Секреты Стива Харрингтона

Лето 1987 года. Стив никак не мог привыкнуть к тому, что в этом доме больше не тихо. Раньше, всего года назад, он просыпался от собственного будильника, пил кофе в полной тишине и собирался на работу, никого не слушая и не боясь разбудить. Сейчас тишина была роскошью, о которой он мог только мечтать. Элли просыпалась каждые три часа, требовала внимания, еды или просто того, чтобы её подержали, и Стив уже забыл, когда спал больше четырёх часов подряд. Он стоял посреди гостиной родительского дома, держа на руках дочь, и чувствовал себя чужим в этих стенах. Гостиная, где отец принимал важных гостей, теперь была заставлена детскими вещами: пластиковый стульчик у стола, детский плед на диване, погремушки на журнальном столике из красного дерева. Дорогой паркет, который мать заставляла горничных натирать до блеска, скрывался под детским ковриком, чтобы Элли не замёрзла, когда ползает по полу. Весь этот дом с дорогими люстрами, с идеально белыми стенами, с запахом дорогих свечей, казалось, задыхался от присутствия ребёнка. После возвращения из Чикаго у Стива не было выбора, кроме как въехать сюда. Родители всё равно не появлялись здесь уже несколько лет. Ему нужно было место, где можно остановиться, где есть крыша над головой и горячая вода. И самое главное, где можно не платить за аренду. Он въехал, распаковал немногочисленные вещи, поставил кроватку Элли в своей комнате и выдохнул впервые за долгое время. Денег почти не осталось. Те сбережения, которые он копил до отъезда в Чикаго, работая в две смены и отказывая себе во всём, практически закончились. Но ему нужно протянуть еще пол года, чтоб он смог отдать Элли в ясли и пойти работать. Если бы не родительский дом, в котором можно было жить бесплатно, он бы уже не знал, куда себя деть. Но даже эта передышка оказалась временной. Звонок раздался в субботу утром, когда Стив кормил Элли завтраком. Она сидела в пластиковом стульчике, перемазанная кашей по самые уши, и счастливо гулила, стуча ложкой по подносу. В огромной столовой, где когда-то собирались партнеры отца по бизнесу, теперь пахло детским мылом и овсянкой. На заднем плане играло радио. Стив вытер руки о полотенце и снял трубку. — Стивен, — голос матери был ровным, деловым, без намёка на тепло. — Мы с отцом приняли решение продать дом. Тернбоу уже нашли покупателя. Она говорила, а он слушал. Дом, в котором он вырос. Комната, где он сделал первые шаги. Бассейн, у которого он проводил все летние вечера. Всё это больше не будет принадлежать семье Харрингтонов. — Они дали хорошую цену, — продолжала мать, словно речь шла о продаже старой мебели. — Тебе нужно освободить дом в течение двух недель. — Я понял, — сказал Стив и повесил трубку. Он постоял минуту, глядя на телефон. Потом перевёл взгляд на Элли, которая умудрилась намазать кашей собственный нос и теперь пыталась слизать её языком. — Ну что, принцесса, — сказал он тихо. — Похоже, мы ищем новое жильё. Элли в ответ уронила ложку на пол. Стив не знал на какие деньги он будет переезжать. Не успев все обдумать, Стив набрал номер матери снова. — Мам? — начал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я должен тебе кое-что сказать. — Да, Стивен? — В её голосе уже звучало то самое предупреждение, та холодная нотка, которая появлялась всякий раз, когда он собирался сообщить нечто, что не вписывалось в идеальную картину семьи Харрингтонов. — У меня родилась дочь. Пол года назад. Тишина. В трубке было так тихо, что Стив на секунду испугался — не оборвалась ли связь. Но мать просто молчала, и это молчание было хуже любых слов. — Что? — наконец переспросила она. Голос стал ледяным. — От кого? Она не спросила «как». Она спросила «от кого». Потому что они оба знали, как это случилось. Они знали, кем он был на самом деле. — Это не имеет значения, — Стив старался говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Что значит «не имеет значения»? — В голосе матери послышалась сталь. — Ты заявляешь мне, что у тебя родилась дочь, не понятно от кого, ты даже не состоишь в браке, Стивен. Как это вообще вышло? Где были твои мозги? Она не спросила «как ты». Она спросила «как это вышло», как будто речь шла о технической неисправности. — Это вышло случайно, — выдавил Стив. — Случайно?! — Голос матери поднялся на полтона. — Ты хочешь сказать, мой сын… случайно… Она запнулась, словно не могла произнести это вслух. — Я даже думать об этом не хочу, Стивен, — продолжила мать, и её голос снова стал ледяным, таким, который он помнил с детства. — Нам не нужны… такие ситуации в этой семье. Я должна обсудить это с отцом. «Такие ситуации» вот как она это назвала. В трубке раздались короткие гудки. Стив стоял с телефоном в руке и смотрел в стену. Он не знал, чего ожидал. Он всегда знал, что родители стыдились его настоящего статуса. Они не говорили об этом вслух — Харрингтоны не обсуждают такие вещи. Когда ему исполнилось 12 они отвели его в какую-то частную клинику, где ему удалили железы, которые испускают феромоны. Они даже не успели до конца развиться. Остался лишь небольшой шрам сзади на шее, его не было видно под волосами. Родители хотели, чтобы он был бетой. Кем-то нейтральным, незаметным, не позорящим фамилию. С тех пор у него почти не было течек, а если и были, то проходили совершенно не заметно. Запаха у него тоже не было, все как подобает бете. Он мог чувствовать чужие, но феромоны на него не действовали. В какой-то степени это было даже удобно. Стив положил трубку, подошёл к Элли, которая уже совсем измазалась в каше, и осторожно вытер ей лицо влажным полотенцем. Элли обиженно засопела, но потом увидела отца и вдруг улыбнулась — беззубой, десённой улыбкой, в которой проступали два нижних зубика. — Всё будет хорошо, — сказал Стив сам себе, не слишком в это веря. — Должно быть хорошо. Просто у нас «такая ситуация». Элли протянула к нему руки, и он взял её, прижал к себе, чувствуя, как маленькое тельце доверчиво прижимается к его груди. Единственный человек во всём мире, которому не было дела до его статуса. Которой было плевать, кто он — альфа, бета или омега. Которая просто любила. Через несколько дней позвонил отец. Стив узнал его голос сразу — этот стальной, официальный тон, который мистер Харрингтон использовал с подчинёнными и с теми, кого считал ниже себя. Теперь этот тон предназначался сыну. — Стивен, слушай внимательно, — сказал отец, не тратя время на приветствия. — Дом продан. Твоя доля от продажи составит определённую сумму, она будет переведена на твой счёт в ближайшее время. — Спасибо, — начал Стив. — Не перебивай, — отрезал отец. — Я звоню не для того, чтобы обсуждать это. Я звоню, чтобы сказать тебе: больше не беспокой нас. Ни ты, ни… твоя ситуация. Нам нечего обсуждать. Освободи дом к сроку — у новых владельцев есть планы на ремонт, они не должны ждать. Всё. — Пап, — Стив попытался вставить слово, но в трубке уже раздались гудки. Он не ожидал поддержки. Другого ответа. Хотя бы вопроса — как он живёт, хватает ли денег. Он знал это он никогда не услышит. Одна надежда была, что его доля от продажи дома позволит ему продержаться хотя бы какое-то время. ————— БМВ пришлось продать. Стив откладывал этот момент до последнего. Он обошёл весь дом, пересчитал сбережения, которые остались в конверте на кухонном столе, прибавив те деньги, что родители с барского плеча перевели на его счет и понял, что выхода нет. Зато теперь денег хватило, чтобы купить трейлер в Форест-Хиллз. Не большой с двумя комнатами. По крайней мере у Элли будет своя комната, когда она подрастет. И Стиву не нужно будет переживать за аренду. Оставшихся денег должно было хватить на жизнь, пока он не устроится на работу. — Зато у тебя будет крыша над головой, — сказал он Элли, последний раз укладывая её в кроватку в своей старой комнате, которую завтра они покинут навсегда. — И это главное. Элли посмотрела на него сонными глазами, сжала в кулачке край одеяла и зевнула. ————— Переезд в трейлерный парк Форест-Хиллз превратился в целое событие, своих вещей у Стива было немного, но детские еле поместились в фургон для переезда. Коробки с разобранной мебелью уже лежали во дворе. Дети приехали помогать, едва узнав, что Стив переезжает. Дастин объявился первым, как и обещал, с рюкзаком за плечами и с коробкой каких-то невообразимых деталей, похожих на конструктор. — Это для Элли, — заявил он, выгружая содержимое на пол. — Конструктор развивает моторику. Я читал. — Ей шесть месяцев, Хендерсон, для постройки домиков еще рановато, — устало сказал Стив, но коробку принял. Следом приехали остальные. Уилл пришёл с Джонатаном, тот помог занести тяжёлые коробки, молча, без лишних вопросов, и Стив поймал себя на мысли, что ценит это. После того, как несколько лет назад их пути пересеклись, между ними осталась какая-то странная, неловкая вежливость. Не дружба, но и не вражда. Просто два человека, которые когда-то были знакомы. Майк принёс плед, детские одеяла и много маленьких вещичек, явно оставшихся от сестер. Макс приехала с Лукасом и Билли. Это всё ещё выглядело странно. Тот Билли Харгроув, которого Стив помнил по школе, теперь спокойно выгружал коробки из багажника и кивал на вопросы о мебели. После той автомобильной аварии в восемьдесят четвёртом что-то в нём перемкнуло. Не то, чтобы он стал душкой, нет, язык у него остался таким же ядовитым, и взгляд всё ещё мог заморозить, но какой-то внутренний стержень встал на место. Видимо сотрясение вправило ему мозги. Он потом даже извинился, что вел себя, как говнюк в школе. — Кто бы мог подумать, Харрингтон, — сказал Билли, ставя тяжёлую коробку на пол и оглядывая тесную гостиную трейлера. — Что от тебя залетит какая-то цыпочка и скинет на тебя ребёнка. Не верится даже как-то. — Билли, — предостерегающе сказала Макс, сверкнув глазами. — Я просто говорю, как есть, — Билли пожал плечами, но в его голосе не было обычной насмешки. — Помочь собрать мебель? Я в этом деле кое-что смыслю. Стив кивнул, не зная, что ответить. Билли взял детали от детской кроватки и принялся крутить в руках болты и гайки, прикидывая, что куда идёт. Рядом с ним Лукас пытался понять, куда прикручивать основание. Инструкции у них не было. — Нет, не туда, это крепление для матраса, подай лучше вон ту штуку. — Билли довольно спокойно общался с Лукасом, подсказывая куда, какую деталь прикручивать. Стив отошёл к окну, наблюдая за ними, он не знал, что они хорошо общаются и был приятно удивлен. В трейлере было тесно, коробки стояли везде, где только можно. Гостиная размером с его старую спальню, крошечная кухня, в которой едва помещались двое, узкий коридорчик, ведущий в спальню и детскую. Но в воздухе висело что-то ещё — какая-то странная, непривычная теплота, которой никогда не было в огромном доме Харрингтонов. Стив не умел просить о помощи, не привык, чтобы её предлагали просто так. И сейчас, глядя на то, как подростки разбирают его вещи, и как Элли мирно сидит у него на руках наблюдая за остальными, он вдруг понял: возможно, он не так уж одинок, как ему казалось все эти годы. — Уилл, посиди с ней, а я пока разберу кухню, — сказал Стив, передавая Элли осторожному, замершему от ответственности Уиллу. Тот взял девочку так, будто она была сделана из тончайшего фарфора, и медленно, почти не дыша, начал покачивать на руках. Уилл был омегой и Стив инстинктивно мог доверить ему позаботится о дочери. Элли посмотрела на Уилла с любопытством, ее взгляд блеснул любопытством, пухлые пальчики потянулись к его лицу. Уилл замер, но не отшатнулся. — Она такая милая, — сказал он удивлённо. — Она хватается за волосы, — предупредил Стив с кухни. — Так что если не хочешь остаться лысым, лучше держи её руки. Уилл осторожно перехватил маленькую ладошку, и Элли тут же ухватила его за палец мёртвой хваткой, довольно загугукав. К полуночи всё более-менее разобрали. Билли с Лукасом закончили с кроваткой, столом и парой комодов. Дастин организовал всех на чаепитие и теперь разливал по кружкам сладкий чай с лимоном — единственное, что нашлось в коробках. Макс сидела на диване, переключала каналы старого телевизора и что-то бормотала про то, что тут плохо ловит антенна. Джонатан уже ушёл, забрав Уилла и Майка с собой, и в трейлере стало чуть тише и просторнее. Стив сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и держал спящую Элли на руках. Она уснула у него на груди, сжимая в кулачке погремушку, которую ей сунул Дастин, и Стив чувствовал, как её маленькое тельце ровно поднимается и опускается в такт дыханию. — Ну что, — сказала Макс, отрываясь от телевизора и оглядывая их всех вместе. — У тебя тут почти уютно, Стив. — Да, спасибо вам ребята, — ответил Стив. За тонкими стенами трейлера шумел ветер, где-то лаяла собака, он посмотрел на мирно спящую Элли и подумал, может все потихоньку наладится. Может он сможет.