Killer’s role

По длинному коридору университета эхом отдавались шаги, уверенно приближавшиеся к преподавательской. Прошло порядка десяти секунд, прежде чем раздались несколько отрывистых стуков в дверь. Не дождавшись ответа, мужчина благополучно пренебрёг правилами приличия и приоткрыл дверь. Его взору предстало просторное помещение с несколькими рабочими местами, расположенными близь друг друга. Всё выглядело вполне привычно. Несколько преподавателей мирно сидели за чьим-то столом, бурно что-то обсуждая и попивая недавно разлитый по чашкам чай. И вот, спустя несколько десятков минут непрерывных разговоров с новыми коллегами, пришлось вновь сосредоточиться на предстоящей паре, которая по расписанию должна была начаться с минуты на минуту. Проходя мимо небольшой группы студентов в коридоре, боковым зрением Фёдор заметил промелькнувшую белокурую макушку, но значения ей не придал. Разве что слишком выделялось из толпы, не более того. Тем временем сонный на вид Николай, только что зашедший в аудиторию, сел на своё постоянное место подле знакомого однокурсника, дружеские отношения с которым заладились ещё с самого первого курса. Вид у юноши явно не отличался свежестью — особенно это было заметно по синеватым кругам под разномастными глазами, придававшими лицу слегка болезненный вид. И вот, разговорившись с однокурсником, время пролетело почти незаметно. Наконец взгляд метнулся на экран собственного телефона: цифры вещали о начале пары. Преподаватель, кажется, опаздывает. Даже слегка забавно — будет над чем постебаться. Однако, вопреки ожиданиям, лишь после того, как высокие чёрные ботинки ступили за порог, раздался уже знакомый слуху звонок. Преподаватель, не проронив ни слова, неспешно подошёл к своему новому рабочему столу. По крайней мере, на время урока. Слабым эхом отдался звук приземлившихся вещей. На поверхность учительского стола с небольшой высоты, приблизительно в десять сантиметров, упали стопка тетрадей и классный журнал. Достоевский благополучно уселся в офисное кресло, закинул ногу на ногу и оценивающе оглядел аудиторию. — Ваш прошлый преподаватель оставил мне на проверку последние работы. Не буду томить — хуже работ я за свою карьеру ещё не видел. — Мужчина слегка потер переносицу, будто мысленно прикидывая, насколько сложно будет привести группу в должную форму. — С тем же успехом мы ещё не видели преподавателя, который опоздал бы на свою первую пару, — блондин сказал это достаточно тихо, так, чтобы фраза случайно не донеслась до слуха мужчины. Парень незаинтересованно подпер голову рукой, поставив локоть на парту, и только после своих слов наконец опустил взгляд на преподавателя. Глаза невольно распахнулись чуть шире — черты лица показались юноше донельзя знакомыми. Вскоре на губах расплылась самодовольная ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. — Сегодня я проконсультирую вас по новой теме, а уже после вы будете готовиться к пересдаче. Скажу прямо, чтобы всем было ясно: не сдадите — зачёт вам не светит. Примите к сведению. — Преподаватель метнул взгляд на стопку проверенных работ, а затем поспешно открыл журнал, пробегаясь глазами по списку и став подзывать учащихся по фамилиям в целях раздачи. Ничего не поделать. Будучи тем, чья фамилия в числе первых, вскоре Гоголь услышал свою, нехотя поднявшись и уверенным шагом направляясь к преподавателю. — Что ж, Николай Гоголь, — начал Михайлович, вчитываясь в имя и приподнимая взгляд винных очей из-под прикрытых век на белокурого. Глаза его были плохо видны из-за спадавших на лицо прядей тёмных волос. — Ваша работа в числе худших. Вам явно стоит проявить бóльшее усердие. — Протягивая листок, мужчина хмыкнул, и на бледных губах приподнялись уголки, образуя слабую усмешку. — Разумеется. Ровно так же, как и вам стоит не опаздывать на пары, — отрезал Николай, на прощанье буркнув что-то невнятное себе под нос и направляясь обратно к своему месту. — Я прибыл ровно в минуту, чего нельзя сказать о ваших бесконечных прогулах. Вам, молодой человек, стоит уделить больше внимания учёбе, если вы хотите, чтобы из вас вышло что-то большее, чем смазливое личико. — Глаза преподавателя слабо прищурились, давая очевидный намёк. Оставалось только размышлять, распознает ли его юноша. Парень лишь мельком обернулся назад, окидывая Фёдора достаточно ехидным взглядом. — Я аттестован, и сессию закрою. Знаете, Фёдор Михайлович, смазливое лицо ещё никому не вредило, — заметно съязвил Николай, про себя будучи уверенным в правильности всего происходящего. — Посмотрим, — мужчина хмыкнул, подперев голову рукой, и взглядом проводил ученика. Это будет занятно. Было забавно наблюдать за тем, как тот, кого он вчера прижимал ногой к полу, так нагло отзывается. — Посмотрим, — неясно для чего повторив фразу учителя, тот всё же уселся за парту, чувствуя, как веки тяжелеют с каждой минутой пребывания в этом душном кабинете. В конце концов недосып за последнюю неделю дал о себе знать самым неприятным образом, и спустя минут пятнадцать белокурый мирно уснул, сложив руки на столе и ткнувшись в них лицом. Тем временем Достоевский продолжал вести лекцию. До тех пор, пока не заметил раскрепощенную позу одного из учащихся. В этот раз, и конкретно этому человеку, мужчина такое не спустит с рук. Продолжая свой заученный монолог, Достоевский постепенно приближался к интересующему его юноше. В конце концов оказавшись подле Николая, он взял чужую зачётку, которая вскоре оказалась на преподавательском столе. Открыв нужную страницу, брюнет с крайне довольным видом вывел каллиграфическим почерком заветное «недопуск к экзамену», после чего не поленился положить зачётку обратно на прежнее место. Подведя костлявый палец к собственным губам, жестом Достоевский дал понять, что на сегодня все свободны, разве что вслух напоминая про тщательную подготовку к пересдаче. Проснулся Яновский только спустя минут десять после окончания пары, сразу обратив внимание на царящую вокруг непривычную тишину. Резко выпрямив спину с небольшим хрустом, юноша словно внезапно осознал своё положение. Пару раз непонимающе хлопнув глазами и оглядев практически пустое помещение, взглядом Гоголь зацепился за преподавателя, который сейчас спокойно листал учебник. Тот инстинктивно поднял глаза на студента. Кажется, ему взаправду было сложно сдержать усмешку. Находясь ещё в процессе осознания, насколько он влип, Николай поспешно сложил зачётку и прочие вещи в сумку, а затем быстрым шагом удалился из аудитории, искренне не желая пересекаться с преподавателем. Как ни странно, уже ближе к вечеру старшему полетели в личные сообщения смс в духе: «И как это понимать?». Тем временем белокурый пребывал в раздумьях, как не быть отчисленным из университета и успеть выполнить задание, данное заказчиком, до поставленного дедлайна. Ситуация, очевидно, неприятная. Было ясно, что придётся наладить взаимоотношения с преподавателем, ведь предстоит закрыть сессию. Однако каким именно образом всё провернуть, в голову пока не приходило. Только спустя несколько часов, когда время близилось к полуночи, пришёл ответ от педагога. Просмотрел он его, впрочем, в ту же минуту, как и ответил. В этом не было ничего удивительного. В конце концов, у учителей ведь мало свободного времени, так ведь? «Не припомню, чтобы устав университета позволял беспокоить преподавателей вне их рабочего времени». Кажется, холоднее ответа на заданный вопрос и вовсе не придумать. Ничего не поделать — Яновскому пришлось смириться с тем, что все проблемы касательно философии придётся решать завтра.

***

Незаметно наступил следующий день. Солнце совсем недавно вышло из-за горизонта. До начала пар оставалось около полутора часов. Фёдор решился зайти за стаканом бодрящего напитка в кофейню, прежде чем вновь испытывать свои нервы на занятиях. Стоило ступить в простое, но довольно уютное на вид помещение, как взгляд малиновых очей сиюминутно упал на Николая. Парня было крайне сложно не заметить среди прочей толпы — внешность его была достаточно броской. На пару лишних секунд засмотревшись на белокурую макушку, мужчина негромко озвучил свой заказ бариста и вскоре неспеша подошёл к юноше сзади. Ледяные руки легли на чужие плечи, словно в фильме ужасов. На бледных, истерзанных нервами губах расползлась недобрая улыбка. — Как поживает мистер «Смазливое личико»? Почему не здороваемся? — Брюнет склонился над парнем, и довольно хмыкнул, ощущая, как из-за уха выбилось пару прядей цвета вороньего крыла. Почувствовав на себе прикосновение холодных, словно у трупа, пальцев, юноша дёрнулся от неожиданности. Чужой голос прямиком у ушной раковины отдался по телу сплошным табуном мурашек, да с такой интенсивностью, что по коже пробежал холодок. Пару раз хлопнув глазами, Гоголь повернул голову в сторону источника звука. — Говорите так, будто сами не знаете. Ужасно. Всё потому что один преподаватель по философии вдруг решил, что проблем в жизни у меня недостаточно, — борясь с желанием отвернуться, лишь бы не смотреть в эти полные сарказма винные глаза, отрезал блондин. — Раз ты спишь на моих парах, значит они тебе не нужны. Звучит вполне логично, не находишь? — Отстраняясь, Достоевский слабо похлопал студента по плечу, едва ощутимо оглаживая его. — Это случалось единожды! К тому же, у меня не так много прогулов, как вы озвучили тогда в кабинете. — Знак внимания, очевидно, был замечен. Как минимум потому, что темноволосый далеко не казался тактильным человеком. — Около двадцати прогулов за последние три месяца, я так понимаю, простая шутка? — Губы искривились в усмешке. Мужчина чуть приподнял одну бровь. — Наглость — второе счастье, однако, вопреки этому, потакать тебе я не собираюсь. Так что будь добр, подготовься достойно. — Сказав это, Фёдор ушёл забирать свой заказ, даже не оглянувшись в сторону студента. — Большая часть — по причине болезни! — Не успев толком договорить, Николай осознал, что это бесполезно. Что уж там, вряд ли преподаватель услышал даже это. По пути к знакомому зданию университета мужчина испытывал злорадство. Разве он может упустить такой удачный шанс поиздеваться над юношей? Это было бы самым настоящим преступлением. Тем временем самому Гоголю отхватывать в полной мере не хотелось от слова «совсем», а потому уже за двадцать минут до начала консультации парень сидел за партой, уперев голову в руки и поглядывая на пустующий преподавательский стол. Время пронеслось почти незаметно. И вот, по ушам бьёт звонкий, неприятный звонок, оповещающий о начале пары. Наконец взгляд разномастных глаз фокусируется на фигуре только что вошедшего преподавателя, быстрым шагом подходящего к своему рабочему месту. — Итак, многие в течение вчерашнего дня успели сдать зачёт. Соответственно, причина, по которой вас так мало, предельно ясна. Все, у кого имеется допуск, подходят ко мне поочередно. — Беловолосый всем телом почувствовал на себе взор винных глаз. — Те, у кого недопуск, ждут, пока остальные сдадут. Будем разбираться отдельно. Ничего не поделать. Яновскому оставалось разве что наблюдать за прочими студентами и про себя раздумывать, один ли он оказался не допущен. Оставаться с преподавателем с глазу на глаз было сомнительной перспективой. — Итак, остался только ты. Ни потоковых оценок, ни отметок за конспекты у тебя нет, — мужчина смотрит прямо в глаза, а затем переводит взгляд на журнал, словно что-то выискивая. — Ни докладов, ни конспектов по лекциям. За что мне, спрашивается, нужно ставить оценку и подписывать допуск? — Разумеется, за «смазливое личико». Прошлый преподаватель утверждал, что я аттестован. У меня есть бóльшая часть конспектов, — поднявшись со своего места и захватив тетрадь, белокурый оказался у учительского стола. — Как наивно с твоей стороны. Давай сюда, раз уж ты так уверен, — мужчина посмеивается в ладонь и берёт из чужой руки тетрадь на кольцах. Вздыхая, Фёдор берёт записи и начинает неспешно пробегать глазами по тексту. И, как ни странно, вскоре захлопывает тетрадь, глухо хлопнув ею по столу. — Хватит дурить мне голову. Ты и сам прекрасно знаешь, что это написано в спешке, за одну единственную ночь. Попробуй для начала самостоятельно разобрать, что ты написал, — про себя Достоевский отметил, что тетрадь больше напоминает неухоженный блокнот. Однако об этом говорить, пожалуй, было сейчас необязательно. — Какая вам разница, когда я это писал? Ваше дело — проверить, — юноша смотрит скептично, в глазах читалось откровенное: «Попробовал бы сам переписать половину материала за весь семестр за одну ночь». — Даже если закрыть на это глаза, здесь не хватает целых двух тем. А допуск к зачёту разрешён только с пятью прогулами, — парирует мужчина, подпирая голову руками. И в этот момент у парня словно отключился мозг. Чужие лекции откровенно надоели. Вместе с тем, этот неординарный преподаватель так или иначе проявляет к нему интерес. Как иначе объяснить эти мимолётные касания, и этот зачарованный взгляд? — Вы слишком строги ко мне, вам не кажется? — Николай делает уверенный шаг. Затем ещё один. И оказывается на неприлично близком расстоянии от мужчины. В глазах горят огоньки, а брови слабо сведены к переносице от нервов. — Как я понял, мне так просто от тебя не отделаться. Мой предмет ты не знаешь от слова «совсем», и мы оба это понимаем. Но в силу того, что я только начал преподавать у вас, я первый и последний раз сделаю тебе одолжение — дотяну твой конспект до тройки. Считай, что за «смазливое личико», — мужчина слегка оттолкнулся ногами, отчего кресло отъехало ближе к стенке. Холодный взгляд винных очей словно норовил прожечь в Николае дыру. — Но не всё так просто, дорогой студент. Администрация настояла на том, чтобы по философии у вас были консультации. Соответственно, в следующем семестре никаких поблажек не будет, и на консультациях ты присутствовать не должен, а обязан. Радости Николая не было предела. В этот момент юноша был готов искренне поблагодарить преподавателя, однако, воздержавшись, коротко кивнул. На губах расплылась ехидная улыбка, а разномастные глаза вновь загорелись живым огоньком. В самом деле, ни на какие консультации ходить Яновский не собирался. Своих дел полно, да и Достоевский за это время, должно быть, и вовсе забудет о произошедшем. По крайней мере, на это стоило рассчитывать Николаю. В конечном итоге Фёдор лишь слабо приподнял уголки бледных губ. Видеть на лице юноши растерянность и самый настоящий страх, когда тот сползал по стене от его действий, Михайловичу нравилось определённо больше. Однако, как оказалось, и неподдельная радость на чудесном лице студента выглядела донельзя очаровательно. Слишком уж привлёк его этот экстравагантный юноша. И Фёдор точно мог бы сказать, что никому другому на уступки сейчас не пошёл бы. В конце концов, в его голове совсем недавно назрел план, в ходе которого увидеть Николая в том же положении, что и тогда в туалете клуба, ему ещё доведется. Совмещать приятное с полезным — до боли сложное, но такое затягивающее занятие. Однако сейчас студент лишь забрал свою зачётную книжку, будучи крайне довольным стечением обстоятельств. Да настолько, что напоследок даже не попрощался с преподавателем, на что тот скептично проводил его взглядом до самой двери. Семестр обещает стать куда более интересным.