Разве может главный герой изменить своему мужу?

- Вы ведь общаетесь с императором напрямую? Прошу, можете передать ему записку? Умоляю, только это, и, если император пожелает, я сразу же уеду, - Юань вырвал листок из дневника и аккуратно написал на нем I love you. - Это все? – Холодно уточнил Ван Ин. - Да, только это. - Ладно. Ван Ин направился в покои его величества, но по пути вдруг остановился. Он еще раз взглянул на записку, затем смял листок в руке и пошел дальше, оставив помятую бумажку вдавленной в свой след на снегу. Несмотря на приказ ужесточить охрану покоев, Ван Ина впустили без малейшего сопротивления. - А-Цин, ты как? – Он сел на кровать и погладил возлюбленного по плечу. - Осталось мерзкое ощущение от его касаний. А самое ужасное, что на миг мне показалось, что это мой Юань. Я не могу так больше, когда же он вернется? – По щекам императора потекли струйки. Он положил голову на колени наложника и закрыл глаза, пока нежные пальцы играли с его волосами. - Скоро, милый мой, совсем скоро. - Я так хочу еще раз увидеть его улыбку, - его тело содрогалось от сдерживаемых рыданий. - А-Цин, взгляни на меня, - как только император поднялся, он примкнул к его губам. - Прости, ты тоже многое для меня значишь. Но его никто не заменит. - Знаю. А-Цин, этот год рядом с тобой был прекрасен, - в его улыбке отразилась вся боль этого мира, - жаль он не продлился подольше. - Почему ты бросаешь меня? - Если скажу сейчас, ты меня не дослушаешь, а я хочу нормально попрощаться. Глаза Хэцина недоверчиво сузились. Он прикинул как близко лежит его меч, если Ван Ин наконец решился его предать. Для него это было лишь вопросом времени. Ему не раз докладывали о частых визитах к его генералам, в том числе отступным. Практически никому из них Хэцин бы не доверился. - Ты правда стал мне очень дорог. Я всем сердцем желаю тебе счастья, жаль мне самому его не видать. Надеюсь, я смог оставить хоть небольшой след в твоем сердце, и ты иногда будешь вспоминать меня, может быть даже с теплом. Прощай, любовь моя, - Ван Ин нежно сжал его руки и сделал глубокий вдох, - твой возлюбленный вернулся. Император мигом вскочил с кровати, его руки без труда выскользнули из рук наложника. - Где… - В теле западного императора. Хэцин выскочил из спальни. Холодный воздух из оставленной настежь двери пробрал Ван Ина до костей. Чуть погодя он вновь ступил по снегу, направляясь к своим покоям. Там он не спеша сложил свои вещи в дорожную сумку. Вряд ли император вспомнил бы о нем в ближайшие месяцы, так что спешить было некуда. Также неспеша он отправился к воротам из императорского города, но охранники перегородили ему путь. - Разве вы не узнали меня? Я чуть ли не каждую неделю мимо вас прохожу, - твердость голоса изрядно подводила. - Его величество запретил вам покидать город. - Запретил? Когда? - Пару дней назад. - …сейчас правда не лучшее время, чтобы я просил у него разрешения уйти. Хэцин лично это сказал? Если не он, может посланник солгал? - Его величество дал четкие распоряжения насчет вас. Если попытаетесь вырваться несмотря на запрет, избить вас и притащить прямиком к нему. - Как мало я для него значил… - он сделал несколько шагов назад, затем упал на колени и разревелся. Утром Юань нашел свою записку в снегу. Спустя несколько дней, когда его тело восстановилось после любовных ночей, он наведался к наложнику, но в комнате его не оказалось, а вся комната пропахла невыносимо сильным запахом алкоголя. Ван Ин делил трапезу с генералом Хуан Юэ. - Я готов исполнить ваш план, но мне нужно время прийти в себя и вновь заслужить доверие Хэцина. Он резко сменил фаворита, так что ближайшее время постель ему будет греть другой. - На кого? - Короля уезда Сяо. Видимо после инцидента Хэцин открыл в себе интересные, - он закашлялся, - наклонности. Генерал подлил ему чаю. - Спасибо. Эта погода меня убивает. Вроде весна, а снег все не хочет уходить. Вот опять простудился. Ван Ин осушил очередную чашу и налил себе еще. Затем и ее выпил, а следом еще три. - Вы точно ничем более тяжелым не болеете? - Извините, эти маленькие чаши аристократов меня всегда бесили. Я привык пить чай из чаши размером больше чайника. - Кхм, принесите ему суповую чашу, - скомандовал генерал. Чашу принесли сразу, но пришлось немного подождать, пока слуга заварил новую порцию чая. - Ох, благодарю. Он вновь закашлялся. - Вам стоит вернуться в свои покои и отдохнуть, - настоял генерал. Ван Ин возражать не стал. Он допил чай, встал, вежливо поклонился и направился к себе. Найдя по пути укромный угол подальше от любопытных глаз, он согнулся по пополам, и его стошнило. - Тебя отравили? – Раздался беспокойный голос. Говорящий быстрым шагом шел к нему. - Не подходи, - он вытянул руку между собой и подошедшим, - Юань, я серьезно! Император схватил его на руки и понес к лекарю. - Нет, отпусти, - он вырывался из всех сил. - Ты в бреду. - Нет, прошу, послушай меня, я знаю, что делать. Нехотя император остановился. - Юань, поставь меня на землю! Хэцин поставил его. Ван Ин достал из рукава флягу и вылил на пятно ярко-красной крови на снегу. Та яростно зашипела и начала белеть. Хэцин едва заметно дрожал, но не отводил от него глаз. Он последовал за ним, с негодованием отметив, что направились они в его покои. - Тебе надо к лекарю. - Я сам могу себя излечить, противоядие у меня в комнате. И не подходи близко, - Хэцин ослушался и получил в лицо брызг той же жидкости, что заставляла кровь кипеть на снегу. Он успел прикрыть глаза. Кроме дискомфорта из-за холода и неприятного запаха, он ничего особого не почувствовал. - Ты правда в этом уверен? - Насколько ясность разума еще позволяет, - он достал из комода маленький сверток из листа, положил его в рот и с искривившимся выражением лица проглотил. - Кто тебя отравил? - Я сам. А теперь уходи, мне нужно немного отдыха. Месяца два, - он залез в постель, не снимая верхние накидки, и укрылся одеялом, - передай слугам, чтобы не заходили внутрь, но продолжали приносить мне еду к двери. И скажи Хэцину, что я не умер. Если будет спрашивать. Если нет… На этом он уснул. Хэцин решил довериться ему и передал его распоряжения слугам. Спустя семь дней генерал Хуан Юэ умер от неизвестной болезни. Его пальцы почернели, а из язв на теле сочилась кровь. Его тело сожгли на его собственном дворе. Все слуги, служившие в его доме, по настоянию Сяо Юаня были помещены на карантин. В тот же день Хэцин выставил Юаня из своих покоев и заперся там от всех.