Семь волшебных палочек и Загробный Мир

Ривен с усталым вздохом откинулся на спинку кресла, которое временно по праву мог считать своим. Представлять себя на месте «тёмного правителя» Волшебного Измерения было забавно и в какой-то степени приятно. Тот факт, что сейчас все подчинялись его воле и должны были исполнять его приказы, тешил эго, чего Ривен не скрывал. Уполномоченных он отправлял на регулярный обход с чересчур важным видом и не забывал упоминать, что все они «трудились на благо Магической Вселенной и исполняли волю самих хранителей Пламени Дракона». Специалисты слушали его с открытым ртом, активно кивали и клялись тщательно выполнять работу, а Ривен отчётливо видел в их глазах восхищение, слегка приправленное завистью, и был уверен, что в этот момент они думали примерно: «когда-нибудь и я дослужусь до такого уровня». Как только дверь в кабинет за ними закрывалась, Ривен не мог сдержать тихого самодовольного смешка. Конечно, он понимал, что временами перебарщивал с артистичностью и слишком много на себя брал, но не был способен отказаться от возможности лишний раз повысить чувство собственной важности. Дарси, однажды заставшая Ривена за отдачей приказа, потом ещё пару дней передразнивала его, а затем томно смеялась, и у него не получалось на неё обижаться. Впрочем, не очень-то хотелось. В какой-то степени такая показательная важность была способом развлечься. В действительности Ривен имел не так много дел, и разнообразием они не отличались: ежедневные отчёты, раздача указаний, изредка проверка пленников и сохранности всех важных артефактов… Поначалу это казалось интересным (особенно когда Ривен вспоминал, что занимал должность самого Валтора!), но быстро превратилось в рутину, и из приятного в распорядке дня остались только вечерние встречи с Дарси (причём время вместе они всегда проводили в комнате, ведь выйти за пределы Башни Ривену не позволял груз ответственности), редкие переписки с Блум, которые должны были вестись для передачи информации, но чаще превращались в дружеский диалог, и вот такие «игры в правителя». Ривен даже начал сочувствовать Валтору, поскольку тот в таком скучном режиме жил постоянно, да и ответственность за Измерение на его плечах лежала круглосуточно. Ривен всё-таки заведовал всем временно и лишь помогал Валтору управлять, в то время как задачей хранителя было свою власть удержать. Сегодня утром от скуки Ривен занялся сортировкой документов, хотя это даже не входило в его прямые обязанности. Вечером предстояло составить очередной ежедневный отчёт, а больше никаких дел запланировано не было. Встретиться с Дарси сейчас он не мог, та ещё пару часов назад буквально вымолила у него разрешение покинуть вместе со Сторми Облачную Башню, чтобы недолго погулять по Магиксу, поскольку ведьмы уже «умирали со скуки». Поначалу Ривен усердно сопротивлялся, ведь все они на то и присутствовали в Башне, чтобы охранять её, однако Дарси использовала убедительные аргументы и ведьминское очарование, так что скоро он сдался. Последнее нападение произошло ещё в присутствии Валтора и Блум, и, каким бы осторожным ни был Ривен, он осознавал, что скорее всего сегодня ситуация не изменится, поэтому не видел смысла держать кого-то «взаперти». Он прекрасно понимал, как это удручало и надоедало, ведь сам чувствовал себя той самой запертой в замке принцессой из земной сказки, которую однажды упомянула Блум (Ривен ей никогда не признается, что от скуки увлёкся земной художественной литературой), и не хотел, чтобы то же ощущала его…. девушка. Почему-то даже спустя столько времени ему было непривычно присваивать Дарси такой статус. Когда он перешёл на сторону Валтора и поселился в Облачной Башне, стало очевидно, что отношениям с Музой пришёл конец. Впрочем, им давно пора было перестать выжимать из друг друга все соки, ничего приличного у них всё равно не выходило. Однако Ривен её любил, действительно любил, и, будучи не самым эталонным парнем во Вселенной, воспринял Дарси как возможность переключиться, отвлечься и забыться. Но он совсем не испытывал стыда за это, ведь когда-то сам являлся её игрушкой, хотя на тот момент был искренне в ней заинтересован, пусть и попал под чары. Более того, во второй раз Дарси сама открыто заявила, что они могут только приятно проводить время и не обременять друг друга обязанностями. Поначалу так и было. А потом «приятное времяпрепровождение» стало сопровождаться не менее приятными разговорами по душам, просмотрами фильмов, редкими прогулками… Ривен быстро осознал, что всё-таки привязался, но всеми силами старался открещиваться от чувств, ведь был убеждён, что не создан для любви и не способен построить здоровые отношения. Уверял себя, что с Дарси было просто удобно. Она красива, умна, не требовательна, ненавязчива и не ревнива… В общем, идеальна по всем параметрам. Наверное, Ривен мог бы долго думать, что ничего серьёзного у него с ней не выйдет, если бы не случившееся на поле Виверна в день финальной битвы. Он до сих пор помнил леденящее чувство страха, которое ощущал, держа раненую Дарси на руках. Тогда он впервые за долгое время ощутил ком в горле и увидел белую пелену перед глазами. Ривен, не желавший после неудачного опыта вновь испытывать к кому-то чувства, против собственной воли ощутил их в полной мере. Ривен, ранее воспринимавший Дарси в качестве удобной подружки, крепко держал её за руку, прижимал ладонь к ранению, пытаясь остановить кровотечение, и шептал что-то успокаивающее, отвратительно сопливое. Ривен, никогда не придававший вере большого значения, молил Великого Дракона, чтобы тот позволил Дарси выжить. И Дракон послал ему на помощь свою хранительницу. Ведьма выжила, а у Ривена в тот момент сложилось впечатление, будто он сам заново родился. Он наконец принял свои чувства и понял, что больше не позволит их с Дарси дорогам разойтись. На подсознательном уровне он ощутил, что она была с ним согласна. И всё-таки привыкали они к этому долго. Ривен вновь вспомнил, что такое ревность, однако теперь он старался контролировать это чувство, поскольку знал, к чему могло привести недоверие. Дарси очень дорожила своей свободой, а ещё любила внимание, так что разговоры, прогулки, регулярные свидания теперь стали обязательными. Однако (кто бы мог подумать!) ведьма иллюзий оказалась понимающей и не требовала больше, чем Ривен мог дать, учитывая его график. В общем, между ними царила удивительная и непривычная для обоих гармония, и, кажется, первый раз в жизни отношения были для Ривена не источником проблем, а тем, что помогало с ними справляться. Незаметно для самого себя Ривен глупо улыбнулся и, почувствовав себя влюблённым идиотом, с опаской огляделся, хотя понимал, что находился в кабинете один. На экране телефона высветилось сообщение от Блум. Ей он всегда отвечал незамедлительно не только потому, что она могла прислать какую-то важную информацию или экстренное задание от Валтора, но и потому, что общаться с ней даже не по делу ему действительно нравилось, и в какой-то степени он даже скучал по присутствию в Башне её рыжей взбалмошной головы (в этом он ей тоже никогда не признается). Хотя, по правде говоря, после гибели Айси Блум от многих закрылась, в том числе и от Ривена, так что в какой-то момент их дружба стала ограничиваться приветствиями и, если везло, короткими разговорами, не наполненными конкретикой. Ривен, конечно, её в этом не винил и искренне сочувствовал, ему и самому было больно, но скорее из-за того, что смерть Айси ранила сразу двух близких ему людей. И он искренне обрадовался, заметив во взгляде Блум былой огонь и запал, когда они с Валтором заговорили о таинственной миссии. Ривен по-прежнему понятия не имел, чем они занимались и чего хотели добиться, и не сказать, что его совсем не задевало их нежелание поделиться хоть какими-то подробностями. Однако лезть в дела хранителей он права не имел, пусть и являлся одним из приближенных, поэтому ему оставалось только молча исполнять приказы и верить, что, закончив своё загадочное путешествие, Блум и Валтор сами обо всём расскажут. Как оказалось, сейчас Блум прислала лишь короткую смс-ку, где вновь без подробностей сообщила о том, как успешно пока шла миссия, а после спросила об обстановке в Башне и поинтересовалась, как были дела у самого Ривена. Вздохнув, он принялся печатать ответ, где сначала по привычке в официальном стиле отчитался по всем пунктам, а в конце добавил, что умирает от скуки, ждёт возвращения Блум, дабы всё-таки вытащить на тренировочную площадку и как в старые добрые времена «надрать ей зад», и надеется, что в ближайшее время Башне «начнётся хоть какой-нибудь движ». Как только сообщение было отправлено, Ривена оглушила сирена.

***

Рокси отложила книгу в сторону и постаралась сосредоточиться на магии. Сев на кровати в позе лотоса, она прикрыла глаза и сложила ладони. Заклинание, которое она сейчас практиковала, по учебнику относилось к среднему уровню сложности, но ей почему-то никак не давалось, хотя Рокси думала, что уже могла считать себя не новичком. Однако, по всей видимости, она всё-таки слишком спешила, хотела поскорее стать сильнее и стремилась быть смелой, мощной и способной, как Блум, на которую желала равняться. Проблема заключалась в том, что Рокси активно использовала магию только чуть больше полугода, и, как бы сильно ей не хотелось побыстрее развить своё волшебство, в глубине души она осознавала, что за такой срок было невозможно достигнуть уровня феи-хранительницы, тем более если учесть, что Блум хотя бы следовала определённому плану в Алфее, а Рокси являлась самоучкой. В моменты, когда она не понимала, что именно делала не так и почему заклинание не получалось, она особенно жалела, что всё-таки не поступила в учебное заведение, поскольку теперь никто не мог указать ей на ошибку и направить. Блум рядом не было, Флоры тоже, а обращаться к Чёрному Кругу за помощью со светлым волшебством точно не стоило, ведь, пусть они никогда бы ей не отказали, Рокси не думала, что они были компетентны в этом вопросе. Она знала, что нужно было запастись терпением и много практиковаться, но всё равно пыталась прыгнуть выше головы и правда расстраивалась, когда у неё не получалось с первого, второго и даже пятого раза. Рокси успела многому научиться у Блум и Флоры, опытом с ней поделилась и Моргана за несколько месяцев на Тир Нан Оге, однако по понятным причинам у всех них было не так много сил и времени, чтобы обучать её, поэтому зачастую она оставалась со своим волшебством наедине, и не всегда это заканчивалось успешно. Сфера бирюзового цвета лопнула у неё в руках, так и не приобретя форму сокола, которого Рокси хотела попробовать использовать в качестве живого защитника. — Да к чёрту всё это, — раздражённо бросила она, закинула книгу в ящик прикроватной тумбочки и с усталым вздохом легла, раскинув руки в стороны. Тёмные стены, мрачная мебель и почти полное отсутствие солнечного света с непривычки отрицательно влияли на неё, и Рокси скучала по своим покоям во дворце, по спальне в Гардинии и даже по комнате, в которой раньше жила с Флорой. Последняя хоть и являлась частью Облачной Башни, но находилась в самой высокой её точке, за счёт чего хорошо освещалась, и была обставлена в соответствии с фейским вкусом. Теперь же они с Огроном поселились в комнате, расположенной недалеко от кабинета Валтора, откуда было легко добраться до любой важной точки. Тяжело было это признавать, но сейчас Рокси нравилось в Башне в разы меньше, чем раньше. Когда она оказалась здесь впервые, то была воодушевлена и заинтересована, ведь каждый день преподносил ей что-то новое, нередко до безумия опасное, но ужасно увлекательное. А за последние несколько дней, что она уже успела провести здесь, не произошло буквально ничего, и ежедневно Рокси занималась одним и тем же: практиковалась. Она была бы не против побродить по Облачной Башне, поизучать её, ведь догадывалась, как много интересного здесь было, однако не рисковала делать это в одиночку, ведь попросту боялась заблудиться и наткнуться на что-нибудь опасное, а лишний раз беспокоить Огрона она не хотела, поскольку тот никак не мог нарадоваться вновь обретённой свободе. Рокси знала, что он был готов сделать ради неё всё, чувствовала себя любимой, однако и она желала ему счастья, поэтому позволяла Чёрному Кругу находиться вместе в полном составе. — Как успехи, принцесса? — послышался низкий мужской голос. Рокси вздрогнула от неожиданности, смущённо приподняла уголки губ и, приняв сидячее положение, обернулась. Огрон закрыл дверь в комнату и подошёл к кровати. — Не очень, собственно, как и всегда, — она разочарованно пожала плечами. Огрон расположился рядом и взял её за правую руку, на безымянном пальце которой сверкал Белый Круг. — Думаю, ты себя недооцениваешь, — сказал он. — Ты явно стала сильнее. — Мне так не кажется, — Рокси ощутила, как щёки покрылись румянцем, — но спасибо. От его поддержки на душе мгновенно становилось тепло, и Рокси уже не чувствовала себя такой безнадёжной, как ещё пару минут назад. Если такой могущественный маг уверял её, что она становилась сильнее, значит, она двигалась в верном направлении, пусть и совсем крохотными шагами. Безусловно, Огрон мог приукрасить и немного польстить, однако ещё после случившегося летом они договорились, что он больше никогда ей не солжёт, даже если речь будет идти о каких-то совсем незначительных вещах, поэтому Рокси ему верила. Когда она вспоминала его обман, внутри по-прежнему всё переворачивалось и холодело. Иногда к ней возвращались обида за саму себя и всех земных фей, злость на Огрона и остальных магов. В такие моменты Рокси хотелось посадить Чёрный Круг напротив и начать высказывать всё недовольно, гневно размахивая руками и угрожая плазменными сферами. Временами эмоции доводили её до дрожи во всём теле, из-за чего она едва справлялась с желанием нагрубить Огрону в ответ на будничный вопрос, вновь огреть Анагана сковородкой, выбросить шляпу Гантлоса в мусор или нацепить на Думана намордник, когда тот превращался в тигра. Однако тогда она делала глубокий вдох, вспоминала, как маги долго приносили извинения всем земным феям, бегали по дворцу, исполняя любые их указания, помогали самой Рокси во всём, если она просила. Как бы велики ни были их грехи, искуплением маги занимались усердно, а рядом с Чёрным Кругом Рокси всё-таки действительно ощущала себя, как за каменной стеной. Она точно знала, что всегда находилась под защитой, и чувство спокойствия постепенно вытесняло обиду и злость. Анаган, Думан и Гантлос почти стали для неё старшими братьями, а Огрон — примером того, как сильно можно измениться ради любимого человека. А ещё эго Рокси совсем немного тешил тот факт, что она «одолела» всех магов Чёрного Круга, случайно попав в сердце их лидера. — Надеюсь, ты так ехидно улыбаешься, потому что рада моему приходу, — с усмешкой сказал Огрон, отвлекая её от размышлений. Посмеявшись, Рокси ответила: — Ну конечно. В его взгляде читалось сомнение, но спорить Огрон не стал. Он мягко притянул Рокси к себе, обнимая, и оставил лёгкий поцелуй на макушке. Рокси чувствовала себя странно: с одной стороны, её внутренняя положительная энергия пыталась оттолкнуть тёмное нутро Огрона и защититься, а с другой — сердце тянулось к магу, и она не могла этому противостоять. В целом, не сильно-то хотелось, однако внутреннее противоборство иногда доставляло некоторый дискомфорт. — Мы с Гантлосом случайно наткнулись на огромную библиотеку на нижних этажах Башни, — вновь заговорил Огрон. — Если тебе интересно, мы можем посетить её. Рокси вздохнула, сетуя на вселенскую несправедливость, и, отстраняясь, сказала: — Я бы с радостью… Но сегодня я пригласила в гости Флору. Огрон удивлённо вскинул брови. — Ту бывшую цветочную подружку Анагана? Рокси, поджав губы, едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза, но всё же кивнула. — Можно и так выразиться. — Что ж, — хмыкнул Огрон. — С нетерпением буду ждать, когда в графике принцессы Тир Нан Ога между занятиями магией и встречами с феями появится окошко для меня, — он беззлобно усмехнулся. Рокси уже открыла рот, намереваясь возмутиться, однако Огрон её опередил: — Пойду, найду Анагана и уведу в дальние коридоры Башни, иначе не вынесу его влюблённого взгляда и восхищённых вздохов. Рокси рассмеялась и посмотрела на экран телефона. — А мне как раз пора встречать Флору. — Тогда идём. Вместе они поднялись на ноги и направились к выходу. Как только рука Огрона коснулась дверной ручки, по слуху обоих ударил звук сирены.

***

Когда Флора пересекла порог Облачной Башни, по спине побежали мурашки. Всё тело обдало холодом и окутало негативной энергией, а виски отдались резкой болью. Благо, недомогание быстро прошло, стоило только привыкнуть к окружающей обстановке, однако Флоре всё равно с трудом верилось, что когда-то она жила здесь на протяжении нескольких месяцев и была вынуждена терпеть такое ежедневно. Конечно, в их с Рокси комнате находиться было намного приятнее, а ещё Флора много времени проводила на свежем воздухе в лесу, но всё-таки от давления тёмной магии деться было нельзя. Флора никогда не воспринимала Облачную Башню как дом, куда хотелось вернуться. Временное пристанище для союзников Валтора — да, но не уютное родное жилище. Находясь тут, она всегда сильно скучала по Алфее и ещё сильнее скучала по Линфее, поэтому была рада вернуться туда, когда всё закончилось, особенно в компании любимого человека. Там она наконец вдохнула полной грудью, ощутила спокойствие и вновь почувствовала себя живой. Она ни в коем случае не станет скучать по времени, когда носила клеймо «союзницы демона». Благодаря уговорам Блум Валтор смиловался и снял с Флоры свой знак, отпуская в свободное плавание, не забыв напоследок сказать что-то вроде: «за теми, кто подрывает доверие, будет вестись тщательная слежка». Флоре было на это плевать. Она не собиралась вмешиваться в политику, пытаться противостоять хранителям и лезть на рожон. Мир она наспасалась сполна и теперь не желала ничего, кроме спокойной семейной жизни с Гелией. За старания и страдания королева Рейчел отблагодарила Флору и предоставила ей должность смотрительницы за королевской оранжереей, Гелия устроился тренером в один из линфейских колледжей, где юношей готовили к поступлению в Красный Фонтан, а жили они в большом хорошем доме, расположенном недалеко от центра в не слишком оживлённом районе. Теперь у Флоры было всё: любящий жених, вот-вот собирающийся стать мужем, уютный дом с прекрасным садом, интересная работа и, что самое главное, — спокойствие и стабильность. Они с Гелией всерьёз задумывались о пополнении и не собирались затягивать. Ни о каком чувстве ностальгии не могло быть и речи. Флора шла по коридору и радовалась, что сегодня была в Башне только гостьей. Более того, она бы с радостью встретилась с Рокси в любом другом более приятном месте, но та из-за ответственности не могла позволить себе покинуть замок. Однако провести время с феей животных Флора всё равно очень хотела, ведь действительно скучала по ней. Наверное, сейчас Рокси являлась её почти самой близкой подругой, поскольку, как бы печально это ни было, связь с каждой из Винкс оборвалась, с Кристалл она общалась уж слишком редко из-за высокой занятости принцессы, а больше узами дружбы Флора ни с кем не была связана. Но она не чувствовала себя одинокой: у неё был Гелия, была Миели, Рокси, были, в конце концов, растения, так что в целом скучать не приходилось. Однако в свободные минуты идея материнства казалась ей всё более привлекательной. Потеряться в Облачной Башне не составляло никакого труда, даже учитывая, что Флора знала её неплохо. Благо, у неё имелся своеобразный навигатор — тонкий шлейф положительной энергии, который, она не сомневалась, явно вёл к Рокси. Поэтому долго блуждать по коридорам не пришлось. Оставалось только подняться по крутой лестнице на пару этажей, и там Рокси уже сама должна была встретить Флору. За весь путь она не встретила никого из союзников Валтора. Флора знала, что Башня была практически пуста, однако не думала, что вообще ни с кем не пересечётся. Впрочем, выводы оказались сделаны рано. Сворачивая за угол, она отвлеклась на неизвестный шорох и буквально влетела в человека, идущего на встречу. Флора ойкнула и уже начала извиняться, но вдруг замолкла на полуслове. — Анаган? — вместо извинений произнесла она. Маг был изумлён не меньше. В его взгляде отразилось не только удивление, но и ещё одна, неясная для Флоры эмоция, которая, однако, всё равно мгновенно заставила её смутиться и ощутить вину. — Моя роза! — воскликнул Анаган, тут же натягивая улыбку. — Вот так сюрприз! Совсем не ожидал увидеть тебя здесь. — Да-а… — неуверенно протянула она. — Я тоже. Поскольку риск неловкого молчания был чрезвычайно велик, Анаган, как настоящий мужчина, взял ответственность за его отсутствие на себя и начал активно задавать вопросы: — Как дела, моя цветочная фея? Что нового на Линфее? Небось, живёшь со своим принцем, как в раю? — он подмигнул. Флора заметила, что о последних словах он быстро пожалел, и неловкости избежать-таки не получилось. Вишенкой на торте являлись милые прозвища, к которым Анаган не переставал добавлять «моя», что, скорее всего, было привычкой, но не имело никакого отношения к действительности, ведь Флора ему никогда не принадлежала, пусть в какой-то момент и допустила мысль, будто такое возможно. — Дела у меня хорошо, и на Линфее всё в порядке, — ответила она, намеренно проигнорировав третий вопрос, и в итоге они оба решили сделать вид, что ничего не произошло. Хотя у Флоры не было желания вести с Анаганом длительный диалог, и не потому что он был ей неприятен, а потому что она понимала, что ничего хорошего он никому из них не даст, из вежливости она всё равно спросила: — Что нового у тебя? Как там… Тир Нан Ог? При упоминании острова Анаган поморщился. — Лучше не спрашивай. Пашем там с Чёрным Кругом, как проклятые, зато здесь словно в отпуске. Флора хмыкнула. — Час расплаты был неизбежен. Хвала Дракону, вы легко отделались. — И то верно, — согласился Анаган, пожимая плечами. Разговор зашёл в тупик. Анаган неловко посмотрел по сторонам, Флора опустила голову, начиная разглядывать туфли. Она понимала, что не была ни в чём виновата, ведь не давала никаких обещаний, но всё-таки по неосторожности она дала ему надежду. А не оправдавшая себя надежда — одна из самых страшных вещей, способных случиться с человеком. Особенно, если этот человек — тёмный маг, вообще редко позволяющий себе надеяться. — Что ж, — Анаган вздохнул, — полагаю, ты здесь по делу, поэтому не буду задерживать. — Да, — оживилась Флора, — меня ждёт Рокси. — Проводить? — не сдержался и предложил Анаган, хотя оба знали, каков будет ответ. Флора помотала головой и собиралась отказаться вслух, однако внезапно зазвучала сирена.

***

Ещё в кабинете Ривен с помощью специального устройства легко определил, в какой точке Облачной Башни была замечена подозрительная активность, из-за которой и сработало оповещение. Быстро отправив всем рассылку, он достал из шкафа, стоящего возле стола, крепление для оружия, застегнул его на груди, расположил за спиной два запасных тападо, в руки взял основное, а в маленькие чехлы, прикреплённые к берцам, вложил небольшие клинки. Подготовка заняла не больше пятнадцати секунд, благо, форму он носил регулярно, так что прошло меньше минуты с того момента, как зазвучала сирена, и Ривен уже бежал по центральному коридору, где ярко мигали красные лампы, а из громкоговорителей доносилось механическое: «внимание, чрезвычайная ситуация». Из-за этого звука виски пульсировали и отдавались болью, однако по правилам отключать систему безопасности раньше времени было нельзя, да и, по правде говоря, собственное самочувствие сейчас волновало Ривена в последнюю очередь. Путь до нужного места показался ему слишком долгим, хотя занял не шибко много времени, но в такие моменты каждая секунда была на счету. Наконец вдалеке показалась нужная дверь и, на всякий случай сверившись с координатором, Ривен ускорился. Когда он оказался возле неё, из параллельных коридоров парами выбежали Рокси с Огроном и Анаган с Флорой. На лицах всех присутствующих отразилось изумление, чего греха таить, Ривен и сам удивился присутствию феи природы, которая появилась едва ли не под ручку с Анаганом, но времени не было, так что на смену шоку быстро пришла готовность сражаться. Сирена затихла, но Ривен помнил, что она возобновлялась каждые пять минут и не утихала до отмены чрезвычайного положения. Переглянувшись со всеми, он приложил указательный палец к губам, а затем кивнул в сторону двери и пошёл первым, держа оружие наготове. Когда он нажал на ручку, та легко поддалась, и дверь медленно, с неприятным скрипом распахнулась. В просторном помещении — это был склад со всей запасной специалистской атрибутикой и другими вещами не первой необходимости — единственным источником света являлась мигающая под самым потолком красная лампочка. Ривен осторожно переступил через порог, держа голову прямо, но бегая взглядом от одного тёмного угла склада к другому. В почти кромешной темноте виднелись только очертания ящиков. Было бы неплохо иногда смотреть под ноги, дабы не навернуться, однако Ривен не хотел терять бдительность. За спиной послышался шорох, и сначала специалист подумал, что в комнату вошли феи и маги. Но командирский слух был слишком хорош, чтобы не отличить шаги союзника от шагов врага. Громко выдохнув, Ривен резко обернулся и ударил тападо. Палка со свистом рассекла воздух, противник ловко отскочил в сторону, а Ривен прорычал что-то неразборчивое и рванул за ним, хотя толком не мог разглядеть даже его силуэт. Проблему со светом скоро решили Флора и Рокси: трансформировавшись, они зажгли несколько бледно и ярко-зелёных сфер. Стало светлее, по крайней мере, теперь посторонних можно было сосчитать (их было четверо), однако никакие плазменные сферы не могли сравниться с пылающими сферами Блум. Вновь включились громкоговорители. «Что имеем, то имеем», — подумал Ривен и вновь попробовал атаковать того, с кем столкнулся в начале. Удар оказался точнее, но вновь не достиг цели, и не потому что Ривен растерял навыки сражения, а потому что соперник передвигался с невероятной скоростью и ловкостью, которым мог позавидовать, наверное, сам Валтор. В противоположной стороне послышался грохот, вероятно, попадали коробки и ящики, сверху с фейских крыльев посыпалась блестящая пыльца, и каким-то образом Ривен пропустил атаку. Из лёгких выбило весь воздух, он упал на пол, ударяясь спиной и теряя тападо. Противник, кажется, собирался его добить, но был сбит с ног столпом тёмной магии, принадлежавшим Огрону. Ривен перекатился в сторону и чудом не оказался придавлен громоздким ящиком, упавшим с самого верха, наконец поднялся, вынул из крепления новое тападо и в ту же секунду, прокрутив его над головой, ударил по затылку одного из посторонних, когда того с помощью лиан связала Флора. Парень вырубился. В глазах рябило, но Ривен смог заметить, что в помещении появились опоздавшие Гантлос с Думаном и Дарси со Сторми. Сражение пошло активнее. — Вас и на денёк оставить нельзя, — со вздохом произнесла Дарси, подлетевшая поближе, и, прошептав заклинание, создала несколько своих иллюзий. — Не могу провести без тебя и пару часов, — с усмешкой ответил Ривен, но быстро пожалел, что отвлёкся: в это время кто-то из проникших сумел связать его ноги и резко дёрнул верёвку. Ривен вновь повалился на пол, в этот раз ударяясь копчиком. Некоторое время его настойчиво тянули вперёд, пока он без стеснения выкривал что-то нецензурное, но скоро он с трудом дотянулся до ботинка, вынул из чехла клинок и перерезал верёвку. В это секунду на него едва не набросились сверху, однако челюсть врага столкнулась с грубой и тяжёлой подошвой. Кажется, Ривен даже услышал хруст, зато ещё один из проникших оказался в отключке. Разбросанные по складу орудия и элементы формы закружились в вихре, созданным Сторми, и Ривен мысленно закатил глаза, представляя, как долго потом придётся убираться. И ведь не получится скинуть всё на Блум. Благо, ведьма бурь быстро угомонилась, зато её выходка обескуражила противников, в то время как все остальные ничуть не удивились. Оставшихся двух быстро обезвредили совместными усилиями. В сознании остался только один, но биться он всё равно уже не мог — похоже, успел сломать пару костей. — Это было скучно, — разочарованно произнесла Сторми, отряхивая ладони и оглядываясь. — Где здесь включить нормальный свет? И вырубите уже сигнализацию! Ривен подошёл двери, рядом с которой на стене находился маленький сенсорный экран, ввёл пароль, после чего сирена затихла, а лампы перестали мигать красным и загорелись спокойным жёлтым. Все присутствующие облегчённо выдохнули. — Я чуть не оглох, — Думан поморщился, — один из подонков мне ещё и по затылку умудрился ящиком съездить, — он с досадой потёр ушибленное место. — А ты перепутал меня с кем-то из них и подрал плащ своими когтями, — так же недовольно сказал Анаган. — Ты же превратился в тигра! Кошки должны хорошо видеть в темноте! Думан только отмахнулся. Ривен, наблюдая на этим, сжал губы в тонкую полоску. — Какие-то менее крупные потери имеются? — даже слишком серьёзным для шутки тоном поинтересовался он, осматривая всех. — Никто не ранен? Получив от магов и фей отрицательный ответ, Ривен мельком взглянул на Дарси, которая как-то странно рассматривала правую руку. Почувствовав на себе взгляд, ведьма иллюзий посмотрела на него в ответ и пожала плечами. — Ноготь сломала. Ривен едва заметно кивнул, унимая внутреннее беспокойство. И как же невыносимо было волноваться о ком-то, кроме себя! Особенно его раздражало, что он ничего не мог с этим поделать. — А ты сам как? — вдруг подала голос Рокси, чем мгновенно привлекла внимание Дарси, ведь такой вопрос отчётливо читался в её взгляде, однако задавать его при всех она, похоже, не решалась. Проявлять чувства при посторонних не было привычным делом для внешне холодной и всегда невозмутимой ведьмы, зато юная фея в открытую волновалась о состоянии других и не скрывала этого. Ривен стёр с виска почти засохшую кровь, поправил пустующее крепление на груди и всё-таки не рискнул дотрагиваться до копчика. Голова болезненно гудела. Он предполагал, что обошёлся без переломов, но не был уверен насчёт трещин и сильных ушибов. — В норме, — ответил Ривен. В ту же минуту он подумал, что пора было заняться вопросом организации в Башне медицинского кабинета. — Итак, — он негромко хлопнул в ладоши, посмотрел по сторонам и, обнаружив в дальнем углу несколько верёвок, поднял их и бросил магам, — парни, свяжите каждого по-отдельности. Этого, — он кивком указал на единственного, кто остался в сознании, но последние пять минут без сил валялся в ногах Огрона и Думана, — особенно крепко. Будем с ним… общаться. Маги Чёрного Круга принялись без энтузиазма выполнять поручение Ривена. Каждый из них посчитал нужным обездвижить проникших не только верёвками, но и магией. — Дамы, — обратился Ривен к феям и ведьмам, — не сочтите за сексизм, но уборка склада на вас. Рокси послушно кивнула, Дарси вновь равнодушно пожала плечами, и только Сторми слегка недовольно цокнула. Лично Флоре, на лице которой отразилось едва заметное непонимание, Ривен сказал: — Можешь идти. Официально ты не наша союзница и не обязана выполнять мои поручения. Спасибо за помощь. Голос его был твёрдым, а интонация холодной и в какой-то степени резкой. Однако Флора ничуть не смутилась и ответила: — Всё в порядке, я останусь. У нас с Рокси всё равно есть планы, и не хотелось бы их переносить. Так что я в любом случае пробуду здесь до вечера. Ривен коротко ухмыльнулся. — Учти, что за всеми посторонними в замке ведётся пристальная слежка. — Только ли за посторонними? — Флора недоверчиво изогнула бровь и сложила руки на груди. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами. Но тратить время на препирательства было неразумно, поэтому Ривен, вздохнув, произнёс: — Гелии привет, — после чего переключился на пленника. Он крепко схватил почти оклемавшегося парня за ворот тёмно-серой формы, приподнял и прислонил спиной к стоящему рядом ящику. Связанный неуклюже завалился на бок, но Ривен вовремя подхватил его, сев рядом на корточки, и внимательно осмотрел. Из носа у того текла кровь, на правой скуле темнел синяк. Взгляд был туманный, вероятно, парень не до конца понимал, что сейчас происходило и кто перед ним находился, однако постепенно приходил в себя. Внимание Ривена привлёк вышитый на груди герб. — Новоиспечённый король Эраклиона никак не угомонится, — хмыкнул он. Остальные настороженно переглянулись, а пленник язвительно усмехнулся: — Неприятно, когда кто-то не готов мириться с с беспределом, который вы устраиваете? Ривен моментально помрачнел. — Беспредел тебя ожидает в темнице на допросе. Парень, едва способный держать голову ровно, измазанный собственной кровью, каким-то образом нашёл в себе силы рассмеяться. — Я вам ни черта не скажу, — хрипло произнёс он, тупым взглядом осматривая всех присутствующих. — Можете подавиться своими угрозами. Делайте, что хотите, но Эраклион никогда не оставит попытки избавить Магическую Вселенную от власти преступников. Ривен ощутил внезапный, непривычно сильный прилив гнева. Схватив парня за ворот, он занёс руку и, всё-таки пытаясь хоть немного рассчитать силу, ударил его по лицу. Послышалась парочка женских изумлённых вздохов. Парень дёрнулся, завалился набок, но при этом не перестал мерзко ухмыляться, чем продолжил действовать на нервы, а потому Ривен, почувствовав вседозволенность, ударил ещё пару раз. Костяшки отозвались глухой болью и покраснели, однако такие «травмы» не шли в сравнение с тем, что из себя теперь представляло лицо пленника. Залитое кровью и слюнями, посиневшее в нескольких местах, оно не просто отталкивало, оно по-настоящему пугало. И этим только больше раздражало. Ривен вновь собрался размахнуться, прекрасно осознавая, что этот удар может стать финальным для пленника и тот окончательно потеряет сознание, однако кто-то вовремя схватил его за поднятую над головой руку. Посмотрев через плечо назад, он заметил Огрона. — Спокойно, с него достаточно, — холодно сказал маг и потянул Ривена на себя, заставляя подняться. Ривен встал, одёрнул ладонь и взглянул на Огрона с недовольством и некоторым пренебрежением. Пленник захрипел. Все смотрели на Ривена с изумлением, а в глазах Дарси даже мелькнуло осуждение вперемешку с испугом. Командир армии словно лишь теперь осознал, что сделал, но не был готов смириться с мыслью, что потерял контроль и вышел за рамки дозволенного. Ранее он следовал негласному правилу: ни при каких обстоятельствах не прибегать к насилию, ни к физическому, ни к психологическому. Этой установке по наказу Блум должны были следовать все в Башне, и даже сам Валтор не являлся исключением. Они с Ривеном скорее в первую очередь были обязаны следовать данной инструкции. Блум говорила, что, если они хотят стать действительно достойными правителями, они в первую очередь должны быть гуманными, дабы заслужить доверие. Валтор, хоть и скрипя зубами, согласился. А Ривен, как подчинённый хранителей, исполнял все их требования, однако сегодня, ощутив вседозволенность, не сумел сдержаться. Неловкую тишину внезапно прервала Рокси: — Я свяжусь с Блум и расскажу о случившемся. Она уже намеревалась достать телефон, как вдруг Ривен резко заявил: — Не надо отвлекать их от миссии. Мы сами в состоянии разобраться с этой проблемой, ничего страшного не произошло. — Но ты обязан докладывать им обо всём, что происходит! — вмешалась Сторми. По ней, как и по остальным, было видно, что его решение она не одобряла и считала необходимым поставить хранителей в известность. Ривен шумно выдохнул. — Ещё раз повторяю: мы сами со всем разберёмся. Блум и Валтору некогда заниматься такими пустяками. — На Башню было совершенно нападение по приказу враждебного государства, — вдруг в диалог вступил Анаган. — Не думаю, что это можно считать пустяком. Ривен начинал терять терпение. В нём боролись два чувства: долг и гордость. Он понимал, что ему следовало прислушаться к первому, однако второе было сильнее. Причём побеждало оно скорее из-за того, что с Ривеном начали спорить и ставить под сомнение принятое им решение. Если бы он не встретил такое ярое сопротивление, возможно, с большей охотой согласился бы рассказать о случившемся Блум и Валтору. Но теперь он из принципа хотел разобраться со всем самостоятельно. — Давайте так, — вновь заговорил он. — Если станет очевидно, что необходимо поставить Блум и Валтора в известность, мы сразу это сделаем. Но пока не будем отягощать их лишними проблемами. Никто из нас не знает точно, чем они заняты, однако я уверен, что у них действительно хватает дел, и вряд ли они с большим желанием прервут миссию из-за незначительного происшествия, — с нажимом завершил он. Молчание было многозначительным, однако всё-таки означало согласие. Ривен с каждой секундой всё больше сомневался в правильности принятого решения, однако отступать не собирался. Он осознавал, что впоследствии понесёт ответственность за свои действия, но был к этому готов.

***

Блум усмехнулась, получив от Ривена сообщение, в котором он обещал «надрать ей зад», и ответила, что с нетерпением ждёт этого момента, после чего отложила телефон и вздохнула, потягиваясь. Светлая просторная гостиная радовала глаз, да и широкий диван был очень мягким и удобным. Двухэтажный дом, расположенный на окраине леса, удалённый от городской суеты, казался роскошью даже в сравнении с шикарным номером, который Блум и Валтор снимали на Солярии. После испытания в солнечном лабиринте они пришли к выводу, что им нужен более длительный отдых, а не пара дней, дабы окончательно прийти в себя и восстановить силы. Правда, следующий пункт назначения ещё не был выбран, поэтому Блум не знала, куда они должны были телепортироваться, но Валтор сказал, что берёт этот вопрос на себя. Использовав кулон Андрии, он переместил их в этот самый дом, где они провели уже два дня, за которые Блум так и не смогла выведать у Валтора, на какой планете они находились. На все её вопросы он только загадочно улыбался и говорил, что скоро она всё поймёт, а пока у них есть время на так называемый пассивный отдых. Собственно, этим Блум и занималась: много спала, старалась меньше нервничать и не думать о палочках, Загробном Мире или Айси (хотя временами мысленно всё-таки возвращалась к данным темам), общалась с Ривеном и Рокси. А Валтор, в свою очередь, который настаивал на отдыхе, сам редко расставался с палочками, поскольку ему не давал спокойствия вопрос, где же искать следующую. Но у Блум, конечно, иногда получалось отвлечь его и убедить заняться более интересными вещами. Однако сегодня утром кофе она пила в одиночестве. С почти уже пустой чашкой она вышла на широкую террасу, где наконец пересеклась с Валтором, который расположился на одном из кресел и задумчиво рассматривал разложенные на стеклянном журнальном столике палочки. Блум укуталась в плед, поскольку на улице было прохладно, более того, в этом месте шёл снег, что заставляло Блум ещё сильнее утопать в догадках. Она села на соседнее кресло, поставила чашку на подлокотник и поинтересовалась: — Как успехи? — хотя догадывалась, какой последует ответ. — Ничего нового, — уже вполне равнодушно и нераздражённо вздохнул Валтор. — Думаешь, если будешь так долго в них всматриваться, то сможешь загипнотизировать, и они сами тебе расскажут, где искать остальные? — Блум по-доброму усмехнулась, параллельно обращаясь к внутреннему Огню, ведь одного пледа оказалось недостаточно, чтобы согреться. — Я чувствую, что найденные палочки могут каким-то образом направить нас, — слишком серьёзно произнёс Валтор, — но не понимаю, каким именно. Блум также мгновенно посерьёзнела. — Ты… ощущаешь какую-то особую связь с ними? Хотя бы со своей? Валтор кивнул. — Конечно, — он взял в руки палочку, добытую на Домино, и приподнял уголки губ. Валтор выглядел удовлетворённым и даже счастливым, отчего походил на довольного кота и казался Блум слишком очаровательным в данный момент. Она постаралась скрыть собственную улыбку, но не могла не радоваться за него, ведь представляла, какой восторг он испытывал, держа в руках вещь, которую потерял много веков назад и до недавних пор не надеялся вернуть. Наверняка Валтор теперь часто вспоминал, как были созданы палочки, как Бэллы использовали их для поддержания баланса и… как почти все они погибли из-за этих самых палочек. — Но связь с ней никак не помогает догадаться, где находятся остальные. — Мне жаль, что я ничем не могу помочь, — со вздохом призналась Блум. — Однако я действительно плохо понимаю, как они работают. В книге о них, как об артефактах, сказано ничтожно мало. Может, снова попробуем обратиться к кому-то за помощью? Валтор вернул палочку на стол и повернулся к Блум. — Думаю, какое-то время нам нужно быть осторожнее и по возможности не посвящать лишних людей в планы. Ситуация со Стеллой всё ещё кажется странной, — он слабо нахмурился. Блум поджала губы. — И что тогда будем делать? — Вернёмся к этому вопросу чуть позднее, — Валтор поднялся на ноги, встал напротив Блум и протянул ей раскрытую ладонь. — Тем более на сегодняшний день у нас уже есть планы, — загадочно произнёс он. Блум с подозрением покосилась на руку, облачённую в тёмно-фиолетовую бархатную перчатку. — Разве? — переспросила она. На лице Валтора появилась фирменная ухмылка. Блум насторожилась, хотя всё-таки вложила в его ладонь свою и встала с кресла. Она внимательно посмотрела в светлые глаза, ощущая холодное дыхание Валтора и едва сдерживая порыв прильнуть к его губам. — Ты так и не поняла, какую планету я выбрал для перерыва? Блум, сведя брови к переносице, мотнула головой. — А количество земной техники в доме тебя не смутило? Она задумалась, вспоминая, чем успела воспользоваться в доме за последние дни, и вдруг осознала, что чайник, тостер, холодильник и микроволновка были как бы… слишком «простыми» для того, чтобы считаться произведёнными с помощью магии. Просто Блум сама постоянно использовала волшебство, а потому толком не рассматривала находящиеся в доме вещи и даже до книжного шкафа ещё не успела добраться, хотя количество книг, хранившихся за стеклянными дверцами, привлекало. Только раз Блум задержала на нём взгляд дольше, чем на секунду, и уже тогда ей показалось, будто одна из фамилий очень похожа на фамилию одного земного писателя. Правда произошло это поздним вечером, и Блум, будучи сонной и уставшей, решила, что ошиблась. Однако сейчас поняла, что разглядела всё правильно. От неожиданности она смогла только широко распахнуть глаза и удивлённо приоткрыть рот. — Добро пожаловать домой, милая.

***

Блум ойкнула, поскользнувшись, и одной рукой крепко вцепилась в плечо Валтора, а другой поправила платок на голове, закрывающий глаза. Восстановив равновесие, она нервно вздохнула и спросила: — А мне обязательно до последнего не знать, куда мы направляемся? Валтор усмехнулся. — Ты провела в неведении не более десяти минут. Обычно терпение у тебя кончается не так быстро. — Вообще-то, — деловито начала она, — ты скрывал от меня тот факт, что мы находимся на Земле, в течение нескольких дней. Блум неловко покрутила головой, надеясь, что обращалась к Валтору, а не разговаривала с воздухом. Было нелегко полагаться только на слух и осязание, пусть она и «лишилась» зрения всего на двадцать минут, как пообещал Валтор. Ему Блум доверяла на все сто процентов, но в такую погоду всё равно предпочла бы видеть, куда идёт, ведь так и норовила оступиться или поскользнуться уже в третий раз. — Идти придётся не долго, не волнуйся, — успокоил Валтор, крепко придерживая Блум за локоть. — Если я сломаю каблук, то заставлю тебя ходить со мной по земному торговому центру в поисках новых сапог, — строго, но с непроизвольной улыбкой произнесла Блум. Ответа не последовало, из-за чего она немного напряглась, ведь ожидала услышать хотя бы короткий смешок. — Валтор? Внезапно она ощутила, как земля ушла из-под ног. От неожиданности внутри всё замерло, а Блум ещё крепче сжала предплечье Валтора, поражаясь собственной силе. Быстро догадавшись, в чём дело, она выдохнула, однако всё равно достаточно недовольно сказала: — Мог бы и предупредить! — Твоя угроза показалась мне слишком пугающей, — Валтор на мгновенье остановился, позволяя Блум поудобнее устроиться у него на руках и обнять за шею, после чего под ногами вновь захрустел снег. — Не хотел тратить время на разговоры, вдруг за пару секунд ты бы действительно успела сломать каблук или пару костей. Блум цокнула, но закатить глаза, очевидно, не сумела. В итоге она просто смирилась с тем, что какое-то время придётся потерпеть невозможность видеть и сопутствующие этому неудобства, хотя на руках у Валтора, например, она чувствовала себя вполне комфортно. Впрочем, совсем скоро он всё равно остановился, аккуратно поставил Блум на ноги и, явно понимая, что она сгорала от нетерпения, специально выждал несколько секунд, прежде чем подошёл к ней со спины, развязал бант на затылке и снял повязку с глаз. Блум зажмурилась, когда дневной свет больно ударил по глазам, моргнула несколько раз, привыкая, и посмотрела прямо. За короткий промежуток времени она успела испытать целый вихрь эмоций: от непонимания и шока до неверия и страха. Блум медленно повернула голову в сторону и с надеждой прошептала: — Скажи, что это шутка. Но Валтор был серьёзен, возможно, даже чересчур. Поджав губы, он помотал головой. Блум, всё ещё не веря в происходящее, снова посмотрела вперёд. Фасад родительского дома и входную дверь она узнала бы из тысячи похожих. Казалось, ничего не изменилось с момента, когда она была здесь последний раз: тот же красный почтовый ящик с отколовшейся в нескольких местах краской, табличка с адресом над дверью, на которой сейчас висел рождественский венок. На заснеженном крыльце виднелись свежие следы от обуви. У Блум перехватило дыхание, когда в окне мелькнул силуэт отца, и она ощутила порыв сбежать подальше, тщательно спрятаться, лишь бы родители её не заметили, не ощутили присутствия. Она даже не была готова смотреть им в глаза, не то что разговаривать. Ей было стыдно перед ними. За то, что долго не навещала, ничего не рассказывала о себе и о происходящем в Волшебном Измерении… в конце концов, за то, что предала «светлую» сторону и связалась со «злом». Хотя сейчас Блум понимала, что всё это было глупыми условностями, ярлыками, что стороной «добра» могли прикрываться куда более ужасные люди, способные потягаться с открытыми злодеями. Однако она не знала, как такое можно было донести до Майка и Ванессы, которые в детстве рассказывали ей сказки о прекрасных принцессах, выходивших замуж за принцев на белых конях, а не сбегавших с опасными драконами. — Тебе это нужно, — с нажимом произнёс Валтор, будто готовый в любой момент начать ловить Блум, если вдруг та действительно попробует сбежать (а ведь она могла). Она хмуро взглянула на него. — Чувство вины съедает тебя изнутри и тормозит. А тебе… не нужны сейчас отвлекающие факторы, поскольку нам есть, чем заняться. Валтор словно произносил заготовленный текст. Звучало слишком… рационально даже для него, такого холодного и расчётливого. Блум открыла рот, намереваясь ответить, но так и не нашла слов. Внезапно Валтор осторожно взял её за руку и, поправив рыжую челку, усыпанную снежинками, добавил: — Объясни им всё, и избавишься от тяжести на сердце. Блум медленно выдохнула, чувствуя тепло от Пламени Валтора, которое он передавал уже не намеренно. Тогда она в полной мере ощутила его волнение за неё и поняла, почему он так настаивал на том, чтобы она поговорила с родителями. Совсем не потому, что думал, будто рассеянность Блум скажется на результате их миссии, а только потому, что волновался за неё саму, за её состояние, не хотел, чтобы она изводила себя переживаниями. И хотя ей, наверное, давно стоило привыкнуть к заботе, которую он проявлял зачастую по-своему, словно не хотел, чтобы кто-то вообще догадался, что он может переживать о ком-то, каждый раз Блум всё равно ощущала приятный трепет и была безмерно благодарна Валтору. Приподняв уголки губ, она поправила капюшон бархатной накидки алого цвета и снова посмотрела на дом. — Давай, — Валтор положил ладонь ей на спину и чуть подтолкнул вперёд. Блум выдохнула и медленно направилась к входной двери. Сердце стучало, как сумасшедшее, когда она аккуратно, стараясь не поскользнуться, поднималась по заснеженным ступенькам на крыльцо. Блум замерла на мгновенье, собираясь с мыслями. Глубоко вдохнула и выдохнула. Всё будет в порядке. Это ведь мама и папа. Они всегда будут на моей стороне. Но после произошедшего однажды на Домино Блум боялась быть отвергнутой даже Майком и Ванессой. Решив, что чем больше будет сомневаться, тем сильнее распереживается, она заставила себя постучать, пока не не успела передумать. Ладонь, сжатая в кулак, дрожала совсем не от холода. Блум показалось, что стук был тихий, и она намеревалась повторить, однако дверь внезапно распахнулась, и на пороге появилась Ванесса. Увидев друг друга, они обе широко распахнули глаза: Ванесса — от изумления, Блум — от шока и волнения. Общий ступор длился несколько секунд, после чего губы Ванессы дрогнули, она неверяще улыбнулась, а потом с волнением воскликнула: — Майк! Майк, иди сюда, скорее! Блум, осознав, что мама была рада её видеть, облегчённо выдохнула и улыбнулась в ответ. Затем она обернулась, намереваясь встретиться взглядом с Валтором, но не обнаружила его за своей спиной. Опустив плечи и коротко нахмурившись, она вновь повернулась лицом к Ванессе. Расстроиться она не успела, поскольку в прихожей показался Майк. На лице его одновременно отразились удивление и радость.