Создателю Миров - подвластно не только время.( Кассиопея)

Кассиопея обошла весь дом — от пыльного чердака с паутиной по углам до прохладного каменного подвала, где пахло сыростью и старыми травами, развешанными под потолком. Осмотр её вполне удовлетворил: жилище выглядело крепким, уютным и, что самое главное, пригодным для великих замыслов. Но стоило ей остановиться, как желудок громко и требовательно заурчал, разрушая весь торжественный настрой. Девушка поморщилась и, следуя за аппетитными ароматами, вернулась на кухню. У плиты стоял Анубис. Высокий, собранный, с неизменным выражением сосредоточенной строгости на лице. Он медленно помешивал что-то в глубоком сотейнике, и лёгкий пар поднимался вверх, наполняя комнату запахами жареных трав, масла и специй. Его движения были точны и выверены, будто он не готовил ужин, а проводил какой-то сложный алхимический ритуал. Поодаль, на низкой табуретке, сидел Гриборий. Старый древесный дух сердито поскрипывал, очищая чеснок своими неуклюжими руками-ветвями. Жёсткая шелуха упрямо не поддавалась сучковатым пальцам, и от этого он ворчал всё громче, хотя старательно делал вид, что бормочет себе под нос. Время от времени он косился на Анубиса с плохо скрываемым раздражением, но открыто возражать не решался. Слишком уж выразительно блестели металлические детали на теле его строгого напарника. Кассиопея с наслаждением втянула носом ароматный воздух. Желудок снова протестующе буркнул. — Ну? — нетерпеливо спросила она, уперев руки в бока. — Есть уже что-нибудь готовое? Я сейчас умру от голода. Анубис поднял на неё спокойный взгляд. — Почти, Создатель. Осталось закончить заправку для салата. Прошу вас, проходите в гостиную и садитесь за стол. Я всё подам. Он перевёл взгляд на Григория. — Если, конечно, Гриша наконец управится с чесноком. Пенёк заметно вздрогнул. — Не торопитесь, — примирительно сказала Кассиопея. — Я подожду. Григорий поднял голову и с кислой миной передразнил: — Не торопитесь... Он фыркнул. — Конечно, ей-то чего бояться. А я тут, значит, вкалывай как раб: сделай то, почисти это... Попробуй только пикни — этот жестяной надзиратель мигом током шарахнет. — Ты что-то сказал, Грибочек? — нахмурилась Кассиопея. Тот мгновенно расплылся в приторной улыбке. — Что вы, ваше превосходительство. Ваш скромный и преданный помощник готов служить вам до последней щепки. Кассиопея лишь фыркнула и, подойдя к столу, положила на него толстый альбом в кожаном переплёте. — Кстати... вы уже подумали насчёт догм для богов? Анубис слегка наклонил голову. — Есть некоторые соображения. — Отлично. Я тоже не сидела без дела. Она раскрыла альбом. На плотных страницах сияли свежие наброски. — Здесь внешний облик каждого из них. Мне нужно твоё мнение. Анубис подошёл ближе. На первой странице был изображён Вулканом. Могучее тело мужчины, словно выточенное из обсидиана, покрывали глубокие алые прожилки, напоминавшие раскалённые трещины в вулканической породе. Вместо человеческой головы возвышалась голова древнего змея — мудрая, величественная, с золотыми глазами, в которых мерцало внутреннее пламя подземелий. Его длинная шея была украшена кольцами из застывшей лавы, а за спиной поднимался плащ из чёрного дыма и искр. В его ладонях бурлила магма. Из этой раскалённой субстанции он создавал свой народ — суровых жителей подземья. Их кожа была чёрной, как уголь после пожара, рога изгибались назад подобно клинкам, а длинные хвосты оканчивались шипами. Вулканом вдыхал в них жизнь огненным дыханием и вручал первые скрижали закона. Их предназначением была война, дисциплина и защита недр. Следующая страница принадлежала Амаранту. Его облик был почти бесплотным. Высокая фигура, сотканная из света, лепестков и зелёных лоз, словно сама весна приняла человеческую форму. Его длинные волосы струились подобно водопадам цветущего плюща, а глаза светились мягким золотисто-зелёным сиянием. За его спиной раскрывались огромные полупрозрачные крылья, переливавшиеся всеми оттенками рассвета. Из его прикосновения рождались леса, травы, звери и разумные существа поверхности. Их кожа была белоснежной, словно молоко под лунным светом. Небольшие золотые рожки украшали лбы, а за спинами трепетали крылья, напоминавшие крылья стрекоз или бабочек. В морях же Амарант создавал амфибий — гибких существ с лазурной кожей и серебристыми плавниковыми наростами на руках и ногах. Они могли ненадолго выходить на сушу, чтобы искать себе пару среди наземных жителей. Последняя страница открывала образ Итоса. Он возвышался над облаками подобно живому закону мироздания. Его стройное тело сияло матовым золотом, а огромные белоснежные крылья простирались так широко, будто могли закрыть половину неба. Лицо его было прекрасным и суровым одновременно, с чертами, будто высеченными из мрамора. Глаза — серебряные, бездонные, способные видеть сквозь пространство и время. На висках мерцали тонкие кристаллические наросты, усиливавшие слух до такой степени, что Итос слышал даже шёпот звёзд. Он создавал небесных жителей — золотокожих хранителей планеты. Их крылья были белыми, как первый снег, а зрение и слух столь остры, что они замечали угрозу задолго до её появления. Они были щитом мира. Кассиопея закрыла альбом и посмотрела на Анубиса. — После ужина, когда мы окончательно утвердим их облик, я хочу услышать свод правил. Анубис медленно кивнул. — Значит, сегодня мы создадим не просто богов. Он посмотрел на рисунки. — Сегодня мы создадим сам закон их мира. *** Через десять минут стол уже ломился от угощений, и девушка буквально набросилась на еду с таким энтузиазмом, словно её не кормили со времён основания мироздания. Блюд было столько, что глаза разбегались: хотелось попробовать всё и сразу, а желудок, судя по всему, был не готов к такому. Когда битва с ужином была героически завершена, она с блаженной улыбкой откинулась на спинку стула и тихо, но весьма выразительно простонала: — Ой… кажется, я переоценила свои возможности и недооценила твои кулинарные таланты. Ещё ложка — и меня можно будет официально объявлять новой луной этой планеты… Анубис, это было просто невероятно. Спасибо. Ты создавался мной для защиты и помощи, но о том, что в комплекте идёт божественный шеф-повар, в инструкции почему-то не было ни слова. Твой кулинарный уровень — где-то между «легенда» и «божество, которому молятся все гурманы». Так вкусно я в последний раз ела только дома… На её лице мелькнула тень воспоминаний, но она быстро встряхнулась, словно прогоняя ненужную грусть. — Ладно, вернёмся к делу, пока я окончательно не впала в пищевую кому. У вас было несколько часов. Есть идеи? Или вы решили устроить философский клуб и до сих пор спорите о высоком? Может, что-то оказалось непонятным? Анубис покосился на Грибория. Тот в ответ сделал вид, что чрезвычайно заинтересован рисунком древесных волокон на столе. — Мы обсудили многое, — наконец произнёс Анубис. — И, как ни удивительно, даже пришли к общему выводу. Единственный наш просчёт в том, что мы не записали всё сразу. Впрочем, моя память не страдает человеческими недостатками, так что я могу воспроизвести всё дословно. Кассиопея одобрительно кивнула. — Продолжай. Мне уже любопытно, что вы там насовещали. Анубис замер на мгновение, будто приводя мысли в идеальный порядок, а затем торжественно произнёс: — Мы определили основы. Вулка́ном — тяжесть, огонь, глубина, древняя мощь, что дремлет в недрах и пробуждается лишь тогда, когда миру требуется очищение. Амарант — жизнь, вечное цветение, мягкая, но непреклонная созидающая сила. Итос — закон, порядок и небесный надзор. Имя холодное и строгое, словно взгляд судьи, который уже всё понял, но всё ещё даёт тебе шанс самому признаться. Гриборий важно кивнул, будто лично проводил лингвистическую экспертизу. — Звучит солидно, — вставил он. — Особенно последнее. Уже страшно нарушать правила. Анубис продолжил, не удостоив его взглядом: — На основе этого можно создать официальный священный текст. Он выпрямился и заговорил так торжественно, что даже ложки на столе, казалось, прониклись моментом. Скрижаль Трёх Начал. "Когда мир был пуст и безмолвен, Вулканом зажёг недра, Амарант пробудил жизнь, Итос воздвиг свод небесный. И дали они закон всем рождённым под их волей." Основной свод. Первая догма — о Почитании Да чтит каждый своего создателя, но не унижает творение иных богов. Вторая догма — о Границах Недра принадлежат Вулканому, поверхность — Амаранту, небеса — Итосу. Нарушивший предел без дозволения нарушает равновесие. Третья догма — о Предназначении Каждый рождён для службы своему дару. Воин да защищает, творец да созидает, хранитель да наблюдает. Четвёртая догма — о Союзе Когда приходит угроза извне, дети трёх начал становятся единым щитом. Пятая догма — о Чести Ложь, предательство и трусость есть величайшее оскорбление богов. Шестая догма — о Жизни Не уничтожай без причины то, что было создано божественной волей. Седьмая догма — о Равновесии Ни один народ не должен возвышаться настолько, чтобы поработить остальные. Восьмая догма — о Каре Тот, кто нарушит священный закон, лишится благословения своего бога. В комнате воцарилась тишина. Гриборий задумчиво почесал подбородок. — Звучит впечатляюще… Но у меня один вопрос. — Какой? — спросила Кассиопея. — А где догма, запрещающая создавать столько вкусной еды сразу? Потому что, если её нет, предлагаю срочно добавить девятую. Во избежание массового переедания и последующего поклонения холодильнику.