Король навеки и навсегда

***

      Оглядываясь назад…       Они сказали, что он должен набраться сил. Изуку потребовалось больше времени, чем ему хотелось бы признать, чтобы понять, что "сила" – это гораздо больше, чем просто физические навыки.       Это было изнурительно. Тренировки, которыми его заставлял заниматься Тайо, так сильно изматывали его тело, что к концу дня его зрение часто расплывалось. И да, это были физические нагрузки, но Тайо, несмотря на свою незрелость, был чудовищным бойцом. Он даже не использовал свою причуду! Изуку спросил его, но тот ответил, что его способность – бесполезный инструмент, если не уметь работать без неё. Ну… это то, что Изуку понял из его бредний. Точные слова Тайо звучали примерно так:       –Э-э, это было бы жульничеством. Я не жульничаю.       Представление этого человека о тренировках заключалось в том, чтобы выводить Изуку в заброшенные места и, по сути, выбивать из него все дерьмо. Снова и снова. И первые несколько недель это было удручающе. Только когда он снова упал, как это обычно бывало в такие дни, и не смог подняться, он осознал. Изуку долго говорил о том, что это бесполезно и ни к чему не приведет. Какой в этом смысл, если он все равно будет беспомощен перед сильными причудами? Тайо странно посмотрел на него, прежде чем сказать, что только слабаки позволяют другим диктовать им свои мысли.       Именно тогда Изуку наконец-то всё понял. Ему хотелось корить себя за то, что он был таким нытиком и идиотом. Тайо делал это не для того, чтобы научить Изуку решать проблемы одним ударом, как это всегда делал Всемогущий. Нет, он тренировал психическую выносливость школьника. Если он хотел победить, он должен был подняться после поражения. Потому что Изуку всё равно бы сломили. Его силу воли нельзя было сломить, до тех пор пока он не умрет, если он хочет стать героем. Сколько из своего нового понимания он озвучил вслух, он не знал, но, учитывая громогласный смех Тайо, он сказал достаточно. В конце концов, у него появилось что-то вроде… шестого чувства, позволяющего распознавать приближающиеся атаки. Это было недостаточно очевидно, чтобы считать это причудой, поэтому Изуку просто списал это на инстинкт самосохранения, чтобы избежать сокрушительных атак этого человека.       Тогда он подумал, что всё понял. Но нет. О нет, нет, нет… Он даже не коснулся верхушки айсберга. В то время как методы Тайо были прямолинейными и позволяли Изуку делать собственные выводы, верны они или нет, Рози-сан была манипулятором. Он не думал, что такая милая девушка может использовать такие… грязные и подлые уловки. В какой-то момент эти мысли вырвались наружу, и Рози расплылась в тревожной улыбке, которая обещала боль тем, кто перейдёт ей дорогу.       Судя по тому, что Тайо бормотал что-то вроде «Торао будет в ярости…», то речь шла о ком-то по имени Торао. Он до сих пор не знал, кто это, но его имя время от времени упоминалось. Тайо всегда делал очень… сентиментальный(?) взгляд, когда говорил о Торао, кем бы он ни был. В любом случае, наставничество Рози было не менее суровым, чем избиения. По сути, это были психологические избиения.       Ее уроки заключались в том, что она доводила его анализ до крайности. Она часами заставляла сидеть его перед камерами видеонаблюдения в своем магазине и просила записать все детали, какие только возможно. Что чувствовали покупатели, что они делали и почему, как они относились к ней и окружающим и так далее. Она научила его читать язык тела после того, как он записал всего несколько страниц о базовых взаимодействиях людей, входящих и выходящих из кафе. К тому времени, как она заканчивала показывать ему все детали, угрозы и упущенные возможности, у него на глазах наворачивались слезы. Рози даже смогла определить, что некоторые из ее покупателей были злодеями, судя по тому, как они расплачивались за её товары!       Было довольно страшно, как хорошо она могла видеть людей насквозь. Лишь однажды он спросил ее, почему она не сдала людей, которые были злодеями. Это был единственный раз, когда она была так строга с ним.       – Язык тела не является доказательством правоты человека. Более того, если они не устраивают сцены, мне нет дела до того, что они делают, когда я их не вижу.       У Рози был мрачный взгляд, который пугал его больше, чем он хотел, чтобы она знала.       – Разрушать жизнь из-за чего-то, что не доказано однозначно – это одно из немногих непростительных злодеяний, на которые способно человечество. Не становись лицемерным правосудием, Изуку. Ты пожалеешь об этом так или иначе.       В глубине души после этих слов он почувствовал к ней некий страх. Урок в тот день был прерван.       Ещё одна вещь, которую Рози ему показала, менее подробно, но с таким же рвением, это использование токсичных химикатов в качестве оружия. Он был... обеспокоен тем, насколько легко доступны некоторые химические вещества, из которых можно изготовить что-то настолько опасное. В некоторых случаях со смертельным исходом. Он прямо спросил, откуда Рози это знает, немного встревоженный от её безразличия к этому вопросу. Оказывается, она знала врача, который часто работал с экспериментальными лекарствами… и рассказала о своей потребности в дополнительных средств самозащиты, поскольку жила одна.       Это оказалось полезным, и он начал носить с собой несколько своих собственных веществ на незаметном брелоке после того, как она подробно рассказала о множестве… множестве ситуаций, в которых они были бы гораздо полезнее обычного оружия.       Вот так прошли десять месяцев его жизни между инцидентом с Грязевым злодеем и экзаменом для поступления в академию Юэй.

***

      Что и привело его сюда, в настоящий момент. Он видел боль Коты, и хотя сам не испытывал этой боли, он знал, что значит быть объектом снисходительного отношения. Все более дружелюбные одноклассники, с которыми он общался, и большинство учеников академии Юэй относились к нему с какой-то странной жалостью. Он возненавидел это. Когда Лига Злодеев начала свою атаку, первое, о чём он подумал, был этот мальчик. Он знал, что ребёнок будет один, что его не видели уже некоторое время. Он знал, что Кота будет в своём убежище. В тот момент жизнь этого ребёнка была единственным, что имело значение.       Он изо всех сил бросился к небольшому обрыву, но оказался недостаточно быстр. Судьба, должно быть, любит жестокие шутки, учитывая, что тот же злодей, который убил родителей мальчика, теперь находился в лагере и собирался хладнокровно убить его. Изуку не стал терять ни секунды. Он прыгнул с большей высоты, чем планировал, чтобы вовремя добраться до ребенка, и они оба упали буквально в нескольких миллиметрах от того места, где Мускул мог бы превратить ребенка в кровавое месиво.       Злодей пришел в восторг, когда узнал Изуку.       – Хе-хе… Ты тот парень из списка жертв Шигараки. Возможно, нам и придётся оставить в живых стервозную блондинку и бесполезного гражданского, но ты? О, я собираюсь повеселиться, убивая тебя!       Изуку был настолько сосредоточен на защите Коты, что его шестое чувство, которое он выработал, не сработало, когда злодей ударил Изуку в бок, швырнув его в скалу и сильнее всего повредив правое плечо. Боль была чудовищной, но он понимал, что она вдвое слабее, чем должна быть, из-за выброса адреналина. Однако именно эта атака заставила Изуку понять, что ему не удастся сбежать, не нанеся врагу серьезного урона. Он видит Коту и ни на секунду не задумывается, стоит ли ему уничтожить этого человека. Он более чем готов, да даже с удовольствием готов воспользоваться шансом, чтобы уничтожить прошлое героев Морских коньков. Прошлое, которое досталось всего лишь юному, убитому горем ребенку.       Нет, Изуку не будет колебаться.       Прежде чем Мускул успел полностью переключить свое внимание на испуганном Коте, Изуку поднимается с земли, отпуская какой-то язвительный комментарий, который он в данный момент не может осмыслить. Это сработало именно так, как он и хотел. Мускул нисколько не испугался Изуку, поэтому не придал этому значения, уверенный в его мучительном убийстве. Повернувшись к старшекласснику с раздраженной ухмылкой, Изуку, чтобы подчеркнуть свои нынешние физические возможности, рухнул на землю. При этом он коснулся милой связки брелоков, которые в последнее время всегда висят у него на штанах. Он дотянулся до пластикового брелка в форме красной розы.       Мускул хватает за более травмированное плечо, заставляя Изуку вскрикнуть против его воли. Мужчина поднимает его на уровень глаз, отрывая от земли, и подергивание его здорового глаза говорит о том, как он взбешен тем, что его оскорбил человек без причуды.       – Хочешь повторить это ещё раз, мелкий заср… Аааа!       Когда злодей начал говорить, Изуку, наконец, смог открыть брелок большим пальцем. Он держал руку ровно, понимая, что испачкаться в этом веществе было бы опасно. Как только Мускул открыл рот, он быстро плеснул жидкостью ему на лицо, стараясь чтобы как можно больше жидкости попало в горло мужчины.       Мускул закричал . К счастью, большая часть вещества попала ему в рот, но некоторые капли всё же попали мимо, в том числе и в работающий глаз. Кожа, которую Изуку мог видеть, начала пузыриться и разъедаться, если бы он обратил на это внимание. Однако он не мог сосредоточиться на этом, потому что злодей инстинктивно сжал руку, полностью раздробив правое плечо Изуку. Подросток захрипел, когда его уронили на пол, а Мускул вцепился ногтями в распадающиеся на куски свое лицо.       Изуку не был уверен, будет ли химикат продолжать действовать, учитывая, что он почти ничего не знал о пределах причуды другого, поэтому он стиснул зубы и побежал к Коте. По крайней мере, ноги у него были в порядке. Он нес Коту с одной слегка поврежденной рукой, а другая… он не был уверен в состоянии второй руки, просто знал, что это действительно плохо, и чувствовал, что лучше пока не обращать на это внимания. Бедный ребенок был одновременно напуган и плакал. Он очень хотел его утешить, но на это не было времени. Коту нужно было отвести в безопасное место, и – теперь, когда он вспомнил слова Мускула – ему нужно было предупредить профи, что, по крайней мере, Бакуго может быть целью.       Было легко понять что речь шла о Бакуго, по словам “стервозная блондинка” и по тому, что знал Изуку о стратегиях Шигараки. У него были подозрения насчет другого человека, за которым они охотились, но все, кто приходил ему в голову, не подходили! Если только…       Его мысли прервались, когда он в буквальном смысле врезался в своего классного руководителя. Он упал, ударившись сильно поврежденным плечом. Он не смог сдержать резкий стон боли, который и так сдерживал, пытаясь отвести Коту в безопасное место.       – Мидория, оставайся со мной. Тебе нужно не засыпать! – он сглотнул и открыл глаза, когда они вообще закрылись?, и увидел размытую фигуру Сотриголовы, разговаривающую с ним.       Он встряхнулся, вспомнив, почему так отчаянно хотел стать про-героем. Единственным утешением в данный момент было то, что Кота изо всех сил держался за спину учителя.       – Сенсей! Они... они охотятся за Бакуго... Вот почему они здесь. Мы должны... должны рассказать об этом всем.       Учитель с тревогой смотрел на него, и Изуку смутно вспомнил свой первый день в классе. Учитель отчитал его за безрассудство, и в том что ему нужно было научиться сдерживать свои импульсивные реакции. Он сказал Изуку, что, бросаясь в омут с головой, он скорее погубит больше жизней, чем спасет. Подросток просто смотрел на него умоляющими глазами, надеясь получить от учителя хоть что-нибудь – что угодно – чтобы он и все остальные смогли выбраться из этого кошмара. Ластик кивнул.       – Доберись до Мандали, скажи ей, чтобы она передала всем сообщение: я разрешаю всем ученикам классов А и В использовать свои причуды против нападавших. – глаза Изуку на мгновение расширились, после чего он тоже кивнул и как можно быстрее направился к Мандали .       У него оставалось мало времени, адреналин скоро спадет, но ему нужно было передать сообщение. Он не простит себе, если кто-то умрет сегодня ночью из-за его некомпетентности. Это было… он не знал, сколько времени потребовалось, чтобы добраться до про-телепата, но у него получилось.       Приняв решение за долю секунды, он врезался в нее, как только она отскочила назад, выбив женщину из зоны досягаемости злодея с причудой ящера-мутанта, который почти нанес ей удар. Он посмотрел на нее горящим взглядом.       – Кота-кун в безопасности. Аизава-сенсей разрешил всем ученикам использовать причуды… пожалуйста, передайте им. – последнее, что он заметил, было то, как ошеломленное выражение ее лица сменилось решительным взглядом.

***

      Кацуки чувствовал, как адреналин, бурлящий в его жилах, затуманивал его разум. Этот тупой говнюк с зубами-лезвиями, которые он мог удлинять по своему желанию, уже был настоящей головной болью, а ведь в начале у него был только Тодороки. Он испытал огромное облегчение, когда Мандали сообщила им всем о разрешении использовать свои причуды с помощью телепатии. Он не хотел, чтобы люди умирали. Он уже чувствовал, что чуть не стал причиной смерти одного человека из-за грубых слов в средней школе. Он больше не совершит этой ошибки. Он все еще отчетливо помнил, как у него сжалось сердце, когда он увидел пустой взгляд Изуку. Он должен был бы пресмыкаться перед ним за все те издевательства, которым Кацуки подвергал его все эти годы. Но он был слишком большим трусом, чтобы когда-либо сделать это.       Честно говоря, для него было неожиданностью, что его вообще приняли в Юэй. Он думал, что они больше внимания уделяют характеру своих учеников, но, видимо, нет. Определенно нет, учитывая, что он всё ещё посещает занятия. Впрочем, как бы он себе ни чувствовал… Кацуки испытал волну облегчения, которую он отказывался признавать, заметив решительный блеск в глазах Изуку в первый день старшей школы. Всё ещё было страшно, что у человека без причуды был такой большой шанс превзойти его, но… было так приятно знать, что у Мидории всё ещё есть желание жить, несмотря на все усилия Кацуки и всего остального мира.       Однако то, как их одноклассники относились к Изуку, раздражало его (не то чтобы он собирался что-то говорить по этому поводу). Если они и не игнорировали его существование, то нянчились с ним, ведя себя так, будто зеленоволосый подросток был хрупким кусочком стекла, готовым разбиться при малейшей проблеме. Этот беспричудный идиот, очевидно, попал в класс благодаря своим собственным чертовым заслугам. Так почему же все они считали его слабым и беспомощным? Даже у большинства учителей при виде него на лицах появилось выражение жалости! Было очевидно, что Изуку это не нравилось. Но на сколько сильно, он не был уверен.       Тяжело дыша от усталости из-за использования его причудой, они наконец смогли разобраться, с вышедшей из под контроля причудой “Темной тенью” Токоямы. Вскоре после этого, как ему кажется, мир внезапно затих. Нет, не затих… а замер. Настолько мертвенно тихо, что казалось, будто у него звенит в ушах от напряжения, когда он пытается уловить хоть какой-нибудь шум. Он тоже должен был бороться. Двигаться. Вокруг него была лишь гнетущая зелено-голубая дымка, и не было ничего твёрдого, к чему можно было бы двигаться. Вдобавок ко всему, его мозг с трудом пытался осмыслить контраст между тем, что мгновение назад он чуть не умер, и этой вялостью… что бы там ни происходило. Казалось, что его разум угасает, и ему нужно сосредоточиться на том, чтобы не заснуть. Он понятия не имел, насколько сильно он ранен, и, в зависимости от его состояния, засыпание могло легко стать смертельным приговором.       Как только он проиграл борьбу с потерей сознания, мир перевернулся, и его чуть не вырвало. Возвращение звуков стало яростным ударом по ушам, усугубив тошноту втрое. Когда его ноги коснулись земли, он подкосился и рухнул бы, если бы не крепкая хватка на его шее. Он увидел те же порталы, что и в USJ, и его чуть не охватила паника. Затем все сузилось до одного человека перед ним.       Кислота в желудке обожгла ему горло. Изуку стоял прямо там, раненый, и смотрел на него с отчаянным выражением лица. Его правое плечо… Оно было изуродовано, искореженное под странными углами и покрыто кровью. Оно почти перестало быть похоже на плечо. И все же, несмотря на травмы и затуманенный взгляд, Изуку протягивал руку, чтобы спасти его. Казалось, сегодня ночью кто-то умрет, что бы они ни делали. И это вполне мог быть Кацуки. Когда он открыл рот, чтобы сказать другому держаться подальше, перед его глазами мелькнул легкий проблеск синего цвета. Он вспухнул настолько быстро и незаметно, что, вероятно, это была игра света, но взгляд Кацуки все равно метнулся по сторонам, прежде чем моментально остановиться на другом человеке, стоящем позади остальных. Его встретили безразличные, слишком много знающие золотые глаза, доктора Цуруги. Мужчина сделал быстрое движение рукой, и желудок Катсуки снова сжался. Внезапно светловолосый подросток беспомощно наблюдал, как кого-то другого затягивает в темную бездну портала злодеев.       Его рвало до тех пор, пока он не потерял сознание.