Как влюбить в себя Бога по ту сторону экрана?

Проходящий день, словно в густом тумане, оставлял лишь неприятный след на теле Ивана, словно липкие прикосновения, которые нанёс нежной коже начальник. Отвратительное мерзотное чувство не покидало голову до самого вечера. Гончаров даже сомневался, стоит ли вообще проводить запланированный стрим. Ощущал себя давно использованной, а ныне сломанной и никому не нужной игрушкой. Той, которую после порванной лапы сразу выкидывали, даже не пытаясь как-либо подшить или хотя бы заколоть булавкой. Хотя бы, черт возьми, ржавой булавкой. Стоя перед зеркалом в ванной блондин многое осмысливал. В голове, словно перед смертью лента жизни, мелькали воспоминания последних дней. Фёдор невероятно красив, одним словом прекрасен. И все же в нем души не больше, чем в магазинном пластике для детей. Возможно он и относился к Ивану со всей любовью, но в таком случае она ему совсем не нравилась. Она обвивала тело какой-то вязкой массой, словно густым медом. Источает приятный аромат, а на вкус приторно сладко и от тела никак не отстаёт даже под потоком холодной воды. — « Зачем это? » — звучит в голове вполне очевидный вопрос. Зачем он вообще согласился на тот вечер? — К чёрту! — Иван ударяет рукой по раковине, на силу несколько раз умываясь холодной водой. Она бодрит обиженный и разгневанный мозг. Расписание есть расписание. Если Фёдор устроил эту вакханалию только из личных убеждений, то сегодня Иван просто обязан оторваться по полной на своем стриме. Это будет именно тот вариант событий, в котором аудитория обязана хорошо заплатить Гончарову. Ваня пообещал себе быть настолько сладким и желанным сегодня, что завтра обязательно позавидует записи этого стрима и самому себе. Позавидует.. *** Подготовка проходит вполне себе спокойно. Иван сегодня усиленно занят атмосферой. И вот комната с безликими белыми стенами, деревянным полом и серой отделкой, вдруг заливается неоновым розовым кислотного оттенка. Камера протёрта со спиртом, сегодня все будет идеально. Костюм пришлось подбирать долго. Иван остановился на тонком красном кружеве, больше похожем на подобие белья из-за отсутствия большинства ткани, после оборачиваясь в белый шелковый халат. Левую часть он немного спускает, частично оголяя верхнюю часть плеча и позволяя рассматривать острую ключицу, на которой красной лентой была видна лямка нижнего белья. Гончаров берет со стола полупрозрачный красный тинт. Аккуратно наносит губы, паралельно делая фото на телефон так, чтобы было видно тело, но не лицо. Затем в качестве затравки к основному горячему блюду выкладывает на платформу, одним постом демонстрируя две фотографии, на одной из которых приоткрыт рот. «Мой Господин, сегодня у вас был трудный день, предлагаю вам позволить мне помочь вам расслабиться~ » красноречиво выглядит на фоне сладких промо фото подпись, а сам пост уж очень быстро набирает огромное количество лайков, заставляя телефон невероятно неприятно пиликать. Гончаров выключает его почти сразу. — Ты почти готов — подбадривает себя блондин, нанося по телу белую пудру, после расстилая под рабочим столом на пол одноразовые пелёнки и принося из холодильника две упаковки вишнёвого сока, переливая их в графин, созданный из прозрачного хрусталя. Закончив со вторичными приготовлениями Гон-Тян решил заранее немного растянуть себя, припасая в полке пару вибраторов и достаточно большой фалоимитатор, который планировал закрепить на кресле и дать обзор зрителям только после крупной суммы на счёт. *** — Добрый вечер, мой господин — сладко протягивая слова начал стример, улыбаясь. Сегодня маска закрывала только половину его лица. Открывала губы. Слегка подкрашенные чем-то красным губы, которые манили к себе, словно плоды боярышника на солнце. Они выглядят излишне сладко, но не приторно. Хотелось укусить их. Впиться губами. Гончаров всегда умел производить верное впечатление на свое тело... Тонкие изгибы его рук спрятал шёлк, острые ключицы едва ли видно за светлыми волосами, цвета мятного мороженого. Юноша расплывается в довольной улыбке, словно сейчас выходит на сцену последнего в его жизни представления. Он аккуратно поправляет прядь волос, укладывая одну ногу на вторую и мычит, проводя тонким пальцем по стоящему рядом графину. Хрусталь слабо звенит. Свет в комнате выставлен ужасно хорошо. Никакой яркой подсветки, неон не бьёт в глаза. Вместо этого он едва ли подсвечивает величественную фигуру Ивана на кресле, выделяя каждый изгиб и бесподобную ухмылку. Обливал приятным оттенком графин, делая красную жидкость более желанной. Язык сушит от такой картины. А снизу живота завязывается крепкий узел. — Как видите, сегодня у нас на повестке дня крайне приятные планы.. мой господин, скажите, вы скучали по мне? — наклоняясь к камере спрашивает сладкий голос, улыбаясь. Ответы в чате летят незамедлительного ... Gontyanfan02: Господи, я не зря прожил этот день! Ichigo_Ichigo: Малыш так сразу хочет крупную сумму на карточку? Herelrlrl: Мне кажется я могу кончить только лишь от его голоса! «Похотливые животные.» — думает про себя стример, расплываясь в улыбке и сдвигая часть халата в сторону, пальцами задевая часть своей груди, гуляя лишь по открытому участку тела. — Знаете, я так утомлён, мой господин.. вас так долго не было дома, я уже успел решить, что я вам не нужен.. я надеюсь, вы взяли что-нибудь, что может подбодрить меня? Я так скучал, мой господин.. — Слова, которые протягивал Иван ощущались словно мёд. В кадре каждое его действие выполнялось идеально точно. Возможно, нет, даже если ему, быть может, вовсе не приятно из раза в раз касаться себя, ведь эта однотипность так наскучила, он все равно выполнял каждый взмах настолько красиво, что зрители словно находились под его гипнозом. Сейчас ракурс слишком желанный: половины лица в камере не видно. Видно только тело. Тишина, прерываемая наигранным возбуждённым вздохом Ивана вдруг обрывается уведомлением о первом донате. — Господин, вы так щедры со мной! — хихикает он, смещая руку ниже. Халат открывается шире. *** Стрим длится уже около 40 минут. Сегодняшний темп уже обеспечил выполнение некой "квоты", но Иван не думал останавливаться. Халата на нем уже почти не осталось, он даже умудрился один раз кончить на стол, громко извиняясь перед господином. Но лживо. Наигранно. Хотелось за эти игры вжать его в постель. Сделать больно. Разодрать запястья кандалами, оттягивать за волосы... Но он недоступен. И это невероятно бесит. — Мой господин.. что вы скажете на счёт вина? — с ухмылкой спрашивает Иван, приподнимая боковину халата, обнажая часть своего тела и отодвигая ногу, позволяя лицезреть самоудовлетворение через игрушку, на которой он медленно поднимался и опускался. Юноша втягивал живот, образуя такой любимый у своих зрителей бугорок на коже. А затем он хватает рукой графин и медленно льет на себя напиток. Время замирает. В какой-то момент жидкость на пару секунд в глазах становится красным гелем, что медленно течет по бархатной коже, лаская её и доставляя удовольствие. В комнате звучит пронзительный стон стримера.. — Х-хозяин.. — дрожит его голос — оно такое холодное .. боже мой, мне кажется температура слишком неправильно подобрана!! — тот закидывает голову назад, протяжно и истошно стоная, тяжело дыша. Графин он ставит обратно без звука. Там ещё много красной жидкости. Его грудь вздымается от каждого глотка воздуха так быстро, что само сердце ускоряется все больше, иногда теряя пульс и сбиваясь в ожидании следующего действия. В чате кому-то уже нужна скорая. Наконец он поднимает голову обратно, чуть выпрямляя спину после небрежного откидывания на кресло от удовольствия. Его маска немного сползает. Не показывает лицо, но частично обнажает румянец и яркие голубые глаза со светлыми ресницами. — Простите, мой господин. — поправляется стример, натягивая маску обратно и снова начиная интенсивно двигать бёдрами. Капли сока стекают по телу, опоясывая изгибы, в итоге падая вниз. Стоны становятся тише хлюпаний и дыхания. Но донат заставляет набрать темп. Цифра все увеличивается, вместе с этим увеличиваются и старания Гончарова. Он уже дрожит, вцепившись пальцами в кресло, истошно вскрикивая. — Мой господин... Мой господин... Мой господин...! Волосы его прилипали к телу, губы постоянно получали урон от зубов, спина отвратно болела. Но это чувство.. бесценно. *** Видел ли это Достоевский? Да. И это было триумфальным поражением. Этого стримера хотело столькое количество человек .. и пусть Иван и похож на него от части, желание обладать этим сокровищем по мере продолжения стрима неумолимо возрастало. Фёдор будет с ним невероятно нежным.. кажется, он даже готов упасть на колени перед его красотой. Каждое движение в глазах мужчины должно было стать картиной, которую передавали бы из поколение в поколение. Он хочет запечатлеть этот момент в своей голове. Хочет остаться здесь. Хочет оказаться там, с ним.. Но никакие деньги эту чертовку не покупают. Не помогла ни одна сумма, что Фёдор присылал. Даже пусть он увеличивал количество с каждым разом.. Гон-тян все равно оставался для него далёкой мечтой. Настолько далёкой, что Достоевский сходил с ума, раскусав все губы в кровь. Его рука тянется к ширинке, занимаясь лаской уже в начале этого блядского стрима. Он представляет, что меж ног лежит не его грубая и большая, а нежная, аккуратная и тонкая рука стримера. Это отличается от секса с Иваном. Это вообще ни с чем не сравнимо. Стоит только закрыть глаза и вот он.. в этой комнате. Рядом. Ласкает половой орган мужчины. Фёдор надавливает двумя пальцами, сомкнутыми в кольце, на головку. Представляет, что это губы. Даже смазывает их собственной слюной для достоверности. — Давай.. давай же блять.. — хрипит мужчина, закатывая глаза с закрытыми веками, издавая низкий стон. Чертовски хотелось слышать именно свое имя от него сейчас... — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Это другая любовь. Хотелось упасть в ноги, но разорвать за это же. Фёдор представлял, как схватил бы эту тонкую шею и переломил её. Нет, нельзя.. — Господи!. — восклицает тот, после опуская глаза на белую жидкость на своей руке. С этим обязательно надо что-то делать.