Гермиона Грейнджер и два хранилища

      Раздался бойкий звон колокольчика, когда Гермиона вошла в двери нового заведения Хогсмида, «Книжную лавку Братьев Криви». Продавец подняла голову от прилавка: это была молодая девушка, утонувшая в, пожалуй, самом пушистом свитере на свете.       Гермиона кивнула ей — и тут же благоговейно ахнула, оглядываясь по сторонам. То, что снаружи казалось маленьким уютным магазинчиком, внутри представляло собой трехэтажное широкое пространство, явно расширенное мощными архитектурными чарами. Многоярусные книжные полки стояли вдоль стен и зигзагами уходили в глубину залов, со всех сторон маня девушку новыми изданиями и подержанными томами. В субботний полдень здесь было весьма оживленно: старшекурсники Хогвартса и местные жители неспешно разглядывали предлагаемый ассортимент. В холле над камином висел тонко выполненный портрет покойного Колина Криви. Гермиона вздохнула, вспоминая того юного, храброго мальчика. Как чутко со стороны Денниса — увековечить имя младшего брата в названии лавки.       Она какое-то время провела в секции «Кулинария», стараюсь подобрать что-нибудь занимательное для Невилла в знак благодарности за прекрасную коллекцию домашних трав, которую он занес ей ранее на неделе. Девушка рассматривала «Фантастические дрожжи и где их искать», когда в уголке глаза мелькнул знакомый платиновый отблеск.       Малфой остановился в детском отделе и, к ее тихому изумлению, просматривал серию книг на полке с надписью «Магловская литература». Он взял том под названием «Лев, колдунья и платяной шкаф» и открыл на первой странице.       Поскольку мужчина до сих пор ее не заметил, Гермиона позволила себе понаблюдать за ним украдкой еще немного. Боже правый, он все-таки был чертовски хорош собой. Одно то, как эта прядь блестящих волос аккуратно падала на гладкий лоб, уже привлекало внимание. И его темные, четко очерченные брови. Прямой, выразительный нос. То, как дрогнули уголки его губ в едва уловимой, легкой улыбке, когда он прочел что-то, что его развеселило.       Не желая его беспокоить, девушка вернулась к кулинарным книгам, чувствуя участившееся сердцебиение.       Некоторое время спустя Малфой вновь попал в ее поле зрения, на этот раз в секции зельеварения. С демонстративным жестом он выбрал очередной том — Гермиона прищурилась, чтобы разглядеть название — «Элементарные целительные зелья для абсолютных болванов».       Мужчина вкрадчиво улыбнулся. Гермиона быстро взяла себя в руки и решительно направилась в отдел «Образование», где, пробежавшись по заголовкам, наткнулась на нечто под названием «Высокие стандарты, низкие оценки: учителя в припадках тирании».       Позади себя девушка услышала сдавленный звук, похожий на смех.       Когда они вновь пересеклись, Малфой вытащил «Укрощение строптивой» с полки сочинений Шекспира. Невероятным усилием воли Гермиона подавила жгучий внутренний протест, вместо этого добавив к своей растущей кипе книг сборник ругательств «Защита от искусства пердеть в темноте».       Через проем между стеллажами она наблюдала за тем, как мужчина сперва взял себе сборник «Герои Хогвартса: где они теперь?», а затем — специальный выпуск «Ведьминого досуга». Тот самый выпуск, в котором (как Гермиона совершенно случайно выяснила) напечатали ее нелестную колдографию, где девушка преподает своим студентам, заправив подол юбки за пояс.       «Вот же засранец», — полыхнула мысль в ее сознании, пока сама Гермиона заливалась краской.       В отделе «Животный мир» ей под руку попалась прелюбопытная книжица под названием «Павлины-щеголи». Сзади кто-то скептически фыркнул.       Тогда девушка открыла разворот, на котором важно вышагивал белоснежный павлин, ухмыляясь настолько, насколько позволял птичий клюв. Гермиона приподняла книгу повыше, для лучшего обзора, и задумчиво приложила палец к губам, слова пытаясь вспомнить, кого же эта птица ей напоминает.       — Грейнджер, — произнес манерный голос за ее спиной. — Какое совпадение: наткнуться на тебя в естественной среде обитания.       Девушка обернулась, только чтобы увидеть озорной блеск в глазах Малфоя, держащего в руках детскую книжку, на обложке которой красовалась милейшего вида белка с парой комично торчащих зубов.       — Как оригинально, — невозмутимо отреагировала она.       — Кто бы говорил, — ответил он.       Они обменялись довольными, почти заговорщическими улыбками. От вида морщинок в уголках его глаз у Гермионы все внутри перевернулось.       Девушка собиралась было сказать что-то еще, как прямо мимо них суетливо пронесся русоволосый мужчина, нагруженный охапкой свитков. Вдруг он резко затормозил, споткнувшись от неожиданности, и обернулся:       — Гермиона Грейнджер! — громко воскликнул он, отчего из-за книжных полок показалось несколько любопытных голов. — Дорогая, добро пожаловать!       Обычно Гермиона не испытывала особых восторгов, когда малознакомые мужчины обращались к ней столь фамильярно, но от Денниса Криви исходило какое-то обезоруживающее добродушие. Кардиган и очки в роговой оправе безошибочно выдавали в нем владельца книжного магазина.       — Здравствуй, Деннис, — она тепло поприветствовала его в ответ. — Я слышала много прекрасных отзывов о твоей лавке.       Мужчина явно был польщен.       — Мы открылись в конце лета и, как видно, все еще здесь. Думаю, это добрый знак.       — Я всегда считала, что Хогсмиду недостает по-настоящему хорошего книжного магазина, — поделилась Гермиона. — Здесь совершенно очаровательно. И очень достойный ассортимент литературы.       — Э-э, что ж, спасибо тебе, милая, — поблагодарил Деннис, в замешательстве поглядывая на заголовки книг у нее в стопке.       Девушка чуть развернулась, как бы приглашая к беседе Малфоя, который все это время деликатно стоял в стороне.       — Деннис Криви, Драко Малфой, — она представила мужчин друг другу. — Деннис, возможно ты помнишь Мал…эм, Драко со школьных времен. Теперь он преподает Защиту от Темных искусств.       Деннис резко вздернул подбородок, услышав имя Малфоя. Его лицо точно окаменело.       — Да, я тебя помню, — холодно сказал он.       — Рад вновь увидеться, — с невозмутимой учтивостью Малфой протянул мужчине руку.       Повисла долгая напряженная пауза: рукопожатия не последовало. Все понимали, почему. Немного погодя, Драко, все так же сдержанно, отстранился.       Гермиона мягко коснулась локтя Денниса в попытке сгладить ситуацию:       — В последние месяцы Малфой оказал мне неоценимую помощь, — в довольно легкой манере произнесла она. — В юности он, конечно, был совершенно несносен, но я склонна думать, что все это осталось далеко в прошлом.       — Несносен? — повторил Деннис, не веря своим ушам. — Будь он «несносен», то, наверное, надоедал бы, но точно не причинил никому вреда. А этот ублюдок стал одним из Пожирателей, по чьей вине погиб мой брат. Колину не исполнилось и семнадцати. Гермиона, дорогая, мне жаль, но я вынужден просить твоего спутника покинуть мой магазин.       — Деннис, послушай…       — Сейчас же.       Малфой сохранял абсолютно бесстрастный вид. Не сказав ни слова, он просто оставил свою стопку книг на тумбе и вышел вон.       Сделав глубокий вдох, девушка вновь осторожно обратилась к Деннису:       — Я понимаю, ты вовсе не обязан его прощать. Но позволь мне сказать лишь одно: он отбыл свое наказание, публично отказался от прежних взглядов и… Буду с тобой честна, теперь я бы назвала его другом. Он изменился.       — Изменился, да неужели? — мрачно бросил мужчина; от приветливого лавочника не осталось и следа. — Или ему всего-навсего выгодно казаться таковым?       — Нет, он…       — У тебя всегда было большое сердце, — его голос и черты лица вновь стали обретать привычную мягкость. — Но дорогая, прошу, будь осмотрительна с теми, кого в него впускаешь.       Девушка ничего не ответила, только задумчиво уставилась куда-то в пол, пока Деннис Криви возвращался к своим рабочим обязанностям, пополняя ассортимент свитков.

***

      — Так и знала, что найду тебя здесь, — сказала Гермиона, усаживаясь на высокий стул в дальнем углу «Трех метел».       Малфой угрюмо потягивал огневиски.       — Вот, — произнесла она, пододвигая к нему «Льва, колдунью и платяной шкаф». — Я видела, как ты ее просматривал. Это классика. Надеюсь, ты не против, что я взяла ее для тебя. Но если религиозные метафоры покажутся чересчур напористыми, я захватила еще один сборник, «Чудесную историю Генри Шугара». От него не оторваться.       Мужчина ничего не сказал, но и не прогнал ее. Гермиона умолкла и нарушила тишину только раз, чтобы заказать лавандовый лимонад у Розали, племянницы мадам Розмерты, которая взяла на себя часть обязанностей хозяйки паба.       Они молча пили. Малфой по-прежнему держал себя в руках, но во взгляде читались глубокое переживание и печаль. Девушка решила побыть пока с ним.       Где-то через час (и еще два огневиски спустя), он прервал ее, когда Гермиона занимала время перечитыванием «Генри Шугара».       — Все в порядке. Я привык к этому, — сказал он глухим, низким голосом. — И я это заслужил.       Она сделала глоток лимонада и отложила книгу в сторону.       — Да, я понес наказание и отрекся от тех убеждений, но некоторые вещи уже попросту не исправить.       Гермиона кивнула:       — Я понимаю.       — Нет, не понимаешь, — он вдруг резко выдохнул.       — Ошибаешься. Я действительно понимаю, о чем ты.       — Правда? — Малфой обернулся, ища глазами ее взгляд.       Девушка плотно сжала губы и вновь тихо кивнула, сама не веря в то, что собиралась сказать:       — Во время войны я совершила кое-то… Кое-то ужасное. Что-то, о чем жалею каждый день.       Мужчина не стал спрашивать, что именно. Гермиона была благодарна за это.       — Каждое утро, — продолжила она, — я просыпаюсь: и все как будто бы хорошо, все на своих местах. Но потом я вспоминаю. И хотя боль уже не так сильна, как прежде, но… — девушка растерянно замолчала, не зная, как облечь пережитое в слова.       — Да, — едва слышно согласился он с ее невысказанным чувством.       Оба вернулись к тихим размышлениям, по чуть-чуть отпивая из своих бокалов.       — Грейнджер, — через какое-то время произнес Малфой с таким трудом, будто заново учился говорить. — Знаю, в прошлый раз, когда мы были здесь, ты призналась, что пока недостаточно пьяна, чтобы вести этот разговор. Так что прости, но я хочу высказать все как есть, здесь и сейчас. Мне жаль, я так чертовски сожалею обо всем, что произошло с тобой в моем доме.       Он поднял на нее взгляд — в его глазах томилась затаенная горечь.       — Я должен был что-то сделать. Да я вообще не должен был допустить, чтобы дошло до такого. Я был слаб и напуган, и я не… Я так боялся, что ты умрешь прямо там, на полу нашей гостиной. До сих пор слышу эти крики.       Гермиона накрыла его ладонь своей, и Драко машинально сжал ее в ответ, так крепко, словно из последних сил держался за нее посреди бурного потока.       — Малфой, это не ты пытал меня, — произнесла девушка. — Я никогда не винила тебя за то, что со мной сделала твоя тетка. Честно. Не стану лгать, подчас ты принимал ужасные решения и бывал жесток со мной. Но ты был ребенком, просто мальчишкой… Я помню, как ты выглядел в тот год: ты тоже страдал по-своему. Жить с ним под одной крышей… Даже не могу себе представить, каково это.       Он сглотнул, скулы сводило. Потом спросил:       — У тебя иногда дрожат руки. Это?..       — От Круцио, да.       — Проклятье.       — У тебя тоже бывает тремор, я заметила.       — Да.       — А очки для чтения?       — Иногда заклятие бьет по зрительным нервам, если применять его слишком долго.       Они еще долго просидели вот так. Гермиона переключилась с лимонада на огневиски, а Малфой попросил себе стакан воды. С ним оказалось так спокойно разделить тишину — словно с давним другом.       — Спасибо за книги, — угрюмо буркнул мужчина, когда они выходили из паба. — И за то, что осталась. Со мной иногда… такое случается.       Гермиона обернулась к нему с натянутой улыбкой, все еще погруженная в размышления о собственных прегрешениях времен войны:       — Со мной тоже.       К полной неожиданности девушки, Малфой вдруг взял ее за руку и коснулся тыльной стороны ладони легким, почти целомудренным поцелуем:       — Доброй ночи.       — Д-доброй, — отозвалась она, а после каждый пошел своей дорогой.

***

      Неделей позже Джинни, Джеймс и Лили прибыли в Хогсмид через каминную сеть, чтобы насладиться атмосферой грядущего праздника. День выдался на редкость теплым для начала октября, и деревушка была уже под завязку украшена к Хэллоуину. Искусно вырезанные тыквы примостились буквально повсюду; рыжевато-пурпурные гирлянды тянулись от фонаря к фонарю, подрагивая на легком осеннем ветру. А в витринах почти каждого окрестного магазина хлопали крыльями зачарованные летучие мыши из бумаги. Дети были в нетерпении, Джинни сияла, а Гермиона от души радовалась их визиту: всю последнюю неделю она просидела взаперти, мучительно редактируя новые главы книги.       — Ты чудесно выглядишь, — сказала Гермиона подруге. Беременность явно была Джинни к лицу: ее женственные формы, казалось, стали еще изящнее, а кожа разве что не переливалась на солнце.       — Да это ты просто чудо! Вы только взгляните на это платье! А руки? Гермиона, ты, похоже, читаешь воистину увесистые книги: выглядишь такой подтянутой! — Джинни отступила на шаг, чтобы получше разглядеть девушку.       Щеки Гермионы залило румянцем: ей было очень приятно это услышать. После долгого затворничества она наконец воспользовалась случаем, чтобы привести себя в порядок. И ей действительно нравилось, как на ней смотрелось легкое платье жемчужного оттенка, обнажавшее плечи — еще одна удачная покупка со времен ее мини-отпуска.       — Мамочка, ну можно нам немного сладостей? — умолял Джеймс, показывая пальцем в сторону «Сладкого королевства».       Джинни строго взглянула на него:       — Только один мешочек. На всех.       Позднее, нагруженные четырьмя увесистыми мешками конфет, они все вместе добрались до коттеджа Гермионы. Джеймс, полный сахара и энергии, носился вокруг, точно взбесившийся бладжер, тогда как бедная Лили была совершенно измотана. Гермиона подхватила малышку на руки и та тотчас же уронила головку на плечо девушки, прижавшись к нему щекой. Дорожный сундук Поттеров завершал процессию, плавно следуя за компанией под действием чар, словно вагончик.       — Какое замечательное место! — восхитилась Джинни, стоило Гермионе открыть входную дверь, впуская их внутрь. — Я и понятия не имела, что оно вообще существует.       — Я тоже, — вторила ей «хозяйка» коттеджа, развешивая детские свитера. — Но подозреваю, что здесь был обыкновенный садовый сарай, до того как Макгонагалл начала предлагать резиденцию внештатным ученым, — с этими словами Гермиона указала на ржавые грабли в глубине шкафа.       Пока дети с любопытством исследовали коттедж, Джинни вытащила из сундука огромную запечатанную кастрюлю.       — Тут тонна спагетти, — объяснилась она. — Единственное, что Лили сейчас ест. Надеюсь, ты не возражаешь, что я прихватила с собой ужин.       За кастрюлей последовали еще три контейнера с восхитительно пахнущей едой и корзинка овощей из огорода Джинни.       — Я обожаю спагетти, — искренне заверила Гермиона. — Джинни, тебе необязательно было тащить все это, я как раз основательно закупилась к вашему приезду.       — Джеймс унаследовал от меня бездонный желудок, — вздохнула мать семейства. — Так что если мы переполним твою кухню — оно и к лучшему. Кстати, отличные сковородки, — Джинни потянулась к одной из медных сковород, покачивающихся у стены среди связок трав и сухоцветов, свисающих с потолочной полки.       — Да, я привезла их с собой из своей лондонской квартиры, — ответила Гермиона. — Я ими почти не пользуюсь, но… зато они симпатично поблескивают на свету, верно?       — ПАС-ГЕТТИ! — с требовательным воплем Лили вбежала на кухню, почувствовав вдруг внезапный голод.       Даже в отсутствие Гарри ужин с Поттерами прошел чудесно. Девушка поняла, что не просто изголодалась по домашней стряпне а-ля Уизли. Ей не хватало того самого ощущения шумного семейного застолья. Последний раз, когда ей довелось ужинать в атмосфере такой живой суеты, был, наверное, еще до разрыва с Роном.       Гермиона вынесла к столу шоколадный торт, испеченный специально ко дню рождения Джеймса: в этом месяце ему должно было исполниться пять. Дети были в восторге от волшебных свечей, что она купила по случаю. Когда мальчик их задул, пламя тут же превратилось в миниатюрные фейерверки.       — А я получу подарки? — вежливо и невинно спросил он, не подозревая, каким нескромным бывает детское любопытство.       — Джеймс, у нас не принято выпрашивать подарки, — мягко осадила его Джинни. — Подарки могут быть приятным сюрпризом, но никто не обязан нам их дарить.       — Но, так уж случилось, что тебе и впрямь полагается подарок, — широко улыбаясь, Гермиона опустила на стол подарочную коробку. — И для тебя у меня тоже кое-что есть, — прошептала она Лили, которая уже было приготовилась возмущаться. В ладошки девочки приземлился небольшой сверток.       Джеймсу девушка подарила игрушечное пианино, издававшее приятные переливчатые звуки, когда мальчик радостно нажимал на все подряд клавиши. Лили же досталась дуделка-казу в форме трубы.       — Извини, — стыдливо пробормотала она Джинни, когда комната наполнилась оглушающей какофонией звуков.       — Оркестр останется здесь, — твердо резюмировала девушка. — Я ни за что не возьму с собой эти инструменты на Площадь Гриммо. Считай это моей беременной привилегией.       Тут в дверь коттеджа постучали. Лили тут же сорвалась с места: открывать и закрывать двери было ее любимым занятием.       — Привет, маленькое создание, — протянул веселый голос.       В ответ раздался пронзительный гудок казу.       — Что ж, люблю когда меня встречают с почестями, — серьезным тоном сказал Малфой.       Гермиона невольно ахнула, легким движением пригладила волосы и, смеясь, подошла ко входу.       — Добрый вечер, — поздоровалась она, положив ладонь на макушку Лили. — Вот это сюрприз.       — Извини, я кажется… не вовремя, — улыбаясь, ответил он, с интересом переводя взгляд с Гермионы на девочку. — Хотел забросить тебе книгу, на которую случайно наткнулся в библиотеке на этой неделе. О, — его улыбка чуть скривилась, когда он заметил Джинни, неторопливо приближавшуюся к ним.       — Ну привет, Малфой, — девушка встретила его такой же гримасой.       — Здравствуй, Уизли.       — Теперь уже Поттер.       — Точно.       Неловкую паузу пронзил восторженный возглас Джеймса:       — Мам, мам, смотри сюда, я умею играть на пианино попой! — после чего он поспешил продемонстрировать свои успехи.       — Не хочешь зайти? — любезно поинтересовалась у мужчины Гермиона, уверенная, что тот откажется.       Малфой заглянул через ее плечо в комнату, прядь волос упала на его вопросительно изогнутую бровь:       — Это у вас там шоколадный торт на столе?       Вот так Гермиона и оказалась сидящей между Джинни Поттер и Драко Малфоем, изо всех сил пытаясь поддержать беседу, пока дети развлекались с игрушками и книгами из своего сундука.       В натянуто-светской манере эти двое поделились друг с другом последними новостями о себе. Джинни кратко поведала о многолетнем опыте игры за «Уимбурнских Ос» в качестве капитана команды. Малфой сказал и того меньше, выдавив из себя только «аврор», «Рим» и «преподаю здесь ЗОТИ». Затем вновь воцарилось молчание.       — Вы когда-нибудь, эм… вы когда-нибудь нюхали трупный цветок? — спросила Гермиона ни с того, ни с сего. Двое присутствующих взрослых в недоумении уставились на нее. — Невилл выращивает здесь один, в специальной теплице. Аромат у него, ну, скажем так, довольно предсказуемый.       — О, — только и вымолвила Джинни.       — Зато он гораздо больше, чем я ожидала, — не останавливалась девушка. — Его початок, по меньше мере, в три фута высотой!       — Ага, — сказал Малфой, отрезая себе второй кусок торта, параллельно обращаясь к Джинни. — А она за ужином всегда такие виртуозные темы подкидывает?       Джинни прыснула:       — Вообще-то да. Однажды она в подробностях описала брачные игры гиппогрифов. На поминках моей двоюродной бабушки.       Мужчина засмеялся, Гермиона же старалась не сгореть со стыда.       — Можно ’ще торта? — послышался голосок Лили. С края стола, где сидела Джинни, показались ее макушка и глаза, полные надежды.       — Прости, солнышко, но на сегодня хватит, иначе ты сведешь маму с ума. Уже почти пора спать.       — Не хочу ’пать, — недовольно пробурчала Лили, потирая глаза.       — И я не хочу, — поддакнул Джеймс, заторможенно моргая своими зелеными глазами и едва сдерживая зевоту. — Я бы вообще мог не спать вечно.       Малфой усмехнулся себе под нос:       — Точная копия.       Джинни взглянула на часы, стоящие на каминной полке:       — Ну что, дорогие, давайте что-нибудь почитаем, а потом потихоньку начнем готовиться ко сну?       — Нееет, — хором завыли дети.       — А что если тетя Гермиона почитает вам книжку? — промурлыкала девушка, стараясь звучать заманчиво.       — Пу’ть он читает, — безапелляционно заявила Лили, тыча пальцем в Драко.       — Да! Точно, пусть он читает! — с внезапным воодушевлением подключился Джеймс. — Ты же умеешь рычать как дракон?       Услышав это, Джинни издала короткий пронзительный смешок, больше походивший на лай, и без промедленья сказала:       — Извини, Малфой, ты не…       — Я не против, — прервал он девушку, поднимаясь из-за стола и нащупывая очки в кармане рубашки. — Что будем читать?       Вот так Гермиона и оказалась сидящей на полу своего коттеджа, неверяще наблюдая за тем, как Драко Малфой переворачивает страницу за страницей какой-то общеизвестной волшебной сказки под названием «Кэти Кэтвуд и драконье яйцо». Это была самая странная семейная сцена на ее памяти.       Джеймс и Лили неотрывно его слушали.       — И вот, стоило гному дважды щелкнуть девочке по носу, — нарочито тихим голосом читал мужчина, — как она очутилась… прямо в драконьей яме.              Джеймс ахнул, вздрогнув от напряжения. Лили, быстро посмотрев на него, тоже театрально испугалась, очевидно, повторяя за старшим братом.       — Кто посмел потревожить мой сон? — продолжал Драко низким, грозным голосом, от которого у Гермионы мурашки по спине побежали (что, впрочем, было никак не связано с драматичным сюжетом). — Кэти воскликнула: «Это всего лишь я, юная волшебница», — эту реплику он озвучил фальцетом.       Гермиона с Джинни в очередной раз обескураженно переглянулись. Они не могли перестать переглядываться с того самого момента, как Малфой уселся на полу с детьми.       Как выяснилось, мужчина умел весьма достойно рычать: Джеймс был покорен, а Лили от страха забралась к матери на колени.       — И вот так, — произнес Малфой, дойдя до заключительной страницы. — Кэти Кэтвуд и дракониха Виолетта стали верными друзьями на веки вечные. Конец.       — Давай еще раз! — немедленно потребовал Джеймс.       — Пора спать, — пропела Джинни, направляясь в сторону комнаты, где им сегодня предстояло ночевать. — Зубы, пижама, колыбельная на ночь. Подъем, вы, двое.       Повинуясь негласному договору брата и сестры, дети кинулись к Малфою, цепляясь каждый за одну ногу.       — Еще дракона! — вопил Джеймс.       — ’Ще д’акона! — не отставала Лили.       Драко в отчаянии взглянул на мать этих неугомонных существ, которая вовсе не спешила к нему на выручку, а лишь усмехнулась, словно бросая вызов. Мужчина собрался с духом, стиснул зубы и поднялся. Через мгновение он уже тяжелой поступью шагал в сторону ванной, увешанный победно визжащими детьми. Джинни довольно улыбнулась и последовала за ними.       Гермиона все еще ошарашенно сидела на полу, когда какое-то странное ощущение будто бы закопошилось внутри. Почему нелепая сценка с драконом внезапно показалась ей… крайне привлекательной? А когда она увидела его, пойманного детьми за обе ноги, то и вовсе подумала, что выглядел он не то чтобы забавно, а вполне себе даже… соблазнительно? От мыслей девушки смутилась, кажется, вся ее репродуктивная система.       «Да чтоб меня», — неутешительно подытожила она.       Из ванной комнаты, тем временем, доносились звуки напряженных переговоров:       — Ладно, вы можете порычать с мистером Малфоем еще один раз, но потом — сразу же чистить зубы.       Когда упомянутый мистер вышел оттуда, его волосы были растрепаны еще больше, чем обычно. Затем Джинни Поттер наконец закрыла двери своего детского сада, укладывая малышню по постелям, и мужчина вернулся назад к Гермионе, молча взяв протянутый ему бокал красного вина.       — Выпьем за мое здоровье, — устало выдохнул он. Они оглядели гостиную и кухню, которые выглядели так, будто по ним пролетели два маленьких торнадо, оставив после себя игрушки, крошки торта и общий разгром. — Дети — это чистый хаос.       Гермиона достала палочку и начала приводить все в порядок.       — Из тебя вышел очень убедительный дракон, — сказала она.       — Я должен был внести свою лепту, раз уж испортил вам ужин.       — Это вовсе не так. По правде говоря, я удивлена, что ты решил остаться.       — Не смог устоять перед чем-то столь аппетитным.       Девушка искоса посмотрела на него, и он жестом указал ей на торт.       — Так из-за какой же книги ты решил ворваться сегодня в мой коттедж? — поинтересовалась она.       Мужчина достал из портфеля том:       — «Барабан, бобер и бард: история загадок», — ответил он. — Я подумал, мы могли бы покопаться в ее страницах и, возможно, найти загадку, похожую на ту, что ты обнаружила в Хранилище.       — Ты снова об этом? Почему она так тебя заинтересовала? — с подозрением спросила она.       — Считай это разминкой для ума, — сказал он. — Грейнджер, ну подыграй мне. Не забывай, что я целыми днями читаю разномастную чушь, написанную безмозглыми подростками.       Гермиона и бровью не повела.       — Мне нужен какой-то дополнительный стимул, иначе я рискую слететь с катушек, — не унимался Малфой. — Не все из нас, знаешь ли, пишут книгу своей мечты. Но если ты слишком занята, чтобы помочь мне во всем этом разобраться… — с этими словами он начал укладывать книгу обратно в портфель.       — Ну хорошо, хорошо, — сдалась девушка, уже слишком заинтригованная предложенным фолиантом. — Давай разберемся с этой дрянной загадкой хотя бы ради того, чтобы ты перестал ныть.       Его лицо озарила самодовольная улыбка. Они сели за стол и Малфой начал активно листать страницы, попутно ворча о том, что неплохо было бы составлять указатели к книгам. Гермиона, меж тем, украдкой уловила его легкий древесный запах (снова) и размышляла о реальной причине, по которой он решил заглянуть к ней (снова). От нее не ускользнул его живой интерес к хорошей головоломке; в конце концов, она и сама его чувствовала. И, возможно, Драко хотел ее проведать после их последнего гнетущего разговора в «Трех метлах».       — В древнеанглийской литературе, на самом деле, полно загадок, — вспоминала она факты из одного курса, который прослушала в магловском университете. — Некоторые из них, кстати, весьма непристойные.       — О, правда? Давай-ка найдем такую.       Вот так Джинни и застукала Гермиону Грейнджер и Драко Малфоя, хихикающих за бокалом вина, стоило ей покинуть стены спальни, где уже вовсю посапывали ее чада. Справедливости ради, хихикала из них двоих только девушка, мужчина же ограничился сдержанным джентльменским смешком.       Гермиона заметила, как Малфой незаметно убрал руку со спинки ее стула, сделав вид, будто поправляет волосы.       — У меня что, галлюцинации? — спросила Джинни. — Что вообще творится здесь, в Хогвартсе? Сперва Малфой отыгрывает натуральную Мэри, мать ее, Поппинс, а теперь вы двое хихикаете, словно старые перечницы! Вы, тут, случайно, никакие сомнительные грибы не надкусывали?       — Прости, Джинни, — икнула Гермиона, восстанавливая дыхание. — Надеюсь, мы не разбудили малышей. Мы просто смеялись над одной загадкой из книги, хочешь послушать? Вот ее перевод на современный английский:

«Я дивное созданье: на радость женщинам и ближним.

Зла никому не чиню.

Стою, точно кол, в своем ложе, с бородкой на одном конце.

Иногда прелестница схватит меня, натрет до красноты,

Потеребит головку, а потом раз —

И вгонит в свой темный закут — до слез в прекрасных очах.

Кто же я?»

      Джинни пребывала в ступоре.       — Имей в виду, это английская загадка десятого века, — уточнил Малфой. — Речь идет о нашем великом литературном наследии.       Девушка скептически нахмурилась:       — Мне на ум приходит только один ответ, но я не собираюсь делиться им с классом.       Мужчина ухмыльнулся.       — Это луковица! — с детским восторгом воскликнула Гермиона. — Хитро, не так ли? Я впервые узнала о ней в университете. Оказалось, лекции по древнеанглийскому можно проводить с перчинкой.       — Так вот чему ты там научилась? — иронично спросила Джинни. — Великая Гермиона Грейнджер освоила шутки про члены? Да ты прямо профессор непревзойденной похабщины.       Девушка чопорно насупилась:       — Вообще-то, это выдающийся пример…       — Профессор непревзойденных непристойностей, — предложил Малфой.       —... один из самых ранних, зарегистрированных в…       — «Профессор непревзойденных непристойностей», просто в десятку, Малфой, — Джинни разразилась смехом, подпитывая его эго.       Гермиона ощутила укол своему самолюбию:       — Вы же знаете, что я терпеть не могу, когда вы издеваетесь над этой моей степенью, — сердито сказала она, скрестив руки на груди. — Хватит уже меня дразнить.       Джинни с жалостью взглянула на нее и обратилась к Малфою:       — Я все жду, когда же она догадается, что это только больше всех раззадоривает?       — О да. Профессор непревзойденно непристойных междисциплинарных фаллосов немногое усвоила из школьного курса, — согласился он, а Джинни вновь расхохоталась.       — Да уж верно. Пора бы тебе врезать, снова, — закипая, буркнула Гермиона.       — А теперь она еще и угрожает насилием, — Малфой сокрушенно качал головой.       — Какой трагичный финал ее непревзойденной карьеры, — присоединилась к его причитаниям миссис Поттер.       Они вдвоем продолжили подкалывать Гермиону, которая сперва обрадовалась тому, что им удалось поладить, а потом осознала, что объединяет их только одно: неукротимое желание подтрунивать над ней с раздражающей теплотой. И девушка позволяла им это исключительно ради «единства факультетов» (так она воспринимала их неожиданный альянс).       — Так, ну все, уже поздно. Мне пора, — сказал наконец Малфой, вставая с места. Он кивнул Джинни. — Был на удивление рад встрече.       — Взаимно, — ответила девушка с ехидной ухмылкой. — Рада, что хоть кто-то здесь держит нашу Гермиону в тонусе.       — Грейнджер, книга взята на мое имя, поэтому смотри, не сдай ее позже срока.       — Как будто я хоть раз так делала, — буркнула Гермиона, упаковывая и впихивая ему в руки очередной кусок торта. На мгновение их пальцы соприкоснулись. — Топай отсюда, разрушитель чужих вечеринок, — как ни старалась, он не смогла сдержать улыбки. Мужчина улыбнулся в ответ, морщинки на секунду показались в уголках его серых глаз.       «С теплотой», — непрошенная мысль вновь эхом отозвалась в ее голове.       — Увидимся в библиотеке, Грейнджер, — попрощался он. — Пока, Уизли. Поттер. Неважно, как там тебя.       Как только дверь за Малфоем захлопнулась, Джинни медленно повернулась к Гермионе. Та всеми силами избегала ее взгляда и собиралась пробормотать что-то насчет завтрашней прогулки с детьми на озеро.       — «Увидимся в библиотеке, Грейнджер», — перебила ее Джинни, несуразно пародируя соблазнительный мужской голос. — Хо-хо, и что же за дельце у вас с Малфоем, который едва ли из штанов не выпрыгивал, демонстрируя как хорошо ладит с детьми?       — О, это не то, что…       — Ах да, он ведь еще и книгу принес! Прямо к твоему порогу! А ведь вообще-то мог и сову послать, — коварно ухмылялась подруга. — Книгу с пошлыми загадками. Черт возьми, ну серьезно? Он определенно хочет, чтобы ты его луковицу натерла до красноты.       Гермиона густо покраснела:       — Да прекрати. Это обычная книга… С самыми разными загадками, между прочим. И да, мы часто пересекаемся в библиотеке. Он помогал мне с переводом с итальянского…       — Перевожу специально для тебя, — настойчиво продолжала Джинни. — Это точно amore, она самая!       — ... а я порекомендовала ему несколько книг…       — А вот это уже твой способ выражать чувства.       — … и это все! Мы только коллеги, ничего больше, — Гермиона не отступала. С пристрастием уставившись на подругу, она решила поменяться ролями. — А вот ты что-то очень шустро прониклась к нему симпатией. Не он ли был заклятым врагом твоего мужа?       — Заклятым врагом моего мужа был Лорд Волдеморт, вообще-то, — фыркнула Джинни. — А Малфой был всего лишь избалованным мелким хорьком, который по-своему натерпелся от Темного Лорда. И, надо сказать, этот мелкий хорек теперь очень даже ничего.       — Да, он на удивление учтив и доброжелателен, несмотря на свое прошлое. Если не считать сегодняшней эскапады, конечно. Я рада, что ты тоже это заметила. Не все…       — Ты прекрасно знаешь, что я заметила не это. У меня есть глаза, — Джинни заговорщицки подмигнула. — Эта улыбка. Эти скулы. А уж этот зад…       Грейнджер ни слова не проронила, но лицо, как всегда, выдало ее с головой.       Джинни отсалютовала самой себе:       — Ага! Я так знала.       Погасив палочкой большую часть ламп и свечей в коттедже, Гермиона сказала:       — Я отправляюсь в постель, невозможная ты ведьма. Хотя подожди, это ведь ты отправляешься в мою постель, а вот я ночую на диване, — она зевнула. — Спасибо за ужин, Джин.       Та усмехнулась и, пожелав подруге спокойной ночи, вразвалку пошла к себе, напоследок пробормотав что-то вроде: «И, конечно же, в чертовой библиотеке. Нарочно не придумаешь».       Гермиона рухнула на диван и спряталась под одеяло, чувствуя смертельную усталость после сегодняшних догонялок и чехарды с детьми. Живоглот, который весь вечер скрывался от общества под разными предметами мебели, мгновенно запрыгнул на диван и устроился у девушки на животе. Его желтые глаза смотрели на нее в темноте.       — Да, знаю, — прошептала она, почесывая его за ушком. — Он и впрямь однажды назвал тебя мерзким, но я уверена: он это не всерьез. ___ Прим. пер.: Обещанная ссылка на реальную средневековую английскую загадку (в оригинале): https://earlymedievalbritain.blogspot.com/2009/04/old-english-riddles-thousand-years-of.html?m=1