Второй шанс для выдуманного мира

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Сильно. Очень сильно. Так сильно, что я чуть не скатилась с кровати. – Вставай! – голос Мэри звучал так, будто она только что выиграла кубок Хогвартса, хотя на самом деле просто проснулась раньше всех. – Завтрак через полчаса, а нам еще расписание получать. Ты вообще живая? Ты так металась ночью, что я думала, ты с кем-то дерешься. С дементором, не иначе. – С кем? – сонно переспросила Эммелина, выглядывая из-за полога. Одна половина ее волос была заплетена в косу, вторая торчала в разные стороны – видимо, она уснула прямо с расческой в руке. – С дементором! – повторила Мэри гордо. – Я пособие по самозащите от темных сил прочитала. Это такие твари, которые высасывают радость. – Отличное утреннее чтение, – пробормотала я, садясь и потирая плечо. Отголоски кошмара еще висели где-то на краю сознания, но я задвинула их подальше. – Который час? – Пора! Шевелись, Дрюит! Все уже оделись! Я оглядела спальню. Лили стояла перед зеркалом и закалывала волосы – аккуратно, методично, шпилька за шпилькой. Алиса проверяла сумку, пересчитывая перья. Эммелина пыталась расчесать вторую половину головы. А Марлен... Марлен сидела на кровати в одной туфле и носке и смотрела в стену отсутствующим взглядом. – Маккиннон, ты в порядке? – спросила я. – Я думаю, – ответила она замогильным голосом. – Мне приснилось, что я превратила Макгонагалл в диван. И она была очень недовольна. – Ты не умеешь превращать людей в диваны, – резонно заметила Лили, не оборачиваясь. – Пока не умею. Но день только начался. Я быстро умылась ледяной водой (в Хогвартсе, видимо, считали, что горячая вода по утрам портит характер), натянула форму и попыталась завязать галстук. Получилось не с первой попытки – он все время соскальзывал, и я уже начала понимать, почему старшекурсники так небрежно его носят. – Давай помогу, – Лили подошла и ловко затянула узел. – В обычной школе я ходила в форме пять лет, так что натренировалась. – Спасибо. Ты как себя чувствуешь? Все-таки первый день. – Волнуюсь, – призналась она. – Но приятно. Знаешь, это как... как будто я наконец-то дома. Хотя я тут впервые. Я кивнула, прекрасно ее понимая. Мимолетно взглянув в зеркало, осталась довольна своим отражением. Все-таки хотелось выглядеть чуть симпатичнее чем обычно, в первый день. В Большом зале было шумно и солнечно. Утренний свет лился сквозь высокие окна, и зачарованный потолок показывал легкие перистые облака. За столом Гриффиндора царило оживление: кто-то ел, кто-то просматривал учебники. Джеймс Поттер стоял на скамейке и размахивал листком пергамента, как флагом. При виде нас он заорал: – Скорее! Расписание! Первый урок – Трансфигурация! А после обеда – полеты! – Поттер, если ты не слезешь со скамейки, – раздался голос Фрэнка, – я лично привяжу тебя к метле и отправлю в Запретный лес. – О, отличная идея! – Джеймс спрыгнул, ничуть не смутившись. – Кстати о метлах. Алина! Ты говорила, что тренировалась. Справишься с этими школьными развалюхами? – Справлюсь, – сказала я, наливая себе тыквенный сок и надеясь, что он не окажется слишком сладким. Оказался – приторным, но пить было можно. – Если метлы не развалятся прямо в воздухе. – Вот это настрой! – он хлопнул меня по плечу. Я подавилась соком. – Сириус, ты слышал? Сириус сидел через два места от него и лениво мешал чай. Выглядел он так, будто еще не решил, проснулся или нет. Его темные волосы были чуть взъерошены, а галстук завязан небрежно, но, надо признать, эта небрежность ему шла. Подняв глаза, он встал и вместе с чашкой уселся между нами, буквально втиснувшись. – Я слышал, – сказал он. – Как и все в этом зале, включая, наверное, тех, кто сидит за столом Слизерина. Привет, Дрюит. – Привет, Блэк. Ты всегда такой бодрый по утрам? – Только когда выпью три чашки чая. Это первая. – Видимо, поэтому ты еще не пытаешься шутить. – Именно. Подожди минут десять, и я стану невыносим. – А сейчас ты, значит, выносим? – Сейчас я терпим. Это мой утренний режим. Римус, сидевший напротив, тихо улыбался в свою тарелку с овсянкой. Он выглядел немного уставшим – под глазами залегли тени, но держался бодро. – Ты как? – спросила я его. – Живой, – ответил он коротко, зевнув. – И мечтаю о том, чтобы на Истории магии разрешали спать официально. – Боюсь, Биннс не поймет. – Биннс вообще мало что понимает, – заметил Сириус. – По-моему, он до сих пор думает, что мы на уроке по средневековым гоблинам. А на самом деле мы просто сидим и ждем, когда это закончится. Мы быстро позавтракали и отправились на Трансфигурацию. Идти пришлось долго – лестницы петляли, коридоры путались. В какой-то момент мы свернули не туда и оказались в тупике, где на нас уставился портрет сурового старика в мантии. – Первокурсники? – проскрипел он. – Заблудились? – Немного, – призналась Лили. – Мы ищем класс Трансфигурации. – Налево, потом направо, потом по лестнице вверх, мимо витража с фениксом, потом... а впрочем, лестница уже уехала. Вам придется подождать. – Спасибо, – вздохнула я. В класс мы все же попали вовремя. Он был просторным и строгим: парты рядами, на кафедре – серая полосатая кошка с отметинами вокруг глаз. – Это Макгонагалл? – шепотом спросила Мэри. – Анимаг, – одними губами ответила я. – А она кусается? – уточнила Марлен. – Надеюсь, не узнаем. Прозвенел колокол. Кошка спрыгнула с кафедры и в воздухе плавно превратилась в профессора – высокую, строгую, в изумрудной мантии и квадратных очках. Класс ахнул. Кто-то даже начал хлопать, но под ее взглядом хлопки стихли, будто их выключили заклинанием. – Доброе утро, – сказала Макгонагалл сухо. – Трансфигурация – один из самых сложных и опасных разделов магии. Если вы будете невнимательны, пострадаете вы или ваши товарищи. Поэтому я требую тишины, дисциплины и полной сосредоточенности. Сегодня мы превращаем спичку в иголку. Простейшее заклинание. Но даже в простейшем можно ошибиться. Кто хочет попробовать первым? Желающих не было. Точнее, желающие были, но им было страшно. Кроме одного. – Я! – Джеймс вскочил прежде, чем кто-то успел подумать. – Я попробую. Он взмахнул палочкой, произнес заклинание, и его спичка задрожала и превратилась в нечто среднее между иголкой и зубочисткой. Оловянной, кривоватой и с красным наконечником там, где должно быть острие. – Неплохо для первой попытки, мистер Поттер, – кивнула Макгонагалл. – Пять баллов Гриффиндору за смелость. И советую больше практиковаться. – Практика – это по моей части! – просиял Джеймс. Дальше пошло веселее. Римус превратил спичку в иголку наполовину – один конец был железным, второй деревянным. Он уставился на результат с таким выражением, будто ожидал, что иголка сейчас взорвется. – Это... э-э... гибрид, – сказал он. – Концептуально, – кивнул Сириус. – Иголка для тех, кто не определился. – Или для очень толстых ниток, – добавила я. – Или для дров, – вставила Марлен. – Мало ли, вдруг надо и проткнуть что-то, и костер разжечь. Макгонагалл бросила на нас взгляд, но промолчала. У Сириуса иголка получилась золотой. Не позолоченной, а будто из чистого золота. Профессор приподняла бровь: – Мистер Блэк, вы, кажется, слишком высокого мнения о простых швейных принадлежностях. Но технически работа выполнена хорошо. Пять баллов. – Иголка должна быть стильной, – сказал он, садясь, и я фыркнула. Мэри получила иголку с тремя ушками, причем все три были разного размера. Она вертела ее в пальцах и пыталась понять, радоваться или огорчаться. – Смотрите, если вдеть три нитки разной толщины, можно шить сразу три типа ткани. Это инновация! – Ты гений, – сказала я. – Патент оформи. – Обязательно. Как только научусь делать нормальные. Моя иголка вышла почти ровной – серебристой, с аккуратным ушком. Лили тоже справилась отлично, и Макгонагалл похвалила нас обеих. Лили чуть порозовела от удовольствия. Питера с нами не было – приветливо помахав нам рукой, он сел с барсуками, и я заметила, что его иголка получилась вполне приличной. Староста их факультета, кажется, даже похлопал его по плечу, на что он счастливо улыбнулся, да и в принципе выглядел вполне довольным жизнью. После урока мы выходили в коридор, обсуждая результаты. Сириус догнал меня у двери. – Ты правда готовилась или просто притворяешься? – Готовилась, – сказала я. – У меня было скучное лето. – Скучное лето – это когда сидишь дома и слушаешь, как родители обсуждают, на ком тебе жениться, – он поморщился. – А у тебя, значит, было продуктивное. – Поверь, такие разговоры ведутся без моего в них участия, родители не считают нужным уведомлять меня о своих планах. – Это еще хуже. Ну, не переживай, – он приобнял меня за плечи, поиграв бровями. – В крайнем случае, ты всегда можешь сбежать, думаю Джеймс нас обоих приютит. План уже готов, так что... – Надеюсь, он согласен. – Почти, – он усмехнулся и пошел дальше. На Зельеварении нас ждал холод и полумрак подземелий. Вдоль стен стояли банки с заспиртованными существами – что-то лениво шевелилось в мутной жидкости, и Мэри обходила эти банки по широкой дуге. – Там глаз! – прошептала она. – Я видела глаз! – Это камень, – сказала Лили. – Камни не моргают! – Может, это волшебный камень? – Волшебные камни тем более не моргают! Профессор Слизнорт вошел в класс с таким видом, будто только что съел отличный десерт и теперь жаждет поделиться радостью с миром. От него пахло ананасом и чем-то сладким. – Добро пожаловать, дорогие первокурсники! Зельеварение – это искусство, наука и немного магии. Сегодня мы варим средство от фурункулов. Рецепт на доске, ингредиенты уже на столах. Приступайте! И помните: аккуратность и точность – ваши лучшие друзья. Мы с Мэри объединились. Я взяла на себя нарезку ингредиентов, Мэри помешивала зелье. На соседнем столе Лили работала с Марлен – у них кипело размеренно и спокойно. Джеймс и Сириус устроились рядом и тут же начали спорить, сколько нужно добавлять змеиных зубов. – Два! – говорил Джеймс. – Тут написано «два зуба». – Написано «два толченых зуба». А ты толченые? Ты их просто так бросил! Целиком! – Ну, они же все равно растворятся... – Они не растворятся, Поттер! Они будут плавать там, как... как два зуба! Я старалась не отвлекаться, но улыбка сама лезла на лицо. Тем временем наше с Мэри зелье вдруг вспенилось и позеленело. – Ой-ой... – прошептала Мэри. – Я, кажется, мешала не в ту сторону. – Ничего, – я потянулась за полынью. – Вот, добавь щепотку. Она уберет лишнюю кислоту. – Откуда ты знаешь? – Читала. Она добавила – и зелье послушно успокоилось, принимая ровный голубой оттенок. – Ты меня спасла, – выдохнула Мэри. – Я думала, оно сейчас выпрыгнет из котла и убежит. – Зелья не убегают. – Ты просто не видела мое зелье. Слизнорт, проходя мимо, заглянул в наш котел и одобрительно закивал: – Прекрасный цвет, девочки! Идеальное зелье первой ступени. Пять баллов Гриффиндору! Мисс Дрюит, у вас случайно нет родственников среди зельеваров? – Боюсь, нет, профессор. Просто читала кое-что летом. – Похвально, похвально! – он двинулся дальше и остановился у стола Лили и Марлен. – И здесь отлично! Еще пять баллов. Мисс Эванс, у вас настоящий дар. Со стороны слизеринцев донеслось фырканье. Эйвери стоял над котлом с чем-то, что напоминало болотную жижу, и смотрел на нас с откровенной неприязнью. Рядом с ним Мальсибер пытался спасти их зелье, но оно только пузырилось в ответ. – Везет некоторым, – процедил Эйвери, глядя на меня. – В зельеварении везет тем, кто читает учебники, – спокойно ответила я, не повышая голоса. – Чистокровная Дрюит – и на Гриффиндоре, – он скривился. – Как низко вы пали. – Ниже падают только те, чье зелье похоже на тину, – заметила Марлен, не оборачиваясь. Эйвери побагровел, но Слизнорт уже возвращался, и затевать ссору при нем было не с руки. Северус Снейп, работавший один у окна, даже не обернулся на шум, лишь едва заметно улыбнулся. Его зелье было почти идеальным – густого голубого цвета, как в учебнике. Он работал молча, сосредоточенно, и только один раз поднял глаза и посмотрел в нашу сторону. Вернее, туда, где сидела Лили. Та, впрочем, этого не заметила – она как раз улыбалась чему-то, что сказала Марлен. Джеймс и Сириус к концу урока все же довели свое зелье до ума. Оно получилось не идеальным, но хотя бы не взорвалось. – Я считаю, это успех, – заявил Джеймс, вытирая пот со лба. – Мы просто везучие, – сказал Сириус. – Когда-нибудь везение кончится, и мы взлетим на воздух. – Зато эффектно. – Да, хороший способ запомниться. – Да мы вообще гении. Алина, подтверди. Джеймс требовательно уставился на меня. – Без всяких сомнений, – сделав серьезное лицо, решила подыграть им и склонилась в реверансе. – Может, поделитесь мудростью со своей скромной слугой? А то вдруг я что-то пропустила в учебнике по величию. Парни заржали, повиснув на мне, как будто я была последней опорой в этом мире. Я пискнула что-то про «тяжелую ношу гриффиндорской дружбы», но меня, кажется, никто не услышал — так и вывалились из кабинета всей кучей. Когда мы выходили из подземелий, Лили поравнялась со мной. – Ты правда много читала летом? – спросила она. – Да. Хотела быть готовой. – Похоже, ты готова лучше всех нас, вместе взятых. – В ее голосе не было зависти, только любопытство. – Я тоже люблю читать, но у меня не было доступа к магическим книгам до этого лета. Так что я наверстываю. – Если хочешь, можем вместе заниматься. У нас в гостиной есть свободные столы у камина. Да и думаю остальные ребята тоже к нам присоединятся. – С удовольствием! – она просияла. – Спасибо, Алина. Ты... хорошая. Я рада, что мы попали на один факультет. Я улыбнулась в ответ. На душе потеплело. История магии проходила в дальней аудитории, куда свет почти не проникал. Профессор Биннс, призрак в старомодной мантии, вплыл сквозь доску и начал лекцию о гоблинском восстании 1612 года. Голос у него был монотонный, как жужжание мухи, бьющейся о стекло. Через десять минут Джеймс уронил голову на парту и захрапел. Еще через пять – к нему присоединилась Мэри. Марлен клевала носом, но держалась. Римус пытался записывать, но вскоре его перо замерло, и он начал рисовать на полях маленьких зверьков. Сириус наклонился ко мне: – Как думаешь, он заметит, если мы уйдем? – Он даже не заметит, если мы уснем. Он уже, кажется, не замечает, что мы здесь. – И правда. Какой в этом вообще смысл? – Говорят, в конце года будет экзамен. – За что нам эти страдания, – философски спросил он и откинулся на спинку стула. Лили, сидевшая через проход, единственная делала полноценные записи. Я с уважением посмотрела на нее. – Ты как выдерживаешь? – шепнула я. Она пожала плечами: – В обычной школе тоже были скучные уроки. Я привыкла. К тому же, если я не запишу – я не запомню. – Ты запоминаешь все? – Почти. У меня хорошая память. Наверное, поэтому меня Шляпа хотела отправить на Рейвенкло. Я удивленно подняла брови – этого я не знала. Но переспрашивать не стала. После обеда мы вышли на поле для полетов. Солнце висело высоко, трава пахла летом, и легкий ветер трепал полы мантий. Школьные метлы лежали рядами – старые, потертые, с облупившейся краской. Некоторые были такими щербатыми, что, казалось, развалятся при первом прикосновении. Мадам Трюк – крепкая женщина с короткой стрижкой и пронзительными глазами – стояла перед строем, уперев руки в боки. – Добрый день, первокурсники. Полеты на метле – это серьезное дело. Вы будете учиться постепенно. Сегодня – основы. Никаких фокусов, никаких гонок. Понятно? – Да, мэм! – хором ответили мы. – Вытянуть правую руку над метлой. Сказать: «Вверх»! Я вытянула руку. Метла дернулась, перекатилась по траве и прыгнула в ладонь. Джеймс и Сириус поймали свои мгновенно. Лили – аккуратно, без лишних движений. А Марлен... – Вверх! Вверх, я сказала! Давай же! Пожалуйста! Ее метла лениво приподнялась на пару дюймов и снова упала. – Я же говорила! – она обернулась к нам с видом мученицы. – Она меня не-на-ви-дит! – Метлы вообще с характером, – заметила мадам Трюк, подходя к ней. – Ваша, мисс Маккиннон, просто упрямая. Будьте настойчивее. – Я настойчива! – Марлен снова вытянула руку. – ВВЕРХ! Метла подпрыгнула и на этот раз осталась в ладони. Марлен выдохнула так, будто только что победила дракона. Римус смотрел на метлу с выражением крайнего недоверия. – Она на меня смотрит, – пробормотал он. – Метлы не смотрят, – сказала в третий раз за день. – Эта смотрит. У нее взгляд... неприятный. Тем не менее, когда он вытянул руку и сказал «Вверх», метла поднялась. Медленно, словно раздумывая, стоит ли, но поднялась. Римус взял ее так, будто это была ядовитая змея, которую надо держать подальше от лица. – Прогресс, – сказала я. – Прогресс, – повторил он без энтузиазма. Мадам Трюк объяснила, как правильно садиться, как держать равновесие, как отрываться от земли. Мы взлетели – кто на фут, кто на два. Джеймс тут же взмыл выше, сделал круг, и мадам Трюк свистнула: – Поттер! Я же сказала – без самодеятельности! – Простите, мэм! – он плавно опустился, но улыбка у него была до ушей. – Просто метла сама... – Метлы ничего не делают «сами», Поттер. Десять баллов за энтузиазм, пять – долой за непослушание. В следующий раз – без баллов вообще. – Понял. Не буду. Мы продолжили. Осваивали повороты, остановку, плавный спуск. Моя метла слушалась прилично – летние тренировки не прошли даром. Сириус, пролетая мимо, бросил: – А ты действительно прилично летаешь. – Я же говорила. – Не все говорят правду. – Я – говорю. – Принял к сведению, – он кивнул и улетел дальше. Вдруг с дальнего конца поля раздался крик. Я резко обернулась: одна из школьных метел, вихляя и кувыркаясь, неслась в сторону Запретного леса. Внизу, вцепившись в древко, висел Эйвери. Лицо у него было белым как мел, он явно не справлялся с управлением. – Помогите! – закричал он, и в голосе был настоящий ужас. Мадам Трюк побежала к нему, крича на ходу: «Держись! Не отпускай!» – но Джеймс оказался быстрее. Он взмыл вверх раньше, чем кто-то успел сообразить, в несколько взмахов оказался рядом с Эйвери и схватил его за шиворот. Метла Эйвери, освободившись от седока, бешено закрутилась и улетела куда-то к деревьям. Джеймс поволок слизеринца к земле; это не было элегантно – они оба рухнули на траву кучей, но целые. Мадам Трюк налетела на Джеймса: – Поттер! Я же сказала – никакой самодеятельности! – Он бы разбился, мэм, – ответил Джеймс, тяжело дыша. Он сидел на траве и поправлял очки, которые съехали набок. – Простите. Мадам Трюк замолчала. Перевела взгляд на Эйвери, который сидел на земле, дрожа и даже не пытаясь подняться. Потом обратно на Джеймса. – Хорошо, Поттер, – сказала она наконец тише. – Двадцать баллов Гриффиндору. За быструю реакцию. Но если вы еще раз ослушаетесь приказа – будете чистить метлы до конца семестра. Все метлы. Всей школы. Поняли? – Понял, мэм. Эйвери подняли на ноги Мальсибер и еще один слизеринец. Он избегал на нас смотреть, только буркнул что-то неразборчивое, и его увели. Я заметила, что руки у него все еще тряслись. – Как думаешь, скажет «спасибо»? – спросила Марлен. – Вряд ли, – ответил Сириус. – Но может, хотя бы перестанет задираться. Ненадолго. – И на том спасибо, – вздохнула я. После урока мы возвращали метлы и шли в замок. Настроение было смешанным: с одной стороны, первый день прошел хорошо, с другой – случай с Эйвери напомнил, что Хогвартс не только школа, но и место, где могут происходить опасные вещи. За ужином в Большом зале было тепло и шумно. Мы сидели уставшие, но довольные. Джеймс рассказывал историю спасения уже в лицах, преувеличивая детали: – ...и тут я взмываю, хватаю его – а он тяжелый, кстати, – и думаю: только бы не уронить, только бы не уронить... – Ты его практически уронил, – заметил Сириус. – Вы оба грохнулись на землю. – Это была контролируемая посадка! – Контролируемая – это когда ты не падаешь лицом в траву. – Ну, я хотя бы лицом не упал! Римус тихо смеялся, размешивая суп. Лили сидела рядом с Алисой, они обсуждали что-то про гербологию. Мэри и Марлен перешептывались, поглядывая на стол Слизерина – видимо, обсуждали Эйвери. Я сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на свечи, парящие под потолком. День был долгим. Первый учебный день. Первые уроки. Первый конфликт и первое примирение (ну, почти). Все только начиналось. – Устала? – спросил Сириус, наклоняясь ко мне. – Немного. Но это приятная усталость. – Понимаю. Я тоже вымотался. Но знаешь... – он помолчал и вдруг улыбнулся уголком губ, – это был хороший день. Да и, из нас бы получилась отличная команда: ты, я, Джеймс... Может, еще и Римуса возьмем для равновесия, будет нашим голосом разума. — Отличная команда, говоришь... — я помолчала, прокручивая в голове прошедший день. — Знаешь, Сириус, я, кажется, впервые в жизни чувствую, что оказалась на своем месте. Так что да — команда. И Римуса обязательно возьмем, куда же без него. – Завтра будет еще лучше. Я кивнула. Завтра действительно будет еще лучше. И послезавтра. И через год. И через пять. Потому что я сделаю все, чтобы так было. – Идемте, – сказала Алиса Фортескью, поднимаясь. – Отбой через час. Первокурсникам лучше лечь пораньше. – Завтра снова уроки, – зевнула Мэри. – Снова Биннс... – Зато послезавтра – Защита от Темных искусств! – напомнила Лили. – Надеюсь, это интереснее, чем гоблины, – пробормотал Римус. Мы поднимались по лестницам в гриффиндорскую башню. Полная Дама сегодня была в хорошем настроении и даже пропустила нас без лишних комментариев. В гостиной потрескивал огонь, и несколько старшекурсников еще сидели за столами. Фрэнк и Алиса снова напомнили правила. В спальне девочек было тихо. Лили открыла окно, впуская прохладный ночной воздух, и посмотрела на звезды. Алиса уже лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка. Мэри пыталась распутать свой многоухий галстук, который она зачем-то принесла с собой. Марлен скинула туфли и рухнула на кровать лицом в подушку. – Я сплю, – объявила она глухим голосом. – Будите только в случае конца света. – А если завтрак? – спросила Эммелина. – Завтрак – это не конец света. Это его начало. Я легла в кровать и задернула полог. За окном мерцали звезды, озеро блестело в лунном свете. Где-то далеко, в замке, ухала сова. Первый день позади. Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. И я сделаю все, чтобы он стал шагом к тому будущему, которое я хочу изменить.