Только ради тебя, цыплёнок

Чимин снова в одиночестве сидит на трибунах, наблюдая за тренировкой некогда своего партнёра и вздрагивая каждый раз, когда тот падал. Он тоже однажды неудачно приземлился на лёд и теперь вот уже полгода коньки даже видеть не может, не говоря уже о том, чтобы вновь встать на них и проехать хотя бы круг по арене. С психологами парень занимался, лекарства пил, но абсолютно ничего не помогало, и страх не отступал. А шрам на руке напоминал о том, какой ценой достаётся слава в спорте. Но Чимину повезло в одном - на всём протяжении реабилитации с ним был Намджун. Самый чуткий и заботливый муж. Он определил его в лучшую клинику, нанял проверенных врачей, находился рядом ежедневно, отложив свои рабочие дела. Возможно, без его поддержки Чимин бы совсем потерял вкус к жизни, но судьба сжалилась над парнем, подарив прекрасного мужчину. — Цыплёнок, — слышит Чимин сбоку и расплывается в тёплой улыбке, без труда узнавая голос мужа. — Так и знал, что ты здесь. — Просто захотел посмотреть, — грустно вздыхает Пак, не отрывая взгляда от фигуристов. — Может покатаешься, пока все здесь? — Намджун никогда не перестанет надеяться, что муж вернётся на лёд. В этом спорте была вся его жизнь, все надежды и мечты, и одна травма смогла перечеркнуть их, чего никто не ожидал. Но Ким никогда не назовёт своего любимого слабым, потому что несколько месяцев наблюдал, как он со слезами на глазах проходил терапию, ни разу не жалуясь. — Мне будет некомфортно перед другими, — признаётся Чимин, стыдливо опуская глаза. — А если я упаду, то наверняка расплачусь от испуга. — Покатайся после них, — Намджун садится рядом, обнимая его за хрупкое плечо и целуя в висок. — Я договорюсь. — Одному ещё хуже, — Чимин утыкается носом в изгиб его шеи и полной грудью вдыхает аромат любимого парфюма. Это всегда успокаивает. — Прости, что мне всё не так. Ты стараешься, а я как обычно всего боюсь. — Всё в порядке, цыплёнок, я понимаю, — Ким несколько минут молчит, вместе с ним наблюдая за тренировкой, а потом неожиданно выдаёт: — Покатаемся вместе? Может это тебе поможет. — Вместе? — Чимин не может не удивиться, ведь его муж, как бы это парадоксально не звучало, на коньках ни разу не стоял. А ведь ему уже тридцать два года. И у него супруг - профессиональный фигурист. — Я максимально этого не хочу, —вздыхает обречённо мужчина, а Чимин с такой надеждой смотрит на него. — Но если тебе станет легче... — С тобой станет, — кивает Пак, воодушевляясь идеей. — Давай попробуем, пожалуйста. — Только ради тебя, цыплёнок, — Намджун получает благодарственный поцелуй в щёку и идёт переодеваться под чутким руководством мужа. — Да как тут они, — ругается себе под нос Ким, уже минут пять борясь со шнурками. Чимин отошёл поговорить с бывшим тренером, оставив бедолагу мужа одного наедине с коньками. Такого позора мужчина ещё никогда не испытывал. — Такой забавный, — хихикает Чимин, наконец подходя к нему. — Помочь, любимый? — Буду очень признателен, — Намджун оставляет безуспешные попытки и уже хочет сбежать. А ведь они ещё даже на лёд не вышли. Чимин присаживается перед ним, приступая умело затягивать шнурки и что-то напевая себе под нос. — Мне неловко, когда ты так сидишь передо мной, — Намджун отводит взгляд в сторону, ведь смотреть на мужа в облегающем костюме казалось самой настоящей пыткой. — Как так? На коленях? — Чимин двусмысленно улыбается, наклоняя голову чуть набок. Рядом с мужем он действительно обо всём забывает и ни капли не волнуется, предпочитая заигрывать и довольствуясь смущением мужчины. — Чимин, — Ким оглядывается по сторонам, но вокруг, к счастью, никого. — Продолжишь в том же духе - и до арены мы не дойдём. — Не стоит. Ты устанешь меня раздевать, — Пак чмокает его в нос и садится рядом, с сомнением глядя на свою пару коньков. — Думаю, мне стоит научиться самому проделывать все эти манипуляции, — теперь уже Намджун опускается на одно колено и аккуратно берёт мужа за лодыжку. — Вдруг наш ребёнок в будущем захочет пойти по стопам папы. — Почему ты такой хороший? — Чимин готов расплакаться от проявленной заботы, но сейчас есть задача поважнее. И следующие десять минут они борятся с несчастными верёвочками, а Ким мысленно клянётся, что больше никогда на подобные развлечения не согласится. — И кто из нас больше боится? — отшучивается Пак, когда приходит время наконец побороть главный страх. — Если сегодня я уеду в больницу, ты будешь обязан завоевать золотую медаль за все мои страдания, — причитает Намджун, ставя одну ногу на лёд и крепко держась за бортик. — Только падай не на меня, пожалуйста. А то раздавишь, — Чимин наблюдает за ним, но сам не спешит следовать за мужем, нервно оттягивая рукава лонгслива и чувствуя, как сильно пересохло в горле. — Какой ты заботливый, — Ким полностью оказывается в зоне невероятного дискомфорта, но старается этого не показывать, чтобы не спугнуть Пака. — Идёшь? — Покатайся пока один, — Чимин весь дрожит, вспоминая, как совсем недавно лежал здесь, полностью обездвиженный, и жалобно звал мужа. Возможно он ещё не готов вернуться к прежней жизни. — Совсем меня не любишь, — Намджун делает первые шаги и тут же падает, больно ударяясь локтём и слыша громкий возглас мужа. — Ты в порядке? — паникует Чимин, хватаясь за голову. — Иди ко мне, умоляю. Это была плохая идея, я не могу. Ничего не могу... — Я в порядке, — Намджун с трудом поднимается, делая вид, что не готов взвыть от боли, и натянуто улыбается. — Но мне нужна твоя помощь, цыплёнок. — Прости, — Пак не сдерживает слёз и позорно сбегает, оставляя мужа одного на пустующем льду. Перебороть себя оказалось крайне тяжело, даже присутствие рядом любимого человека не помогло. Чимин минут десять плачет в холле, но Намджун к нему не выходит, и парень думает, что тот обиделся из-за очередной истерики. Но, вернувшись обратно, он застаёт мужа, по-прежнему упорно пытающегося прокатиться хотя бы метр без опоры. И в груди от такой картины разливается тепло. Чимин садится на скамейку, молча следя за ним, и даже успевает снять короткое видео о «первых шагах», но в одно мгновение земля уходит из-под ног, когда Намджун, не успев ухватиться за бортик, падает и подозрительно долго не двигается. — Дорогой? — кричит с другого конца арены Чимин, испуганно глядя на него. — Не пугай меня, пожалуйста. Вставай. Но в ответ - тишина. И тогда Пак без раздумий вылетает на лёд, через считанные секунды оказываясь рядом с мужем и касаясь его горячей щеки. — Прости меня. Прости, что оставил одного. Я такой эгоист, — ревёт Чимин, наклоняясь к нему и отчаянно целуя в лоб. — Ты смог, — шепчет Намджун, приоткрывая один глаз и не скрывая победной улыбки. Ему пришлось пойти на крайние меры, и они сработали на ура. — С ума сошёл? — возмущается Пак, шлёпая его по груди и хмурясь. — Нельзя так шутить. — Зато подействовало, — Намджун садится ровно, морщась от боли в спине. Эти театральные падения ему дорого обошлись. — Теперь ты можешь со мной позаниматься. — Я зол на тебя, — Чимин поднимается, но сразу же замирает, теперь окончательно осознавая происходящее. Он отъезжает от мужа, закрывая глаза и полностью отдаваясь ощущениям. Осторожные, пробные скольжения пробуждали что-то давно забытое, и теперь Чимин плакал от счастья. — Горжусь тобой, цыплёнок, — Намджун тепло улыбается мужу, и тот спешит броситься в объятия и расцеловать мужчину, попутно не уставая благодарить. И ради воодушевлённого «я хочу кататься до вечера» Намджун готов ещё сотню раз упасть.

⛸️

Намджун сидит на диване рядом с сыном, который в свои два года с энтузиазмом смотрел фигурное катание по телевизору и постоянно показывал на экран пальцем, радостно визжа «папа». — Да, там папа, — соглашался Ким, любуясь своим мужем, программу которого они сейчас смотрели. В такие моменты гордость переполняла Намджуна, и он жалел, что не может лично сказать Чимину о том, какой он молодец. — Какой ваш главный стимул? — спрашивает репортёр Чимина, и тот смотрит прямо в камеру, прекрасно зная, что главный стимул сейчас следит за ним в прямом эфире. — Мой сын, разумеется. И один настойчивый и заботливый мужчина, который не умеет кататься на коньках.