00:00:00

Несмотря ни на что, Ландо прилетает в Италию в приподнятом настроении. Имола одна из тех трасс старой школы, которые он искренне любит. В прошлом году он финишировал здесь третьим, взяв свой первый подиум в сезоне. Он с тихой надеждой рассчитывает это повторить через несколько дней.  Вечером они сталкиваются с Оскаром в лобби. Тот сидит с книгой. Ландо хочется назвать его нердом, но он, почему-то, сдерживает себя. — Готов к Имоле? — Ландо с размаху плюхается в соседнее кресло, сразу закидывая ноги на подлокотник. Такой маневр чуть не стоит ему падения, кресло опасно наклоняется, вставая на две ножки. Но Оскар через секунду уже ловит Норриса за ногу. — Готов. Много работал на симуляторе. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — Это часть отдыха. — Нерд. — Ты неправильно используешь этот термин. — Нерд в квадрате.

***

Остаток вечера они проводят болтая обо всем. Оскар рассказывает про Мельбурн, про то, как каждый раз странно возвращаться домой после стольких лет в Европе. Ландо слушает и думает, что Оскар становится разговорчивее, когда рядом нет команды и камер.

***

Повторение подиума в Имоле остается только в надеждах Ландо.

***

Дождь лупит в окно гостиничного номера с самого утра, не переставая. Ландо сидит на подоконнике, подобрав ноги, и смотрит, как вода заливает улицы итальянского городка. Телевизор негромко бубнит новости. Эвакуация, оползни, рекордный уровень осадков. Где-то в двадцати минутах езды отсюда трасса, которая должна была принять Гран-при, а теперь на ней, говорят, полуметровый слой воды. Оскар сидит в кресле, листает что-то в телефоне. Они здесь, в номере Ландо, уже час. Просто сидят вдвоем, потому что больше нечего делать. Команда распустила всех по отелям еще в обед, когда стало понятно, что гран-при не состоится. Ландо косится на Оскара. Тот читает с телефона, сгорбившись, и смешно морщит нос. Ландо думает о том, что они провели вместе уже почти четыре месяца. И еще он думает о Гасли. О том разговоре в Баку. Тогда это показалось просто смолтолком о том, каково это быть вместе, несмотря на цифры на запястье. А сейчас эти рассуждения не выходят из головы. Оскар поднимает глаза от телефона и ловит его взгляд. Не отводит. Смотрит в ответ. В комнате тихо, только дождь барабанит по стеклу. Пауза затягивается. Ландо встает с подоконника. Подходит к креслу. Оскар откладывает телефон и поднимается навстречу. 

***

Они оба знали, что это должно случится. Может, не сегодня. Может, не здесь. Но должно.

***

Поцелуй выходит коротким. Пальцы Оскара скользят вниз по рукаву Ландо и смыкаются на запястье. На том, где под тканью таймер отсчитывает время. 155 дней. И Ландо чувствует это касание всем телом. А потом Оскар отстраняется. И смотрит куда угодно. В пол, в окно, в телевизор, где крупным планом показывают затопленную парковку. Ландо вдруг хочется громко чихнуть. В коридоре раздаются шаги, и громкий зычный Зака Брауна разносится на весь этаж.  — Парни, вы тут? Мы заказали пиццу в лобби! И там журналисты уже, будем участвовать в благотворительной акции. Надо сделать пару фото, показаться, все такое. Оскар моргает. — Идем, — и голос, на удивление, его не подводит. — Ага. 

***

Где-то на ресепшене они узнают последние новости. Формула и местные власти уже раздают продукты пострадавшим от наводнения, а свой запас еды со склада команда тоже отправила на благотворительность. Ландо кивает в ответ на эту информацию, мол, «правильно, так и надо», но мысли его далеко. Они все еще в гостиничном номере, где пять минут назад Оскар касался его запястья.  Ландо смотрит в затылок Оскару.  Оскар смотрит на свои руки.  Зак в лобби уже раздает указания: кому куда встать, кого фотографировать. Ландо встает слева от Зака, Оскар справа. Между ними метр. И никто не скажет об этом вслух. Ни сегодня. Ни завтра. Возможно, вообще никогда. Но когда они садятся за стол с пиццей, их плечи случайно соприкасаются. И никто не отодвигается.  Зак громко шутит про то, что McLaren теперь благотворительная организация, и все смеются. И никто ни о чем не знает. А Ландо и Оскар делают вид, что ничего не было.   Получается плохо.