Полярная звезда

Эшли сидела за столом в помещении, которое было больше похоже на комнату для допросов, функциональная и безликая, за исключением большого зеркала, в котором она узнала одностороннее стекло. Девушка почувствовала с другой стороны трех человек; один из них своим присутствием был похож на доктора Фогельбаума, но ни один не — Хоумлендер. Гнев подступил к горлу, но она подавила его.  Стул напротив был свободен, и она не могла не задаться, ждет ли он Хоумлендера, чтобы он сам с ней разобрался, или доктор Фогельбаум специально тянет время, чтобы дать ей пожалеть о своем поступке и измучить себя ожиданием. Что ж, если последнее, у него это чертовски хорошо получается.   Эшли скрывалась в городе Рино под именем Гейл Бичи, обслуживая столики в дневную смену в захудалом коктейль-баре, и только внезапный всплеск ее эмпатических способностей вырвал ее из сна ночью и предупредил о том, что происходит, прежде чем ее спальню заполнили светящиеся мушки от оружия, и люди в тактическом снаряжении, похожие на персонажей шутера от первого лица.   Были слышны крики и команды, когда они вытаскивали ее из постели — слава богу, она спала не голой — они заломили ей руки за спину и повязали пластиковые стяжки. Ноги остались свободными, чтобы она могла дойти до черного внедорожника, стоящего снаружи, а после до корпоративного самолета, ожидающего в аэропорту Рено-Тахо, который вернет ее в Манхэттен. Обратно в плен Воут. Эшли понятия не имела, о чем в этот момент подумали ее соседи по мотелю: когда ее вытаскивали люди в жилетах с большими белыми буквами DEA.   Хотя никакого отношения к настоящим агентам они не имели. Но она сомневалась, что соседи хоть сколько-нибудь обратили на это внимание. У них было достаточно своих проблем.  Звук открывающейся двери вывел ее из задумчивости. Доктор Джон Фогельбаум вошел в комнату с картонной папкой под мышкой и стаканчиком из Старбакс.  — Эшли, — пробормотал он, отложив папку и чашку, прежде чем сесть напротив нее. — Где он? Я думала, он бы не упустил шанса позлорадствовать. — Как только вопрос сорвался с ее губ, она выругала себя за это. Теперь они будут думать, что она думает о нем, и она никогда не освободится.  Доктор одарил ее вежливой улыбкой. — У нас все под контролем. Вам холодно? Я так понимаю, вас привезли сюда из мотеля, и у вас не было времени переодеться.  Ее босые ступни касались кафельного пола, ночная одежда состояла из флисовых штанов в клетку "буффало" и обтягивающей черной майки с несколькими дырками. Отсутствие лифчика создавало ощущение чрезмерной открытости и беззащитности. По крайней мере, они не включили кондиционер на полную.  — Я в порядке, доктор. Спасибо, что спросили. Может кто-нибудь схватил мою сумочку, когда меня похищали? После того, как вы ушли, было поручено собрать все ваши вещи и выслать их сюда. Вы ничего не потеряли.  У Эшли там почти ничего и не было, ни одежды, ни других вещей, но почему-то это заставило ее почувствовать себя немного лучше, хотя она знала: они сделали это только для того, чтобы помешать полиции связать ее с номером в мотеле и замести следы.  — Спасибо. — Конечно. Не хотите рассказать нам, почему вы решили уйти из Воут?  Она изумленно уставилась на него. — Разве вы не смотрели видео с тренировочного зала? Мэделин должна была вам рассказать, что произошло. Я больше не чувствую себя в безопасности в этой компании. И подумала, что будет лучше уйти, пока меня не убили.  Фогельбаум несколько секунд непонимающе смотрел на нее. — Хоумлендер никогда не применял к вам никакого насилия. — Физического нет. Я имею ввиду. Он не проявлял ко мне ничего, кроме презрения, когда замечал, что я жива. — Ему было... трудно. Он — свободный Страж, а вы — единственный совместимый Проводник, которого мы нашли за все годы. Он думал, что у него никогда не будет шанса получить эту связь.  — Он знает, как вы уговорили меня остаться работать в Воут? Я имею в виду шантаж.  Собеседник изменился в лице; у него хватило такта выглядеть смущенным. — Насколько мне известно, нет. Он думает, что вы занимаетесь этим по обычной причине — ради карьеры.   Поначалу так оно и было. Когда на последнем курсе университета Вандербильта, Эшли устроилась на оплачиваемую стажировку в рекламный фармацевтический отдел Воут, и ее заверили, что после окончания учебы ее ждет работа, Эшли была на седьмом небе от счастья. Это продолжалось до окончания учебы, переезда в Нью-Йорк и первой недели работы.   На второй неделе ее начальник велел ей явиться в офис Мэделин Стиллвелл в отдел менеджемента по супергероями. Там она встретила старшего вице-президента компании и незнакомого ей пожилого мужчину. Мэделин начала снисходительным тоном, который позже она станет презирать.  — Мы считаем, что ты будешь ценней для Воут на другой позиции. С завтрашнего дня ты переходишь в отдел менеджмента по супергероям.   Возможно, Эшли должна была почувствовать себя польщенной или обнадеженной, но волосы на затылке встали дыбом. Хотя оба человека, стоявшие перед ней, дружелюбно улыбались и казались непринужденными, но она чувствовала их сдерживаемое напряжение и тревогу. Происходило что-то, чего она не понимала.  — Могу я спросить, в чем будет заключаться моя новая должность?  Мэделин рассмеялась, что только усилило издевательский оттенок ее слов.  — Конечно, ты можешь, Эшли! Было бы бессмысленно держать тебя здесь, если бы ты не знала, что должна делать. Ты будешь новой личной ассистенткой Хоумлендера.   Несколько секунд она не могла вымолвить ни слова. Это была какая-то шутка? В глазах собеседницы вспыхнуло чувство, которое Эшли могла назвать только злобой. Но что она такого сделала, чтобы заслужить это? До сегодняшнего дня она даже не встречалась с мисс Стиллвелл. Как эта женщина могла решить, что они станут врагами, еще до того, как они познакомились? — Просто для ясности, я больше не буду работать в рекламном фармацевтическом отделе, используя свои академические знания. Вместо этого я теперь: забираю вещи из химчистки, напоминаю Хоумлендеру о времени встречи и приношу кофе. Верно? — Да. Как хорошо, что ты так прекрасно понимаешь, что потребуется от тебя на новой работе. — Могу я спросить, почему я более ценна как ассистент, чем как специалист своей профессии? — Мэделин, — сказал мужчина постарше. — Вы делаете только хуже. Позвольте мне продолжить.  Блондинка бросила на него недовольный взгляд, на что он невозмутимо начал смотреть на нее в ответ, пока ей это не надоело.   Она слегка пожала плечами.  — Конечно, Джон.   Пожилой мужчина начал, как теперь поняла Эшли, инструктаж. — Я доктор Джон Фогельбаум из отдела исследований и разработок компании Воут. Мы — мисс Стиллвелл и я, решили, что вы сможете лучше послужить компании в качестве личного ассистента Хоумлендера, потому что вы Проводник. Она непонимающе посмотрела на него. — Вы знаете, кто это? — В... каком... контексте? — Она не понимает, — отрезала Мэделин. — Ей нужно разжевывать.  Фогельбаум бросил на блондинку раздраженный взгляд, прежде чем продолжить.  — Это не очень известное явление среди широкой публики, но это была область исследований Воута. У вас есть какое-нибудь образование в области антропологии? На первом курсе у меня был общий курс. Вот, пожалуй, и все.  — Хорошо. — Он замолчал, чтобы сделать глоток кофе. — Тогда я начну, в далеком прошлом, когда в обществе главенствовал племенной стой, иногда, один человек мог стать защитником своего племени. У таких людей усиливались чувства восприятия, и защитные инстинкты, которые на сегодняшний день не только сохранились, но и эволюционировали. Таких людей называют Стражами. Поскольку у них обостренные чувства, они часто сталкиваются с проблемами с сенсорикой, и им нужен Проводник, чтобы помочь справиться с этим. Проводник может успокоить Стража, вернуть его обратно, если он отключается, помочь справиться с всплесками сенсорного восприятия, а в некоторых случаях и предотвратить их возникновение. — Хорошо. — Для нее это ничего не значило, но она кивнула из вежливости. — Хоумлендер — Страж. Ему нужна ваша помощь в решении сенсорных проблем, и именно поэтому мы назначили вас его личным помощником.   Эшли подумала, не сошла ли она с ума. — Даже если я поверю вам, я не знаю, как помочь ему справиться с теми вещами, о которых вы только что говорили — всплесками, отключениями. Я даже не знаю, что это такое. И с чего вы взяли, что я Проводник? — Пока вы были здесь стажером, мы провели ряд генетических и психологических тестов, и мы уверены, что вы - Проводник. Проводники — эмпаты встречаются нечасто, и было трудно найти кого-то, кто мог бы быть совместим с Хоумлендером. Увидев ее непонимающий взгляд, он продолжил. - Страж обычно привязывается к своему Проводнику, если они совместимы. Он может обойтись и без Проводника, но лучше этого не делать. Связь помогает Стражу в решении его сенсорных проблем. — Итак, я просто должна — что? Связать себя каким-то странным мистическим обрядом с кем-то, кого я даже не знаю, чтобы он мог контрастировать себя? Мне это не нравится, доктор.  Фогельбаум, похоже, не обиделся.  — Проводники тоже извлекают кое-какую выгоду из этого союза. Они получают защиту от эмпатической перегрузки. — Не испытывали ли вы потрясения, когда вас окружает слишком много людей одновременно, когда на вас со всех сторон обрушиваются все эти посторонние эмоции? Связь со Стражем дала бы вам защиту от этого.  — Господи. Они оба поехали   Пытаясь скрыть свою дрожь и отрицая тот факт, что Фогельбаум знал о трудностях, с которыми она сталкивалась в прошлом — должно быть, она упоминала об этом кому-то во время своей стажировки, — она встала со стула.  — Я ценю ваше предложение, доктор Фогельбаум, но вынуждена отказаться. Я соглашалась работать на других условиях и предпочла бы выполнять ту работу, для которой меня наняли.  — Я знаю, что это многое значит... — начал он, но Мэделин перебила его. — Эшли, мы пытались быть с тобой деликатными в этом вопросе, но теперь, я думаю, пришло время поговорить откровенно. Ты будешь работать личным ассистентом Хоумлендера. В случае отказа, Воут внесет тебя в черный список всех компаний в Манхэттене и во все дочерние компании за пределами Нью-Йорка. Ты не сможешь получить работу ни в одной из них, так что твой драгоценный диплом будет абсолютно бесполезен. Возможно, тебе удастся устроиться работать кассиром в Мак Дональдс. Может быть. Это проясняет твой выбор? Она несколько секунд смотрела на это самодовольное лицо, прежде чем сказать. — Отлично, — Фогельбаум сглотнул. Прежде чем он успел что-либо сказать, она продолжила. — Поскольку вы знаете, что я ничего не знаю о Стражах или о том, как быть Проводником, я не понимаю, какую ценность вы ожидаете от меня. Для Хоумлендера.   Доктор оживился. — Мисс Стиллвелл — Проводник и будет тебя обучать, так что ты не... — Нет.   Они оба выглядели удивленными. — Почему нет?  Эшли уставилась на Мэделин. — Я ей... не нравлюсь. Из-за этого я не смогу доверять ничему из того, что она мне скажет. Я полностью уверена, что она не научит меня тому, что мне нужно знать, или научит неправильно. — Инстинкт подсказывал ей это, но почему? Ревность. Она ревнует его. Ответ пришел ей в голову совершенно неожиданно. Эта женщина была Проводником, но почему-то не смогла сблизиться с Хоумлендером, и была в ярости из-за этого. И это точно не из-за того, что Мэделин Стиллвелл завидовала ее внешности — она была намного красивей ее.  — Я думаю, это можно устроить, — сказал Фогельбаум. — Мы можем найти Проводника, который обучит вас, за пределами Воут. Конечно, мы ожидаем соблюдения конфиденциальности с вашей стороны. Не упоминайте о Хоумлендере. Просто скажите, что вы недавно узнали, что являетесь Проводником и нуждаетесь в обучении, чтобы помочь своему Стражу. — Что ж, вы сделали мне предложение, от которого невозможно отказаться. Я рассчитываю, по крайней мере, на такую же зарплату, каторую изначально должна была получать. Я не собираюсь сокращать свой доход из-за этого мистического дерьма.   Мэделин фыркнула от смеха. — Практично. Может быть, ты мне все-таки понравишься.  — Я уверен, что все будет хорошо, — сказал Фогельбаум. — Завтра будьте в офисе мисс Стиллвелл, и она представит вас Хоумлендеру. Тогда вы сможете приступить к работе. ***  На следующее утро Мэделин позвала ее в свой кабинет, где Хоумлендерз развалился в кресле. — Эшли, это, конечно, Хоумлендер. Хоумлендер, это твоя новая личная ассистентка, Эшли Барретт.  Она не знала, чего ожидать от первой встречи, но точно не этого: его взгляд скользил по ней лениво, без особого интереса, и голос был резким и пренебрежительным, когда он сказал, — Очень приятно. Мэделин, мне действительно нужно поговорить с тобой наедине. — Он даже не стал здороваться с ней за руку, и она опустила ее. Он вообще понял, что оскорбил ее? И знает ли, что она здесь, чтобы стать его новым Проводником? Ей сказали, что да, но ничто в его поведении не подтверждало этого.  Блондинка улыбнулась, и в ее голосе прозвучала нотка довольной насмешки, когда она сказала Эшли. — Я отправила расписание Хоумлендера на сегодня на твой планшет. Зайди в Шейк Шэк, купи большой ванильный молочный коктейль для Хоумлендера и возвращайся сюда через тридцать минут. Это ясно? — Да, мисс Стилвелл. Эшли старалась сохранять как можно более ясное и бесстрастное выражение лица, чтобы Мэделин не поняла, насколько она зла. Все деньги, потраченные на ее образование, пошли коту под хвост — девочкой на побегушках, она могла бы стать, и не переступая порог университета.   Хоумлендер не обратил внимания, когда она выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь. Ярость пронзала её нервы мелкими иголками, и ей пришлось опереться руками о пустой край стала, чтобы хоть немного взять себя в руки — в достаточной степени, чтобы принести его гребаный утренний молочный коктейль.   Волны злорадства и счастья от того, что Хоумлендер никак не отреагировал, захлестывали Мэделин, и Эшли изо всех сил старалась не обращать на это внимание, даже зная, что это невозможно. Дистанция была лучшим решением, и Эшли выпрямилась как раз вовремя, чтобы ощутить нечто странное и удивительное.  Энергия, похожая на ощущение перьев и шелка, окутала ее, мягкая и теплая, но невероятно сильная, лишая возможности чувствовать что-либо за пределами этого поля. Эмоции Мэделин оказались отрезаны, привычный фоновый гул чужих чувств — впервые в её жизни — умолк. Это Хоумлендер защищает её? Неужели именно этого ей стоит ожидать, став его Проводником? Неудивительно, что Мэделин её ненавидела. Она, должно быть, много раз ощущала этот покой, и если Эшли создаст с ним связь, она больше никогда не почувствует этой защиты. Энергия коснулась её лица, и щекочуще-нежное прикосновение к коже вырвало у неё тихий стон удовольствия.  Затем она почувствовала, как все это также внезапно исчезло, оставив ее одну, дрожащей. Она стиснула зубы от глубокого чувства потери, от того, что у нее отнял Хоумлендер. «Ублюдок» — подумала она, заставляя себя оторваться от края стола и сделать несколько неуверенных шагов к лифту, подальше от осознания того, что он почувствовал ее реакцию и бросил, не задумываясь. ***   Хоумлендер никогда не заговаривал с ней об этом инциденте, и у нее не было желания обсуждать это с ним. Его пренебрежительное отношение к Эшли продолжалось в течение первых нескольких месяцев ее обучения и поставило под сомнение все ее представление об их связи, которую, как она думала, он должен был чувстовать.   Как она могла ощущать комфорт и защиту с его стороны, когда он даже не утруждал себя вежливостью с ней большую часть времени? Казалось, это удовлетворяло Мэделин, и во время их редких встреч она не обращала внимания на Эшли. Это ее вполне устраивало; как только она привыкла к обязанностям личного ассистента, доктор Фогельбаум, верный своему слову, нашел человека, который будет обучать ее навыкам Проводника. И вот это показалось ей гораздо интереснее.  Ее тренера звали Синтра. Это была статная блондинка, которая притягивала взгляды. Девушка носила блузки в деревенском стиле и длинные летящие юбки и излучала типичный «эко-хиппи» вайб. Работала она воспитательницей в детском саду. — Наверное, это к лучшему, — сказала Эшли, когда устроилась на мягком диване в квартире другой женщины. — Мои знания о Проводниках примерно на уровне детского сада.  Синтра улыбнулась.  — Обычно люди не интересуются этим, пока сами не попадают в спектр. Могу я спросить, когда вы это поняли?  Доктор Фогельбаум подчеркивал необходимость соблюдать конфиденциальность, но, оглядев уютную студию, наполненную зелеными растениями и спокойствием, Эшли решила быть честной. — Пару месяцев назад, когда я начала работать в компании. Меня наняли, потому что подозревали, что я Проводник. Кое-кто, тоже работает в этой компании, Страж, поэтому они и хотят, чтобы я обучилась. — Интересно. Страж недавно осознал свой спектр?   Эшли покачала головой. — Не думаю. У него была другая наставница, но она, должно быть, не подходит для связи, раз они хотят, чтобы я заменила ее. Она... в ярости из-за этого. — Конечно, так и есть. Ты занимаешь ее место рядом с ним, и даже если она — обычный Проводник, она все равно уже привыкла к его защите от эмпатической перегрузки. Научиться справляться с этим самостоятельно непросто. Я полагаю, они любовники?  Это предположение удивило ее. — Я не уверена. Она намного старше его. — Если она его первый Проводник, то между ними скорее всего возникла такого рода связь. Даже если они осознают, что это не навсегда. Так что она потеряет не только свою защиту, но и романтические отношения.  Это удивило Эшли. — Меня не предупреждали, что отношения Стража и Проводника могут стать романтическими. Или сексуальными. Говорилось только о помощи в регулирование своих эмоций: не давать ему быть перегруженным. Секс с Хоумлендером — до того, как они встретились в первый раз и она испытала, каково это - быть защищенной, а после какого это, когда у нее это забирают — она, возможно, была открыта этой идеи, но теперь ничто не привлекало ее меньше, чем это. — Это не обязательно, но, за очень редким исключением. Если вы и ваш Страж подходите друг другу и у вас одинаковые сексуальные предпочтения, вы в конечном итоге сблизитесь. На самом деле, мы с мужем - пара, связанная не только узами брака, но и связью Проводника и Стража.  — Действительно?  Синтра кивнула, — Джимми — инспектор FDA. — Заметив удивленный взгляд Эшли, она улыбнулась. — Многие Стражи идут работать в полицию или службу безопасности, или в армию, но у них есть и другие способы защитить свое племя. Я полагаю, ваш Страж выполняет какую-то охранную работу. — Да.  — Это занятие, как правило, сопряжено с большим стрессом. Почему бы вам не рассказать мне, что вам уже известно, чтобы я могла решить, с чего лучше начать? — Только то, что я вам уже говорила. Есть некоторые термины, которые я не понимаю, например, "всплески" и "отключение"? — Хорошо, перейдем к техническим вопросам, которые помогут Стражу. Можете ли вы управлять своими эмпатическими способностями, чтобы не перегружаться постоянно? — Я изучила некоторые техники заземления и защиты из руководств по психической самообороне — если вы можете в это поверить. Но я не всегда достаточно внимательно их применяю, поэтому иногда всё же перегружаюсь. Особенно сложно на работе: много людей, много «висящей в воздухе» тревоги — это очень неприятная среда. Не говоря уже о негативных эмоциях, которые нынешняя наставница Стража направляет на меня при каждом удобном случае.   — Энергия Мэделин ощущалась как наждачная бумага, скребущая ее разум, и Эшли делала все возможное, чтобы избегать эту женщину.   Синтра, казалась, была приятно удивлена.  — Я рада, что вы ознакомились с более эзотерическими материалами. В феномене Страж/Проводник есть существенная духовная составляющая. Вы знаете, какое у вас духовное животное?  Эшли рассмеялась. — Ну, моя соседка по комнате на первом курсе в Вандербильте была викканкой. Около двух недель за мной по всему кампусу гонялась сова. Понятия не имею, почему, но она летала надо мной, и я с криками бежала обратно в общежитие, а она все продолжала кружить вокруг меня. Тара заставила меня завести дневник снов, и в течение нескольких месяцев мне снились только совы. Каждый раз, когда я получала от кого-нибудь подарок, он был посвящен совиной тематике, и я постоянно натыкалась на сов в книгах, фильмах и телешоу, поэтому она решила, что сова — это мое духовное животное. — Думаю, она была права. Вы знаете, что символизирует сова? Синтра потянулась к книжному шкафу за своей спиной, проведя пальцами по корешкам книг. — Тара сказала мне, что это традиционный символ мудрости, что в принципе и так уже всем известно. Еще она сказала, что сова ведет ночной образ жизни и летает бесшумно, что означает скрытность. Полет означает свободу, а глаза — способность видеть суть. С другой стороны, сова ассоциируется с секретами и обманом. — А также защитой, — сказала Синтра, которая наконец нашла книгу, и открыла ее.  — Большая часть работы Проводника — это защита своего Стража, даже если он является тем, кто защищает других. Твой Страж сказал тебе, какое у него духовное животное?  Эшли покачала головой.  — Мне с ним не настолько комфортно, чтобы обсуждать это.  Синтре, по всей видимости, не понравились ее слова.  — Вот тебе домашнее задание, я хочу, чтобы ты спросила его, какое у него духовное животное. Если он тебе не скажет, это одно, но ты не должна бояться спрашивать его о нем самом. Вы с ним должны общаться. И тогда я расскажу тебе больше о Стражах.  Мысль о том, чтобы поговорить с ним о связи между ними, которую так хотел увидеть Фогельбаум, вызвала у Эшли тошноту, но она знала, что это необходимо сделать. Она пыталась понять, кто она такая, кем был он, и ей придется советоваться с ним в некоторых вещах. Он должен это понимать. Его отношения с Мэделин уже устоялись, и он привык к ней как к руководителю. Сможет ли он принять ее? Хотел ли он вообще этого? Фогельбаум сказал, что ему нужен подходящий Проводник? Но может быть, он хотел сохранить уже имеющуюся связь с Мэделин, несмотря на то, что ему нужен другой Проводник, а та хотела всего или ничего. В любом случае, какая разница? Она все равно никогда не узнает ответы на эти вопросы. ***  Позже на той же неделе Эшли сопровождала Хоумлендера на интервью с Кэмероном Коулманом, когда наконец набралась смелости спросить. — Сэр, могу я спросить, какое у вас духовное животное?  Он замедлил шаг и озадаченно посмотрел на нее. Она опустила глаза и притворилась, что сосредоточилась на своем планшете. Через несколько долгих секунд он сказал. — Олень. Двенадцатиконечный самец.   Это удивило ее. Она думала, что его духовным животным будет лев, или медведь, или акула, что-нибудь большое и смертоносное, но олень подходил ему больше. Хоумлендер был худощавым, грациозным и сильным, и она почувствовала родство с этим животным. — Спасибо, сэр.  — А какое у тебя?  Еще один сюрприз на сегодня — она не думала, что ему вообще будет интересно.  — Сова.   Житель Родины кивнул. — Тебе подходит. У вас обеих большие глаза.   Это был намёк на то, что она слишком многое замечает? Или на то, что у неё некрасивые глаза? Но Эшли кажется, что ничего из этого. В его выражении не было ни насмешки, ни раздражения, ни злости, так что, должно быть, он впервые действительно говорил с ней искренне. Возможно, ей стоит чаще говорить с ним о таких вещах, раз его это не злит. Похоже, это одна из немногих тем, от которых он не раздражается из-за неё. ***  Синтра одобрительно кивнула, когда Эшли вернулась с выполненным домашним заданием.  — Видите, это было не так уж и сложно, правда? Если вы собираетесь стать его Проводником, вы не должны бояться разговаривать с ним. Иногда вам придётся говорить ему вещи, которые ему не понравятся. Но для его же блага — вы должны быть готовой указать ему на ошибки, когда это необходимо.  Её руки бессознательно сложились в замок и начали нервно теребить друг друга. — Не знаю, хватит ли у меня смелости на это. — Почему ты так его боишься?  Эшли вздохнула. Меньше всего ей хотелось об этом говорить, но Синтре нужно было понять её чувства к Хоумлендеру. — Что ты почувствовала, когда твой муж впервые накрыл тебя щитом?  Синтра приподняла бровь, но ответила. — Очень тёплое и гладкое ощущение. Я подумала о жидкой ртути — текучий металл, но не резкий. Это было красиво. — В первый день, когда я его встретила, он был очень… не то чтобы презрительным, но явно считал, что я не стою его внимания. Его Проводник сказал мне купить кое-что ему, и пока я пыталась взять себя в руки — я была очень зла на неё — кажется, он меня накрыл щитом. Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Весь фоновый шум чужих эмоций исчез. А потом он просто резко снял убрал это.  Синтра ахнула. — Это… нет, так нельзя делать. Защиту снимают медленно, постепенно, иначе можно вызвать шок у системы. Ты не потеряла сознание? Не было носового кровотечения или чего-то такого? — Нет, меня просто немного трясло какое-то время. Тогда я была больше сосредоточена на работе. Думаю, это мне помогло.  — Теперь понятно, почему ты его опасаешься. Он должен был это знать. Ты говорила, у него сейчас другой Проводник. Если она хоть сколько-нибудь компетентна, она должна была объяснить ему, что так защиту не снимают.   Она почувствовала, что тревога не собирается его отпускать и поднялась. — Я сделаю нам чай. Ромашковый. Успокаивающий.  Эшли не могла не заметить, что руки Синтры дрожали, когда та вернулась и протянула ей чашку. Неужели то, что сделал Хоумлендер, было настолько плохо? У неё было не достаточно опыта, чтобы судить, но у её наставницы — был. — Может ли Страж одновременно защищать двух Проводников?  Синтра задумалась. — Думаю, нет. Я уточню у Джимми, когда он вернётся домой. Почему ты спрашиваешь? — Если он не может, значит, когда он накрыл щитом меня, он должен был снять защиту с неё. И я не могу представить, чтобы она позволила ему сделать это так же резко, как со мной. Может, это она сказала ему сделать это именно так — чтобы причинить мне боль. Это очень в её стиле.  Синтра приподняла бровь. — Зачем ей это? Она же эмпат — она бы остро почувствовала твою боль. — Я не думаю, что она эмпат. Она такая… злая. Это единственное слово, которое ей идеально подходит. Когда я стояла за дверью офиса, ещё до того случая с щитом, я чувствовала волны её злобы и удовольствия. Хотя, согласна: если бы она была эмпатом, она бы чувствовала мою боль так же, как я чувствовала её удовольствие. Поэтому я и думаю, что нет. Есть ли способ точно это узнать? — Есть генетические маркеры статуса Проводника, но не эмпатии. Можно быть Проводником и не быть эмпатом. Если она не эмпат, то и резкое лишение защиты она бы почти не почувствовала. Возможно, он действительно не знал, что это причинит тебе боль.  Синтра сделала несколько глотков чая, и через минуту её руки перестали дрожать. — Похоже, ему тоже есть чему поучиться.  Налив себе вторую чашку ромашкового чая и вернувшись на место, она сказала. — На прошлом занятии я обещала рассказать тебе больше о Стражах. Ты упоминала термины «всплеск» и «отключение». С этим я тебе помогу. Всплеск — это когда гиперчувствительное восприятие перегружается, и Страж испытывает боль. Какое из его чувств у него гиперразвито? — Эм… не знаю. Кажется, все? Синтра рассмеялась. — О, да у тебя настоящий единорог. У Джимми их два — зрение и обоняние. В общем, это может быть слишком резкий запах, слишком яркий свет или слишком громкий звук. Даже твоё присутствие может помочь снизить всплеск. Твой запах, сердцебиение, дыхание — всё это будет его успокаивать, и он сможет сосредоточиться на тебе, чтобы уменьшить перегрузку.  Эшли сделала пометку в планшете. — Это логично. Меня поставили на работу с ним почти на весь день, и я не замечала у него таких состояний. — Отключение похоже на всплеск, но происходит, когда Страж настолько концентрируется на одном чувстве — скажем, зрении — что сигналы от остальных просто не доходят до него. Со стороны может выглядеть как будто он в ступоре, не здесь. Тебе нужно стимулировать хотя бы одно другое чувство, чтобы вывести его из этого состояния. Например, если это зрением — стоит говорить с ним и касаться его. Быть осторожной и мягкой. — Звучит не сложно, если он согласиться сотрудничать.  Она сделала ещё одну заметку.  Губы Синтры дрогнули.  — Есть упражнения, которые он уже должен знать, раз у него был Проводник. Это самое базовое упражнение для регулирования чувств. При всплесках помогает «упражнение с регуляторами». Оно также полезно при выходе из отключения. Пусть он представит панель управления с ручками, как у старого радио, и закрепит за каждой ручкой одно из своих чувств. Они должны быть пронумерованы от нуля до десяти. Ноль — это полное отключение, десять — полное… включение, так сказать. Оба крайних состояния опасны по разным причинам. Оптимальные значения — четыре или пять, в зависимости от Стража. Это уровень обычного человеческого восприятия. Ты должна говорить с ним и помогать ему мысленно «крутить» эти регуляторы вверх или вниз, пока ощущения не стабилизируются. Но, как я сказала, он уже должен это уметь.  Эшли записала упражнение. — Я уточню у него. — Хорошо. Главное, что ты должна помнить, Проводник для Стража как Полярная звезда, точка отсчёта, якорь, его стабильность. Большинство Стражев не чувствуют себя полноценными, пока у них нет Проводника. Учитывай, насколько это делает тебя важной для него. Возможно, ему сейчас сложно привыкнуть к новому Проводнику, но скоро это пройдёт, и вы притрётесь друг к другу. Не переживай. — Спасибо, Синтра.  Эшли не была уверена, что та права, но всё равно была благодарна за попытку её успокоить.  А потом было то самое совещание. *** Фонарщик только что объявил, что уходит из Семёрки, и Мэделин начала прослушивать кандидатов на освободившееся место. — Хоумлендер должен встретиться с этим супером, — сказала она Эшли, когда та пришла утром на ежедневный брифинг. — Поставь его на последний слот дня. Он меня очень впечатлил. Насколько я понимаю, у него сейчас самые большие шансы получить эту работу. — Да, мисс Стиллвелл. Как его зовут? — Слепое пятно. Он правда слепой, но компенсирует это слухом. Почти как эхолокация. К тому же он отличный боец. Азиат — это выровняет расовый баланс Семёрки. Думаю, следующим новым членом должна быть женщина, но это точно взбесит Мейв.   Мэделин улыбнулась, словно мысль о том, чтобы позлить Мейв, доставляла ей удовольствие. Снова ревность? — Встреча будет в тренировочном зале Семёрки. Я пригласила его потренироваться там и познакомиться с Хоумлендером.  Эшли внесла встречу в расписание и больше об этом не думала.  Слепое пятно оказался худощавым, привлекательным мужчиной, который двигался в бою почти как в танце, и носил маску, закрывающую оба глаза.   Мужчины разговаривали: Слепое пятно, как и все обычно делают, восторженно фанател, а Хоумлендер был дружелюбен и обаятелен, так что Эшли почти не обращала на них внимания. Она просматривала расписание Хоумлендера на завтра на планшете, когда вдруг почувствовала энергию, коснувшуюся её кожи.  И удивительным было то, что это была не энергия Хоумлендера.  Это ощущение было словно солнечный свет, обволакивающий её — тёплый плащ, окутывающий с головы до ног, и она невольно улыбнулась, почувствовав за этим доброжелательность и лёгкий юмор. Слепое пятно был Стражем?  Она едва успела поднять на него взгляд, как Хоумлендер с силой ударил прямыми ладонями по его ушам.  Он закричал, и волны его боли и страха обрушились на Эшли. Планшет выпал у неё из рук и с глухим стуком ударился об пол, а она сама зажала уши ладонями и, пошатываясь, отступила на несколько шагов. Горячая волна агонии накатывала и отступала, и вскоре она уже лежала на полу, свернувшись в клубок, отчаянно пытаясь вспомнить упражнения психической защиты, чтобы отгородиться от боли Слепого Пятна. Зачем Хоумлендер это сделал?  О чем он блять вообще думал? Он и хотел и её тоже ранить?  Когда ей удалось приоткрыть глаза, прямо перед её лицом стояли ботинки Хоумлендера. Слепое пятно лежал в нескольких шагах, голова в луже собственной крови. Его боль всё ещё билась в ней — значит, он был жив. Надо помочь ему… когда Хоумлендер уйдёт. — Никогда больше так не делай, — сказал он.  Что? Никогда не делай что? Она смогла только застонать. Она отказалась смотреть ему в лицо. Эшли знала, что он не тот идеальный герой, каким его продаёт Воут, но это было уже слишком.  Он раздражённо выдохнул. — Когда придёшь в себя, поднимайся и иди домой. Хорошо выспись. Завтра утром я, пожалуй, буду клубничный молочный коктейль. Запомни это.  Она сумела кивнуть, и его ботинки развернулись — он вышел из тренировочного зала.  Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя настолько, чтобы найти телефон и вызвать медицинскую службу на месте. Через несколько минут прибыла бригада, погрузила Слепое пятно на носилки и увезла в клинику. То, что она всё ещё чувствовала его страдание, было хорошим знаком. — Вам нужна помощь, мэм? — спросил один из медиков. — Нет, — ответила она, хотя голова всё ещё пульсировала, как больной зуб. — Я буду в порядке. Помогите ему.  Он кивнул, и вскоре она осталась одна в тренировочном зале. Эшли знала, что должна вызвать клинеров, чтобы те убрали кровь, но вместо этого, пошатываясь, направилась к двери.  Мэделин.  Она всё это спланировала. Всё устроила.  Это она ему сказала напасть на Слепое пятно, зная, как сильно это ранит Эшли? Приказала Хоумлендеру накрыть её щитом, а затем резко сорвать его, как первый шаг к тому, чтобы избавиться от неё? А когда это не сработало — решила пойти дальше, к более радикальным мерам, вроде нападения на Слепое пятно?  Это имело смысл.  Что она сделает теперь, когда это не сработало? Заставит Хоумлендера напасть на неё напрямую? Эшли не была супером — она не выдержит его физической атаки. И проверять это ей не хотелось.  Поздравляю, сука. Ты победила. *** Эшли сделала, как сказал Хоумлендер — она поехала домой, но лишь затем, чтобы наскоро закинуть в дорожную сумку немного одежды, снять в банкомате максимум наличных за день, а затем сесть в машину и уехать. У неё не было никакого плана, ни одной чёткой мысли — только желание сбежать от Мэделин и Хоумлендера. Все говорили ей, что в Манхэттене машина — лишняя роскошь, но сейчас она была рада, что никого не послушала. В течение следующей недели она ездила широкими, хаотичными кругами по Среднему Западу, каждый день снимая максимально возможную сумму наличных, пока не опустошила все свои счета и сбережения. Потом она ехала, пока деньги совсем не закончились, и в итоге оказалась в Рино — в конце пути. Поддельное удостоверение личности, оставшееся со времён, когда она пила в несовершеннолетнем возрасте, и фальшивый номер социального страхования помогли ей устроиться официанткой в баре и снять крошечный номер в мотеле. Через шесть недель она уже начала думать, что ей удалось скрыться от Воут — пока служба безопасности не взломала дверь её комнаты.  Доктор Фогельбаум заговорил, когда она снова начала его слушать. — Территориальность. Вот что стало причиной нападения на Слепое пятно. Я поражён, что Мэделин вообще допустила мысль поместить их в одну комнату.  Увидев её непонимание, он продолжил. — Стражи не любят, когда другие Стражи оказываются на их территории. Слепое пятно — Страж, и, придя в Башню, он вторгся на территорию Хоумлендера. Слепое пятно с тобой вообще разговаривал? Она покачала головой. — Нет, но он протянул ко мне свою энергию, чтобы накрыть меня.  Вогельбаум тяжело вздохнул.  — Господи. Для Стражев Проводник без защиты — он… скажем так, «доступный». Неудивительно, что Хоумлендер на него напал. Мэделин знала? Она открыла рот, чтобы ответить, но он жестом её остановил: — Неважно. Конечно, знала. В этом и был смысл всей этой постановки — избавиться от тебя. — Как он? Слепое пятно, я имею в виду? — Его барабанные перепонки восстановились за неделю. Мы выплатили ему крупную денежную компенсацию и отправили на хорошую должность в Буэнос-Айрес. Но сейчас у нас есть более серьёзная проблема, чем то, что произошло в тренировочном зале. — Пусть Мэделин этим занимается. Она же никому не позволит быть его Проводником, так что пусть сама и разгребает.  Он сделал глоток из стакана Старбакс. — Она не может. После того как ты… ушла, Хоумлендер был крайне расстроен. Она сказала ему, что мы делаем всё возможное, чтобы тебя найти. Конечно, на самом деле она не давала никаких указаний на этот счёт, и меня не уведомили об инциденте с Слепым пятном. Он продолжал спрашивать, а она продолжала тянуть время — пока он не пришёл ко мне. По моей реакции он понял, что мы тебя вообще не искали, и пошёл разбираться с Мэделин. Судя по записям с камер, она сорвалась на него и сказала, что не собирается тебя искать и он может просто найти кого-то другого, с кем у него есть совместимость, и он…  Голос Фогельбаума дрогнул, и её коснулась его печаль. — Он её убил.  Эшли приоткрыла рот от удивления.  — Что?  С усилием он взял себя в руки. — И это приводит нас к главной проблеме. Хоумлендер одичал. Смерть Мэделин оставила его без якоря — больше некому его успокоить, вернуть в нормальное состояние. Никому… кроме тебя. — Если вы думаете, что я хоть близко к нему подойду после того, что он сделал с Слепым пятном и, чёрт возьми, убил мисс Стиллвелл — вы с ума сошли. Он убьёт меня, как только увидит, просто потому что я сбежала. Вы это понимаете? И что вообще значит «одичал»? — Разве мисс Уинтер не объяснила вам это? — Нет, мы до этого не дошли. — Что ж, это нечастое явление, но такое случается. Иногда, когда эмоции становятся для них слишком сильными, или когда их Проводник ранен или в опасности, Страж может одичать. Они начинают действовать на уровне инстинктов, почти как животные, и с ними практически невозможно общаться. Мы думаем, что он ищет тебя.  Эшли с трудом подавила дрожь. Если он её найдёт… — Он убьёт меня, если найдёт. Он убил мисс Стиллвелл, а она была его Проводником много лет. Вы не можете отдать меня ему.  Доктор Фогельбаум только открыл рот, чтобы ответить, когда дверь распахнулась и вошёл один из сотрудников службы безопасности Воут. — Наблюдатели его засекли. Он направляется сюда. Прибытие через двенадцать минут. — Понял, — сказал Фогельбаум. — Подготовьте её.  Мужчина отступил в сторону, пропуская ещё троих в форме. Все они направились к Эшли. Она попыталась оттолкнуться от стола, вскочить и убежать, но они уже схватили её — руки снова резко завели за спину, пластиковые стяжки стянули запястья, а затем её подняли в воздух и зафиксировали ещё и ноги. Главный агент закинул её на плечо. — Пентхаус?  Фогельбаум кивнул. — Положите её на диван. Не затыкайте рот — ей нужно будет с ним говорить. И убедитесь, что вы будете подальше от этого крыла здания, когда он появится. Он может… отреагировать на присутствие других людей рядом с ней весьма агрессивно. — Да, сэр.  Они вышли из комнаты допросов, прошли по коридору к лифту, затем ещё немного по коридору и оказались в квартире Хоумлендера. Агент сбросил Эшли на кожаный диван перед стеной рядом с телевизором. Уже собираясь уходить, он замешкался и обернулся к ней. — Он сейчас в плохом состоянии, но доктор клянётся, что он вас не тронет. Всё будет нормально. Постарайтесь сохранять спокойствие. "Легко сказать," — едва не огрызнулась она, но охранник уже ушёл, и она осталась одна в пентхаусе Хоумлендера.  Она изогнулась, перенося вес на связанные руки, и застонала от боли. Единственный возможный план — попытаться освободить ноги от стяжек, добраться до кухни — где бы она ни была — найти нож и перерезать стяжки на запястьях. А потом бежать из пентхауса, попытаться выбраться из здания, хотя шансов почти не было. Но другого выхода не было. Двенадцать минут до его прибытия, но дорога сюда заняла минуты две, максимум три. Значит, осталось не больше девяти.  Её руки были связаны за спиной, и ей казалось, что она сможет изогнуться достаточно, чтобы дотянуться до ног. Но как бы она ни выгибалась, ни подтягивала колени, расстояние оставалось слишком большим — ей удавалось схватить только мягкую ткань своих пижамных штанов. Паника начала подкрадываться. Она не сможет освободиться. А Хоумлендер будет здесь через несколько минут — и убьёт её так же, как убил Мэделин, потому что теперь он одичал, стал почти зверем, и никто не сможет его остановить. Так же, как она не смогла остановить его, когда он покалечил Слепое пятно.  Эшли всё ещё пыталась дотянуться до стяжек на лодыжках, когда услышала движение наверху — и замерла. В главной спальне Хоумлендера был балкон, значит, он приземлился, и времени больше не было. Если раньше ей казалось, что она напугана, то теперь страх хлынул ледяной рекой. Она не могла перестать дрожать. Он должен был знать, что она здесь — слышать её сердце, чувствовать запах её страха. Она закрыла глаза.  Шаги на винтовой лестнице — он спускался вниз. Несмотря на решимость оставаться неподвижной и молчаливой, она не могла не открыть глаза.  Хоумлендер стоял у подножия лестницы, его плащ оседал за спиной. Тёмные круги под глазами притянули её взгляд, прежде чем она отпрянула. Его глаза были… безумными, пустыми — пока он не увидел её. Тогда в них вспыхнула такая интенсивность, что она поняла: сейчас она умрёт. — Хоумлендер… — её голос дрогнул, но она должна была попытаться спастись. — Хоумлендер, всё в порядке. Это Эшли. Я здесь. Не волнуйся.  Даже не успев закончить фразу, он уже оказался возле нее, и она даже не понять, как он успел опуститься на колени прямо над ней — его колени по обе стороны от её бёдер — за те секунды, пока она видела его стоящим в нескольких метрах.  Из её горла вырвался тихий всхлип ужаса, когда он наклонился и прижался лбом к её лбу. Его дыхание касалось её губ, и она поняла, что он точно чувствует, как она задыхается от страха ему в рот.   «Пожалуйста, не насилуй меня. Пожалуйста, не убивай меня» — эта мысль крутилась у неё в голове как мантра.  Хоумлендер сдвинулся и прижался носом к линии её волос, вдыхая её запах. Стяжки на запястьях и лодыжках всё ещё держали её крепко, и Эшли не могла ему никак сопротивляться.  — Не делай мне больно. Пожалуйста, не делай мне больно.  Он, казалось, даже не слышал её слов, проводя носом по её лицу — от виска к скуле, к подбородку — вдыхая её. В какой-то момент он снял перчатки, и она почувствовала его голые руки на своих руках, от чего по коже побежали мурашки. Её соски стали твёрдыми и выделялись под майкой. Эшли надеялась, что он этого не заметит.  Он опустился ниже, его дыхание задело её ключици и верхнюю части груди, пока он не устроился лицом между её грудей. Она поняла, что он, должно быть, слушает её сердцебиение. Теперь ей вспомнились слова  Синтры, о том что Стражи находят сердцебиение и запах Проводника успокаивающим. Может, он выйдет из этого «одичавшего» состояния, если она просто будет лежать спокойно и позволит ему успокоиться. — Всё хорошо, — снова сказала она. — Я здесь. Всё в порядке. Просто успокойся.  Из него вырвался звук, похожий на рычание, и по её телу прошла дрожь. — Не делай мне больно, ладно? Прости, что я ушла. Я больше так не сделаю.  Как будто она вообще могла это контролировать — теперь за ней будут следить постоянно, возможно, даже заставят жить в Башне. — Пожалуйста, не делай мне больно.  Его щёка случайно задела её сосок, и она стиснула зубы, чтобы не издать звук. Это было случайно. Наверное. А что ещё это могло быть? Она сама не до конца верила Фогельбауму, когда тот говорил, что Хоумлендер так тяжело воспринял её уход, но его состояние сейчас…  Эшли вскрикнула, когда его пальцы зацепили край майки и потянули её вверх. — Пожалуйста, не делайте так, сэр. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста…  Но он не поднял её полностью — лишь приоткрыл живот. Пульс грохотал в ушах, когда она почувствовала его дыхание на коже, а затем его язык скользнул по ней, и она дёрнулась.  «Это логично, это логично,»— убеждала она себя. «У него гиперчувствительные органы чувств, он должен воспринимать меня всеми способами. Вкус — последний. Он должен скоро прийти в норму. Сейчас, сейчас…»   Хоумлендер опустил руки ей на бёдра и сжал их, затем сместился ниже, пока его лицо не оказалось у её промежности. Её накрыла волна стыда, когда она поняла, что он её обнюхивает, и ещё один удар страха — когда она почувствовала, как он сделал пробное движение языком через ткань её пижамных штанов. — Нет, сэр. Не сейчас. Пожалуйста. Пожалуйста, остановитесь. — Это меня успокаивает, Эшли, — его голос всё ещё звучал с рычащими нотами, но впервые с момента входа в комнату он начал говорить связно, и это дало ей надежду. — Я не хочу этого делать, сэр. По крайней мере сейчас. Пожалуйста, не заставляйте меня.  В последний момент она добавила мысль, что, возможно, когда-нибудь в будущем это могло бы быть… иначе — но сейчас, связанная на его диване, точно не тот момент. — Тише. Я не заставлю тебя. Молчи.  Резким движением он разорвал стяжки на её руках и ногах и отбросил их. Уступая её сопротивлению, он поднялся выше и положил щёку ей на живот. Щетина царапнула кожу, и она поняла, что он давно не брился. Её тревожило, что это ощущалось… приятно. Но она не доверяла этому чувству настолько, чтобы позволить ему задержаться.  — Ты ушла. Я потерял тебя. — Мне было страшно. Ты напал на Слепое пятно. Он ничего не сделал.  Хоумлендер резко поднял голову, и в его глазах всё ещё оставались следы одичалого состояния. — Он пытался забрать тебя! Я видел, как он обернул тебя своей защитой. Я единственный, кто может это делать. Ты — мой Проводник. Только мой. Никто не заберет тебя — ни он, ни Мэделин.  Эшли решила не напоминать ему, что Мэделин уже вообще ничего у него не сможет забрать.  — Я тебе даже не нравлюсь.  Осторожно она коснулась его головы, проведя ладонью по волосам. Он издал звук удовольствия и снова прижался щекой к её животу. По её телу прошли мелкие импульсы его ощущений. — Я тебя не знаю. Мы не знаем друг друга. Но узнаем. Ты останешься.  И тогда она почувствовала, как его энергия потянулась к ней — как перья, шёлк и сила — и окутала её, заглушая всё, кроме него: его эмоций, отголосков ярости и страха, которые прямо сейчас уходили. Внутри разлилось чувство безопасности. Её голова откинулась назад, и она уже не могла ничего делать, кроме как раствориться в этом ощущении защиты. — Скоро мы образуемся настоящую связь, не сегодня. Ты останешься. Ты принадлежишь мне. Согласна? Эшли прикусила губу, но его энергия настолько её расслабила, что все что она смогла ответить.  — Да.  Она почувствовала кожей, как он улыбается, и как его руки крепче сжимаются вокруг неё. — Теперь ты моя.  Во второй раз сказать «да» было проще.