Просто друзья?

      В ту неделю, когда Сара переехала к нему, Леон понял, что его привычный, выстроенный по армейскому расписанию мир дал трещину. Она заполнила квартиру — не вещами, нет, их было минимум, — а чем-то другим. Звуками. Запахами. Тем, как по утрам из кухни тянуло свежесваренным кофе. Тем, как её пение — громкое, немного хрипловатое, с душой, — разносилось по коридору из её комнаты, когда она слушала музыку в наушниках и не слышала себя. Тем, что теперь ему есть с кем обсудить последний альбом любимой финской метал-группы — пока он чистит оружие на столе в гостиной, а она раскладывает на диване эскизы своих иллюстраций.       — А я тебе говорю, эта песня — вообще ни о чём, — сетовала девушка, пока они прослушивали трек из новеньких колонок. Она подарила ему их пару месяцев назад, когда узнала, что его соседи очень громко выясняют отношения и не менее громко мирятся. Теперь, когда подобное происходило, парень врубал Korn, и напряжение, а также желание вмешаться в семейную ссору, шли на убыль.       — Ты просто её не понимаешь, — возразил Леон. Его крепкие длинные пальцы чёткими короткими движениями протирали ствол пистолета. Крайне завораживающее действие, на которое можно смотреть не отрываясь. — Слова там, конечно, показывают совсем абстрактную картинку, но если провести аналогию… — он довольно щёлкнул языком, оценивая результат своих стараний, — то вполне можно прочувствовать, о чём она.       — На мой взгляд, они слишком перемудрили, — проворчала девушка, добавляя несколько штрихов к своему эскизу. — Абстракция — это конечно хорошо, но иногда хочется чего-то простого…       — Мы точно с тобой обсуждаем Impaled Nazarene? Это их стиль! — скорее притворно, чем искренне, возмутился Леон, убирая постоянно спадающую на глаза чёлку и, тем самым, который раз пачкая лоб чёрной смазкой.       Девушка посмотрела на парня и улыбнулась: если не считать его необычной привычки чистить оружие (на её взгляд — слишком часто!), то Леон выглядел вполне по-домашнему. Серо-зелёная футболка, которая была явно мала, сильно облепляла его фигуру, бесстыдно являя взору каждую мышцу, каждый кубик пресса под тонкой тканью. Свободные спортивные серые штаны давали больше пространства для воображения, но сейчас его ноги не были видны за столом. Его лицо было расслабленным, хмурился он лишь изредка, когда в голове непроизвольно мелькали мрачные мысли.       Она неспешно встала и подошла к столику. Взяла в руку лежащую на нём салфетку и сказала:       — Ты опять лоб испачкал.       Сара потянулась к полупрозрачному блестящему пятну и начала аккуратно и мягко оттирать его, убирая мешающиеся пряди волос свободной рукой. В свои двадцать восемь лет его лоб был уже исперещен тремя пока ещё неглубокими морщинами, закрытый моложавой, но ультранеудобной чёлкой. Он прикрыл глаза, ощущая её касания, чуть зажмуриваясь, словно от ласки. Она усмехнулась.       — Что это ты? — спросил Леон, непроизвольно хмурясь, отчего стал похож на недовольного хмурого котёнка, которого оторвали от игры с шелестящей обёрткой. Девушка только сейчас заметила, что как только она прикоснулась к нему, он перестал двигаться, неотрывно наблюдая за тем, что она делает.       — Да вот подумала, — тихо проговорила она, водя по его лицу слегка влажной тканью, — что, наверное, половина твоих шрамов на теле получена из-за того, что ты не видел приближающихся противников из-за своей крутой чёлки…       Услышав в ответ бурчание «Ничего подобного», она также тихо рассмеялась, заставив плечи Леона обмякнуть. Знала ли, как действует на него?       Тонкие пальцы Сары случайно дотронулись до его горячего лба и содрогнулись, как от электрического разряда. Девушка никогда не жаловалась на своё теплоотделение, но его лоб по сравнению с её тёплыми пальцами был горяч, словно кипяток.       — Будь аккуратнее, — с укоризной посмотрела она на него сверху вниз, положив испачканную ткань на место.       — Зачем? Ты же подойдёшь и снова поможешь мне… избавиться от грязи, — негромко и хрипловато сказал он, глядя, как зрачки Сары расширяются, а дыхание на выпяченной груди сбивается. Может, она чувствует то же, что и он?       — Что будем смотреть завтра? — вдруг сменила тему она, и Леон почувствовал разочарование. Её невинные попытки напомнить ему, что они всего лишь друзья, всё больше сводили его с ума. Он опустил взгляд на свои руки.       — Хм… кажется, «Робокопа 2». — этот фильм он считал жутковатым, но ради Сары согласился пересмотреть. Да и судьба Мёрфи, главного героя, вызывала у него странное чувство…       — Ах да! — немного восхищённо воскликнула она, довольно улыбаясь. — Довольно жестокий фильм. Знаю, ты редко такое смотришь, но поверь, ты не пожалеешь.       Сказав это, она вернулась на диван, продолжая щебетать о фильме, но Леон едва её слышал, продолжая сверлить её удаляющуюся фигуру взглядом.

***

      Вечером следующего дня Леон накрывал в гостиной: расставлял тарелки, ставил пиво в запотевших бутылках, проверял, не перегрелся ли проектор. Пицца с двойным пепперони дымилась на столе, источая запах острого пепперони и жареного сыра. Он включил фильм, поставил на паузу и глянул на часы. Сара, задержавшаяся на работе чуть дольше обычного, пулей пролетела мимо него в гостевую комнату со словами «Дай мне 5 минут!». Прошло уже минут пятнадцать.       — Сара? — позвал он, направляясь к её двери. — Пицца стынет.       Тишина. Дверь была наполовину распахнута, и он уже поднял руку, чтобы постучать, когда взгляд упал внутрь.       Первое что он увидел — ее оголенную спину. Она стояла напротив зеркала в джинсах и узких трусиках, спиной и немного боком к нему, поэтому он остался незаметным. Свет настольной лампы выхватывал золотистую кожу её плеч, изгиб спины, то, как спадали волосы, собранные в небрежный хвост. На полу валялся лифчик — кружевной, чёрный, который он видел на верёвке для белья и старался не рассматривать слишком долго.       Сара растирала покрасневшие участки на груди — там, где косточки бюстгальтера впивались в нежную кожу весь день. Движения были усталыми, почти сонными, и она прикрыла глаза, когда пальцы нашли особенно чувствительное место под грудью, где осталась глубокая красная полоса. Она почесала, выгнувшись, и удовлетворённо выдохнула.       А потом, зажмурившись, потянулась вверх, поднимая руки. Леон замер, немного выпучив глаза, не в силах отвести взгляд от этого прекрасного зрелища. Девушка облегчённо застонала, сняла резинку с волос, запустила пальцы в затылок и задрала лицо кверху, прижимая локти к голове. Принялась разминать стопы, плавно перекатываясь с пятки на носок, иногда делая это быстрее, словно готовясь к бегу или прыжкам. Её грудь — полная, тяжёлая, чуть приподнятая движением — качалась в отражении, и вместе с ними, казалось, ухало вниз сердце наблюдающего за этим мужчины.       Неожиданно для Леона, подруга посмотрела на своё отражение и воскликнула с такой искренней, бесшабашной радостью, что у него перехватило дыхание:       — Свободу сисям! Свободу!       Она подпрыгнула и рассмеялась — тихо, будто сама над собой, фыркнула, откинула волосы за спину и вдруг обернулась к окну, что было сбоку.       Там, за занавесками, уже зажигались огни города, и её лицо в зеркале озарилось озорством. Она шагнула к окну, распахнула занавески и потянулась к ручке, явно намереваясь высунуться на улицу и прокричать миру свою победу над ненавистным лифчиком.       Леон даже не успел подумать о том, что делает. Он бесшумно пересек комнату и оказался рядом в тот самый миг, когда она приоткрыла створку, высунула голову в вечернюю прохладу и уже открыла рот для победного крика. Его рука взметнулась сама — зажала ей рот, заглушая ещё не родившийся звук, а вторая метнулась вперёд, прикрывая её грудь, потому что кто угодно мог увидеть, потому что только он должен, только он…       Мужчина прижался к её спине всем телом, чувствуя, как она вздрогнула, издала испуганный дрожащий звук, напряглась, её руки метнулись к его — а потом расслабилась, узнав его запах, его дыхание, его руки. Он уткнулся лицом в её шею, часто, рвано дыша, и каждый выдох выбивался из груди вместе с сердцем, которое колотилось где-то у горла. Сара тоже часто и шумно дышала через нос, её потряхивало, но не от холода, а от неожиданной близости их тел.       Его ладонь, прикрывавшая её грудь, сжалась. Невольно. Инстинктивно. Леон почувствовал, как её сосок упруго уткнулся в центр ладони, как она выгнулась, прижимаясь теснее, как её тело ответило на его прикосновение — и это было как удар током. Он сжал сильнее, и она выдохнула в его ладонь — влажно, горячо, со стоном, который он почувствовал всем телом.       Сквозь ткань джинсов он ощущал, как его собственное тело отзывается на каждый её вздох, как напряжение скапливается внизу живота, как он упирается в её поясницу — твёрдый, горячий, не оставляющий сомнений в том, чего он хочет.       Она оторвала его руку от своего рта. Её пальцы медленно переместили его ладонь на её тёплый мягкий живот, и, поворачивая голову, она посмотрела в его потемневшие от желания глаза.       — Леон… — выдохнула она, и голос её был низким, хриплым, полным того, что он боялся в себе признать. Она подалась назад, и её ягодицы скользнули по его напряжённой ширинке — случайно или нет, он не мог разобрать. — Ты слишком эротично дышишь мне в шею.       Наконец немного успокоившись, он с неохотой отпустил девушку. Шаг назад. Ещё один. Он вжался спиной в стену рядом с зеркалом, взгляд метался по комнате, не находя опоры. Сара, прикрывая грудь одной рукой, закрыла окно, из которого ощутимо дуло холодным ветром, и медленно повернулась к нему. Она стояла перед ним — в одних расстёгнутых джинсах, полуобнажённая, раскрасневшаяся, с припухшими от его хватки губами, и смотрела прямо на него.       — Оденься, — выдохнул он, и голос сел, превратившись в хрип.       Девушка не сдвинулась. А потом и вовсе убрала руку, являя его взору нежную кожу с напряжёнными сосками, прикусила губу и покраснела от собственной смелости. Леон сглотнул, его кадык дёрнулся. Рот наполнился слюной, желание обласкать эти груди было почти невыносимым и он попытался подавить его.       — Сара… Я… — парень не знал, что сказать. Как оправдать свой поступок. Он старался смотреть ей в глаза, но получалось плохо.       — Не нужно, Леон. Я… я чувствую то же самое. Уже давно, — тихо произнесла девушка и подошла к нему. Это заставило Леона пристально уставится ей в лицо, ему очень хотелось в этот момент прочитать мысли. Она продолжила:       — Послушай… после того, что было с моим бывшим, мне было тяжело снова довериться… — она смущённо и виновато посмотрела на него. — А ты… ты был всегда таким ровным и добрым ко мне, когда еще познакомились, потом помог избавиться от сталкера, приютил. А потом… я кажется влюбилась.       Сара, ставшая еще чуть краснее, заметно дрогнула, словно она боялась, что он сейчас откажется от нее и уйдет. Увидев, как напряглось его тело парня и его прищуренный изучающий взгляд, тяжело сглотнула.       — Ты такой ласковый, хмурый, недоверчивый котик… — она подошла совсем вплотную. Словно околдованный её видом и решительностью, он мог лишь контролировать свое дыхание.       Её рука — она до сих пор не могла понять, откуда взялась эта смелость — легла сначала на его торс, скрытый тонкоц тканью футболки и потом опустилась туда, где должна быть ширинка и нащупала напряжённый орган. Леон издал невольный стон. Его взгляд уже не скрывал потаённых идей, они мелькали горячими образами в глазах.       Сара потерла напряжённый орган сквозь ткань, наблюдая за реакцией — и это стало последней каплей. Он убрал её руку, но тут же подхватил под бёдра, захватил её губы в плен, прижался пахом к её паху, сделал чувствительный толчок — и она застонала от переизбытка чувств.       Его язык ворвался в её рот, пробуя, беря, наконец-то позволяя себе то, что хотел все эту неделю. Да и чего греха таить — все даа их месяца знакомства. Она ответила тем же — жадно, исступлённо, впиваясь ногтями в его плечи, притягивая ближе, вжимаясь бёдрами в его напряжённую плоть.       Почти теряя последние крохи терпения, парень отрывается от её жадных до ласк губ, разворачивается и несёт изнывающую девушку на её кровать. Небольшая полуторка с пушистым тёплым пледом кричаще-розового оттенка казалась удобной королевской ложей. Сара же в этот момент вовсю целовала его шею, пытаясь оставить засосы, облизывая и прикусывая мочку уха. Повалив её на кровать, он снова вернулся к губам и едва прикусил нижнюю губу. Спустился ниже — к шее, где на самом видном месте поставил засос, вырывая из девушки громкий стон. А там — ниже, к ключице и, наконец, к груди, которую так долго не смел даже рассматривать. Он целовал красные полосы, оставленные ненавистным лифчиком, гладил языком там, где она чесала минуту назад, и она выгибалась, вцепившись в его волосы, и тихо, отчаянно стонала, хныча и пытаясь тереться бёдрами о его бока. Сара не помнила, когда содрала с него футболку, но сейчас её руки гуляли по его телу, не останавливаясь ни на секунду. Оглаживая шрамы и плавясь от его прикосновений и взглядов.       — Я хочу тебя, — выдохнул он ей в грудь, и голос его был чужим — низким, хриплым, срывающимся. — Я хочу тебя с той минуты, как ты впервые вошла в эту квартиру. Я хочу тебя так, что не могу думать.       — Ле… Леон… — простонала она, подаваясь бёдрами вперёд. Ей тоже, очень сильно хотелось рассказать обо всем. Но он, снова прижавшись пахом, сделал второй толчок, прижимаясь к её бедрам и выбивая все признания из головы, и она, абсолютно потерявшись в лихорадочном жаре, лишь прошептала, — Мой хороший, нежный мальчик. Как же… как же сладко ты делаешь. Ещё немножко, и я не выдержу и оседлаю тебя.       Последнее она проскулила, потому что под шумок Леон уже стащил с неё джинсы вместе с бельём и коснулся безмерно горячей и мокрой плоти. Она почти кричала.       — А силёнок хватит? — промурчал парень, касаясь языком её вздрагивающего живота. Её руки переместились с его плеч на затылок. Парень прикоснулся поцелуем прямо к клитору, и она вскрикнула, дёрнув бёдрами навстречу. Он усмехнулся, явно ощущая свою власть, и коснулся ещё более откровенным касанием, облизывая её от влажного входа до заветного холмика, заставляя громко провыть, забывая, что они живут с соседями.       Леон ласкал её с таким прилежанием, будто от этого зависела их жизнь. Ему нравилась её привычка чуть оттягивать его волосы ниже затылка, как хрипло шепчет о том, как ей хорошо и как она хочет ощутить его член внутри неё. Сдерживаться становилось всё сложнее, но он вспомнил кое-что важное.       — Сара, прости… — он посмотрел на неё своими осоловелыми глазами в не менее осоловелые её. — У меня нет презерватива.       Часто дыша, девушка приподнялась на локтях, растрёпанная и раскрасневшаяся, в её глазах блестели нетерпение и… страх?       — Пожалуйста, — хрипло взмолилась она, не отрывая руки от его головы, переместила её с затылка на его мокрый подбородок. Коснулась его пальцами и неспешно погрузила их в свой рот, глядя в почти чёрные глаза Леона. — Возьми меня так. Я тебе доверяю.       Понимая, что она боялась, что он остановится и уйдет, чуть не кончает в этот момент. Подполз к её лицу, поцеловал и сказал:       — Надолго нас с тобой не хватит.       Она чуть улыбнулась ему в губы и игриво ответила:       — А кто сказал, что мы остановимся на одном разе?       Он по-военному снял свои трико вместе с трусами. Удобно усевшись на кровати, ласково поглаживая, мужчина усадил её на свои бёдра, действуя бережно, чтобы аккуратно погрузиться в девушку, но у девушки были явно другие, более коварные планы, если судить по хитрой ухмылке. Её горячий поцелуй в шею, перетёкший в неожиданный укус, заставил его резко войти сразу до упора. Его резкость вырвала изо рта Сары блаженный крик, который Леон прервал поцелуем, превращая его в жалостливое мычание.       Она начала приподниматься, нетерпеливо сопя, но парень, разгоряченный её действием, ухватил бёдра крепче и резко опустил её, задавая свой темп. Оторвавшись от его губ, Сара вжалась горячим и влажным лицом в его шею и через несколько толчков ощутила первый оргазм. Тело словно закоротило сладостным током, и если бы не крепкие объятия спохватившегося Леона, точно бы свалилась, дрожа и всхлипывая от яркого финиша.       Парень почти сразу вытащил — его горячие струи прыснули на её подрагивающий живот и даже чуть на грудь. Мужчина осторожно снял её с себя и положил спиной на этот яркий плед, откровенно любуясь девушкой, словно картиной.       Его зрачки расширились, когда он наблюдал, как отдышавшаяся Сара, с усмешкой следящая за его реакцией, размазывает ладонью его семя по своей остывающей коже. Он едва подавил стон.       — Сара, — он проговорил её имя тихим, низким голосом, вызывая табун мурашек. — Что же ты творишь со мной?       Девушка не ответила, лишь многозначительно выгнула бровь и насмешливо хмыкнула. Леон прищурился. Желание проучить замигало в мыслях яркой неоновой вывеской.       Леон прилёг рядом, опершись на локоть, и медленно, почти лениво, провёл пальцами от её ключицы вниз, к груди. Обвёл сосок, не касаясь, заставив его напрячьсь. Сара выдохнула, выгибаясь, но он убрал руку.       — Леон… — простонала она с жалобной ноткой в голосе.       Парень усмехнулся и наклонился, проводя языком по её соску — один раз, едва касаясь. Она вцепилась ему в волосы, пытаясь прижать ближе, но он отстранился. Снова. И снова. Каждый раз, когда её тело выгибалось навстречу, он отодвигался, оставляя её дрожать от нетерпения.       — Ты… специально… — прохрипела она.       — Да, — спокойно ответил он, и в его глазах плясали чёртики.       Сара, не привыкшая проигрывать, вдруг резко перекатилась, оказавшись сверху, и впилась поцелуем в его шею, оставляя засос прямо на месте своего укуса. Он зарычал, пытаясь перехватить инициативу, но она, извиваясь, уворачивалась. Тогда она откинулась назад и, глядя ему прямо в глаза, сжала свои груди ладонями, проведя большими пальцами по соскам.       У него помутилось в голове.       — Ну всё… — выдохнул он и, перехватив её за талию, одним движением опрокинул на спину.       На этот раз он не стал дразнить. И не вспомнил о защите. Он вошёл в неё резко, глубоко, и она вскрикнула, обхватив его ногами. Он двигался быстро, жёстко, но в каждом толчке чувствовалось, как он бережно придерживает её голову, как целует в уголок губ, когда она стонала слишком громко. Она царапала его спину, кусала плечо, шептала нежности и ругательства одновременно — и от этого у него сносило крышу.       Когда Сара кончила во второй раз — сжимая его так сильно, что он зарычал ей в шею, — он едва успел вытащить. Его семя залило её влажные губки и лобок, стекая на простыню.       Он обессиленно рухнул рядом, тяжело дыша, и не нашёл в себе сил даже пошевелиться. Сара тоже лежала неподвижно, лишь изредка вздрагивая от послевкусия.       Через минуту, когда дыхание выровнялось, она повернула голову и посмотрела на него. Леон лежал на спине, прикрыв глаза, и казался совершенно обесточенным.       — А вы таите в себе сюрпризы, да мистер Кеннеди? — тихо и шутливо спросила она, игриво улыбнувшись.        «Мистер Кеннеди» не ответил. Только шевельнул рукой, словно хотел её обнять, но рука бессильно упала обратно. Сара хмыкнула и, собрав остатки сил, приподнялась на локте.       — Бедненький, — протянула девушка с напускной жалостью, проводя пальцем по его груди. — Устал вояка…       Она не договорила. Леон вдруг резко перекатился всем телом, буквально навалившись на неё — не агрессивно, но с такой тяжестью, что она ахнула и запищала, пытаясь выбраться.       — Леон! Ты задавишь… пусти!       Но парень только сильнее прижался лицом к её шее, обмяк, явно делая вид, что спит.       — Леон! — девушка протестовала, скорее из вредности, чем потому что ей не нравилось.       — Тихо. — негромко, но твёрдо сказал он, чуть сжав её в объятиях.       Сара замерла, понимая, что ее не отпустят. Лишь обреченно выдохнула и обмякла. Парень милосердно отодвинулся, давая ей пространства для манёвров. Но она лишь прижалась к нему сильнее и, повернувшись лицом к лицу Леона, заснула.

***

      Проснулись они от запаха пиццы, остывшей в гостиной. Леон открыл глаза первым и обнаружил, что за ночь сполз на пол, а одеяло осталось на Саре. Она лежала, свернувшись калачиком на самом краю кровати, и её розовый плед свешивался почти до пола.       Он сел, поморщившись от затекшей шеи, и вдруг поймал её взгляд — она уже не спала и смотрела на него с той самой усмешкой.       — Свободу сисям, — тихо, но отчётливо сказала она, и в её глазах зажглись озорные искры.       Парень зарычал, и накрыл её упавшей вместе с ним подушкой, не сильно, но достаточно, чтобы она взвизгнула и забрыкалась.       — Руки! Руки! — донеслось из-под подушки, а потом она высунула нос и рассмеялась — громко, заливисто, совсем не стесняясь.       Он убрал подушку, хмурясь, но в уголках его губ уже пряталась улыбка.       Сара перекатилась на спину, откинула волосы и, не обращая внимания на утренний свет, который рисовал все изгибы её тела, сказала:       — Только попробуй пожалеть о том, что случилось. Ты мой, Кеннеди. Смирись.       Он не ответил. Просто наклонился, поцеловал её в лоб, а потом, не сдерживаясь, прижал к себе так крепко, что она пискнула.       — Смирился, — прошептал он ей в макушку. — Но есть одна просьба. Больше не кусай меня. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Когда-нибудь я расскажу тебе почему.       — Принято к сведенью. — сказала она тихо, серьезно, но ее глаза сверкали искрами веселья.       Леон тяжело вздохнул и обнял ее. Их совместный путь только начинался. Но он надеялся что они будут. Вместе.