Сердца Трех

Второй курс художественного факультета встретил их привычным запахом масляной краски, растворителя и вечного недосыпа. Для Тэхёна и Чонгука этот год обещал быть спокойным: они уже давно притерлись друг к другу, выучили все трещинки на характерах и даже успели снять небольшую квартиру неподалеку от кампуса, чтобы не делить быт с шумными соседями по общаге. Три года вместе — срок приличный. Они были той самой парой, на которую первокурсники смотрели с завистью, а преподы — с усталым пониманием, мол, «опять эти двое в одном углу рисуют». — Мелкий, ты опять мой ластик захавал? — Тэхён лениво потянулся, разминая затекшую шею. Он сидел перед мольбертом, пытаясь поймать свет на скуле натурщика. — Ничего я не хавал, Тэ, он у тебя под задницей лежит, — Чонгук, не отрываясь от холста, мазнул кистью по палитре. — И вообще, не отвлекай, я сейчас линию завалю и буду очень злым. Прямо пиздец каким злым. Тэхён хмыкнул, нащупал ластик и запустил им в затылок парня. Чонгук даже не шелохнулся, только тихо буркнул что-то про «домашний абьюз». В этот момент дверь аудитории с грохотом распахнулась. Преподаватель, вечно взъерошенный старик Ким, завел в класс парня. Тот выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала, но при этом жутко смущался. Светлые волосы, оверсайз-свитер и взгляд, в котором читалось мягкое «бля, куда я попал». — Знакомьтесь, это Пак Чимин, — объявил Ким. — Перевелся из Пусана. Прошу любить и жаловать, не обижать и, ради всего святого, не учить его курить на пожарной лестнице. Свободное место рядом с Чонами. Чимин, садись. Новенький вежливо поклонился и направился прямиком к паре. Тэхён проводил его внимательным взглядом, а Чонгук наконец-то оторвался от своей «идеальной линии». — Привет, — Чимин неловко поставил свой этюдник на соседний стол. — Я Пак Чимин. Надеюсь, я вам не помешаю? — Да забей, — Тэхён улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой. — Я Тэхён, а этот угрюмый качок рядом — Чонгук. Не бойся его, он лает, но не кусает. Если, конечно, не трогать его кисти из колонка. — Тэ, блядь, ну зачем сразу так? — Чонгук закатил глаза, но всё же протянул Чимину руку. — Здорово. Ты на каком направлении? — Живопись, — Чимин заметно расслабился, видя, что ребята настроены дружелюбно. — У меня в том универе была полная лажа с преподами, вот и решил рвануть сюда. — Ну, добро пожаловать в наш дурдом, — хмыкнул Чонгук. — Тут либо станешь гением, либо сторчишься от растворителя. Весь оставшийся день они провели втроем. Чимин оказался удивительно легким в общении. Он не пытался казаться круче, чем есть, и искренне смеялся над шутками Тэхёна, которые Чонгук слышал уже раз по сто. После пар они втроем стояли на крыльце университета. Дождь мелко моросил, превращая асфальт в серое зеркало. — Слушай, Чимин-а, — Тэхён закинул руку на плечо новенькому, совершенно не заботясь о личном пространстве. — Мы тут собирались зайти в одну забегаловку, там рамён такой, что можно душу продать. Пойдешь с нами? Отметим твой первый день в этом болоте. Чимин замялся, потирая шею. — Ой, да я не знаю... Вы же пара, наверное, хотите побыть вдвоем? Не хочу быть пятым колесом в телеге. Или третьим... короче, лишним. Чонгук, который до этого сосредоточенно проверял что-то в телефоне, поднял голову и коротко усмехнулся. — Да ладно тебе. Мы три года вдвоем, Чимин. Иногда нам жизненно необходим кто-то третий, чтобы мы друг другу глотки не перегрызли из-за немытой посуды. Так что не ссы, идем. — Реально, Чимин-а, — поддакнул Тэхён, чуть сжав его плечо. — Мы не те парочки, которые сосут друг другу миндалины прямо за столом. Мы адекватные. Почти. — Ладно, — сдался Чимин, и на его лице появилась очаровательная улыбка-щелочки. — Уговорили. Но чур, если начнете ворковать — я просто уйду в закат. — Поверь, — Чонгук хлопнул его по спине, — сегодня ты скорее услышишь, как Тэхён жалуется на то, что я опять купил не те мюсли. Это ни хрена не романтично. По дороге к кафе они зашли в круглосуточный, где Чонгук купил несколько банок пива. — К черту этические нормы, — заявил он, пряча банки в рюкзак. — После сегодняшней анатомии мне нужно либо застрелиться, либо выпить. В кафе было шумно и пахло имбирем. Они заняли дальний столик. Когда принесли горячий, исходящий паром рамён, Чимин выглядел по-настоящему счастливым. — Блин, как же это вкусно, — пробормотал он с набитым ртом. — В Пусане тоже было норм, но тут... хм, может, всё дело в компании? — Однозначно в ней, — Тэхён выудил из тарелки Чонгука кусочек мяса. — Э! — возмутился Чон. — Своё ешь! — Жадина. Чимин, смотри, какой он жадный. Как я с ним три года живу? Порой хочется просто собрать манатки и уйти в монастырь. — В монастырь его не возьмут, там материться нельзя, — спокойно парировал Чонгук, открывая пиво. — На, держи, Чимин. За знакомство. Они чокнулись банками. К середине вечера Чимин уже вовсю рассказывал о своем коте, который остался у родителей, и о том, как он однажды случайно покрасил волосы в зеленый вместо пепельного. — Подожди, — Тэхён давился от смеха, — ты реально ходил зеленым неделю? — Сука, я был похож на брокколи! — Чимин прикрыл лицо руками от стыда. — Все девчонки в группе ржали, а я делал вид, что это такой концептуальный перформанс. — Гениально, — выдохнул Чонгук, вытирая слезы от смеха. — Нам такие люди в группе нужны. А то у нас все слишком серьезные, прямо до тошноты. Когда они вышли из кафе, уже стемнело. Улицы Сеула сияли неоном, отражаясь в лужах. — Спасибо, ребят, — тихо сказал Чимин, когда они дошли до развилки. — Честно, я очень боялся, что ни с кем не сойдусь. Перевод — это всегда такой гемор. — Забудь, — Тэхён по-дружески притянул его к себе и коротко обнял. — Теперь ты под нашей опекой. Завтра в 9 утра в мастерской, не опаздывай, а то Ким тебя на органы пустит. — Понял, — Чимин помахал им рукой и направился в сторону своего дома. Тэхён и Чонгук остались стоять на углу. Чонгук переплел свои пальцы с пальцами Тэхёна и притянул его поближе, вдыхая прохладный вечерний воздух. — Классный он, — сказал Тэхён, утыкаясь носом в плечо парня. — Ага. Славный малый. И, кажется, у него реально есть вкус. Ты видел его скетчбук? Линии очень живые. — Я не про линии, Гук-и. Я про то, что с ним... легко. Чонгук кивнул, целуя Тэхёна в висок. — Главное, чтобы он выдержал наше общество. Пошли домой, «брокколи»-эксперт. Мне еще нужно дорисовать ту чертову тень, пока я не забыл, как она выглядит. — Опять ты за своё... — заворчал Тэхён, но пошел следом, крепко сжимая руку своего парня. В этот вечер они оба чувствовали, что их маленький мир из двоих человек стал немного шире. И это было чертовски правильное чувство. Вечер в их небольшой квартире тянулся густо и лениво, как подтаявшая карамель. После шумных посиделок с Чимином тишина дома казалась почти осязаемой, но не давящей, а уютной, обволакивающей. Тэхён возился на кухне. Он не был великим поваром, но когда накатывало вдохновение, мог сотворить что-то приличное. Сегодня это было некое подобие пасты с тем, что нашлось в холодильнике: остатки сливок, немного бекона и гора пармезана. — Гук-и, если ты сейчас же не оторвешься от своего планшета, я скормлю твою порцию мусоропроводу, — крикнул Тэ, не оборачиваясь. — Я серьезно, блядь, у меня тут соус сворачивается от твоего игнора! Чонгук, сидевший на диване в одних домашних штанах, выдохнул и отложил стилус. Спина ныла, глаза слезились от яркого экрана, но результат его радовал — он наконец-то добил тот сложный ракурс. — Иду я, иду, — проворчал он, подходя к Тэхёну со спины. — Чего ты орешь? Аромат такой, что у соседей, по-моему, уже слюни в коридор вытекают. Чон прижался грудью к широкой спине Тэхёна, обхватывая его за талию и утыкаясь носом куда-то в шею, прямо под мочку уха. От Тэ пахло домом: смесью его парфюма с нотками сандала, домашним кондиционером для белья и теперь еще немного чесноком. — М-м-м, пахнет пиздец как вкусно, — прошептал Чонгук, слегка прикусывая кожу на шее парня. — Эй! Свали, хищник, — Тэхён дернул плечом, но не отодвинулся, наоборот, чуть сильнее откинулся назад, наваливаясь на Чона всем весом. — Мы договорились: сначала еда, потом нежности. Я голодный как сука. — Ладно-ладно, — Чонгук нехотя разжал руки и начал выставлять тарелки на небольшой столик. — Кстати, что думаешь про Чимина? Он реально влился так, будто всю жизнь с нами на потоке сидел. Тэхён выключил плиту и разложил пасту по тарелкам. — Он классный. У него аура какая-то... теплая. Знаешь, есть люди, которые как радиаторы — просто сидят рядом, а тебе уже греться хочется. Вот он такой. И он не лезет под кожу, понимаешь? Они уселись друг напротив друга. Чонгук сразу намотал на вилку внушительный ком макарон. — Понимаю. Обычно, когда кто-то новый появляется, чувствуется какая-то неловкость, типа «надо о чем-то говорить». А с ним мы сегодня полчаса в автобусе ехали и просто в окна втыкали — и было норм. — И он оценил твои дурацкие шутки, — Тэхён ехидно прищурился. — Это плохой знак, Гук. Значит, у него такое же специфическое чувство юмора, как и у тебя. Мы обречены. — Иди ты, — Чонгук усмехнулся и бросил в Тэхёна кусочком бекона. — Мои шутки — это искусство. Просто ты к ним привык за три года. — К такому нельзя привыкнуть, с этим можно только смириться, — Тэхён картинно вздохнул, но тут же смягчился. — На самом деле, я рад. Нам обоим нужно было немного свежей крови в компании. А то мы скоро начнем понимать друг друга вообще без слов, и наше общение превратится в серию нечленораздельных звуков. — Мы уже близки к этому, — согласился Чонгук. После ужина они решили не включать телик. Вместо этого Тэхён зажег пару ароматических свечей («Для атмосферы, Гук, не ворчи!»), и они перебрались на диван. Чонгук сел, вытянув ноги, а Тэхён устроился между ними, положив голову парню на грудь. В квартире было тихо, только за окном изредка шумели машины, да холодильник на кухне монотонно гудел. — Слушай, — тихо сказал Чонгук, перебирая длинные пальцы Тэхёна. — Три года, а? Помнишь, как на первом курсе ты пролил на мой белый кроссовок черную тушь? — Ты до сих пор мне это припоминаешь? — Тэхён приподнял голову, возмущенно глядя снизу вверх. — Я тогда чуть не сдох от страха, думал, ты меня прямо там, в мастерской, в жертву богам искусства принесешь. У тебя лицо было такое, будто я тебе в душу плюнул, а не на тапки. — Ну, это были оригинальные «джорданы», Тэ! — Чонгук рассмеялся, вспоминая ту сцену. — Но когда ты на следующее утро притащил мне пачку пластырей с уточками и латте, я понял, что пропал. — Пластыри были тактическим ходом, — мурлыкнул Тэхён, снова устраиваясь удобнее. — Я знал, что ты на милоту падок. Чонгук обнял его крепче, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что не ушел в монастырь, когда я тупил. И за то, что ты здесь. Тэхён ничего не ответил, только тихонько вздохнул и накрыл ладонь Чонгука своей. Ему не нужны были громкие слова — три года научили их чувствовать друг друга кожей. Впереди был еще целый семестр, новые проекты, бесконечные правки от преподавателей и теперь еще Чимин со своим смехом-щелочками. Но сейчас, в этой тишине, освещенной лишь дрожащим пламенем свечи, существовали только они двое. И этого было более чем достаточно. — Гук-и? — позвал Тэхён через пару минут, когда Чонгук уже начал проваливаться в дрему. — М-м? — Завтра твоя очередь мыть сковородку. Я её замачиваться оставил. Чонгук тяжело вздохнул, не открывая глаз. — Всю романтику испортил, зараза... — Я тоже тебя люблю. Спи давай. Тихий вечер, который должен был закончиться мирным сном, мгновенно сменил градус. Стоило Тэхёну заикнуться про грязную сковородку, как Чонгук, вместо того чтобы обидеться, резко перекатился, нависая над парнем. Его глаза, только что сонные, теперь горели темным, тягучим желанием. — Какая, к черту, сковородка, Тэ? — прохрипел Чон, впиваясь в губы Тэхёна жадным, требовательным поцелуем. Он действовал напористо, сминая чужие губы, проникая языком глубоко, словно пытался присвоить себе каждый атом кислорода в легких партнера. Его руки, широкие и горячие, забрались под футболку Тэхёна, оглаживая ребра и заставляя того вздрогнуть. — Мне нежности мало. Слишком мало. Тэхён тихо застонал в поцелуй, чувствуя, как внутри мгновенно вспыхивает ответный пожар. Три года вместе, а его всё так же выносило от одного только запаха возбужденного Чонгука. Он перехватил инициативу: резким движением поменял их местами, опрокидывая Чона на спину и оседлав его бедра. — Нежности захотел? — Тэхён опасно сузил глаза, стягивая футболку через голову и бросая её куда-то в темноту угла. — Ну держи. Он начал спускаться ниже, оставляя влажные, обжигающие поцелуи на шее, ключицах, покусывая соски так, что Чонгук выгибался, вцепляясь пальцами в обивку дивана. Когда Тэхён стащил с него домашние штаны, Чон уже тяжело дышал, едва сдерживая рваный стон. Тэхён не спешил. Он обхватил напряженный член Чонгука ладонью, наблюдая, как на лице того проступает сладкая мука. Он медленно наклонился, беря головку в рот, дразня кончиком языка, а затем заглатывая глубже. — Блядь, Тэ… — выдохнул Чонгук, закидывая голову назад. Его пальцы запутались в волосах Тэхёна, то ли отталкивая, то ли притягивая еще ближе. Горловой звук, который издал Тэхён, и то, как он умело работал губами, заставили Чона сжать зубы до хруста. — Хватит… я сейчас кончу, сука, остановись… Тэхён отстранился, оставляя после себя лишь влажный блеск и разочарованный стон партнера. Он хитро улыбнулся, глядя на тяжело дышащего Чонгука. — Рано, мелкий. Всё только начинается. Одним плавным, но сильным движением он перевернул Чонгука на живот. Тот уткнулся лицом в подушку, тяжело втягивая воздух через нос, пока Тэхён быстро подготавливал его, не жалея смазки, которая всегда была под рукой в ящике у дивана. Чонгук дернулся, чувствуя пальцы внутри себя, его мышцы инстинктивно сжались. — Расслабься для меня, — прошептал Тэхён на ухо, прижимаясь всем телом к его спине. Когда Тэхён вошел в него одним мощным толчком, Чонгук вскрикнул, заглушая звук в подушке. Это было жестко, честно и до одури правильно. Тэхён двигался ритмично, с каждым разом вбиваясь всё глубже, находя те самые точки, от которых Чона прошибал ток. В комнате стоял только звук их сбитого дыхания, шлепки тел и приглушенные ругательства. Тэхён переплел их пальцы, прижимая ладони Чонгука к дивану, полностью доминируя над ним. — Мой… — рычал Тэ между толчками. — Три года, и всё равно только мой. Чонгук только стонал в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Его вывернуло наизнанку от удовольствия, когда Тэхён ускорился, доводя их обоих до предела. Вспышка перед глазами, резкий спазм — и оба рухнули друг на друга, пытаясь просто не задохнуться от нахлынувшего экстаза. Тишина снова воцарилась в квартире, но теперь она была наэлектризованной и сытой. — Сковородку… — прохрипел Чонгук спустя пять минут, всё еще не открывая глаз. — Сковородку я всё-таки завтра помою. Ты меня убедил. Тэхён тихо рассмеялся, целуя его в мокрую от пота лопатку. — То-то же. Спи уже, герой. Утро ворвалось в спальню через щель в плотных шторах, разрезая полумрак наглым золотистым лучом. Тэхён проснулся первым — на удивление бодрым для человека, который полночи занимался «воспитанием» своего парня. Он взглянул на часы: 07:45. Через час с небольшим нужно было уже стоять в мастерской, иначе старик Ким устроит им обоим показательную порку за прогулы. Рядом, зарывшись носом в подушку и завернувшись в одеяло, как в кокон, сопел Чонгук. Видны были только растрепанные черные волосы и край татуированного плеча. — Гук-и, подъем, — Тэхён несильно толкнул его в бок. — Вставай, блядь, мы на первую пару опоздаем. В ответ донеслось только нечленораздельное мычание и попытка завернуться в одеяло еще плотнее. — Чон Чонгук, я серьезно. Вставай, скотина ленивая. Чимин там, небось, уже под дверью аудитории стоит, а мы как два лоха дрыхнем. — У-у-у… — Чон наконец подал голос, не открывая глаз. — Скажи Чимину, что я умер. Смерть была героической, во сне. Пошел нахуй, Тэ, дай еще пять минут… Тэхён хмыкнул. Пять минут у Чонгука обычно превращались в сорок, а потом начинались гонки на выживание по пробкам Сеула. Нужно было действовать радикально. — Ну ладно, — протянул Тэхён, хитро прищурившись. — Раз ты спишь, я, пожалуй, займусь делом сам. Он медленно стянул с Чонгука край одеяла, обнажая его бедра. Чонгук даже не дрогнул, решив, что это очередная попытка его выселить из кровати. Но когда прохладный утренний воздух сменился горячим, влажным дыханием прямо у паха, Чон резко замер. Тэхён не стал церемониться. Он обхватил член парня губами, сразу задавая быстрый, дразнящий темп. Чонгук рвано выдохнул, и его пальцы инстинктивно вцепились в простыни. Сон смыло волной адреналина и мгновенного возбуждения. — Тэ… сука… — простонал Чон, приоткрывая один глаз. — Ты… ты издеваешься? Это нечестно. Тэхён на секунду отстранился, глядя на него снизу вверх с абсолютно невинным видом, хотя в глазах плясали черти. — А я что? Я просто помогаю тебе проснуться. Кровообращение улучшаю, все дела. Продолжить? Или ты уже «встал»? — Ты же знаешь ответ, — выдохнул Чонгук, хватая Тэхёна за затылок и притягивая обратно. Это был быстрый, «заряжающий» утренний секс. Без лишних прелюдий, на грани фола. Тэхён быстро перебрался наверх, оседлав парня и двигаясь в такт его резким толчкам. Чонгук, окончательно проснувшись, перехватил инициативу, впечатывая Тэхёна в матрас и буквально выбивая из него стоны, которые наверняка слышали соседи за стенкой. Когда через пятнадцать минут они оба, тяжело дыша, валялись на кровати, глядя в потолок, Чонгук наконец подал голос: — Пиздец. Лучший будильник в моей жизни. Но если я сейчас не дойду до душа за тридцать секунд, я просто там и усну, под водой. — Никаких «усну»! — Тэхён отвесил ему звонкий шлепок по заднице, вскакивая с кровати. — Шевели булками, качок! Я ставлю чайник. Если через десять минут ты не будешь одет, я вылью на тебя ледяную воду. — Ты тиран, Тэхён-а! — крикнул Чонгук уже из ванной, под шум включающейся воды. — Я муза твоя, придурок! — отозвался Тэ с кухни, весело гремя кружками. Спустя полчаса они, прилизанные и пахнущие свежестью (пусть и с легким покраснением на шеях, которое Тэхён пытался замазать консилером), уже выходили из дома. У ворот университета их действительно ждал Чимин. Он выглядел бодрым, в светлой куртке и с двумя стаканами кофе в руках. Увидев ребят, он широко улыбнулся. — О, выжившие! Привет. Я решил взять вам кофе, а то вы вчера выглядели так, будто вас камаз переехал. Чонгук принял стакан, благодарно кивнув. — Чимин-а, ты святой человек. Ты даже не представляешь, через какие мучения мне пришлось пройти, чтобы просто открыть глаза. Тэхён кашлянул, пряча улыбку в свой стакан. — Да, Чонгук-и у нас сегодня был… крайне неподатлив. Пришлось применить тяжелую артиллерию. Чимин озадаченно склонил голову набок: — Тяжелую артиллерию? Это типа холодный душ? — Типа того, — буркнул Чонгук, чувствуя, как уши начинают гореть. — Пошли уже, «брокколи», а то Ким нас реально кастрирует. Они втроем зашагали к корпусу, и звонкий смех Чимина вперемешку с ворчанием Чонгука и подколами Тэхёна заполнил утренний воздух, обещая, что этот день будет как минимум интересным. За пару месяцев Чимин из «того милого новенького» превратился в неотъемлемую часть их повседневного хаоса. Теперь в квартире Тэ и Гука стояла третья кружка — с забавным цыпленком, которую Чимин притащил «для приличия», а в их общем чате количество мемов перевалило за все мыслимые пределы. Университетские будни катились своим чередом. Тэхён всё чаще застревал в библиотеке, готовя реферат по истории искусств, а Чонгук и Чимин проводили часы в мастерской. Однажды вечером, когда на улице уже завывал холодный ноябрьский ветер, Тэхён вернулся домой позже обычного. Он открыл дверь своим ключом и замер. Из кухни доносился дикий хохот и шипение масла на сковородке. — Сука, Чимин, не кидай туда воду, оно же брызгает! — орал Чонгук, судя по звуку, пытаясь прикрыться крышкой как щитом. — Да я не кидал! Оно само! Гук-и, держи лопатку, у нас мясо сейчас в уголь превратится! — визжал в ответ Чимин. Тэхён прошел вглубь и облокотился о дверной косяк. Картина была эпичная: Чонгук в одном фартуке на голое тело (его любимый «кухонный» прикид) и Чимин в растянутой толстовке Тэхёна, оба перепачканные в муке и масле, пытались спасти ужин. — Я смотрю, вы тут справляетесь и без меня? — усмехнулся Тэхён, складывая руки на груди. Оба парня резко обернулись. — Тэ! Слава богу! — Чимин чуть не выронил тарелку. — Твой парень — маньяк. Он решил, что мы можем приготовить стейки «как в ресторане». В итоге у нас задымление третьей степени и почти сгоревшие брови. — Не пизди, Чима, всё под контролем, — Чонгук выключил плиту и вытер лоб тыльной стороной ладони, размазывая по лицу пятно жира. — Мы просто... экспериментировали. Тэхён подошел к Чонгуку, приобнял его за талию и коротко поцеловал в нос. — Экспериментаторы хреновы. Иди умывайся, а ты, «брокколи», — он ласково щелкнул Чимина по носу, — открывай окно, пока пожарные не приехали. Через полчаса они сидели на полу в гостиной вокруг низкого столика. Стейки оказались подозрительно жесткими, но под дешевое вино и разговоры зашли на «ура». — Слушай, Чимин, — Тэхён лениво потягивал вино, — ты ведь так и не завел никого за эти два месяца. Неужели на нашем потоке никто не приглянулся? Там же девчонки из параллельной группы на тебя так смотрят, будто съесть хотят. Чимин замялся, ковыряя вилкой кусочек мяса. Его щеки чуть порозовели — то ли от вина, то ли от темы. — Да ну... Не знаю. Мне с вами так хорошо, что как-то даже не до поисков. Вы же... вы как монолит. Рядом с вами тепло. Чонгук, который до этого сосредоточенно жевал, поднял взгляд. — Ты это, не кисни. Если кто обидит — скажи мне, я ему мольберт об голову сломаю. — Ой, защитник нашелся, — фыркнул Тэхён, прижимаясь к плечу Чонгука. — Но он прав. Ты теперь наш, Чимин-а. Куда мы без тебя. В какой-то момент Чимин, разомлевший от тепла, уложил голову на колени Тэхёна. Тот на автомате начал перебирать его мягкие волосы, продолжая обсуждать с Чонгуком планы на выходные. Между ними тремя установилась какая-то странная, почти интимная связь. Это не было похоже на классическую измену или «треугольник» — это было что-то новое, уютное и очень хрупкое. Когда вино закончилось, Чимин начал клевать носом. — Я, наверное, поеду к себе... — пробормотал он, не делая ни малейшей попытки встать. — Куда ты поедешь, время — полночь, — отрезал Чонгук. — Спи здесь. Места на диване полно, или... — он переглянулся с Тэхёном. — Или ложись с нами, кровать огромная, не замерзнешь, — закончил Тэ. Чимин округлил глаза. — Вы уверены? Я же... ну, мешать буду. Вдруг вы там... — он неопределенно помахал рукой в воздухе, намекая на их ночные развлечения. — Бля, Чимин, мы сегодня слишком устали для акробатики, — заржал Чонгук. — Максимум, что ты услышишь — это как я храплю, а Тэ пытается столкнуть меня с кровати. Так что не ломайся, иди в душ и спать. Этой ночью они спали втроем. Чимин посередине, Тэхён и Чонгук по бокам, неосознанно обнимая его и друг друга. В этой близости не было похоти, только безграничное доверие и тепло. Проснувшись среди ночи, Чонгук почувствовал на своей груди руку Тэхёна, а на плече — сопящего Чимина. Он улыбнулся в темноту, подумав, что жизнь — странная штука. Три года они были вдвоем, и это было идеально. Но теперь, с этим розовощеким недоразумением посередине, всё казалось... правильнее. «Лишь бы он не сбежал от нас утром», — подумал Чон, закрывая глаза и засыпая окончательно. Ноябрь сменился ледяным декабрем, и Сеул накрыло первым снегом. В тот вечер Чонгук уехал к родителям в Пусан на пару дней — у отца был юбилей, и прогулять его означало подписать себе смертный приговор. Тэхён остался один, но одиночество длилось недолго: Чимин пришел «помочь с проектом», хотя оба знали, что это просто повод не сидеть в пустой общаге. Они допили вторую бутылку вина, сидя на полу в гостиной. В квартире было тепло, работал обогреватель, а из колонок тихо лился какой-то тягучий джаз. Тэхён лежал, закинув голову на диван, и лениво разглядывал гирлянду на окне. — Тэ… — голос Чимина прозвучал странно. Глухо и слишком трезво для человека, который выпил три бокала. — М-м? — Тэхён повернул голову, задевая волосами ковер. Чимин сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Его пальцы нервно перебирали край толстовки — той самой, которую он снова «одолжил» у ребят. — Я хотел дождаться, пока Гук вернется, чтобы сказать обоим, но… сука, я больше не могу это в себе держать. У меня грудную клетку скоро разорвет, — он наконец поднял взгляд. Глаза Чимина блестели, и в них читался такой жуткий коктейль из страха и обожания, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Чимин-а, ты чего? — Тэ приподнялся, садясь ровнее. — Я влюбился в тебя, Тэхён, — выдохнул Чимин, и это прозвучало как приговор. — Пиздец как сильно. И в Чонгука тоже. Но в тебя… — он судорожно сглотнул. — Ты когда на меня так смотришь, по-доброму, или когда волосы мне перебираешь, я дышать забываю. Я знаю, что вы пара. Знаю, что три года — это вечность. Я пытался засунуть это чувство куда подальше, честно. Хотел быть просто другом, но я, блядь, не справляюсь. Тэхён замер. В голове на секунду воцарилась абсолютная тишина. Он ожидал чего угодно — жалоб на учебу, рассказов о доме, — но не этого оголенного, искреннего признания. — Чимин… — начал он, но тот перебил его, слова полились лихорадочным потоком. — Не говори ничего сразу, умоляю. Я знаю, что я всё порчу. Я пришел в вашу идеальную жизнь и теперь веду себя как эгоистичная тварь. Можешь выставить меня прямо сейчас, я пойму. Просто… я каждое утро просыпаюсь и думаю о том, как вы вдвоем смеетесь на кухне, и мне хочется быть там. Не вместо кого-то из вас, а вместе. Это звучит как бред, да? Как какая-то дешевая драма. Чимин закрыл лицо руками, его плечи мелко задрожали. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то надламывается. За эти месяцы Чимин стал для него не просто другом. Он стал частью их экосистемы. Тэхён ловил себя на том, что за завтраком накладывает еду на троих, что выбирает в магазине сладости, которые любит именно Чимин. Тэхён медленно потянулся вперед и мягко убрал ладони Чимина от его лица. — Посмотри на меня, — тихо, но твердо скомандовал Тэ. Чимин поднял заплаканные глаза. Тэхён не выглядел злым. На его лице не было ни капли отвращения или осуждения — только бесконечная, глубокая нежность, от которой стало еще больнее. — Ты думаешь, я слепой? — Тэхён грустно усмехнулся, поглаживая большими пальцами скулы Чимина. — Я видел, как ты замираешь. Я видел, как ты смотришь на Гука, когда он рисует. И как смотришь на меня, когда думаешь, что я сплю. — Значит, ты знал? — прошептал Чимин. — Я догадывался. И знаешь, что самое паршивое, Чимин-а? — Тэхён пододвинулся ближе, так что их колени соприкоснулись. — Я ни разу не захотел тебя остановить. Когда ты засыпал между нами, я чувствовал себя… на своем месте. Тэхён накрыл губы Чимина своими — осторожно, почти невесомо, давая возможность отстраниться. Но Чимин только всхлипнул и отчаянно вцепился в плечи Тэхёна, отвечая на поцелуй с такой жаждой, будто от этого зависела его жизнь. Это не было похоже на их секс с Чонгуком — здесь было больше горечи, соли от слез и какого-то надрывного облегчения. Тэхён отстранился первым, прижимаясь своим лбом ко лбу Чимина. Оба тяжело дышали. — Нам нужно дождаться Чонгука, — прошептал Тэхён. — Мы не будем делать ничего за его спиной. Это касается нас троих. — Он меня возненавидит, — Чимин зажмурился. — Он решит, что я влез между вами. — Чонгук любит тебя не меньше моего, глупый, — Тэхён крепко обнял его, зарываясь носом в светлые волосы. — Он просто такой же трус, как и я. Боялся разрушить то, что у нас есть. Но, кажется, «как раньше» уже не будет. И, честно говоря… я не хочу, чтобы было «как раньше». В ту ночь они не спали. Сидели в обнимку на диване, обсуждая всё на свете — от страхов до того, как они будут объясняться с Чонгуком через два дня. Чимин всё еще дрожал, но теперь это была дрожь предвкушения, а не ужаса. Они еще не знали, как отреагирует Гук, но лед тронулся. И под этим льдом оказалась вода, в которую им всем предстояло нырнуть вместе. Чонгук ввалился в квартиру под вечер воскресенья, принеся с собой запах пусанского мороза и сумку, набитую домашней едой от матери. Он выглядел уставшим — пять часов за рулем давали о себе знать, — но стоило ему увидеть в прихожей кроссовки Чимина, как его губы сами собой растянулись в привычной ухмылке. — Я дома! — крикнул он, скидывая куртку. — Чимин-а, надеюсь, ты не съел всю заначку Тэхёна, пока меня не было? Он прошел в гостиную, ожидая увидеть привычный хаос из скетчбуков и пустых кружек, но в комнате царила странная, звенящая тишина. Тэхён и Чимин сидели на диване слишком ровно, слишком напряженно. Тэ вертел в руках пустой стакан, а Чимин так низко опустил голову, что казалось, будто он пытается слиться с ворсом ковра. Чонгук замер, нахмурившись. Его интуиция, отточенная тремя годами жизни с Тэхёном, сработала мгновенно. — Так, — Гук бросил ключи на тумбочку. Звук удара металла о дерево прозвучал как выстрел. — Кто-то сдох? Или вы разбили мой новый планшет? Блядь, Тэхён, почему у тебя такое лицо, будто мы на поминках? Тэхён поднялся. Он медленно подошел к Чонгуку и положил руки ему на плечи. — Гук-и, спокойно. Никто не умер. Просто… нам нужно поговорить. Всем троим. Чонгук перевел взгляд с серьезного Тэхёна на вжавшегося в диван Чимина. В груди что-то неприятно кольнуло. — Тэ, если это шутка, то она ни разу не смешная. — Это не шутка, — подал голос Чимин. Он наконец поднял голову. Глаза были красными, а голос дрожал так, что Чонгуку на секунду захотелось подойти и просто встряхнуть его. — Чонгук… я вчера сказал Тэхёну то, что должен был сказать вам обоим давным-давно. Чонгук медленно прошел к креслу и сел, не снимая тяжелых ботинок. Он чувствовал, как внутри закипает странная смесь тревоги и чего-то еще, чему он боялся дать название. — Ну? Я слушаю. Изливайте душу, пока я не уснул прямо здесь. Чимин сглотнул, судорожно переглянулся с Тэхёном и, набрав в легкие воздуха, выдал всё на одном дыхании: — Я люблю вас. Обоих. Не как друзей, Гук. Пиздец как не как друзей. Я пытался заткнуться, пытался уйти, но я не могу. Я влюблен в Тэхёна и… в тебя. И если ты сейчас скажешь мне валить на хер и никогда больше не появляться на пороге — я уйду. Прямо сейчас. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудят трубы в стенах. Чонгук сидел неподвижно. Его взгляд был направлен куда-то сквозь Чимина. Лицо застыло каменной маской. Тэхён стоял рядом, готовый в любую секунду либо защищать Чимина, либо успокаивать Чонгука. Он видел, как на шее у Гука вздулась вена — верный признак того, что тот на пределе. — Значит, влюбился… — наконец хрипло произнес Чонгук. Он поднялся, медленно, по-хищному, и подошел к Чимину вплотную. Тот зажмурился, втягивая голову в плечи, ожидая удара или крика. Вместо этого Чонгук грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты хоть понимаешь, какую хуйню ты сейчас несешь, Пак Чимин? Ты понимаешь, что ты предлагаешь сломать всё, что мы строили три года? — Я не хочу ломать… — прошептал Чимин, и из его глаз брызнули слезы. — Я хочу… — Заткнись, — оборвал его Чонгук. Его взгляд переместился на Тэхёна. — А ты? Ты что на это сказал? — Я сказал, что не хочу, чтобы он уходил, — твердо ответил Тэ, делая шаг вперед и кладя руку на запястье Чонгука, заставляя его ослабить хватку на лице Чимина. — Гук, не притворяйся. Ты ведь сам на него смотришь так, что у меня зубы сводит от ревности. Ты сам звал его спать в нашу кровать. Ты сам таскал ему еду, когда он болел. Хватит строить из себя святую невинность. Чонгук резко отдернул руку. Он прошелся по комнате, взъерошив волосы так, что они встали дыбом. — Блядь! Это же… это же полный пиздец. Это неправильно. Так не бывает. — Кому, нахуй, какое дело, как бывает? — Тэхён почти кричал. — Нам втроем хорошо? Хорошо. Нам тесно вместе? Нет. Так какого черта ты сейчас ломаешь комедию? Чонгук остановился. Он посмотрел на заплаканного Чимина, который выглядел таким потерянным и разбитым, что сердце ныло. Потом на Тэхёна — своего самого близкого человека, который сейчас стоял за другого парня горой. — Чимин, иди сюда, — приказал Чонгук. Чимин нехотя встал и подошел. Чонгук навис над ним, сканируя взглядом каждую черточку его лица. — Если мы это начнем… назад пути не будет. Я собственник, Чимин. Тэ это знает. Если ты заходишь в эту дверь не как друг, ты принадлежишь нам обоим. Без остатка. Ты готов к этому? Ты готов к тому, что тебя будут делить, трахать и опекать два сумасшедших художника? Чимин судорожно кивнул, вытирая слезы рукавом. — Да. Пиздец как готов. Чонгук выдохнул, и вся его напускная злость испарилась, сменившись тяжелым, горячим желанием. Он притянул Чимина к себе, впиваясь в его губы жестким, властным поцелуем, в котором не было нежности Тэхёна — только требование и подтверждение прав собственности. Тэхён подошел сзади, обнимая их обоих, прижимаясь к спине Чонгука. — Ну вот и всё, — прошептал Тэ, чувствуя, как его собственное сердце наконец-то встает на место. — Теперь нас трое. И попробуйте только кто-то из вас завтра не помыть посуду. Чонгук оторвался от губ Чимина, тяжело дыша. — К черту посуду. Чимин, иди в душ. Тэ, доставай смазку. Раз уж мы решили, что мы теперь ебанутое трио, надо закрепить это на практике. У меня в Пусане три дня стояк не проходил, пока я о вас двоих думал. Чимин вспыхнул до корней волос, но в его глазах наконец-то засияло то самое счастье, ради которого стоило рискнуть всем.