Три весны назад

Вышагивая по заполненным улицам Тэгу Чонгук морщил нос от тёплого солнца, улыбался и напевал услышанную в тик-токе песню, кожей ощущая, как начинает расцветать город. Снег сходил быстро, оставляя лишь мелкие лужи, испаряющиеся от стоявшей жары, воздух был тёплым, позволяя наконец сменить дутые куртки на кожаную куртку, но вот непослушные пшеничные волосы всё время собирались в объёмные вихры из-за влажности, а в груди расцветали яркие, лёгкие чувства, которые словно на невидимых крыльях несли вперед. В груди у Чонгука расцвела любовь. Вообще, эта любовь расцвела ещё три весны назад, в один из таких же дней, в большом парке, где деревья во всю пускали почки и зацветали новые изумрудные кроны. Любовь расцвела к омеге, которого Чонгук знал всю свою осознанную жизнь. И Чонгуку это нравилось. Нравилось, как начинает суматошно биться сердце, как легонько покалывают кончики пальцев от желания обнять, какое тепло начинает разливаться в груди, стоило только услышать заливистый смех. Но было в этом одно маленькое «но», которое вселяло грусть и безмерную тоску. Этот омега о чувствах Чонгука не знал ровным счётом ничего. Чонгук пытался признаться, вы не подумайте. Он ведь альфа, все-таки, полный уверенности в себе и точно знал, чего хотел. Но только рядом с предметом своего воздыхания робел и все заранее отрепетированные слова признания разлетались подобно лепесткам сакуры по ветру, что абсолютно не вязалось с его образом. Тэхён же — тот самый омега, — видел в Чонгуке лишь друга, о чем говорил лишь один раз, но именно они в какой-то момент сломали всю уверенность в том, что признаваться, всё же, стоит. Но Чонгук сегодня решил — признается. Именно поэтому с таким энтузиазмом и лёгким подрагиванием разве что не летел в тот самый парк, в котором ровно три весны назад корни пустила любовь. Всему виной стал сон, реалистичный и красочный, в котором Тэхён, сквозь бешеный стук сердца, ответил взаимностью. Возможно, Чонгук просто сходит с ума. А возможно, это был самый настоящий знак. Верить во второе было проще и, чего уж греха таить, хотелось сильнее. По пути в парк Чонгук забежал в цветочный ларёк. Он точно знал — никаких пышных и громозких букетов. Не потому что денег жалко, а потому что не хотелось свое признание перетянуть на букет. Именно потому он взял три белых розы, перевязанных белой лентой в надежде на то, что Тэхёну понравится. Чонгук мчался, не видя людей вокруг. Он так спешил, что когда добрался до места и увидел Тэхёна забыл все слова. Тэхён терпеливо дожидался на одной из лавочек, почти у самого входа в парк и ничего не слышал из-за наушников. На пухлых персиковых губах красовалась лёгкая улыбка, в тёмных волосах, аккуратно заколотых невидимками, путались солнечные лучики, а пальцы сжимали рукава тёплой бежевой толстовки и настолько эта картина была невероятной и завораживающей, что полный радости взгляд Чонгук благополучно поймал и покраснел подобно школьнику. — Гук-и, привет! — низкий, такой необычный для омег голос, разлетелся по узким тропинкам и затерялся в зелёных качающихся от ветра листьях, оставив после себя лишь легкие мурашки по коже. — Я тебя уже заждался, думал, что ты не придёшь. Лёгкая обида в интонации стыдливо кольнула где-то под рёбрами, но взгляд Тэхёна впротивовес был полон счастья без капли злости и обиды. От объятий хотелось глупо заскулить. Но Чонгук, опять же, альфа, лишь поэтому позволил себе только приобнять налетевшего на него Тэхёна и осторожно, едва ощутимо зарыться носом в макушку и вдохнуть сладкий запах красных спелых яблок. — Как я мог не прийти? — тихо так, себе под нос. — Ты давно тут? — С полчаса, где-то. — пролепетали куда-то в плечо, даже не подозревая, какие кульбиты заставляет делать многострадальное сердце. — А ты кого-то ещё позвал? Отстранившись, Тэхён с интересом посмотрел на розы, а Чонгук, хотевший, вообще-то, сразу признаться, густо покраснел, никак не находясь с ответом. — Я… — прокашлявшись, он уверенно протянул букет недоуменному Тэхёну и спешно отвёл взгляд. — Хотел. — Что ты хотел? — кажется, от происходящего Тэхён сам не мог собрать мысли в кучу. — Позвать. — Кого позвать? — столько вопросов меньше чем за полминуты заставили Чонгука почувствовать себя конкретным дураком. — Омегу одного. — всё же удалось из себя выдавить и буквально впихнуть розы в конец растерявшемуся Тэхёну. — Но не стал. — Ух ты, а кто этот омега? — воодушевление в голосе так и сквозило, а в глазах засияло любопытство. — Я его знаю? А почему не позвал? Не захотел меня с ним знакомить? Или… — Просто я хотел провести время с тобой. — перебил этот, казалось, нескончаемый поток вопросов Чонгук. — Ну… Точнее… Мы ведь договорились с тобой сегодня погулять. Понял это перед тем, как в цветочный зайти. — Понял перед цветочным?.. — Тэхён, вновь взглянув на букет, кажется, сам запутался. — Я не понял, ты хотел подарить эти цветы омеге, но не хотел его по итогу звать и… Все равно купил цветы? Мысленно Чонгук влепил себе подзатыльник за сказанное. В груди гулко зашлось сердце, а шестеренки в голове закрутились с такой силой, что с ушей разве что дым не шёл от активной работы. — А это я тебе купил, — выпалил, не сразу осознав сказанное. — Мне?.. — Тэхён захлопал своими длинными ресницами и в голове лишь прибавилось вопросов. — Зачем? — Ну… Весна ведь. — пожал плечами Чонгук с кривой от нервов улыбкой. — Все цветёт, свежий воздух… И мне вообще просто захотелось тебя порадовать, ещё вопросы? Робкая улыбка ответила сама — нет, вопросов больше нет. И, не успел Чонгук выдохнуть, как Тэхён хитро сщурил глаза, слегка склонив голову к плечу. — Вопросов нет. — пролепетал он. — Но обещай, что ты познакомишь меня с тем омегой. — Ты и так его знаешь, даже лучше, чем ты себе представляешь. — подумал Чонгук, едва сдержав нервный смешок. — Конечно, Тэ, обязательно познакомлю, — выдал вслух, получив в ответ победную улыбку. — Ловлю на слове. — Тэхён просиял, в мгновение оказался около Чонгука, обняв за локоть, и потянул вглубь парка. — Пошли уже, а то собрались погулять, а по итогу стоим тут. — Д-да, конечно, пошли. — и, молясь всем известным богам, Чонгук пошёл следом, надеясь на то, что это последняя за сегодня неловкость, которую ему придётся пережить. Но, видимо, судьба решила сегодня к Чонгуку повернуться одним местом — по-другому он не мог объяснить то, почему ему так не везло. Всё началось со злополучного ларька с мороженым, к которому его утянул Тэхён. Сначала Чонгук никак не мог найти кошелек. Под недовольный взгляд тучного альфы он все рыскал по карманам, а на предложение Тэхёна оплатить лишь отмахивался. Кошелек нашёлся, чему Чонгук не мог не обрадоваться. Но и здесь не все пошло так гладко, как хотелось — в попытке оплатить картой терминал упорно выдавал ошибку. Он мигал, противно пищал под тихие ругательства мужчины и раздражённо закатанные глаза, а Тэхён, наблюдавший за этим, то и дело прятал улыбку в белых сладких лепестках роз. — Давай, Гук-и, я знаю что у тебя получится, — крутилось на языке, но вслух так и не было сказано. — Молодой человек, вы можете наличкой оплатить, — раздражённо пропыхтел мужчина, в третий раз перезагружая терминал. — Гук-и, я могу оплатить сам, — напомнил осторожно Тэхён, кожей ощущая сгустившееся маленькой тучкой над Чонгуком напряжение. Такого позора Чонгук бы не пережил. Да где это видано, чтобы омега на свидании с альфой за себя сам платил? И все равно, что Тэхён об этом свидании даже не подозревает. Чонгук раскрыл кошелек — наличка была на автобус. Но уже зудевшая за ребрами ущемленная гордость не выдержала — дала пинок под зад и без капли сомнений купюры оказались в руках мужчины. — Ваша сдача, — буркнул тот, отдавая Чонгуку несколько монет. — Благодарю, — улыбнулся тот в ответ чисто из вежливости. — Спасибо, Гук-и, — уже когда они отошли от ларька едва не мурлыкнул Тэхён. — Да было бы за что, Тэхён, мне для тебя ничего не жалко. — напряжение рассеилось в усилившемся запахе яблок и подарило необходимое спокойствие. — Никакие деньги этого мира не окупят даже одной твоей улыбки, — пронеслось в голове. — Слушай, а здесь недавно открылся тир, может сходим туда? — вспомнил Тэхён и сияющими предвкушением глазами посмотрел на Чонгука. Чонгук задумался. Когда-то он занимался стрельбой, просто ради интереса, но он всем нутром чувствовал, что сегодня рисковать не стоит. Но у Тэхёна было то, что обезоруживало в одно мгновение. Взгляд. Глубокий, переливающийся в солнечном свете и полный поистине детской радости. И именно такому взгляду Чонгук отказать не мог. — Хотя, Чонгук, кому ты тут лапшу на уши вешаешь? — хмыкнул он про себя. — Ты Тэхёну в целом отказать не можешь. И именно поэтому, под счастливое щебетание, они направились в сторону небольших, ещё не успевших собрать пыль палаток. Там было не протолкнуться — народу было так много, что Чонгук грешным делом подумал, что до закрытия тира они так и не успеют хоть раз сыграть и уже хотел предложить Тэхёну прийти сюда в другой день, пока не заметил его направленный куда-то взгляд. Заяц. Огромный плюшевый заяц нежно-розового цвета с огромным красным сердцем в лапах, кажется, насмерть притянул взгляд омеги. — Нравится? — тихо спросил он. — Очень, — такое же тихое в ответ. — Подожди пару минут, хорошо? — Чонгук клянется — сам не знает, откуда в нем оказалось столько уверенности, но он умудрился протиснуться сквозь толпу и практически вылетел перед самым прилавком, споткнувшись об чью-то ногу. — А вот и ещё один смельчак! — удалось разобрать сквозь стоявший гомон и Чонгук поднял глаза. — Оплата картой или наличкой? На какую игрушку нацелились? — А?.. — растерянно, но длилось это лишь мгновение. — К-картой, вот тот заяц. Омега — добродушная женщина с приторным запахом мёда, от которого неприятно щипало в носу, быстро нашла взглядом игрушку и просияла, улыбнувшись настолько широко, что Чонгук сам не сдержал скромной улыбки. — Отлично! — её голос был звонким, режущим по слуху, но это можно было и потерпеть. — Сбей пятнадцать мишеней и игрушка твоя! — С-сколько? — вся уверенность рухнула. — Давай-давай, парень, уверена, что у тебя всё получится! — приободрила женщина и сунула Чонгуку едва ли не в лицо терминал. — Оплачивай и мы начнём! Выхода не оставалось. Терминал сработал сразу же, одобрительно мигнул зелёной лампочкой и в следующее мгновение в руках Чонгука оказалось ружье. По одному нажатию вдоль стены палатки задвигались деревянные, замызганные пестрой краской зайцы, собаки, бабочки и цветы. Пятнадцать мишеней из двадцати. Чонгук принял положение и, прикрыв на мгновение глаза, выдохнул, спуская первый маленький шарик с краской. Толпа за спиной зашлась волной смеха. Мимо. Даже не близко к ускачившему зайцу. То, как запекло лицо Чонгук почувствовал почти сразу же, бросая взгляд на продолжающего улыбаться Тэхёна. Тот не смеялся как все, вовсе нет. Даже с расстояния было видно как тот, неловко сжав тонкие пальцы вокруг роз, поддерживал одним лишь взглядом, лишь одной тёплой улыбкой. Секунда. Стойка. Очередной полетевший шарик с краской с полетевшим следом смехом. Снова мимо. — Давай же, Чонгук, — шепнул альфа, целясь в не поддающегося зайца. Выстрел. Заяц, с грохотом, завалился за деревянную стойку. Попал. Смех вокруг сменился на одобрительный гогот. Но Чонгук словно не слышал этого, продолжая целиться и выпускать шарики один за другим, пока из двадцати фигурок не остались целыми только три. — Ну вот, что я говорила? — радостно пролепетала женщина под радостные крики толпы и наклонилась к Чонгуку. — Так, напомни, какая игрушка? — Вот тот заяц, — тыкнул он пальцем, абсолютно наплевав на нормы приличия. Минута и желанный заяц оказался в руках до безобразия довольного Чонгука. — Молодец, парень, — донеслось откуда-то сбоку, и хотелось бы Чонгуку посмотреть, да только заяц закрывал собой весь обзор. — Спасибо, — буркнул и кажется даже не был услышан, но было так все равно, на самом деле. Важнее была реакция Тэхёна. Его сияющие детской радостью глаза, широкая улыбка, тёплый искристый смех и тихий писк, утонувший в розовой макушке зайца. — Чонгук-и, ты самый-самый лучший! — залепетал он и в следующий момент свершил неожиданное. Легкое касание горячих губ к щеке Чонгук почувствовал слишком остро, каждой клеточкой тела. — Я теперь эту щеку неделю мыть не буду, — пролетела мысль и Чонгук готов был влепить самому себе подзатыльник и позорно заскулить. — Гук-и, ты в порядке? — Тэхён обеспокоенно заглянул Чонгуку в глаза, выводя из мыслей. — А? Да. В полном. Я в порядке. В полном порядке, — торопливо, в жалко попытке взять себя в руки. — Ты покраснел. — Это из-за солнца, такое яркое. — Чонгук-и, солнце садится, — мягко заметил Тэхён, кивнув на небо. Чонгук проследил за его взглядом. И правда — день медленно перетек в вечер. Воздух стал прохладнее и напитался влагой перед ожидаемым дождем, тени деревьев пересекали узкие тропинки и заходили на уже набравшую зелёных красок траву, а небо плавно, словно кто-то специально щедро налил акварели, наливалось нежно-фиолетовым цветом и тонуло на горизонте. Интересно, сколько времени они потратили?.. — Мы так и не погуляли толком. — неловко и малость виновато сказал Тэхён. — Только мороженое и тир. — Но ведь это не повод расходиться, верно? Тэхён, вновь подарив тёплую улыбку, кивнул и повёл плечами, прижав зайца сильнее. И это не скрылось от Чонгука. — Ты чего так легко оделся? — с лёгким, едва уловимым укором. — Да я как-то не подумал, что так похолодает, — вся напускная строгость разбилась об очередной взгляд шоколадных глаз. Чонгук вздохнул. Тяжело так, но не без удовольствия снял с себя кожаную куртку и осторожно накинул на плечи мелко подрагивающего Тэхёна. — Чонгук, но ведь ты сам… — Мне твоё здоровье важнее, — мягко перебил Чонгук. Промелькнуло какое-то непонятное осознание в глазах Тэхёна в этот момент, мелькнула искорка радости и Чонгук, в попытке поймать мысль за хвост, так и не смог больше ничего сказать. — Пойдём, может, на мост? — осторожно спросил Тэхён, и Чонгук лишь кивнул. Шли в тишине. Это была не та тишина, которая давит на черепную коробку напряжением, не та тишина, от которой хотелось забиться в угол. Это была другая тишина. Спокойная, уютная, наполненная лишь ожиданием, от которого начинало зудеть под кожей. — Обожаю это место. — выдохнул Тэхён, когда они оказались на самой середине моста. Он осторожно посадил зайца у одного из столбиков и локтями упёрся об перила, продолжая сжимать уже подвядшие розы. — Здесь так красиво. — Согласен, — Чонгук встал рядом, почти касался плеча омеги, но взгляд на него поднять сил так и не хватило. Вместо этого он разглядывал озеро, на котором они оказались. Чистая гладь воды, почти не потревоженная ветром, отражала небо и деревянный мост. Пастельное, нежно-розовое небо, упрямо продолжающее сливаться с линией горизонта, показало первые звезды, хоть и плохо видимые. По озеру медленно покачивались большие кувшинки, над которыми медленно кружили редкие светлячки. Сказка, а не вид. — Чонгук, у меня весь день ощущение, что ты хочешь со мной поговорить. — начал Тэхён и Чонгук почувствовал, как сердце забилось где-то в горле. — Может, ты уже расскажешь, в чем дело? А он бы и рад рассказать, да только слова вновь разбежались подобно тараканам от света. — Я… — запинка, небольшая, но такая необходимая в этот момент. — Тэхён, луна сегодня красивая, да? Тэхён хлопнул глазами, поднял взгляд к небу и никакой луны там не увидел. До него, хоть и не сразу, смысл сказанного дошёл и против воли на губах расцвела улыбка. Он посмотрел на Чонгука. Тот стоял бледный, словно ещё чуть-чуть и в обморок грохнется, нервно кусал губы и дёргал заусенцы на пальцах. И в этот момент вид озера потерял всякую красоту. — Такая красивая, что умереть можно, — уверенно, без запинки и дрожи в голосе, хотя в груди все распирало от переживания. Впервые с прихода на мост Чонгук поднял взгляд. Взгляд, полный неверия, искрящийся чистыми, какими-то надуманными сомнениями. — Тэ… — Ты такой долгий и такой очевидный, Гук-и. — мягко, с нежностью в голосе перебил Тэхён и шагнул к Чонгуку ближе, едва не утыкаясь носом в грудь. — Я уже думал не дождусь. И тут происходит, по меркам Чонгука, немыслимое. Тэхён, встав на носочки, притянул за шею к себе и осторожно коснулся холодных, покрасневших от покусываний губ. Мир схлопнулся в этот момент до одной точки, ощущения сконцентрировались на одном — мягких, пухлых губах, о которых Чонгук боялся грезить даже в самых смелых своих мечтах. И, кажется, вот оно — идеальное признание, идеальное завершение. Тэхён осторожно отстранился, проникновенно, с тёплой улыбкой заглянул в глаза и одним взглядом сказал больше, чем все слова этого мира. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не: — В каком смысле думал не дождёшься? — шестеренки в голове закрутились и осознание ударило по голове тяжёлым молотом. — Ты… Ты тоже?.. Ответом послужил смех. Тихий, искренний, и Чонгук окончательно запутался. — Господи, какой же ты… — сквозь смех пролепетал Тэхён. — Ты такой удивительный. Хватит уже вопросов. И вновь поцелуй, выбивший с головы все вопросы. Три весны назад Чонгук бесповоротно влюбился. И сейчас, прижимая Тэхёна ближе к себе, он с трудом верил в происходящее. Глупое признание, на которое Чонгук делал ставки в последнюю очередь, сработало лучше всех отрепетированных слов. И это не могло не радовать, не могло не заставить выдохнуть. Светлячки продолжали кружить над водой, луна так и не появилась на уже потускневшем небе. Но Чонгуку больше не нужна была луна, не нужны были звезды, не нужны были светлячки. Тот, кто ему был нужен сейчас доверчиво льнул к груди и тихо мурчал. И большего счастья Чонгук представить себе не мог.