Jawohl, mein Kommandant!

— Willkommen, Speedwagoon! — заметив знакомую фигуру, Рудольф поспешил встретить британца. — Добро пожаловать в Берлин. Бизнесмен развернулся на звонкий голос. Увидев майора, уголки его губ чуть приподнялись. — А, вот ты где, Штрохайм. Я уж думал, что мне придётся самому добираться до гостиницы. — Ну уж нет. — немец взял из рук Спидвагона сумки с вещами. — Рад тебя видеть. А как же Джостар? — Он наотрез отказался ехать, заявил, что у него много дел, поэтому сказал, чтобы я ехал один. Не думаю, что в скором времени у меня вновь появится возможность посетить Германию. — мужчина с интересом рассматривал новые руки своего друга, он явно был поражён. Заметив это, майор усмехнулся. — Verstehe. Что ж, тогда предлагаю вам заселиться к нам. Поверьте, наш дом не хуже гостиниц, да и так будет в разы удобнее. Роберт подумал какое-то время, пока они шли до машины. Он был не против, но не знал, чего можно ожидать от солдата. Хотя на жизнь немца тоже было интересно взглянуть, поэтому всё же согласился. Они ехали на машине Рудольфа до самого дома. Спидвагон рассматривал мелькающие за окном здания, периодически переводя взгляд на Штрохайма, его новые руки впечатляли британца. — Как ваше новое тело? — поинтересовался он. — Wunderbar! Просто прекрасно! Давно во мне не было столько энергии. Теперь я стал самым мощным человеком на Земле! — хвастался Рудольф. — В мой живот, кстати, встроен пулемёт, снаряды которого способны пробить тяжёлую броню. — Звучит ошеломляющие. Но, с другой стороны, разве стоило так сильно изменять части тела? Неужели это не мешает вам в повседневной жизни? — Gar nicht. Уверяю вас, оно того стоило, немецкая наука и не на такое способна. И нет, такое тело мне никак не мешает, наоборот, с ним даже удобнее! — Хорошо-хорошо. — нервно извинился тот. — В таком случае, я рад за вас.

***

Они остановились возле двухэтажного частного дома, огороженного забором и живой изгородью. Штрохайм поспешил достать багаж, а Спидвагон вышел из авто и осматривал дом. Светлые стены, темная черепица, крыльцо у двери — вполне обыкновенный милый коттедж. Рудольф прошёл по тропинке ко входу и распахнул дверь. Британец вошёл вслед за ним. Внутри стоял аромат домашних булочек и лаванды. В прихожей их встретил Фриц, который только закончил прибираться в гостиной и вышел к мужчинам. Немецкая овчарка тоже встретила хозяина радостным лаем. — Здравствуйте. — поприветствовал юноша отца и гостя. — Здравствуй, Фриц. — Роберт улыбнулся ему в ответ. Он снял свою шляпу в знак приветствия и положил на комод. — Пройдёмте, мы покажем вам комнату. — они все вместе втроём поднялись по лестнице на второй этаж. Стены здесь были обклеены светло-зелёными обоями, на них висели старые картины и портреты семьи. Спидвагон, рассматривая их, узнал на самой большой фотографии молодого Рудольфа, стоящего рядом с белокурой девушкой, держащей на руках крохотного младенца. Мужчина сразу предположил, что она и есть жена Штрохайма. На том портрете её волосы были собраны в пучок, одета она была в нежно-розовое платье, взгляд направлен чуть в низ и в сторону. Красавица одним словом. Где она сейчас? Живёт ли она с ними? — Вот ваша комната. — Фриц открыл дверь, за которой была небольшая, но благоустроенная спальня: мягкая кровать, высокий шкаф, столик у окна. Майор поставил его вещи у входа. — Наши комнаты расположены прямо по коридору, а туалет — в самом конце. — Располагайтесь, дорогой друг. Как насчёт того, чтобы вечером сходить прогуляться по бульвару Курфюрстендамм? — Первый день, и уже предлагаете шоппинг? — Поверьте, в остальные дни нас ждёт очень насыщенная программа, я уже всё расписал. — Отлично, раз так, то я согласен. — такой тщательный подход к организации безусловно ему нравился. — В таком случае сейчас вам лучше отдохнуть после столь долгого перелёта. — Штрохайм уже собрался закрыть за ними дверь, но Роберт поспешил остановить его, положил свою ладонь на его, чем вызвал неловкое секундное молчание, после чего сразу отдёрнул руку обратно. Немец же сделал вид, будто не заметил. — Прошу прощения. Но мы так и не поговорили, может самое время именно сейчас? К тому же я хорошо поспал в самолёте. — Natürlich. Конечно. Может, хотите чаю? — Нет-нет, что вы, не стоит. Просто побеседуем. — Спидвагону, хоть и был приятен такой тёплый приём, обсудить их с Джозефом поездку в Италию ему хотелось как можно быстрее. — Я буду внизу. — Фриц вышел из спальни, прикрыв дверь за собой. На лестнице послышались приглушённые шаги. Британец устроился на кровати, а Штрохайм сел на стул у стола. — Дело в том, что пока мы были в Риме, люди из колонн: Карс, Вам и Эйсидиси всё-таки пробудились ото сна. И теперь Джозефу очень важно тренировать свой хамон ради победы над ними. — Победы? Вот оно что. Как знал, что не стоило мне сейчас уходить в отпуск. — немец погрузился в раздумьях, закинув ногу на ногу. В комнате вновь стало тихо. — Но, зная Джозефа, я с точностью могу сказать, что ему-то удастся натренировать его меньше, чем за неделю. — Роберт попытался разрядить напряжённую обстановку. — На него точно можно положиться. — Верю. — Рудольф стал постукивать металлическими пальцами по дубовой столешнице, поглядывая в окно на город. Солдат размышлял о чём-то своём, навязчивые мысли не покидали его. Он резко решил сменить тему. — Расскажете про свой фонд? Как вам удалось достичь такого? — Я ведь говорил, это просто большая удача, ничего более. — мужчина мотнул головой. — Ясно, так я и думал. — Правда, мне всего лишь повезло. — британец по-детски нахмурился и скрестил руки на груди. — Хорошо-хорошо. — от такого жеста солдат неловко приподнял брови, перейдя к следующей теме. — Хочу узнать, у вас есть какие-нибудь увлечения? — Увлечения? Я люблю настольные игры. Шахматы, шашки, карты, пазлы. Предпочитаю спокойный досуг, я не фанат слишком активного отдыха. А вы? Вы чем-то увлекаетесь помимо военного дела? — Спидвагон подпёр подбородок кулаком. — Сейчас я начал часто пробовать себя в кулинарии, раньше тоже много играл в шахматы, какое-то время даже занимался скалолазанием. За всю жизнь у меня было немало хобби, люблю пробовать себя во всём. До женитьбы я часто ездил на рыбалку, а после только один раз вместе с сыном. — Всего раз? — удивлённо поднял брови бизнесмен. — У меня немного свободного времени, иногда я дни и ночи провожу на работе. Особенно сейчас. Я уже и забыл когда в последний раз нормально отдыхал… Ох, мои извинения, я заболтался. — Ничего, я вас понимаю. Мужчина всё это время внимательно слушал собеседника. Вдруг дверь комнаты чуть приоткрылась и внутрь протиснулась белоснежная мордочка, тихонько мяукнув, привлекая внимание. Роберт тут же взглянул на вошедшую кошку, та в свою очередь, добежав до стула, плавно прыгнула на ноги к хозяину, начав мурчать от поглаживаний. — Какая красавица. — подметил британец. — Как её зовут? — Белла. Вы знаете, я очень люблю животных. Когда Фриц попросил себе котёнка, я просто не смог отказать. У меня самого в детстве было две овчарки и несколько кошек. — Никогда бы не подумал, что у вас есть питомцы помимо служебной собаки. У меня когда-то тоже был кот, вот только я понял, что не для меня это. Не получается у меня следить за домашними животными. Штрохайм поглаживал Беллу, которая уже привыкла к механическим ладоням, по пушистой шерсти. С каждой минутой атмосфера в спальне становилась всё спокойней, через окно пробивались лучи тёплого майского солнца. Майора постепенно начало клонить в сон. Он не спал всю ночь, выбирая достопримечательности, которые им стоит посетить, и продумывая маршрут. Легонько подхватив кошку на руки, мужчина поднялся со своего места. — Пожалуй, я отойду вздремнуть, никак не мог уснуть этой ночью. К пяти будьте готовы, verstehen? — Конечно-конечно, отдыхайте. — Спидвагон взглядом проводил Рудольфа и сам улёгся на кровать. «Чего ещё можно ожидать от него?» — подумал бизнесмен. Он чувствовал, что этот человек многое скрывает. На этот раз Штрохайм казался таким добродушным и порядочным, Роберт даже не верил, что тот безудержный нацист и этот мужчина — один и тот же человек. Но разговаривать с ним на удивление приятно, Роберту нравилась его прямолинейность. Британец поднялся с кровати и подошёл к окну, слегка отодвинув занавески. Вдалеке виднелся шумный Берлин, по которому они сегодня наконец пойдут гулять.