Ты моё прошлое , но и настоящие.

Этери стояла в коридоре больницы, прислонившись спиной к холодной стене.Она винила себя и только себя.Теперь её девочка лежит в палате с сотрясением, ушибом позвоночника и, возможно, трещиной в лодыжке. И Этери не может зайти. Пока не может. Потому что стоит только увидеть Женю бледную, с капельницей и синяками — и вся эта стальная броня треснет прямо здесь, в больничном коридоре. Внутри всё дрожало. Страх. Дикий, страх за ребёнка, которого она вырастила на льду. Женя для неё не просто спортсменка. Она — это её любовь и жизнь… «Если она не сможет вернуться…? Если это конец…? А Олимпиада….? А её мечты, цели…?» Мысли обжигали сильнее огня. Этери закрыла глаза и резко выдохнула, пытаясь прогнать панику. Она не имеет права на слабость.Не здесь.Не сейчас. - Ты у меня сильная, - прошептала она одними губами. - Ты встанешь. Ты всегда встаёшь. А я… я буду рядом. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину и пошла к палате. Лицо уже было прежним — собранным, строгим, полным уверенности. Только в глазах остался тот самый огонь: смесь вины, любви и яростного желания защитить свою девочку от всего мира. Даже от самого льда и, возможно, от неё самой. Женя лежала на больничной койке.Лицо было мокрым от слёз, глаза красные, опухшие, а дыхание — рваное, с ней была медсестра, менявшая ей капельницу. -Вот так,-сказала приятная женщина лет тридцати,- скоро поправишься. И поедешь на Олимпийские игры, ты сможешь! -Я не смогу… я не могу больше! - голос сорвался на крик. - Моя нога… моя нога! - рыдала она. - Я чувствую, как там всё сломано! У брюнетки действительно оказалась трещина в лодыжке, но не перелом , просто у Медведевой произошёл нервный срыв. Женя резко дёрнулась вперёд, пытаясь встать. Иглы в вене натянулись, принося боль брюнетке, монитор засигналил. Медсестра, стоявшая у умывальника, испуганно шагнула ближе, но Женя заорала на неё: - Не подходите! Уйдите все! Я не хочу ваших уколов! Идите вы все нахуй ! Я хочу на лёд! Мне нужно кататься! Вы слышите ?! В этот момент дверь палаты открылась. На пороге стояла Тутберидзе , слышащая всё, что говорила каждая из них. В глазах блондинки появились еле заметные слёзы , которые она героически держала, стараясь не дать им пролиться на щёки.