситуации, вместе с безудержной, искренней радостью, исходящей от его пьяных друзей, оказалась заразительной. Из него вырвался неохотный смешок, потом ещё один, пока он тоже не начал смеяться — пусть и немного истерично. Через несколько минут он провел рукой по лицу, почувствовав характерное онемение кожи от рта и дальше. — Ох, блять… я в говно… Невилл рассмеялся, обнимая Кормака, который уже выглядел наполовину уснувшим. — Давайте вернёмся в замок, пока Кормак не воспринял это как приглашение. Общий смех продолжался, разносился по пабу, пока парни — теперь спотыкающаяся, хихикающая куча — кое-как смогли отлепиться от стола. Невилл и Блейз, всё ещё поддерживая едва сознательного Кормака, направили всех к выходу. Драко покачнулся на ногах, мир вокруг него мягко накренился, и он тяжело навалился на Тео, пока они пробирались через переполненный зал. — Так, я определённо в большем хламе, чем думал. Пол явно пытается обнять моё лицо. — Пошли, приятель, — пробормотал Тео, таща Драко за собой. — Вернём тебя назад, чтобы ты мог увидеть свою девушку. Блять, да. Скорее.

***

Гермиона чувствовала приятное опьянение, теплое, мягкое ощущение разливалось по ее конечностям, но она была далека от того, чтобы быть в стельку. Её мысли, обычно представлявшие собой вихрь логических выводов, были просто... спокойными. Это было редкое и желанное состояние. Тревоги сегодняшнего дня, особенно после пугающего происшествия с Пэнси, постепенно начали отступать, уступая место тихому чувству облегчения. Пэнси, выглядевшая усталой, но явно более спокойной, прижималась к Луне, которая нежно гладила её по волосам размеренным, успокаивающим движением. Они присоединились к ним совсем недавно — между девушками без слов возникло понимание, что этой паре нужно было немного пространства. Джинни довольно вздохнула, устраиваясь поудобнее и подкладывая под голову подушку. — За тихие вечера и за то, что не нужно делать вид, будто у нас всё под контролем. Чжоу согласно промычала, слегка приподняв бокал. — За покой, каким бы недолгим он ни был. Пэнси и Луна, сидевшие на полу, мягко чокнулись своими бокалами в молчаливом согласии. Гермиона сделала ещё глоток, разговор лениво тек своим чередом, но едва вино коснулось её губ, тишина была разрушена. Громкий, фальшивый взрыв песни, за которым последовал отчётливый звук спотыкающихся шагов, донёсся из коридора. Дверь Выручай-комнаты распахнулась с гулким стуком, явив виновников. Невилл и Блейз вошли первыми, практически волоча между собой почти бессознательного Кормака, чьи руки и ноги беспомощно болтались. Сразу за ними появился Тео, не менее растрёпанный, с широкой, победной ухмылкой на лице, поддерживая покачивающегося Драко. Кормака тут же увели дальше по коридору — Блейз и Невилл поддерживали его с обеих сторон, и Невилл на ходу помахал им рукой. В комнате остались только Тео и Драко, опасно качающиеся на месте, хотя из них двоих Тео выглядел заметно устойчивее. Волосы Драко были в полном беспорядке, серебристые глаза — расфокусированы и слишком блестели. На лице застыла широкая, почти глуповатая улыбка. Он выглядел совершенно, безоговорочно, грандиозно пьяным. Пэнси, заметив Тео и Драко, хлопнула в ладоши, и в её глазах вспыхнуло восторженное сияние. — О, Тео! Он пьяный? Прям пьяный пьяный? Тео со смехом отпустил Драко, и Гермиона увидела, как её парень мягко рухнул прямо у подножия её кресла. Драко тут же перевернулся на спину, с розовыми щеками, моргая в потолок так, будто это требовало сознательных усилий. На его губах играла маленькая, растерянная улыбка, словно он только что открыл для себя глубокую радость лежать на полу. — Пьяный как матрос в увольнении, Пэнс! Едва доволок его сюда. Пэнси снова хлопнула в ладоши, подпрыгнув на своей подушке. — О, обожаю пьяного Драко! — Так, — объявил Тео, отталкиваясь от подлокотника. — Я спать. Без лишних слов он пошёл к дивану, где всё ещё развалилась Джинни, и с ворчанием неуклюже подхватил её, закинув на плечо, как пожарный, игнорируя её визг. — Тедди! Поставь меня на место. Тео просто шлёпнул Джинни по заднице, пока она хихикала, и продолжил шататься по коридору, крикнув напоследок: — Проследите, чтобы Драко что-нибудь съел перед сном! Пэнси резко повернулась обратно к Гермионе, Луне и Чжоу, её глаза сияли неудержимым восторгом. — Обожаю пьяного Драко! Тебя ждёт представление! — почти пропела она, подпрыгивая на своем пуфике. — Он становится таким… разговорчивым и ласковым. И поёт, причём реально хорошо. Это просто великолепно! Подожди, сама увидишь. Он всегда ужасно смешной, когда такой. Пэнси снова захихикала и поползла к Драко, который теперь лежал с закрытыми глазами и отбивал руками ритм на своём животе. — Драко, дорогой, ты немножко пьян? Гермиона увидела, как Драко моргнул, открыл глаза и широко улыбнулся, показывая ямочки на щеках. Он захихикал, глядя на Пэнси расфокусированным взглядом, всё ещё отбивая ритм руками по своему животу. — Ехехе… да. Пэнси, Луна и Чжоу тут же разразились смехом, и Гермиона не могла их винить, когда они поползли на пол, чтобы рассмотреть его поближе, словно редкое и чрезвычайно интересное существо. Обычно он никогда не был таким беззаботным, и видеть, как он хихикает на полу, пьяный в стельку, было по меньшей мере забавно. Гермиона почувствовала нежное, тёплое трепетание в груди. Он был совершенно очаровательным. Луна наклонилась над Драко, заняв место Пэнси, и он расплылся в улыбке, глядя на неё. — Вооот моя любимая кузина! Он поднёс прядь волос Луны к своей чёлке и снова захихикал, будто только что рассказал самый смешной анекдот на свете. Чжоу поднялась с колен. — Пойду принесу нам что-нибудь перекусить, да? Кому-то явно не помешает закусить, чтобы впитать алкоголь. Пока Чжоу шла к кухне, Драко снова засмеялся сам себе. — Она так смешно говорит. Вы замечали? Когда она дошла до входа в гостиную, он неуклюже перекатился на бок. — Чжоу! Скажи «О, да», пожалуйста. Гермиона рассмеялась над его английской протяжной манерой речи, пытавшейся изобразить акцент Чжоу, прежде чем ведьма, закатив глаза, всё же откликнулась, уходя на кухню: — Oй, да! Это тут же опрокинуло Драко обратно на спину — он снова расхохотался, отбивая ритм на своём животе. — Ойда… ехехе, — пробормотал он, продолжая тихо посмеиваться, а потом крепко зажмурился, глядя в потолок. — Где моя девушка? Пэнси и Луна обменялись весёлыми взглядами поверх Драко. — Твоя девушка? — повторила Пэнси, встретившись глазами с Гермионой, и в её взгляде блеснула озорная искра. В этот момент Чжоу вернулась с разными закусками, и Луна, приняв от неё миску со сладостями, снова забралась в соседнее кресло, устраиваясь поудобнее, чтобы с живым интересом наблюдать за развитием событий. Драко кивнул так, будто это требовало огромных усилий, но прежде чем Гермиона успела прямо сообщить ему, что она сидит над ним в кресле, он сделал именно то, о чём говорила Пэнси. Он начал петь. Словно ему мало было быть ещё более чертовски привлекательным в глазах Гермионы, этот идиот начал напевать Fleetwood Mac. Слишком хорошо. — О, зеркало в небе, что такое любовь? Сможет ли ребёнок в моём сердце подняться выше? Смогу ли я плыть сквозь меняющиеся океанские приливы? Справлюсь ли я с временами своей жизни? Пэнси указала на Драко, засмеялась и посмотрела на девочек так, словно хотела сказать: «Я же вам говорила». Гермиона решила дать Драко понять, где она. Она наклонила голову над ним, и когда он её заметил, просто засиял, глядя вверх. Боже, эти глаза и эти ямочки когда-нибудь её доконают. — Вооот же моя девушка. Гермиона почувствовала, как тепло поднимается к её щекам, и не смогла сдержать улыбку, готовую расплыться по всему лицу. — Привет, красавчик, хорошо повеселился? Драко довольно неустойчиво сел и покачнулся, прежде чем Гермиона положила руку ему на плечо, чтобы удержать. — Повеселился. Спасибо, дорогая. Хотя, по-моему, Кормак сегодня ко мне подкатывал. У тебя, возмооожно, появилась конкуренция, — пробормотал он заплетающимся языком. Когда Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами, он просто проигнорировал её и встал. Он пару секунд покачивался на месте, затем его взгляд зацепился за закуски на столе, и он радостно воскликнул: — Оо, чипсы! Гермиона поднялась и положила руки ему на талию, пока он тянулся за миской со стола. — Драко, давай уложим тебя спать, м? Может, тебе стоит выпить воды? Драко надулся, щеки были набиты чипсами, и Гермиона поклялась себе — если он сделает сегодня ещё хоть что-нибудь настолько милое, она просто лопнет. — Но я хочу чипсы, — сказал он, прижимая миску к себе так, будто она собиралась её отобрать. — Можешь взять чипсы с собой, я не собираюсь конфисковывать твою еду. Обещаю, — сказала она, и Гермиона почувствовала, что разговаривает с довольно высоким ребёнком. Драко кивнул и позволил Гермионе, взять его под локоть и направить к её комнате, всё ещё держа закуски в руках. Когда они добрались до комнаты, он устроился поудобнее на её кровати, полностью одетый, с миской на коленях, пока Гермиона стаскивала с него обувь. Она принесла ему стакан воды и вложила его в руку. — Попей, пожалуйста. Драко улыбнулся ей с надутыми щеками, как довольный маленький бельчонок, и держал стакан обеими руками. Гермиона была вынуждена согласиться с Пэнси — теперь она тоже обожала пьяного Драко. — Ну, кроме того, что Кормак сегодня к тебе подкатывал, ты повеселился? — спросила она, устраиваясь рядом с ним на подушках. Он промычал в ответ, продолжая запихивать в рот чипсы, и Гермиона не смогла сдержать улыбку, глядя на полное отсутствие манер. Он проглотил, снова сделал глоток воды и повернулся к ней с выражением лица, которое, как она была уверена, должно было выглядеть серьёзным. — Повеселился, но я кое-что понял, любимая. Любимая. Боже мой. Скажи это ещё раз, пожалуйста. — Что ты понял? Драко отставил закуски и воду в сторону, затем развернулся всем телом к ней. От него пахло восхитительно — дорогим парфюмом и свежим воздухом после прогулки до замка. Его розовые щёки красиво контрастировали с бледной кожей, серебристые глаза встретились с её тёплыми карими, и всё это вызвало горячий толчок где-то внизу живота, прежде чем… — Что я был довольно жалким парнем. Гермиона моргнула, глядя на него. Ошеломлённая. Он продолжал смотреть на неё, хотя она знала, что растерянность наверняка написана у неё на лице. Он вздохнул, убрал завиток волос с её лица и поцеловал её. Он пах солью и огневиски. Может, Джинни была права — ей хотелось буквально съесть его, и она притянула его ближе за ворот рубашки. Он скользнул губами ниже её уха, и она почувствовала, как его слова проходят через неё вибрацией, прямо вглубь тела. — Последнее, чего я хочу — это чтобы ты чувствовала себя хоть немного нежеланной. Он подчеркнул свои слова, толкнув бёдрами вперёд и коснувшись эрекцией её бедра, и Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось в пустоте. — Я хочу, чтобы мы пошли на это свидание, — он прижал слова к её коже, спускаясь к её ключице, — Я хочу избаловать тебя до безумия. Гермиона застонала и крепче сжала его рубашку, отчаянно желая притянуть его ближе. Драко поднял голову и прижался лбом к её лбу, с серьёзным выражением лица, и слова будто причиняли ему боль. — И я хочу заниматься любовью со своей прекрасной девушкой… даже если ненавижу своё тело. Гермиона всем телом почувствовала боль в его голосе. Она подняла на него взгляд и едва не расплакалась от выражения его лица. Она была права — он сдерживался, потому что ненавидел свою внешность, и хуже всего было то, что он стыдился этого. Она переместила руки с его воротника на его лицо. — Драко, ты гораздо больше, чем твоё тело. Мне никогда не было важно, как оно выглядит; всё, чего я хочу, — чтобы ты был здоров и чтобы ты доверял мне настолько, чтобы позволить мне видеть тебя. Гермиона увидела, как он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, и она продолжила, мягко проводя большими пальцами по его щекам. — Знаешь, что я люблю? Он посмотрел на неё вопросительно, и она сказала: — Мне нравятся ямочки, которые появляются у тебя, когда ты улыбаешься. По-настоящему улыбаешься. Она увидела, как его щёки еще порозовели, и ямочки снова появились, и она поцеловала каждую из них. — Мне нравится, как я сразу вижу, что ты краснеешь, потому что у тебя такая красивая, светлая кожа цвета слоновой кости. Улыбка Драко расплылась в широкой ухмылке, и румянец спустился по его шее и поднялся к кончикам ушей. Она подняла пальцы и коснулась их, тихо засмеявшись. — И вот это! Боги, мне так нравится, когда у тебя розовеют еще и уши. Она продолжала смеяться и почувствовала облегчение, когда Драко тоже рассмеялся, прежде чем поцеловать кончик её носа. Он притянул её ближе за талию, и она позволила своим рукам скользнуть в его волосы — эти прекрасные белокурые пряди, которые она так любила видеть взъерошенными. Его язык раздвинул её губы, и она охотно впустила его, чувствуя, как его стон проходит от губ до влаги в её трусиках. Он отстранился, чтобы перевести дыхание, и её порадовало, что розовый на его щеках и ушах никуда не исчез. — У меня приём у доктора Уиснэй в следующую пятницу, но… ты позволишь мне пригласить тебя на свидание на следующий день после этого? Гермиона понимала, о чём он спрашивает. Он просил не просто наконец сходить с ней на свидание; он спрашивал, готова ли она сделать следующий шаг в их отношениях. С ним. Она улыбнулась и почувствовала, как собственный румянец разливается по её лицу и груди. — Я бы очень этого хотела. Я… я готова к этому. С тобой. Она увидела, как снова появились ямочки, и он поцеловал её ещё раз, бормоча между поцелуями: — Я тоже. Гермиона опустила руки с его волос на его грудь; она почувствовала, как его бёдра прижались к ней, и ощущение его твёрдого члена у её бедра заставило её застонать ему в губы. Она прервала поцелуй, чтобы посмотреть на него, и её руки поднялись к верхней пуговице его рубашки. Она не увидела тревоги в его лице — только приоткрытые губы, через которые он тихо дышал, пока она медленно расстёгивала его рубашку, открывая красивую бледную кожу. Он всё ещё был очень худым, но мышцы Драко были вырезаны по всему телу, и когда она заметила, что они уже не выглядят такими пугающе острыми, как раньше, Гермиона подняла на него взгляд. Румянец снова добрался до его ушей, и он заговорил дрожащим голосом, словно смущаясь: — Я… эм… набрал примерно пять фунтов с тех пор, как начал принимать зелья. Гордость захватила Гермиону, и она поцеловала смущение на его щеках. — Это потрясающе, Драко. Я так горжусь тобой… Она прикусила губу, прежде чем прошептать: — И, к слову… у меня нет ни единой претензии вот к этому… — она провела ногтями вниз по его груди, к дорожке светлых волос, уходящей под джинсы, и вздрогнула, когда почувствовала, как он тоже содрогнулся в ответ на её прикосновение. Гермиона прикусила губу и увидела, как его зрачки расширились, прежде чем он резко накрыл её губы своими. Она стянула его рубашку с плеч, пока он, прервав поцелуй, поспешно сорвал с неё футболку и тут же впился губами в её шею. Он перекатился вместе с ней так, что оказался между её ног, и она выгнулась, когда его руки опустились вниз и потянули чашечки её бюстгальтера. Его большие пальцы привычным движением скользнули по её соскам, и она запрокинула голову, открывая ему больше пространства для поцелуев. Она почувствовала, как его слова вибрируют у неё на коже: — Ты чертовски вкусна, любимая… О боги, он превратит её в лужицу, если продолжит так её называть. Кстати о лужицах — она была почти уверена, что её трусики уже превратились в маленькое озеро от того, как он посасывал её шею. Будут засосы. Его язык прошёлся по её пульсу, и она дёрнула за пояс его джинсов — безмолвная просьба: «Я хочу, чтобы они исчезли. Прямо сейчас». Ждать ей долго не пришлось, потому что он вскочил с кровати, и Гермиона мысленно поблагодарила чипсы и воду за то, что он стоял гораздо увереннее, чем раньше. Он спустил джинсы по своим бледным ногам и отбросил их в сторону, оставаясь в одних боксерах. В полутёмной комнате он выглядел просто потрясающе. Светящаяся бледная кожа, белокурые волосы, растрёпанные её пальцами, и мягкие, припухшие от её поцелуев губы. Боксеры едва удерживали его впечатляющую эрекцию, и Гермиона снова прикусила губу, заметив небольшое влажное пятно на ткани спереди. Драко снова навис над ней, и она не стала сопротивляться, когда его пальцы занялись пуговицей на её джинсах. Она приподняла бёдра, позволяя ему стянуть их, но он наклонился к её уху, и его пальцы зацепились не только за джинсу, но и за кружевной хлопок её трусиков. — Ты позволишь мне… проверить, такая ли ты сладкая между ног, любимая? — грешные слова дрогнули у её уха. О господи, да. Пожалуйста, используй свой прекрасный рот где захочешь. Гермиона кивнула, нервно прикусив губу, наблюдая, как его глаза темнеют настолько, что серебра в них почти не осталось, прежде чем он стянул с неё джинсы и насквозь мокрые трусики. Она увидела, как он облизнул губы, глядя на влажную ткань, прежде чем отбросить её на пол. Его руки раздвинули её бёдра, и Гермиона вдруг осознала, что хотя он и касался её там раньше, сейчас он впервые по-настоящему увидит её. Всю. Выражение его лица было таким, какого она никогда прежде не видела, но Гермиона готова была поклясться, что чувствует, как его магия словно катится от него волнами. Маленькие серебристые искры в воздухе вокруг него и отчётливый запах дыма. Он снова опустился на неё, и давление его скрытого тканью члена на её пульсирующую промежность почти отвлекло её от того, насколько горячей была его кожа. На секунду ей показалось, что он горит в лихорадке, но, когда его рот оставил дорожку горячих влажных поцелуев вниз по её горлу, ключицам, а затем по груди, она окончательно потеряла способность думать. Её ногти скользнули вверх по его спине, и его губы захватили один из её сосков, обводя его языком. Она почувствовала, как её сердце бешено колотится, а дыхание сбивается. — О… о боги… Драко… пожалуйста… Драко не остановился; он просто переместился к другой груди, уделяя ей то же внимание, оставляя её жалобно постанывать. Наконец он отпустил её и начал спускаться губами вниз по её животу и по бёдрам, пока её тело извивалось под ним. Он устроился между её ног, и Гермионе почти захотелось сомкнуть их от того, как внимательно он её рассматривал. Он обхватил её бёдра руками и оставил мягкие поцелуи по внутренней стороне одного из них, и она содрогнулась, чувствуя собственное сердцебиение между ног. Она была одурманена возбуждением и моргнула, когда ей показалось, будто его волосы украшены серебристыми искрами. Он поднял на неё взгляд, давая последний шанс отказаться, и Гермиона лишь бессильно всхлипнула, кивая ему. Драко не стал медлить — он прижался к ней ртом, и она откинулась на подушки, чувствуя, как её спина выгибается дугой, когда его язык медленно скользнул по её складкам. Он застонал и нахмурился, словно пробовал самое вкусное, что когда-либо было у него во рту. Все её фантазии о том, как Драко делает именно это, бледнели по сравнению с реальностью. Ничто не могло сравниться с видом его растрёпанных светлых волос между её ног, когда он провёл широким движением языка вверх по её узкой промежности. — Такая сладкая, — заявил он, пока она тяжело дышала. Он мягко провёл языком по её клитору, и Гермиона попыталась не толкнуться бёдрами навстречу. — Ты делаешь меня зависимым, любимая, — пробормотал он ей, прижимаясь губами к её клитору мягкими поцелуями, будто своими словами пытался заставить цветок распуститься. — С тех самых пор, как я впервые почувствовал запах своей амортенции на кухне в ту первую ночь семестра. Он один раз глубоко провёл языком внутри неё, и Гермиона вцепилась в его волосы, когда он снова отстранился, чтобы посмотреть на неё снизу вверх — глаза почти чёрные от желания. — Клянусь, я чувствовал этот запах даже тогда, когда дрочил, думая о твоих губах вокруг меня, как сегодня утром. Его язык снова и снова входил в неё, и Гермиона почувствовала, как оргазм сворачивается внутри быстрее, чем когда-либо раньше. — Драко… Драко, я… сейчас… — она задыхалась, сжимая его волосы так сильно, что боялась вырвать эти прекрасные шёлковые пряди. — Кончи для меня, моя любимая. Моя девочка, — промурлыкал он, прежде чем обхватить её клитор губами и втянуть его в рот. Гермионе показалось, что её спина сейчас переломится от удовольствия, разлившегося по телу от его рта и его слов. Моя девочка. Да. Да, она была его. — Ах, ДРАКО! — вскрикнула она громче, чем собиралась, когда оргазм накрыл её волной, и она почувствовала, как он зарычал у неё между ног, а его бёдра резко прижались к матрасу. Моргнув, она приподнялась на локтях и увидела, как Драко отстранился и сел на пятки. Он посмотрел на неё смущённо, когда её взгляд зацепился за большое влажное пятно на его боксерах. Похоже, она была не единственной, кому это понравилось. — Т-ты… ты кончил от этого? — спросила она и увидела, как он прикусил распухшую губу, проводя рукой по волосам и не глядя ей в глаза. — Я… ну… думаю, твой крик моего имени тоже сыграл свою роль, — признался он, снова встретившись с её взглядом, кончики его ушей порозовели. Боги, она окончательно пропала из-за этого мужчины. Вскоре после быстрого душа Драко снова вышел из её ванной комнаты. Гермиона надела футболку, которую стащила у него несколько недель назад, и с удовольствием оглядела Драко, когда он вернулся к ней в свежих боксерах. Они постепенно начали оставлять личные вещи в комнатах друг друга, и Гермиона с удовлетворением отметила, что пижама, которую он держал у неё в спальне, сегодня не понадобилась. Он забрался к ней в кровать, и она почувствовала, как он тихо промурлыкал, целуя её кудри; вибрация и тепло его груди приятно согревали её щёку. — Значит, в следующую субботу… у нас свидание? Она подняла на него взгляд и поцеловала одну из его ямочек. — Свидание.