Doubt

Голова болела адски. Джиен только успел разлепить глаза, как на него с удивлением посмотрела Чхэрин. Они лежали в одежде, ничем не укрытые, на кровати парня и переглядывались, пытаясь понять что вообще происходит. Между ними настала неловкость. А точнее стыд за вчерашнее. Джиен прекрасно помнил, что он вчера наговорил Чхэрин, как он плакал у нее на плече несколько часов, и как ненавидел весь мир за пределами этой комнаты, как разочаровался в своей жизни. Девушка же присела на край кровати и закрыла лицо руками, ей тоже есть чем похвастаться. Как минимум признанием себе, что она по уши влюблена в участницу своей группы.       - Вечер был... необычный, - начал Джиен, - Спасибо, что дала выплакаться.              - Не за что, - девушка повернулась к нему лицом, - И тебе спасибо, что выслушал мои бредни.              - Взаимовыгодная помощь.              - Типа того.        Между ними снова повисла неловкость. Взгляд метался по всей комнате, только не на собеседника. Стыд и позор, не иначе.       - Какие планы на день? - парень все же встал с кровати и поплелся в сторону мини-бара. Дико мучала жажда.              - Саунд-чек. И свободна. А что? - она пошла за ним следом.              - Покрасим меня в рыжий?        Девушка села на кресло в большой комнате и удивленно уставилась на парня. Перед ее глазами был опухший и разбитый парень с явным желанием хоть как-то привлечь внимание своего недолюбовника, который уже был в отношениях с таким же рыжим парнишкой.       - Ты сейчас серьезно? Только потому, что тот парень был рыжий, ты тоже решил стать таким же? - она скрестила ноги, - Это не твой вариант, дорогуша.              - А какой мой? Пять лет назад я был таким же рыжим, мелким, и непонимающим что происходит. Может так я ему могу передать то, что я ждал, и что всегда для него буду тем же Джиеном, тем же мальчиком, который всегда будет его любить? - он подал стакан воды Чхэрин, и уселся на диван напротив, закрыв лицо руками. Безысходность давила на мозг и сердце. Хотелось забыться, так же, как и всегда, - Я просто не знаю, что мне делать.              - Ну уж точно не краситься в рыжий на такой пепельный блонд, - Чхэрин выпила половину стакана, и поставила его на журнальный столик, - Давай по-другому ему покажем, что ты ждал его, что ты все еще любишь его, а он повел себя, как козел.              - Тогда как? - он убрал руки с лица и пристально посмотрел в сторону девушки, - Я не представляю как мне сделать так, чтобы снова привлечь его внимание. Я даже не знаю его номер.              - Ну знаешь ли, в клубе ты привлек его внимание нормально так. Он с тебя не мог глаз свести.              - И что об этом говорит?              - Что не все потеряно. Как минимум вам надо просто поговорить. Вчера ты сам видел его состояние, вы бы только больше разругались.              - Видел. И это было необычно. Я таким его никогда не видел, - Джиен подвинул стакан девушки и выпил вторую часть воды, - Но ты права, мы бы не поговорили. Я тоже был растерян, зол и расстроен одновременно. Сама видела.              - Ну хотя бы ты понимаешь, что разговаривать с ним тогда смысла никакого не было. Вам нужна спокойная обстановка и трезвые умы, чтобы понять друг друга.              - Тогда что мне сделать такого, чтобы он понял, что я хочу с ним поговорить?              - Да забей ты пока на этого человека. Ты сам видел, что он не в том состоянии чтобы хоть как-то осознать, что сейчас ты рядом, и что ты хочешь с ним поговорить. Ну вообще, мне кажется, он сам объявится и напишет. Кстати, о письмах, - она встала с кресла, и побрела по номеру в поисках чего-то. Вскоре, она уже вернулась с двумя телефонами, - Давай-ка личными номерами обменяемся, чтобы не просрать коннект. Если что, будешь мне звонить или писать, вдруг этот придурок объявится.              - Давай.        Они обменялись контактами и долго думали, что же такого сделать Джиену, чтобы намекнуть о том, что он готов поговорить и все выяснить. За это время они успели заказать завтрак, поесть круассанов с разными начинками и попить ароматный кофе. Даже тут они были похожи - сладкий раф пришелся им по вкусу. Позже Чхэрин решила вернуться к себе в номер, пока уж точно ее пропажу не заметили, на что Джиен только рассмеялся. Он проводил девушку до двери, и пошел выбирать что же ему надеть на саунд-чек и на выступление. Все же работа его все еще заботила. *** В другой части Берлина у одного молодого человека дела обстояли не лучшим образом. А точнее сказать шли очень и очень плохо. Мало того, что ночь Сынхен провел за тем, что ругался со своим недобойфрендом, который почему-то решил, что они вместе, так еще теперь Черен над ним откровенно смеется самым заливистым смехом по видео-звонку. Она вся тряслась от такой одновременно романтичной и грустной истории, которая больше походила на сцену из неудачного ситкома. Сам же Сынхен был подавлен сильнее некуда, да и не знал, что ему делать дальше. Он никак не ожидал увидеть своего Джиена так скоро, на его работе, да еще и когда на смене был Рэм - его новая интрижка, официант, который устроился туда месяца три назад, и который пускал слюни по Сынхену с момента как там и появился.       - Смейся, смейся. Это же очень смешно, - Сынхен стряхнул пепел с сигареты в стеклянную пепельницу, которая больше напоминала блюдце старинного сервиза, - Сынхен объебался в первую же встречу с парнем, которого не может забыть вот уже пять лет. Обхохотаться.              - Так это и правда смешно, - видно было по телефону как Черен с улыбкой до ушей попивает кофе в своем кабинете. Сынхен приметил, что он так и не изменился за эти годы, пока девушка ведет свой бизнес, - Мой лучший друг, так и еще друг детства, так любил своего Джиенчика, что решил мутить с левыми типами, наперекор своим убеждениям о верной любви, чтобы забыть свою первую и единственную настоящую любовь. А когда я тебе сказала быть осторожнее со своими интрижками, так как этот мелкий блондинистый тусовщик едет в Берлин, ты даже и бровью не повел. “Ну Берлин большой, мы вряд ли встретимся”. Твои слова, между прочим. И сейчас ты мне говоришь, что встретил его в парке на пробежке, в самой залупе причем, испугался и сбежал. Потом ты играл с ним в гляделки. Следом тебе моча в голову ударила, и ты полетел за ним через черный ход, чтобы просто сказать какую-то хуйню о вечной любви. И напомни, что ты сказал Рэму, когда он просто спросил тебя что происходит и куда ты бежишь прямо возле выхода из клуба?              - Чтобы он нахуй проваливал и не мешал мне строить свою жизнь. Да-да, я полный уебок, - Сынхен подставил руку под голову, смотря прямо в экран телефона. Ему и правда было полезно услышать всю эту правду про себя со стороны другого человека, - Но я хочу с ним поговорить. Решить ситуацию. Я не хочу быть просто тем, кто разбил ему сердце и пропал. Я хочу быть рядом с ним всегда. Всю жизнь. Я люблю его на протяжении пяти лет, ищу в других его улыбку, раню и себя и людей. И в итоге я веду себя как идиот. Ты бы знала, что я почувствовал, когда первый раз его увидел. Я думал, что он не настоящий. Что это просто плод моего воображения. Что его улыбка схожа на то самое яркое солнце в начале мая, - его ладони легли на лицо, - Я такой уебок.              - Ну ты хотя бы это осознаешь. Ну я не знаю, что тебе делать в такой ситуации. Ищи его где хочешь. Открой уже наконец-то страничку в инстаграме и напиши ему. Вдруг заметит, - она пожала плечами, - Взрослый парень уже. Не всегда твои проблемы мне решать. Напомню, что ты мне все еще торчишь сотку за то, что я спасла тебя от нищеты в славном Берлине.              - Огромное тебе спасибо за то, что дала мне сто евро два года назад, чтобы я смог прожить остаток недели до зарплаты, пока меня искал мой бывший в другом городе, после чего мне срочно пришлось уезжать. Ты самая лучшая. Не был бы геем, взял бы в жены, - парень очень саркастично и медлительно проговорил, буквально разжёвывая слова, как Черен только закатывала глаза на такие выкрутасы.              - Я бы тебя в мужья не взяла. Сильно меня бесишь, - она встала со своего стула и взяла телефон в руки, - Все, отключаюсь. У меня мероприятие.              - Конечно, любовь моя, - Сынхен все так же приторно коверкал свои слова, на что Черен только показала ему средний палец и отключилась.        Сынхен же так и остался сидеть на балконе, закуривая уже третью сигарету за утро. Мысли сильно отдавали в голову быстро переходя в вихрь эмоций. Он и не знал, как ему поступать. Сынхен безумно сильно хотел Джиена во всех смыслах: быть рядом, смотреть на него, чувствовать его, любить его. Только вот это все было его фантазиями на протяжении всех пяти лет. В реальности он был уверен, что по итогу Джиен просто отвернется и больше никогда не примет Сынхена. Больше никогда не полюбит. Не обнимет. Не поцелует. Скажет, что больше чувств нет, что все это было ошибкой, что пропажа парня только ему на руку. Сынхен все еще чувствовал вину за то, что тогда почти опоздал, что так легко поддался манипуляциям, что не смог нормально защитить Джиена, что ему пришлось уехать, лишь бы только не создавать еще больше проблем. Он чувствовал себя ужаснее всех людей на планете, незаслуживающего жизни и любви. С такими мыслями Сынхен жил все эти годы, прокручивая их как заезженную пластинку. Партнеры менялись один за другим, каждому он делал больно, посылал, доводил до истерик, не давал ту стабильность, о которой просили. Парень видел в каждом своем бывшем Джиена, того самого улыбчивого человека, ниже его на полголовы, с рыжими отросшими волосами и бойким характером. Возможно, первое время ему было комфортно в такой “замене”, хоть куда-то он мог деть те самые неоговорённые чувства и эмоции. Но, спустя какое-то время, становилось только хуже. Эти люди показывали не то, что Сынхен хотел бы видеть, не то что он увидел в них впервые - Джиена. Джиен поселился в его сердце и голове настолько сильно, что вылезать и не планировал, заставляя парня страдать. Тогда он и срывался. Алкоголь и случайные связи стали частыми гостями в его жизни после таких разрывов. Сам же он стал частым гостем клубов и баров за поисками тех самых “антидепрессантов”. Он именно так их называл. Только вот Сынхен и сам страдал от такой жизни. Тогда и появился тот самый. Рэм стал его самой длинной любовной историей в этом до ужаса грязном Берлине. Рыжий невысокий паренек с яркой улыбкой, так еще и наполовину кореец. То комбо, что и нужно было Сынхену. В мыслях только проносилось, “жалко, что по-корейски не говорит, был бы точной копией”. Познакомились они в том баре, где работает Сынхен. Точнее сказать они оба. Их знакомство произошло, когда Рэм пришел устраиваться на работу, а Сынхен тогда только-только стал работать диджеем на полную ставку каждый день. Тогда Сынхен выглядел хуже некуда - мешки под глазами, бледный цвет лица, частое дыхание и боли по всему телу. Это мешало жить, но не настолько чтобы организм решил умереть. Все же алкоголь в больших дозах, так еще и каждый день, дает о себе знать. Рэм первым вызвался помогать Сынхену решать проблемы здоровья, да и сводить по своим знакомым докторам. Так и решили попробовать что-то серьезное. Правда Сынхен не рассказывал этому пареньку о прошлом и как он страдает по одному человеку, который больно на него похож. Сильно хороший “антидепрессант” ему попался. Встав с нагретого за утро стула, Сынхен двинулся в сторону спальни, где надо было бы разгрести все вещи, что вылетели со шкафа и с компьютерного стола за утро. А точнее, за разборки с его неизвестно-бывшим-или-нет. Придя в спальню, его ждал лютый погром - все вещи валялись на полу, некоторые даже порваны, а именно та футболка, в которой он вел беседы с одной особой, рамки с фотографиями, которые стояли на тумбе возле окна, были вдребезги разбиты. Благо фотография Джиена, которая была сделана еще пять лет назад на одном из выступлений в клубе, скрытая от всех за фотографией Сынхена, была цела. Несмотря на стекло, которое было по ощущениям везде, Сынхен прошел до тумбы и поднял фотографию, трепетно разглядывая каждую деталь. Давно он так не отключался от мира, смотря на чье-либо фото. На ней Джиен был таким живым, улыбчивым, а самое главное рядом справа от него стоял Сынхен, обнимая рыжего за талию. В глазах зажгло от теплых воспоминаний, слезы начали капать на фотографию. Он бы так и стоял на одном месте, если бы его телефон в кармане не завибрировал. На экране высветилось сообщение от Черен, в котором она срочно просила ему позвонить. Смотря на время, он понял, что стоит неподвижно уже целый час.       - Да что там уже такое произошло? - он вытер слезы кулаком, и набрал номер своей подруги. Если она просила срочно позвонить, это значит, что дело срочнее некуда. Как только гудки прекратились и послышалось заветное “Алло” Сынхен без церемоний начал, - Что случилось?              - Джиен мне только что позвонил.       *** 10 минутами ранее Руки дрожали уже как полчаса, пока Джиен решался позвонить Черен и попробовать разузнать, что же случилось с Сынхеном. Ну, или услышать некий намек, как его можно найти. В его голове простроилась логическая цепочка уже очень давно, он даже спрашивал Черен о том, что же случилось, и почему она не говорит о Сынхене. В ответ он получал только грустную улыбку, и соскакивание с темы. По его задумке, раз Черен отвозила Сынхена до аэропорта, значит она должна знать хотя бы куда он полетел. Ну или его контакты. Ну или его точное расположение. Ну или хоть что-то из его жизни. Но выведывать такую информацию от владельца клуба получалось очень плохо. Облазив инстаграм и все знакомые социальные сети девушки на какие-либо аккаунты уже, кажется, в тысячный раз за эти пять лет, которые были бы похожи на страничку Сынхена, Джиен вынес вердикт, что сталкерство это явно не его конек. Но в чем он сильно преуспел за все годы продвижения в компании, так это договариваться. Поэтому сейчас он не понимал, чего он так боится. Услышать отказ? Что будет скандал? Все же, пересилив себя, он нажал на кнопку вызова.       - Слушаю, великий певец G-DRAGON. Чем обязана? - она так издевалась над ним все эти годы, когда он ушел работать на агентство.              - Ха-ха. Смейся. Очень смешно. Квон Джиена же так легко наебать, - он начал ходить кругами по комнате, - Я тут увидел одного человечка интересного. Который уже как пять лет считается для меня пропавшим без вести. Понимаешь намек, Черен?              - Не понимаю, - в то время когда Джиен мог хорошо договариваться, Черен умела хорошо включать дурочку, - Про кого ты говоришь?              - А про того, кого мы хорошо знали. А потом он улетел в неизвестном направлении. Правда эту информацию может знать красноволосая девушка, которая владеет очень хорошим клубом, где я работал на начале своей карьеры. Так понятнее?              - Джиен, что происходит? - по голосу было слышно, как она напряглась.              - Где Сынхен? - на той стороне повисла тишина. Две долгие минуты, Джиен засекал, он ждал ответ, который не особо хотел появляться, - Если ты не хочешь мне отвечать, и якобы ты не знаешь где он сейчас, то передай ему, что если он мне не напишет в то время, пока я буду в Берлине, для меня он станет никем. Как и ты, Черен. Я его видел. Я знаю, что он жив. И я знаю, что ты мне врешь. Врала все эти пять лет. Поэтому передай этому идиоту, что я даю ему шанс исправиться. Исправить все то, что мы натворили тогда в прошлом. Я очень его жду.              - Джиен, - на том конце послышался тяжелый вздох, - прости, что так вышло. Но он сам просил, чтобы ты ничего не знал. Он знал, что как только тебе станет лучше ты рванешь за ним следом. Он хотел для тебя только лучшего, чтобы ты мог дышать свободно, чтобы ты мог стать собой, чтобы у тебя не было лишнего груза на сердце. Хоть он и не говорит, но он винит себя сильнее всего в том, что он не нашел тебя раньше, что не спас тебя, что так поспешно уехал и ничего не сказал. Он чувствует себя самый хуевым человеком в мире. Пойми его тоже, пожалуйста. Он не хотел создавать еще больше проблем. Он привык все решать в одиночку, такой уж наш Сынхен. Прости, у меня дела. Отключаюсь.        На том конце послышались частые гудки. Из глаз Джиена хлынули слезы, которые плавно превратились в истерику похлеще той, что была сегодня утром. Его прямо сейчас водили за нос его же друзья. Его же близкая подруга, которая стала той, кто помогла в самом начале пути. Его любимый человек не пожелал, чтобы о нем знали, видите ли, не хотел создавать больше проблем. Но в одном Черен права - он бы рванул за Сынхеном куда угодно. Неважно, когда, зачем и почему. Он бы уехал так далеко, лишь бы быть рядом. Они бы жили в одной маленькой квартирке где-то на окраине, готовили вместе еду, хоть не такую вкусную, как в ресторанах, зато домашнюю, писали музыку, курили на балконе, долго целовались и страстно любили. Только сейчас вместо теплых посиделок на кухне и поцелуев, у него была своя карьера музыканта. Мечта, которая смогла исполниться. Оглядываясь назад, Джиен понимал, что если бы так не сложились обстоятельства он бы сейчас неизвестно где был. В чем он был уверен, так это то, что любой из путей принес бы ему свои плоды. Долго сидеть в номере и горевать все равно бы не вышло, за ним пришел его любимый и самый верный менеджер Хэсон, поэтому он быстро накинул на себя что-то нормальное и выдвинулся на улицу. Там их ждал уже полный автобус стаффа, а также большое количество фанатов. Джиен только улыбнулся людям, которые его приветствовали, и пробежал вовнутрь автобуса. Дорога до места проведения фестиваля была не то, чтобы долгой, а ужас какой долгой. Два часа езды от города ощущались достаточно сильно, учитывая, что Джиен забыл свои наушники в номере. С Хэсоном говорить вообще не хотелось, но все же от скуки умирать тоже не было желания, поэтому разговору быть.       - А я Сынхена видел, - Джиен присел рядом с Хэсоном, который как на зло не забыл свои наушники, и прямо сейчас слушал музыку, поглядывая в окно, - Все такой же красивый. Правда у него новая любовь, как я понял. Не судьба видимо.              - Поздравляю, - он повернул голову в сторону Джиена, - Я знаю правда, но да ладно.              - Че? Откуда? - казалось, что от удивления сейчас глаза на лоб полезут, - Только не говори, что ты тоже был в том баре? Я тебя там не видел.              - Одна девочка из стаффа, когда тебя увидела, пошла ко мне и доложила. Пришлось наблюдать издалека.              - И вот как я тебя не увидел? - Джи прикрыл лицо руками от смущения, - Ты такой вредный, Хэсон.              - Не вреднее тебя. Кстати, Сынхен ничего такой. Подкачался, сразу видно.              - Он стал очень красивым. Я не удивлен тому, что он нашел себе пару. Только вот больно от этого. Я думал, что не один такой страдаю от хуйни, а по итогу вот что, - парень взял бутылку воды из подстаканника Хэсона, принимаясь пить, - Грустно, но жить надо дальше.              - Вау, ты что, за один день стал взрослее на пять лет? - сарказм был у Хэсона в крови, - Удивляешь все больше и больше.              - Ага, если бы. Я прорыдал почти всю ночь.              - Не удивлен, - он повернулся обратно к окну, - Кстати, это не рыженький официантик его парень? Он обслуживал мой столик, и уж больно часто посматривал на Сынхена за стойкой.              - Да, это он. Миленький такой на самом деле.              - Ага, и на тебя похож.        Джиен усмехнулся и посмотрел на виды за окном. Он и так знал, что этот парень похож на него. На старого него. На того Джиена, что сбегал с лекций в туалет, чтобы поцеловать Сынхена между парами, а следом убежать на автобус до его ночной работы в клубе. Рыжие волосы, горящие глаза и милая улыбка - все его составляющие пять лет назад. От таких глубоких мыслей Джиена отвлек Хэсон, предлагая свой наушник. От такой подачки парень решил не отказываться, ведь до фестиваля ехать еще долгое время, а страдать от своих мыслей не особо хочется. Подпевая не особо хороший плейлист Хэсона (у Джиена почти завяли уши), они добрались до площадки, где проводится фестиваль. Это был огромный Олимпийский парк, находящийся в западной части Берлина, укрытый по периметру кронами деревьев. Джиену такой вид очень даже нравился, учитывая, что ему всегда западали в душу большие площадки для выступлений, а сцена на Олимпийском стадионе очень даже хороша. Они вышли из автобуса на стоянке, и сразу прошмыгнули в огражденную зону для артистов, где их уже встречал менеджер. Хэсон и этот молодой человек, одетый уж больно расслабленно для представителя фестиваля, переговорили и их направили в сторону их трейлера.       - Запомни этого человека, - Хэсон повернулся к Джиену, - Это менеджер Дилан. Он тут отвечает за встречу звездных гостей и безопасность в этой зоне.              - И этот человек, одетый в широкие джинсы и растянутую футболку, снятую с его отца, и есть менеджер? - Джиен закатил глаза, - Не представитель фестиваля, а черт знает что.              - Ну видимо он так одет, чтобы не привлекать много внимания. Он же со звездами работает.              - Работал бы я со звездами - носил бы с собой травмат и шокер.        Учитывая, какие фанаты есть в Корее, Джиен всегда был за полную безопасность артиста, и так же за организованность на любых мероприятиях. В родной стране его уже пару раз преследовали на выступлениях какие-то сборища людей, которые каким-то боком прошли через менеджеров и охрану. Его злила только мысль о том, что к нему могут пройти в фургон неизвестные ему люди. Но все же выпускать пар пришлось очень быстро, ведь они уже почти пришли к нужной машине. Показывать свои плохие стороны сегодня не входило в планы Джиена. Как только они зашли в фургон парня сразу перехватили на макияж и укладку. Обычно это всегда занимало много времени, потому что Джиен не мог сидеть на одном месте очень долго. В такие моменты спасали только игры на телефоне или Хэсон, но сейчас Джиену вообще было не до этого. Он все думал про то, что случилось прошлой ночью, как на него смотрел Сынхен, как они стояли в пяти метрах от друг друга, как они были так близко, но так далеко.       - Ты сегодня непривычно тихий, - милая девушка из стаффа заговорила, - У тебя что-то произошло?              - Если честно, Сана, - так звали эту визажистку. Она всегда была с Джиеном, еще с начала его карьеры, как артиста и музыканта, была его подружкой-сплетницей. Парень огляделся по сторонам, чтобы убедится в том, что в фургоне никого нет, и продолжил диалог, - Случилось. Я даже не знаю можно ли это говорить. Хотя, наверно можно. Я просто заново встретил человека, которого считал без вести пропавшим уже как пять лет. Нет, не так. Я знал, что он жив, но я не знал где он и что с ним происходит. Точнее, он сам пожелал, чтобы я не знал где он. Он такой скрытный. Я его даже по аккаунтам в приложениях не нашел. И вот я его увидел. Впервые так близко. Он такой же, почти не изменился. Он улыбался, когда смотрел на меня. Я тогда тоже был на седьмом небе от счастья. Знаешь, вот хотелось просто подойти и обнять, почувствовать его тепло, убедиться, что это не иллюзия из-за очередной пьянки. Но в тот же момент выбежал его новый любимый человек. И вот знаешь, не по себе стало. Так странно и тоскливо. Я даже понять не мог, что мне сделать, я был в ступоре. Вот вроде он стоит, а я дотронуться не могу. Не имею права на такие касания, которые хочу я, о которых я мечтал последние пять лет. Я понимаю, что можно хотя бы возобновить общение, или дружбу. Но чувства то я куда дену? Засуну куда подальше? Я и так все эти года страдал, думал о нем, представлял его рядом. Мне так тяжело это все переварить ты бы знала. Что мне делать, Сана? Я не хочу страдать, но и его терять не хочу. Я желал всегда чтобы меня любили, и чтобы я любил в ответ. Я многое прошу?        Она ничего не сказала. Легкие нежные руки коснулись его плеч, обнимая. И это помогло вместо тысячи слов. Из глаз опять полились слезы. Глаза адски болели от растекшейся туши, которую Сана успела нанести, а сама девушка тихонько гладила плечи парня. Спустя какое-то время она заговорила.       - Джиен, - она посмотрела на него в большое зеркало перед собой, - Я думаю вам стоит поговорить с глазу на глаз. Как бы это хуево не звучало из моих уст, если он не готов двигаться с тобой рядом, то его стоит послать нахуй и жить своей жизнью. Ты страдаешь все эти года, живешь работой, неужели ты не заслуживаешь личного счастья? Оно не крутится вокруг одного человека. Будет трудно первое время, но, а когда было легко?              - Никогда, - он так же поднял взгляд на зеркало, смотря в глаза девушке.              - Вот именно. Поэтому вырази все свои чувства на сцене, покажи, что тебе больно из-за его действий. Ты заслуживаешь счастья и любви, Джиен.              - Спасибо, Сана.        Они продолжили приводить в порядок парня, смывать старый макияж и делать новую укладку. Правда из-за эмоциональной разрядки это пошло намного дольше, потому что Джиену теперь стало скучно сидеть на одном месте. Сана только тяжко вздыхала и продолжала терпеть вечные разговоры ни о чем и подергивания ногой где-то под рабочим столом. *** Сынхену же пришлось выслушивать тираду Черен о том, что она устала быть третьим лицом в этой всей ситуации, и что пора бы уже парню решаться, раз ему дается такой шанс. И ведь она была права. Все решится сейчас, либо никогда. Поэтому Сынхен уже как час сидел со своим очень хорошим другом Диланом в подсобке для персонала.       - Ты не выглядишь как сотрудник фестиваля, - Сынхен недовольно посматривал на своего старого приятеля, - Ты бы хоть футболку поменял на что-то более презентабельное.              - Еще один нашелся - Дилан оторвался от айпада, в котором отмечал приезжих гостей и параллельно отвечал на сообщения в чате сотрудников, - То сначала этот белобрысый меня взглядом обосрал, теперь еще ты. Корейцы сегодня на меня напали. Я в ужасе.              - Кто тебя еще осудил? Может это моя судьба? - он подвигал бровями.              - Твоя судьба как раз тот, к которому ты так слезно умоляешь меня пропустить. Только вот, то что мы жили с тобой в одной квартире еще не говорит о том, что я тебя пропущу, - он присел на стул, находящийся напротив Сынхена, - Мне и так, скорее всего, придется платить из своего кармана за этот поступок. Уж пойми меня тоже, я еще думаю.              - Да заплачу я тебе за эту хуйню. Только пропусти. Я уже и так один раз проебался, второй шанс я не хочу проебать.              - Я еще думаю, - он отвел взгляд от лица Сынхена и посмотрел в окно, выходящее прямо на сцену, - Рэму что скажешь? Он всяко такого говна не заслуживает.              - И сам понимаю. Не знаю, что и делать. В нем я вижу Джиена, но при этом мой Джиен сейчас так близко, так еще и шанс на что-то дает. Но при этом я понимаю, что я вряд ли смогу что-то с ним построить. Он такой знаешь... Невероятный. Как будто из снов моих сошел. Солнце, до которого я не могу дотянуться рукой. Я избегал его все эти годы, прятался в другой стране, хотя всегда желал только его. Каждую его песню я вижу как послание для себя. Что он меня ждет и все еще хочет видеть рядом с собой. Но мне стыдно, понимаешь? Стыдно, что я не смог его уберечь, стыдно, что я сбежал, стыдно, что я начал вести такой разгульный образ жизни, стыдно, что я не тот, кто его заслуживает. Хотя он видел меня чем-то совершенным. Я не оправдал надежд. Я просто ничтожество. Наверно, он не сможет быть со мной таким. Поговорю с Джиди, помирюсь с Рэмом и буду жить, как жил.              - Джиди? - Дилан недоуменно выгнул бровь.              - А это... Я ему это прозвище придумал. Классное, правда? - из глаза потекла слеза, - Оно ему нравилось. Хотел даже как-то переименоваться так на площадках. Я ему не позволил. Не солидно звучит.        Сынхен смотрел куда-то в окно. Там уже громко играла музыка, выступали артисты, ходило множество народа, были ряды из палаток, в которых продавали сувениры и мерч фестиваля. Где-то там сейчас ходит и его Джиди, общается с людьми, готовится к выступлению. До его номера оставалось около часа. Сынхен и думать не мог, что вот так часто они будут видеться. Правда, не так как ему хотелось бы. Спустя какое-то время, которое Сынхен и не заметил, как прошло за его размышлениями, на плечо опустилась чья-то рука, а рядом на столе появилась бутылка с какой-то газировкой, которую парень терпеть не мог. Он повернулся на этого незнакомца, который оказался Диланом.       - Чего так пугаешь? - Сынхен наигранно возмутился.              - Ну так ты здесь в одной позе уже полчаса сидишь и не отвечаешь. Любой бы забеспокоился.              - Просто сижу, кайфую. Жду когда мой любимый на сцену выйдет. Может я его концерт первый и последний раз вижу на такой сцене, - он отвернулся обратно к окну.              - Я тебя к нему провожу, - Дилан убрал руку, но стоял так же близко.              - Что ты сказал?              - Я сказал, что я тебя провожу. Только при условии, что... Блять! - Сынхен кинулся обнимать своего друга.              - Боже! Спасибо, Дилан! - он еще сильнее сжал в объятиях парня.              - Да отвали от меня, - он скинул Сынхена обратно на стул, - Условие есть одно: не попадайся на глаза его менеджеру, чтобы не было скандалов, интриг и расследований. А если попадешься, то будешь платить мне зарплату из своего кармана.              - Да я тебя понял. Буду предельно аккуратен.              - Вот и отлично, - Дилан глянул на часы, - Там через двадцать минут уже его выступление. Иди место займи. Потом ко мне подойдешь сюда же, там я тебя отведу. А я пока пошел за кофе и едой. Удачи.        Сынхен выбежал из подсобки быстрее, чем Дилан успел договорить. Снова увидеть Джиена на сцене было чем-то вроде маленькой мечты для Сынхена, поэтому он старался продвинуться как можно ближе к сцене, толкая всех в спины. И все же по итогу он стоял почти в первых рядах, его старания были не напрасны. Выступление певицы, которую Сынхен даже и не знал, подходило к концу, поэтому стали подходить люди с яркими плакатами и лайтстиками в виде ромашки без одного лепестка - верный признак, что скоро выйдет G-DRAGON. Десять минут ожидания превратились в нечто невообразимое, как будто Сынхен тут уже весь день стоит ради одного человека. Хотя он бы и весь день простоял в ожидании, лишь бы только увидеть его. Как только стафф скрылся из вида на сцене показался микрофон, обернутый в белый палантин, похожий на свадебное платье, танцор с чем-то похожим на заводной ключ на спине и сам G-DRAGON в белой рубашке и красными глазами. Сынхену хотелось думать, что это просто макияж, а не его вина. Толпа закричала от выхода артиста, а через секунду стало слышно нотки пианино, отчего стало тихо, слышно было только людей где-то далеко. Голос Джиена нельзя ни с чем было сравнить. В нем было слышно, как ему грустно и тяжело исполнять эту песню, как он показывает и делится своими эмоциями. На переднем плане, возле края сцены танцор тоже придавал антуража своими мягкими движениями в такт песне. Камера переключилась с Джиена на слушателей и Сынхен заметил на экране себя и пару людей рядом на чьих глазах уже выступали капельки слез. Ему бы и самому хотелось плакать, он чувствовал то, что хотел донести Джиен лучше всех присутствующих.

I’ve lost an angel falling in love / Я потерял ангела, влюбившись.

Blеssing the curse that we arе born with /Благословляю проклятье, с которым мы рождены.

Ангел, что потерял крылья, как только отказался от своего любимого стоял прямо здесь, прямо в этой толпе людей. Сынхену казалось, что только он протянет руку к этому божественному человеку его сразу оттолкнут назад, как и поступил он вместо того, чтобы поговорить и все обсудить.

‘The End’ begins for us, be nice / «Конец» начинается для нас, будь добра.

I bet you like it, bet you like this / Бьюсь об заклад, тебе это нравится, нравится.

Но ему это не нравилось. Прямо сейчас Джиен выглядывал в толпе тот самый любимый и теплый взгляд. И он его нашел. Он уставился на Сынхена, стараясь не заплакать прямо на сцене от боли, что была внутри. По окончании песни, чтобы точно никто не видел, Джиен наклонился вперед, закрывая лицо. На его глазах уже выступали капельки слез, котрые не должны быть сейчас, не на сцене, не перед столькими людьми. Парень с танцором покланялись и убежали за сцену, в то время как вышло много танцоров, принимая свои позиции, пока длилось интро POWER. Когда же уже начался текст Джиен в красном бомбере с красивыми розами и большой короной с различными стразами на голове вышел из-за танцоров. Он выделялся за счет того, что артисты были в белом, когда он был ярче всех здесь. Джиен прошелся по краю сцены, подмигивая всем, кого встретит взглядом. Сынхену, правда, не подмигнул. Было слишком неловко от его взгляда. Поэтому он вернулся ближе к танцорам, повторяя за ними хоть какие-то движения.

Hi, hey, how you doin'? My-my name is (called) / Привет, как дела? Меня зовут (Зовут)

G to the D or GOAT, the livin' legend/ G to the D или 'GOAT', живая легенда

В мыслях только и появлялось - он стал тем, кем так желал быть. Сынхен был счастлив слышать про то, какой Джиен потрясающий и как же он себя хвалит за свой путь. Он все так же смотрел пристально на своего Джиди и по ощущениям влюблялся все больше. Его яркость затмила всю темноту, что была между ними все эти пять лет. Закончив с POWER, Джиен быстро направился за сцену, на ходу снимая уже свой бомбер и корону. В это время на сцену вышли совершенно другие артисты-танцоры дочерней компании под ремикс TOO BAD. Джиен, все нормально? - Хэсон быстро подбежал с черным кожаным плащом и блестящей серой кепкой с шипами. Нужно было быстрее все делать, чтобы успеть и не затягивать шоу. Там Сынхен, - парень быстро надел новую одежду и взял за плечи своего менеджера и пристально посмотрел в глаза, - Он на меня смотрит. Я не знаю, что мне делать. Мне никогда так не было страшно выходить на сцену. Джиен, ты понимаешь, что он тут, как и все люди пришел послушать музыку. Будь спокойнее, - Хэсон так же взял Джиена за плечи, - Все будет нормально. Я постараюсь. Но страшно капец. Надеюсь, он поймет, что я от него хочу через песни. Я побежал. Он подтолкнул артиста, параллельно отдавая микрофон обратно. Джиен выбегал на сцену уже подпевая начало песни, которую сам же и отредактировал для удивления своих слушателей. Даже хотел выпустить этот ремикс, если здесь его поддержат. Теперь он точно выпустит этот трек, ведь здесь был Сынхен, который услышит это вживую.

Baby girl, too bad for me / Малышка, мне не везёт,

There you go, toot that, as for me? / Вот ты идёшь, выставляешь напоказ, а я?

All I want is in arms reach / Всё, что я хочу, — в пределах досягаемости.

Break me off, passionately / Отдайся мне страстно.

Танцоры двигались в такт его буквально новой написанной песни, как будто слышали ее уже миллионный раз, Джиен сам был на седьмом небе от счастья. Сцена превратилась в что-то похожее на самую настоящую тусовку. Все лишние мысли ушли на задний план, на лице появилась улыбка, но искать Сынхена не хотелось. Было страшно видеть его счастливые влюбленные глаза, когда на душе все еще бушевал ураган из неопределённости. Дальше следовал CROOKED. Та самая эмоция, которая выплеснулась из него, когда все попытки и силы найти Сынхена ушли и оставили только боль на сердце. Тогда Джиен не вылезал из своей студии в квартире Тэяна, ничего не ел, только лежал и думал о жизни. Так и пришла в его голову эта песня. Правда сейчас он и не хотел думать о плохом, пока исполняет эту песню. Ведь слушатель, ради которого была написана эта песня сейчас здесь, в пятнадцати метрах от него, слушает и смотрит на него. Чтобы эти слова точно попали в цель, Джиен решил не отводить взгляд от Сынхена, будто с ним разговаривает напрямую. Он подошел к микрофонной стойке, которая была в другом конце сцены, вставил микрофон и начал петь, подходя ближе к середине сцены. Смотреть прямо в глаза было тяжело, но стоило того. Стоило, чтобы видеть реакции Сынхена на песню для него.

아픔을 숨긴 채 앞으로 더 비뚤어질래 / Хочу спрятать свою боль и стать еще более упоротым

네가 미안해지게 하늘에다 침을 칵 / Я улечу в небеса, чтобы ты наконец извинилась!

투박해진 내 말투와 거칠어진 눈빛이 무서워 너 / Боишься моих грубых слов и сурового взгляда

실은 나 있지 두려워져 돌아가고픈데 갈 데 없고 / Но на самом деле это мне страшно, хочу отступить назад, но там пропасть

Пока слушатели подпевали каждую строчку, Джиен пристально смотрел только на одного человека в этом зале. Быть всегда сильным у него не всегда получалось, поэтому через секунду на его щеке была дорожка из слез. Он всегда мечтал показать Сынхену какие чувства он испытывает, перейти на повышенные тона, побить посуду, разреветься, но все равно получить теплые руки на спине и успокаивающий томный голос, шепчущий слова извинения. Сынхен же в этот момент хотел того же самого. Послушать то, что ему скажет Джиен, получить плевок в свое лицо, успокоить, обнять, поцеловать. Но случиться ли это вообще?

오늘밤은 나를 위해 아무 말 말아줄래요 / Скажешь ли ты мне хоть что-то сегодня?

혼자인 게 나 이렇게 힘들 줄 몰랐는데 (그대가 보고 싶어) / Не думал, что быть одиноким - это так тяжело (Я скучаю по тебе)

오늘밤만 나를 위해 친구가 되어줄래요 / Будешь этим вечером моим другом?

이 좋은 날 아름다운 날 네가 그리운 날 / В этот прекрасный день

오늘밤은 삐딱하게 / Сегодня вечером я напьюсь вхлам

Выбегать из толпы и мчаться к подсобке на всех порах явно не входило в планы Сынхена. Но его крыло. Нужно было быстрее, пока это возможно поговорить, объясниться, почувствовать, прикоснуться, поцеловать. До подсобки оставалось совсем немного, как из нее вышел Дилан с очень суровым взглядом.       - Посмотрел? - Сынхен кивнул, - Держи бейдж, специально для тебя сделал, и иди сейчас налево, там увидишь на фургонах написано какой артист внутри. У меня дела.              - Что-то произошло? - Сынхен принял бейдж, и спрятал в кармане джинсов.              - Только никому, ладно? - Дилан наклонился к уху парня, - У меня понос.              - Да ты придурок! - Сынхен оттолкнул его и побежал в сторону тех самых фургонов. Дилан же только улыбнулся и побежал обратно до заветного местечка.        Бежать было не так далеко, что очень радовало Сынхена. Те самые синие фургоны показались спустя пару минут. Они находились чуть поодаль от главной сцены, где выступал Джиен, так что парень предположил, что тот, кого он хотел видеть, находился уже в трейлере и отдыхал. Отвлечь охрану на входе даже не пришлось, бейджик с самой стремной фотографией украшал его карман на рубашке. Сынхен и не представлял откуда Дилан его достал (а фотографию особенно), но его это мало заботило, главное, что пропустили. Пройдя ряды одинаковых фургонов, которые были в основном для стаффа, он нашел ту самую заветную дверь с надписью “G-DRAGON (Kwon Ji Yong)”. И остановился. Страх окутал все его тело. Он услышал шорох со стороны входа, и быстро скрылся за углом, вдруг это будет не тот, кого бы он хотел сегодня видеть.       - Ты хорошо справился. Я пойду к себе, ты отдыхай. Если захочешь пройтись, то позвони, - Хэсон выходил из фургона. Сынхен как чувствовал, что надо отойти от входа. Иначе бы его сразу провели до выхода из этого парка. И так тут находится на птичьих правах.              - Да, спасибо. Я сегодня явно никуда не пойду, - Джиен стоял в проходе, тогда как Хэсон уже спускался с лестницы.              - Тогда я пока займусь документами. Хорошего отдыха! - парень в строгом костюме отсалютовал и направился в сторону своего места пребывания.              - И тебе, супер крутой менеджер, - Джиен зашел обратно.        Как только Хэсон скрылся где-то между фургонами, Сынхен вышел из своего укрытия и направился прямо ко входу. Рука предательски замерла перед дверью, не решаясь постучать.       - Была не была, - сказал он все так же тихо, и рука таки опустилась на дверь с характерным звуком.              - Хэсон, если ты что-то забыл.... Нихуя себе, - Джиен открыл дверь, ожидая увидеть своего прекрасного менеджера, но что-то явно сегодня идет не по его правилам. Поэтому он так же быстро обратно закрылся от испуга и неожиданности, - Ты еще что тут делаешь? Кто тебя пропустил?              - Дилан.              - Я этого Дилана завтра оштрафую, - в голосе Джиена слышалось удивление и испуг.              - Ну не будь таким злым. Пусти, пожалуйста, я с тобой поговорить хочу, - Сынхен прижался лбом к холодной железной поверхности, - Открой пожалуйста.        Дверь все так же тихонько приоткрылась, показывая только глаза Джиена, который выглядывал в щель. Парень не верил своим глазам - перед ним стоял его Сынхен, на его свободной рубашке был ужасный подделанный бейджик, в глазах все такая же любовь и грусть одновременно, а на губах слабая улыбка. Джиен приоткрыл сильнее дверь, впуская гостя в свое пространство.       - Тут не убрано, извини, - он отвернулся, шагая по своему маленькому домику на колесах, как вдруг его обняли со спины, упираясь головой в плечо.              - Мне так не хватало этого, - Джиен почувствовал влагу через одежду, отчего слезы сами начали набираться в уголках глаз. Сынхен больше не мог скрывать эмоции, что копились в нем все эти года, - Твой запах, голос, взгляд. Ты такой волшебный, Джиди.              - Хён, - парень взял за руки Сынхена и развернулся, смотря ему прямо в глаза, - тогда почему? Почему ты меня оставил? - слезы предательски начали литься еще сильнее, - Почему я не имел права знать как ты живешь? Ты так просто меня отпустил?              - Я тебя никогда не смогу отпустить, Джиди, - Сынхен приблизился ближе к парню, и смахнул пальцем дорожку слез на лице Джиена, - Мне было стыдно. Стыдно, что я не уберег тебя, что чуть не успел, что так легко поддался манипуляциям этого подонка, что уехал, как трус. Я такой жалкий, понимаешь? Я знаю, что ты бы рванул в Германию за мной, как только информация где я просочилась бы. Но я не хотел для тебя такой жизни. Твоя жизнь должна быть хорошей, такой, какая она есть сейчас. Со мной жизнь это выживание на последние гроши и подработка в противном баре, постоянные пьянки и связи на одну ночь. Это тебе не надо было, Джиди, пойми. Мне и так тяжело смотреть в зеркало на себя, я там вижу грязное и мерзкое существо, это уже не я. Тебе не нужен такой я.              - Почему ты решаешь сейчас за меня как я бы провел эту жизнь? - Джиен оттолкнул парня, - Почему ты такой эгоистичный? А вдруг я мечтал о такой жизни? Какой угодно, главное, что с тобой. Ты был и остаешься моей Музой, моим вдохновением и моей жизнью. Как я могу жить на этой планете, не зная что с тобой происходит? Плевать мне на твое чувство стыда, это я вел себя, как придурок. Повелся на красивые слова Сынри. И где вот я сейчас? Я боюсь влюбиться, найти кого-то нового, а единственный человек, который мне нравится больше жизни говорит о том, что хочет для меня такой жизни, где его не будет, так еще и нашел себе любовь, похожую на меня. Что вот за бред происходит, Чхве Сынхен?              - Ну не совсем любовь. Антидепрессант. Копирка тебя. Называй как хочешь. Но я не люблю этого человека. Я тебя всегда любил.              - Тогда почему ты молчал? - Джиен закрыл лицо руками. Слезы обжигали глаза. Он был уверен, что на вылет наденет черные очки.              - Потому что я уебок, Джиди, - Сынхен подошел и обнял парня, поглаживая спину теплыми руками.        И этого хватило, чтобы снова взять себя в руки, привести мысли и дыхание в порядок. Джиен уткнулся в шею Сынхену, и они готовы были так стоять вечность. Вечно любить, быть вместе, радоваться, жить. Только сегодня у них были разные планы. Джиен распустил объятия и отошел на шаг назад, смотря прямо в глаза Сынхену. Хотелось сказать так много, но слова не лезли в горло. Все было слишком хорошо, слишком идеально.       - Но ты собираешься уйти? - Джиен взял за руку парня, - Я прав?              - Прав. Прости, но я не смогу. Ты слишком идеальный, а я натворил много дерьма, - он сильнее сжал руку. Так хотелось вечность держать этого улыбчивого парня за руку, но Сынхен просто не хотел, чтобы такой как он был рядом с таким прекрасным человеком.              - И ты так же будешь причинять себе боль? Хочешь чтобы мы друг друга отпустили и страдали? - слеза снова предательски потекла по щеке.              - Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной ты этого счастья не построишь, Джиди.              - Тогда останься хотя бы на сегодня.        И Сынхен остался. Они сидели на каком-то маленьком диване, прижавшись друг к другу, обнимались и молчали. В голове была каша, чувства растоптаны, сердце сжималось от каждого вздоха. Казалось, что еще немного и эта сказка закончится. Больше не будет этого такого теплого и желанного момента близости.       - Сынхен, - Джиен повернулся в сторону парня, смотря на его красивый профиль. Правда была в том, что лицо Сынхена и правда не выглядело хорошо, учитывая сколько он пил и не спал по ночам. Только для Джиена это было не важно, для него он выглядел все так же прекрасно, как и в прошлом.              - Что такое, Джиди? - парень повернул голову в сторону светлой макушки.        Глаза устремились прямо на губы, и думать тут явно долго не стоило, как Сынхен придвинулся ближе.       - Можно?              - А когда было нельзя?        И вот теплые губы накрылись другими. Джиен положил свои руки на щеки парня, когда как тот обвел руками и без того тонкую талию своего любимого. Губы сминались в такт музыке, что играла где-то там на сцене. Поцелуй выходил неуклюжим, было больше похоже, что они друг друга съедят. Но так много чувств было сказано через него, сколько переживаний и упреков. Все проблемы ушли на второй план, словно их никогда и не существовало. Они целовались пока не стало тяжело дышать. Тогда они и отлипли друг от друга, хотя это было сложно так назвать. Через пару секунд их губы снова соприкоснулись и продолжили сладкие и горячие поцелуи. Через час их губы уже болели, дыхание сбилось, а одежда чуть ли не валялась на полу. Джиен уже лежал, прижавшись оголенной спиной к жесткому дивану, а Сынхен нависал над ним сверху, изучая руками тело. Когда губы уже устали, да и воздуха стало неприлично мало, они все же стали терпимее и снова сели на диван, обнимаясь и слушая, как какая-то группа разносит сцену, что даже в фургоне было отлично слышно.       - Я улетаю завтра в два часа дня, - у Джиена не было даже эмоций на лице. Ему сложно осознать, что скоро этот миг радости и счастья закончится.              - Зачем ты мне это говоришь? - Сынхен глянул на профиль парня, но тот даже не обернулся, смотря куда-то в стену.              - Надежда на лучшее? - он пожал плечами, - Я всегда был оптимистом.              - Понял.              - Что будешь с тем мальчиком делать?              - С каким?              - Ну с рыженьким таким, - Джиен взглянул на Сынхена.              - А, ты про Рэма, - он отвернулся к окну, которое было закрыто. Надо просто отвести взгляд, было неловко говорить об интрижке, когда рядом сидит тот самый идеал, - Он единственный кто помог мне с алкогольной зависимостью. Да и вроде как любит меня. Наверно, мне стоит помириться с ним, да и продолжать с ним что-то строить? Хотя, есть вероятность, что он меня нахуй пошлет.              - Можешь тогда сразу на мой присесть. Скажешь, что уже посидел, - и они засмеялись.              - Тебе нормально, что мы про него говорим?              - Нет, конечно. Но ты хочешь попробовать быть с ним, а я завтра улетаю. Мне нет смысла уговаривать взрослого человека от того, что он уже решил сделать, тем более, что времени у нас нет. А просить и умолять... Не могу я так. Я тебя услышал и принял. Больно конечно, что так все вышло. Но ничего не попишешь. Главное - будь счастлив, Сынхен.              - Спасибо тебе.        Они просидели так до закрытия фестиваля, обнимаясь и разговаривая не о чем, как тогда давно пять лет назад. Правда Сынхену пришлось уйти, перед этим поцеловав Джиена, как никогда этого не делал. Уходить было тяжело, но нужно. Джиен еще долго смотрел на уходящую спину Сынхена, сдерживая себя от побега за ним. Слезы не переставали течь, хотелось просто сдохнуть здесь и сейчас, лишь бы больше этого не чувствовать в груди. На столе лежала записка с номером Сынхена, которую Джиен поклялся сжечь, лишь бы просто унять свою боль и гнев. Он не собирался смотреть, как его любимый человек сам же рушит себя, как живет с тем, кого не любит. Стараться забыть тоже было не вариантом. Он принял, что сейчас Сынхен стал его мимолетным счастьем в суровом мире ненависти и алчности. Он взял телефон и написал только одно сообщение владельцу номера, который он заучил наизусть.

Джиен: “Меня отвергли”

Хэсон: “Чего?”

***

Просыпаться было тяжело. После их встречи Сынхен отправился в клуб, где работает, чтобы встретить Рэма и поговорить, но в итоге напился до потери памяти. Прямо сейчас рядом на кровати лежала рыжая макушка, выглядывающая из под одеяла. Парень встал с нагретого места, потянулся и пошел на кухню выпить воды. Когда пошел уже второй стакан, он заметил в дверном проеме обеспокоенный взгляд.       - Все нормально? - идеальный немецкий прошелся по ушам, и ясно отрезвил разум, - Ты вчера сильно напился. Так еще и принял меня за какого-то другого человека.              - Прости, - неуклюжие, ломаные слова вылетели изо рта, - Такого больше не повторится.              - Я знаю, что повторится. Не хочешь поговорить? - Рэм сел на холодный стул, указывая взглядом на стул напротив.              - О чем? - Сынхен послушно сел напротив.              - О тебе. О том человеке, к которому ты выбежал из бара. О том почему ты себя так ведешь. Я не имею права знать?        Сынхен долго смотрел прямо в глаза парню, не зная даже с чего начать. С далекого прошлого? Кто он такой на самом деле? С их истории с Джиеном? С побега? Мысли путались, как и чувства внутри.       - Я пойму, если ты не хочешь говорить, - начал Рэм, на что ему в ответ последовала тишина, - Если не хочешь, то...              - Я расскажу, - он встал со стула, открыл окно и достал сигарету, закуривая, - Начнем с того, что я чистокровный кореец Чхве Сынхен, мне 24 года, я был вынужден покинуть страну, чтобы меня не посадили. С тем человеком мы знакомы давно. Когда я еще в университете учился, а он только поступил. Мы в первый же день знакомства поцеловались, представляешь? - он отвел свой взгляд от видов за окном в сторону собеседника, - Правда потом он убежал, но не суть. Он музыкант. Причем самый лучший в этом мире. В один момент мы начали вместе писать песни, выступать по клубам, целоваться на студии, радоваться моментам. Я ему хотел предложить встречаться и съехаться в первый же месяц. Но потом он начал работать еще чаще, мы отдалились совсем немного, но он сдружился с одним уебком. Этот человек вешал ему лапшу на уши, конкретно. Он не послушал ни меня, ни своего друга. Мы его остерегали от этого человека, но Джиен противился и говорил, что все нормально.              - Джиен? - Рэм воспросительно глянул.              - Его имя. Квон Джиен. G-DRAGON. Может слышал о нем.              - То есть, он вчера выступал на одном из крупных фестивалей, а ты с ним знаком и вообще чуть ли не встречался?              - Ну в общем то...Да, - еще одна сигарета подожглась и поднеслась ко рту, - В общем то этот человек чуть не изнасиловал Джиена, пока тот был в отключке из-за наркоты. Я успел в последнюю секунду. Я захожу, а он... Уже почти это сделал... По итогу охрана привела нас в кабинет директора клуба, а этот уебок дал мне пакетик с наркотой прямо перед приходом полицейских. Просто так дал. Я даже и не понял в чем дело. В итоге я очень быстро уехал из страны. Буквально в течение двух часов. Не знаю даже как так быстро, видимо мне очень повезло.              - Ты в этом плане везунчик еще тот. Так зачем ты вчера виделся с этим человеком? - Рэм притянул к себе стакан воды и попил. Он выглядел спокойнее некуда.              - Откуда ты знаешь, что я вчера с ним виделся? - Сынхен удивленно вытаращился на парня. Откуда он мог знать?              - Сложил два плюс два. Так зачем?              - Сказать, что я его все еще люблю. Ну и что между нами ничего не выйдет.              - Почему не выйдет то? - Рэм налил себе еще воду в стакан.              - Я не хочу его втягивать в ту жизнь, в которой живу я. Понимаешь, мне стыдно. Стыдно, что я такой слабак сбежал ради своей безопасности, а перед этим не смог защитить того, кого люблю, - он все же закрыл окно и сел за стол, бросая пачку сигарет куда-то на кухонную тумбу.              - А он что тебе на это ответил?              - Чтобы я не ебал себе мозг и жил счастливо. Ну и что я придурок и эгоист, потому что решил все за нас. Но я знаю, что так будет лучше. Я не хочу, чтобы он жил со мной в этом мире говна. Он живет свою лучшую жизнь, занимается именно тем, чего всегда желал. Я не смогу его догнать. Мне стыдно за свою жизнь и поступки.              - Послушай меня, Чхве Сынхен, - взгляд стал серьезнее, отчего по спине побежали мурашки, - Я согласен с Джиеном. Ты - создание полное долбоебизма и переживаний. Он буквально готов принять тебя обратно, снова быть с тобой, слышать твой голос, ощущать твое дыхание, несмотря на то, что ты полный придурок. И сейчас ты сидишь тут вместо того, чтобы сейчас сидеть с ним где-нибудь в кофейне на первом свидании.              - На третьем, между прочим.              - Ну на третьем....Ты водил его на свидания всего два раза? Ты точно придурок, - парень пожал плечами.              - Да, я придурок. Не поверишь, я это слышал за сегодня уже три раза, - Сынхен повернул голову куда-то в сторону окна. Опять же было супер неловко, - Что мне делать, Рэм? Мне кажется я причинил столько дерьма всем, что я уже и не заслуживаю любви. Я поступил как эгоист, сбежав куда-то, сейчас я причиняю боль себе, тебе и моему любимому человеку. Я же полный придурок. Мне кажется, я совершил столько глупостей, что и не достоин быть прощенным.              - Глупости не говори.              - Я и не говорю.              - Все имеют право на ошибки. Как и ты. Ты подумал, что так будет проще для всех. Но по итогу все вышло совершенно да наоборот. А пути к исправлению ситуации тебе стало искать страшно. Ведь ты боишься все испортить, - Рэм все же встал и закурил сигареты Сынхена, открывая окно нараспашку. Этот разговор сильно утомил парня, - Только прямо сейчас тебе дали путь к исправлению, но ты и его проебываешь, просто наказывая себя и причиняя себе боль.              - Что мне делать? - Сынхен склонил голову, глядя куда-то в ноги.              - Ехать к нему? Извиниться? Поговорить? Начать все сначала?              - А ты?              - А что я?              - А как же твои чувства?              - Вот, блять, Сынхен, ты о моих чувствах должен думать в последнюю очередь. Потому что мне уже похуй. Я желаю тебе счастья, а ты от этого счастья отмахиваешься. Придурок, - парень выкинул бычок за окно. Пускай Сынхену прилетит штраф за его тупую башку, - Когда он уезжает?              - Сегодня в два часа дня, - машинально они одновременно глянули на часы, которые располагались на стене. Остался час.        Сынхен и не помнил, как собрался. Он накинул все, что казалось ему чистым, пока Рэм ему вызывал такси. Парень почистил зубы, натянул кроссовки и выбежал из квартиры, параллельно крича слова благодарности. Нужно было быстрее доехать до этого гребанного аэропорта, который находился в сорока минутах езды от квартиры Сынхена, но учитывая, что сейчас был час пик, это казалось невозможным. Как только парень сел в машину, он сразу попросил на ломанном немецком водителя гнать быстрее. Сейчас деньги за поездку и штрафы его мало волновали, на кону была последняя попытка исправить свою жизнь и стать впервые счастливым за пять лет. Видя обеспокоенное лицо Сынхена, да и как он не мог себе места найти, водитель понял, что дело срочное, поэтому гнал как можно быстрее, стараясь объезжать машины и успевать на светофорах. Правда, чем ближе они были к аэропорту, тем сильнее становился поток машин, которые так же спешили. Сынхен еще сильнее занервничал. Вдруг они не успеют? А если будет авария, из-за которой будет пробка? Парень все чаще смотрел на часы. Он предполагал, что посадка только началась и до конца оставалось около двадцати минут. Только вот двадцать минут им не хватит, чтобы доехать. И все же за пять минут до окончания посадки они встряли в пробке. До аэропорта остались считанные сотни метров. Сынхен принял решение бежать. Бежать навстречу своему счастью, попытаться его ухватить. Прорываясь через поток машин, который и не собирался сдвигаться, он все же пробрался к зданию с большими панорамными окнами. Парень пристально смотрел на свои часы, стараясь хотя бы успеть увидеть его Джиди, окликнуть, оставить здесь, в этом правильном и сером Берлине. Прохождение контроля ощущалось чем-то нереально долгим. Телефон и маленькая сумка отправились на рентген, сам Сынхен через металлодетектор. И все же когда милый парнишка проверяющий закончил и сказал, что все отлично Сынхен рванул к ближайшему табло. На нем он нашел рейс Берлин-Сеул, который отправлялся со второй линии. Правда, Сынхен не учел тот факт, что в этом аэропорту он был всего раз, когда переезжал из Мюнхена, поэтому даже и не знал где эта чертова вторая линия. Это здание было похоже больше на лабиринт, чем на место отправки самолетов. Сынхен успел случайно забрести на места высадки, вип-зону, первую и третью линии, но не на ту самую чертову вторую. Он и не понимал, где она находится. Парень поднялся на второй этаж аэропорта, проверяя часы на табло. 13:50. Еще есть время его найти. Вдруг он где-то здесь. Но оббежав весь этаж, Сынхен так и не нашел его. Его Джиди. Все местные кафешки и бары, все магазины, зоны повышенной комфортности. Они были пустые. Пустые для самого Сынхена. Ведь без Джиди там и не было людей. Выйдя в главный зал, он устремил свой взгляд в большое панорамное окно, за которым были серые облака. Там пролетал самолет. 14:03. Джиди улетел. Парень еще долго смотрел на пролетающие самолеты, не замечая, как проходит время. Он чувствовал вибрации в своем кармане, наверно, это были уведомления от Рэма. Ну или Черен. Откуда он может знать. Спустя время он присел на рядом стоящие сидения, все так же смотря на самолеты. Небо потихоньку расчистилось, даже смотреть стало приятнее. Солнечные лучи проскакивали сквозь облака. Они были похожи на дорожки света и тепла, что так и не хватало Сынхену.       - Красиво, правда? - послышался голос откуда-то справа, явно указывая на вид за окном. Парень даже и не заметил, как рядом сел человек, правда он и не обернулся на голос.              - Красиво. Даже как-то жалко, что вижу такое в первый раз, - Сынхен все так же не обернулся, глядя куда-то вдаль.              - В первый раз? Хорошо, что ты это видишь со мной, Сынхен. Так даже интереснее.              - И в правду... Сынхен? Откуда вы знаете мое имя? - он все же глянул на человека, сидящего рядом. Кепка, опущенная вниз, маска на лице, черная косуха, джинсы с каким-то принтом и пристальный взгляд в сторону парня. Такой родной и любимый, - Джиди? Почему ты здесь? Твой самолет улетел же давно....              - Если я скажу, что опоздал, ты поверишь? - Джиен стянул кепку и маску.              - Нисколько. В такое совпадение я не поверю.              - Так и подумал, - парень хмыкнул, - Я специально остался. Ради тебя. То ли любопытство взяло вверх, то ли любовь. Но просто так я не смог тебя отпустить. Просто поспорил с Хэсоном, что я снова тебя встречу прямо здесь. Хотя он был уверен, что я дурак полный. И все же моя чуйка меня не подвела.              - Но... а как же компания? - Сынхен присел ближе, все еще боясь даже дотронуться до Джиена. Ему казалось, что еще немного и все исчезнет, - Что тебе сказали? У тебя же работа. Ради такого ублюдка, как я еще и оставаться. Я должен был тебя уговаривать быть здесь, но ты сам тут остался.              - Ну во-первых, - он поднял палец, - ты не ублюдок. Во-вторых, - второй палец, - Мне и так предлагали взять отпуск. Правда, я отказывался. Но в последнюю минуту передумал. Так что я две недели свободен в своих действиях и вообще мне похуй. Я мог и без отпуска остаться. Они мне ничего не сделают, я их самый крутой артист.              - Но зачем ты остался? Меня все еще мучает совесть, что я так поступил и совершил много ошибок, а ты просто так остался, - парень отвел взгляд куда-то в ноги, - Ты меня прощаешь?              - Было бы за что прощать, - Джиен пожал плечами, - Ты старался меня защитить, а я как упертый баран ничего не видел. Да и я понимаю, что ты хотел как лучше для нас всех. Ты же мой Сынхен, который всегда все делает как считает нужным, лишь бы только не навредить всем близким. Если бы сказал любую чушь, которая пришла бы тебе в голову, я бы все принял и простил тебя. Кроме того, что ты нашел себе кого-то. Женатых не трогаю, - парень усмехнулся.              - Боже, Джиди. Можно тебя обнять?              - А когда было нельзя?        И он его обнял. Так как никогда не обнимал. Запах цветочных духов, которым он так в прошлый вечер не надышался, обволакивал все легкие. Джиен его так же крепко сжимал в объятиях, стараясь не задумываться о последствиях, и что завтра ему прилетит выговор, что он не вернулся в Корею. *** За окном уже ярко светило солнце, когда Джиен все же проснулся от матов, исходящих из кухни. Все его тело предательски покалывало, а голова даже и не могла поверить правда это или нет. Он снова нашел свое счастье. Того человека, который прямо сейчас готовил завтрак, напевая какие-то песни из нулевых. Вставать вообще не хотелось, да и брать телефон в руки тоже. Парень был уверен, что там сейчас сотни, а может и тысячи сообщений от Хэсона, директора и стаффа. Вчера он поставил свой мобильник на “Режим полета”, стараясь не думать о проблемах и просто ударился в любовь. Они отвезли вещи в квартиру Сынхена, в которой, на удивление, Рэм даже немного прибрался, перед тем как уехать. Парень оставил записку, на которой было дословно “Повеселитель, голубки. Джиен, я тебя не знаю, но надеюсь ты вылечишь этого идиота от тупых мыслей в башке. Сынхен, удачи в построении любви и отношений! Заходите в бар, познакомимся. От Рэма”. Джиен, пока Сынхен заказывал им еду, все же перевел, что написано на записке и поставил себе цель познакомиться с этим пацаном. Они вместе гуляли по парку, в котором первый раз случайно пересеклись. Сынхен предательски краснел на каждое упоминание того, как он смылся, а Джиен громко смеялся и улыбался, кажется впервые так ярко за все время. Они вспоминали их первую прогулку во второй же день знакомства и удивлялись тому, как же далеко их завела судьба. Вечер они провели за просмотром фильмов, который все же вышел провальным. Ну хотя с какой стороны посмотреть. Их первый раз случился под Джокера. Джиена этот факт смешил, как Сынхен только закатывал глаза на упоминание этого, ведь фильм выбирал он. Всю ночь они не отлипали друг от друга, долго обнимались и разговаривали ни о чем, как провели эти года, что с ними произошло и какие у них есть планы. И вот уже Сынхен думает купить домик где-то в Париже, ведь его любимый хочет именно туда, как Джиен уже думает организовать их совместную встречу с Черен, ведь эти два друга детства не виделись такое же огромное количество времени. Вспоминая прошлый день, Джиен и не заметил Сынхена в проеме, который смотрел на него влюбленными глазами.       - Доброе утро, - Сынхен все же подал голос, - Давно проснулся?              - Минут пять назад, - парень привстал на локтях, открывая свои татуировки на теле, которые Сынхен заметил только вчера, и то в полумраке, - Ты пялишься.              - Я пялюсь. Красивые татуировки. И ты красивый, - он все же подошел к своему любимому и присел рядом, утягивая того в легкий утренний поцелуй, - Пошли завтракать?              - Пошли. Только дай мне какую-нибудь одежду.              - Так ходи голым.              - Ну еще чего тебе? - Джиен кинул в парня подушку, когда тот пытался скрыться, где в квартире. Он был опьянен. Опьянен Сынхеном.        Одежду все же дали. Точнее сказать Джиен отвоевал, ведь шутка про похождения голышом была совершенно не шуткой. Быстрый завтрак из яичницы с беконом и пары тостов с какой-то сладкой пастой был великолепен. То, что нужно было прямо здесь и сейчас.       - Чем займемся? - начал Сынхен, попивая утренний кофе. Без молока и сахара. Как всегда и любил.              - Ничем? - Джиен доедал тост, запивая это все сладким кофе с молоком, - Давай просто полежим, посмотрим фильм, там поебемся, пососемся и все такое.              - Давай. Мне вроде никуда не надо. Завтра уже пройдемся.              - Завтра мы это и обсудим. Нам некуда торопиться, - парень встал со своего места и проскользнул в сторону спальни, - Если ты сейчас не подойдешь, Чхве Сынхен, то я уеду.              - Понял, любимый!        Их объятия и поцелуи они растягивали на долгое время, пытаясь насытиться друг другом. Ведь они потеряли многое из-за ошибок, недосказанности, недоверия и боли. То о чем они еще поговорят много раз, залечат друг другу раны, поцелуют и будут жить дальше. Ведь их любовь была слаще всяких конфет и пьянее всего алкоголя мира.