Отравленный мир

      Нечасто удается увидеть, как смертельно раненый воин арены внезапно поднимается и поражает того, кого уже сочли победителем. Ощущение неприятное, особенно если ставка была сделана на другого. Патологоанатомы останутся этой ночью без работы, на которую рассчитывали. Вскрытие придется отменить.       Ремина Эриалла, декан медицинского факультета Колоссианского Университета, с тяжелым вздохом поднялась с кресла, опираясь на трость. Артрит совсем доконал её старые кости, ходить с каждым годом становилось всё труднее, а между тем треклятый этикет обязывал её на приемах носить туфли на каблуках.       Как медик, она знала, что никакого исцеления от её болезни нет, но, как ученый, продолжала искать способы. И вдруг в быстро затягивающейся ране этого воителя, Гвэримира, госпожа Эриалла увидела блеснувшую надежду на будущее. На научный прорыв. Она видела много болезней и их последствий на протяжении всей своей жизни и изучала диагностику и физиологию, как в теории, так и на практике. Поэтому такая стремительная регенерация тканей не осталась ею незамеченной. Это могло изменить весь подход к медицине на корню, и именно декан могла стать основоположницей подобных исканий.       Старость – не повод сдаваться и бездействовать. Особенно, когда боль усиливается с каждым днем, грозя превратить тебя в калеку. Остается только бороться – с ней и с собой. Хромая, декан удалялась из зрительного зала и слышала, как вслед ей летят слова, нараспев произносимые её господином, магистром Колосса, Дэмиеном. Он предложил Канэйлу отдать ему жизнь дикаря вместо поверженного им воина, посчитав это вполне достойным возмещением нанесенного ущерба. Смешно слушать, как магистр Нилара теперь вертится, как змей в раскаленной печи. Эриалла тихо усмехнулась каким-то нелепицам про наказание. Четвертование? Он что, прочел это в книге по древней истории Эосса? Или правильно, посади единственную на весь цивилизованный мир, ценнейшую особь на электрический стул, пусть он поджарится вместе с твоими мозгами, выскочка!       Старуху провожали печальными взглядами, висящие на стенах портреты. Любопытно, что на одном из них была изображена она сама в молодости, но декан удостоила себя лишь беглым взглядом и фыркнула. Её никогда не тревожил возраст, напротив она гордилась тем, каких высот ей удалось достичь в исследованиях, а красота, гладкость кожи, ясность взгляда и легкая походка – ерунда, пыль. И милая девушка на портрете осталась позади, зато вперед, медленной, но уверенной поступью шла почти восьмидесятилетняя Ремина Эриалла. Стук её каблуков по паркету с эхом раздавался в пустых залах. За свою долгую жизнь она узнала очень многое, чего не ведала ни одна юная красавица. Из-за этого её побаивались и уважали. Эриалла остановилась в задней комнате личных покоев магистра, куда не допускались даже слуги, и присела на софу, около которой стоял красивый телефонный аппарат с черной изогнутой трубкой и красным диском в центре. Голоса из зала вскоре затихли, грянул приглушенный стенами «Марш непобедимых». Декан тяжело дышала, ощущая, как из трапезной уже аппетитно веет приготовленным ужином, но из-за возраста приходилось соблюдать диету и на банкеты женщина оставалась крайне редко. К тому же, долг зовет.       Она сняла трубку с аппарата, шесть раз прокрутила диск, коснувшись цифры «5», – код медицинского факультета. В трубке сразу ответил её заместитель, ещё молодой, но подающий надежды медик Бирлейн. Он нравился Эриалле своей непреодолимой тягой к экспериментам. Изучая процессы физиологии человека, он уже погубил немало подопытных крыс и, кажется, не собирался останавливаться на достигнутом.       – Медицинский факультет! Старший научный сотрудник Бирлейн! – бодро выдал он в трубку.       – Это я, – коротко сказала декан и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Скажи мясникам пусть едут по домам. Работы не будет. Особь жива.       – Что? Жива? Что случилось? – голос заместителя задрожал.       – Случилось… чудо, – с усмешкой ответила ему Эриалла. – И это нужно будет изучить. Завтра утром жду тебя и всех глав отделений на совещание.       – Да, госпожа.       Декан повесила трубку, заметила, что к ней идет Дэмиен. Пока гости следовали официальным путем в обеденный зал, он отправился за ней в личные покои. Высокий, статный мужчина с темно-русыми волосами. На вид ему было не больше пятидесяти, но он был старше своих лет. На его фоне когда-то изящная миниатюрная Эриалла теперь выглядела крошечной маленькой старушенцией. Только прическа из высоко забранных волос прибавляла ей немного роста.       Дэмиен порывисто откинул в сторону мешающую пройти бархатную портьеру, остановился перед деканом и присел рядом на софу, расслабленно вытянув ноги.       – Эти приемы меня утомляют, – признался он с тонкой улыбкой. – Но у меня уже есть кое-какие мысли насчет этого Гвэримира.       – У меня тоже. Отчеты Сиаллы оказались поразительно точны, но особь требует более пристального изучения, тестирования на базе университета. Наши наблюдения за ним на тренировках мало что дали. Кстати, девчонка оказалась талантлива, – декан не сдержала улыбки гордости, как если бы это совершила её родная дочь, – это же она нашептала Канэйлу, что особь можно использовать для сражений на арене, тем самым разделив их с Мэйаллой.       – Не называй его особь, это… оскорбительно, – ответил Дэмиен и на его лице отразилось недовольство. – И у меня есть план, как его заполучить. Это будет несложно. И кстати, Мэйалла нам в этом и поможет, сама того не ведая. Но придется немного подождать. Несколько лет.       – Не знаю, право, есть ли у меня столько времени, – усмехнулась Эриалла, откинувшись на спинку дивана.       – Как ноги? – обеспокоился магистр.       – С каждым днем все хуже. Боюсь, скоро не смогу ходить. Лекарства помогают плохо.       – А если на секунду предположить, что Гвэримир – это ключ к бессмертию? – светло-карие глаза обратились к ней со вспыхнувшей в них надеждой. – Если он то, что мы искали все эти годы?       – Я уже не верю в сказки, мой господин. Только цифрам, – декан полезла в сумочку и достала из нее свою любимую золотистую помаду, подкрасив тонкие губы. – Когда увижу результаты исследований, тогда и смогу сделать выводы.       – Ты уже сообщила Бирлейну? – он выпрямился, оперся на подлокотник.       – Да. Завтра собираем совещание, – Эриалла убрала помаду в сумочку.       – Отмени все эти никчемные сборища, слова – пусты, пора действовать. Подготовь операционную. Ты слышала, какой бред нес этот дурак Канэйл? Он что, и в самом деле собирается посадить Гвэримира на цепь «в наказание» за проступок. Если он уедет из Колосса вместе с ним, все будет кончено. Невозможно допустить подобный исход. Мы должны получить паларианца раньше.       Декан молча выслушала магистра, взяла свою трость, рассмотрела спирально-изогнутое золотое навершие.       – Главное, доставьте его мне, – сказала она после недолгих размышлений. – И я выясню, всеми доступными мне способами, представляет он пользу или нет. Если будет нужно, выпотрошу его.       – Он должен оставаться живым как можно дольше, поэтому не спеши. Проведи полное доскональное тестирование.       – На этот счет не волнуйся.       – Прекрасно. После банкета Гвэримира тайно вывезут из темницы и доставят в Университет. Сымитируем его побег, принесем Канэйлу извинения за него, если потребуется, потом, разумеется, объявим в розыск, – Дэмиен легко встал с места и протянул руку Эриалле. – Он ранен, поэтому проблем быть не должно.       Когда старуха с трудом поднялась, опираясь на трость, он слегка сжал её сухие пальцы.       – Я очень рассчитываю на тебя, – сказал магистр.       – Я хоть раз тебя подводила? – усмехнулась она.       – Знаю, но… случай исключительный, мы должны быть начеку, – он посмотрел в сторону трапезной. – М-м… уже чувствую запах обжаренных краснобрюхов… Пожалуй, мне пора к своим гостям, моветон заставлять уважаемых господ ждать, – Дэмиен наклонился и коснулся губами щеки Эриаллы. – Вынужден покинуть тебя, любезная тетушка. Позвони, как получишь Гвэримира.       – Непременно, любимый племянник, – она похлопала его по руке, а затем проводила взглядом до дверей.       Колено ужасно болело, но нужно было вернуться в Университет, чтобы к утру успеть подготовить операционную. В столь почтенном возрасте приемы становятся не развлечением, а пыткой. Что бы там ни говорилось в этикете о правилах посещения благородными и влиятельными дамами разного рода торжественных вечеров, какая разница? В конце концов, они же в Университете сами его и написали.