Фотосессия

      Ровно в 19:58 Гарри включил пилотный свет софитов. Студия погрузилась в драматичный полумрак, где единственным ярким пятном был угольно-чёрный бархатный фон, поглощающий блики. За окном продолжал бесноваться лондонский ливень, капли яростно били по стеклу, создавая фоновый шум, который должен был успокаивать, но лишь сильнее натягивал нервы.       Гарри протёр объектив салфеткой из микрофибры в третий раз за последние десять минут. Его ладони были влажными. Он чувствовал себя не профессиональным фотографом, а подростком перед первым свиданием. Слова из дневной переписки жгли сознание: «Обещать не могу, мистер Поттер».       В 20:00 в дверь постучали.       — Входи, открыто! — крикнул Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Дверь отворилась, впустив в тёплую студию порыв сырого сквозняка. Том Реддл переступил порог, стряхивая капли дождя с зонта-трости. Он повесил своё изношенное, но идеально вычищенное пальто на вешалку и повернулся к Гарри.       Дыхание Поттера на секунду замерло. Том был одет в чёрную водолазку тонкой вязки. Ткань, казалось, стала второй кожей, безжалостно облегая широкие плечи, узкую талию и подчёркивая рельеф грудных мышц. Высокий ворот акцентировал внимание на бледной шее и чёткой линии челюсти. В сочетании с тёмными, чуть влажными от дождя волосами и непроницаемым взглядом чёрных глаз, Том выглядел как ожившая гравюра эпохи Возрождения, изображающая прекрасного, но безжалостного демона.       Он знал, что делает. Гарри читал это в лёгкой, едва заметной тени самодовольства, скользнувшей по губам Реддла. Том оделся так, чтобы не нарушить формального запрета на наготу, но при этом заставить фантазию фотографа работать на пределе.       — Добрый вечер, Гарри, — произнёс Том. Его низкий, бархатистый голос странным образом резонировал в груди Поттера. — Надеюсь, мой внешний вид сегодня соответствует вашим пуританским стандартам?       Гарри сглотнул, чувствуя, как краска неумолимо приливает к ушам. Он заставил себя отвести взгляд от груди Тома и посмотрел ему прямо в глаза.       — Идеально, — Гарри постарался вложить в это слово всю свою профессиональную уверенность, хотя внутри всё дрожало. — Проходи. Садись на барный стул у фона. Сегодня мы работаем с жёстким светом.       Том грациозно, словно крупный хищник из семейства кошачьих, пересёк студию и опустился на высокий табурет. Он не стал сутулиться или искать удобную позу; его спина оставалась идеально прямой, подбородок чуть вздёрнут.       Гарри спрятался за камерой. Видоискатель всегда был его щитом. Глядя через линзу, он мог дистанцироваться от объекта, превратить живого, пугающе притягательного человека в набор линий, теней и композиционных решений. Но с Томом это не работало.       — Чуть поверни голову вправо, — попросил Гарри. — Посмотри на софит. Не в саму лампу, а чуть ниже.       Том выполнил указание. Свет выхватил из полумрака идеальный профиль, зажёг в тёмных глазах золотистые искры.       Щёлк.       — Хорошо. Теперь на меня.       Том медленно повернул голову. Его взгляд, устремленный прямо в объектив, был тяжёлым, изучающим, словно он пытался заглянуть Гарри в душу и поработить её. От этого взгляда по спине Поттера пробежал табун мурашек, а внизу живота вновь заворочалось тяжёлое, тянущее возбуждение, которое он так старательно подавлял весь день.       — Слишком напряженно, Том, — голос Гарри прозвучал чуть хрипло. Он прочистил горло. — Ты выглядишь так, будто просчитываешь, как спрятать мой труп. Расслабь плечи.       — А вы уверены, что я не просчитываю именно это? — хмыкнул Том, но плечи все же опустил. — Сложно расслабиться, когда тебя рассматривают под микроскопом.       — Я не рассматриваю, я фиксирую, — парировал Гарри, делая шаг вперёд. Кадр получался неплохим, но позе не хватало естественности. Том был слишком закрыт, слишком защищён своей безупречностью. — Мне нужна уязвимость. Мне нужен человек под этой бронёй из сарказма и идеальных манер.       — Уязвимость стоит дороже, Поттер, — Том насмешливо приподнял бровь. — Того, что вы мне платите, хватит лишь на красивую картинку.       Это была колкость, защитная реакция человека, привыкшего всегда быть настороже. Том отчаянно нуждался в деньгах — сегодняшняя утренняя встреча с Малфоем оставила горький осадок и страх перед завтрашним днём. Он злился на себя за то, что зависит от этого растрёпанного, зеленоглазого идеалиста с дорогой камерой. И эта злость выливалась в ядовитый флирт.       Гарри опустил фотоаппарат. Он подошёл к Тому вплотную. Воздух между ними мгновенно сгустился, заряженный электричеством. Гарри чувствовал тонкий аромат дешёвого табака и чистого, мужского пота, исходивший от Реддла.       — Я не покупаю тебя, Том, — тихо, но твёрдо сказал Гарри, глядя в расширившиеся зрачки. — Ни твоё тело, ни твою душу. Я хочу сделать портрет. Но для этого мне нужно, чтобы ты перестал со мной воевать. — Не давая Тому времени на язвительный ответ, Гарри поднял руку. — Можно? — спросил он, указывая на лицо Реддла.       Том замер. Его инстинкты кричали отшатнуться, ударить по руке, не подпускать никого в своё личное пространство. Никто не смел прикасаться к нему без разрешения, но в глазах Гарри не было ни похоти, ни превосходства. Лишь искренняя, обжигающая просьба творца.       Том коротко, почти незаметно кивнул.       Пальцы Гарри легли на линию челюсти Тома. Поттер почувствовал, как напряглись мышцы под тонкой, прохладной кожей. Руки Гарри были тёплыми, на подушечках пальцев чувствовались легкие мозоли от постоянной работы с фототехникой. Этот контраст температур — горячее и ледяное — послал разряд тока им обоим.              Том шумно втянул воздух через нос. Прикосновение Гарри было уверенным, но невероятно бережным. Большой палец Поттера скользнул по скуле Реддла, чуть поворачивая его голову к свету.       — Вот так, — прошептал Гарри, находясь так близко, что Том чувствовал запах мятной жвачки и кофе от его дыхания. — Чуть приподними подбородок.       Сердце Тома забилось о рёбра с такой силой, что ему показалось, будто Гарри это слышит. Под чёрной водолазкой соски затвердели, болезненно потёршись о ткань. Реддл сжал зубы. Он не ожидал, что простое прикосновение вызовет в нём такую яркую, почти агрессивную физическую реакцию.       Гарри убрал руку, словно обжёгшись, и быстро отступил назад, прячась за спасительной камерой. Его собственные руки предательски дрожали. Он видел, как Том отреагировал. Видел расширенные зрачки, прерывистое дыхание, напрягшийся кадык.       Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Затвор камеры застрекотал с пулемётной скоростью. Теперь это было то, что нужно. В глазах Тома появилась искра — не холодного расчёта, а тёмного, сдерживаемого голода. Кадры получались невероятно чувственными.       Студийные софиты нещадно грели воздух. Прошло около сорока минут непрерывной съёмки. Гарри сам взмок, стянув с себя куртку и оставшись в простой серой футболке. Том, сидящий под перекрестным огнём ламп, чувствовал себя как в пекле. Чёрная водолазка, которая должна была служить броней, теперь казалась удушающей петлей. Ткань пропиталась потом, прилипнув к спине и груди.       — Вы пытаетесь меня изжарить, Поттер? — голос Тома прозвучал ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. Он потянул за воротник водолазки, пытаясь впустить хоть немного воздуха к разгорячённой коже.       Гарри оторвался от видоискателя, посмотрев на Тома. Тот тяжело дышал, а на его виске блестела капля пота. Взгляд Поттера невольно опустился на грудь Реддла, где сквозь влажную ткань явно проступали очертания затвердевших сосков.       Во рту у Гарри мгновенно пересохло. Возбуждение, которое он сдерживал весь вечер, ударило в голову горячей волной. Джинсы стали невыносимо тесными, скрывать растущую эрекцию становилось всё сложнее.       — Можем сделать перерыв, — хрипло предложил Гарри, отворачиваясь к столу с оборудованием, чтобы скрыть свою реакцию.       — Нет необходимости, — Том заметил, как изменился голос фотографа. Он заметил суетливые движения и то, как Гарри старается не поворачиваться к нему передом. Уголок губ Реддла пополз вверх. Игра становилась всё более увлекательной. — Но я больше не могу терпеть эту синтетику. Вы ведь не упадете в обморок, мистер Поттер, если я избавлюсь от этого орудия пыток?       Гарри замер, сжимая край стола побелевшими пальцами.       — Том… — начал он предупреждающе, но было поздно.       Когда Гарри обернулся, Том уже скрестил руки на животе, захватив край водолазки, и одним плавным, сильным движением стянул её через голову. Волосы Реддла растрепались, статическое электричество заставило их слегка пушиться. Он отбросил влажный комок ткани на пол и снова посмотрел на Гарри.       Его торс блестел от лёгкой испарины в свете софитов. Тени ложились на впалый живот, подчёркивали идеальные кубики пресса и напряжённые мышцы груди. Он был произведением искусства, дьявольски красивым и совершенно бесстыдным.       Том заметил, как расширились глаза Гарри. Он видел, как тяжело вздымается грудь Поттера под серой футболкой, и он безошибочно считал красноречивую выпуклость на джинсах фотографа, которую тот уже не мог скрыть.       Внутри Тома вспыхнуло торжество, смешанное с тёмным, дурманящим желанием. Его хотели. Не как вещь, не как красивое дополнение к статусу, как это делали друзья Малфоя. Его хотели первобытно, страстно, теряя контроль. И самое странное — Том обнаружил, что хочет ответить тем же.       — Так лучше? — мурлыкнул Том, слегка откидываясь назад и опираясь руками о сиденье табурета. Поза была откровенно провокационной. Он словно выставлял себя напоказ, приглашая к визуальному поглощению.       Гарри шумно выдохнул, чувствуя, что проигрывает эту битву. Всё в нём требовало остановить съёмку, но также в нём проснулся художник — и голодный мужчина. Он молча поднял камеру. Руки больше не дрожали. Адреналин вытеснил неуверенность.       — Посмотри на меня, Том, — приказал Гарри. В его голосе больше не было извиняющихся ноток. Только жесткая, требовательная сила.       Том вскинул голову, его глаза вспыхнули вызовом.       Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Гарри ходил вокруг него, ловя ракурсы, играя с тенями на обнаженной коже. Каждое движение Тома, каждый вздох фиксировались на плёнке. Воздух в студии стал густым, тяжёлым от невысказанного напряжения. Казалось, поднеси спичку — и все взорвётся.       — Чуть прогни спину, — командовал Гарри, его голос опустился до хриплого шёпота. — Да. Замри.       Том подчинялся, чувствуя, как взгляд Гарри скользит по его телу, словно физическое прикосновение. Поттер пожирал его глазами через линзу объектива, и от этого виртуального обладания в паху Тома начинало болезненно тянуть. Он едва сдерживался, чтобы не раздвинуть ноги шире, чтобы не позволить своему собственному возбуждению стать очевидным.       — Хватит, — вдруг резко сказал Гарри, опуская камеру.       Он тяжело дышал. Его глаза были тёмными, зрачки расширились так, что зелени почти не было видно. Том моргнул, словно выныривая из транса. Наваждение спало, оставив после себя гулкую пустоту и липкий пот.       Гарри отвернулся, выключая пилотный свет. Студия вновь погрузилась в мягкий, успокаивающий полумрак.       — Съёмка окончена, — Гарри подошёл к столу и, стараясь не смотреть на полуголого Реддла, открыл ящик доставая плотный конверт. — Это было… Это отличный материал, Том. Правда.       Том медленно слез с табурета, чувствуя странное опустошение. Игру прервали на самом интересном месте. Он молча подобрал свою влажную водолазку и натянул её обратно. Ткань противно липла к телу.       — Здесь деньги, — Гарри подошёл к нему, протягивая конверт. — Как мы и договаривались. Стандартная модельная ставка, плюс бонус за… сложные условия работы.       Том посмотрел на белый прямоугольник в руках Поттера. В этот момент реальность с её грязными подворотнями, неоплаченными счетами и насмешливым лицом Малфоя обрушилась на него с новой силой. Деньги. Это то, ради чего он сюда пришел.       Он взял конверт. Толщина пачки внутри говорила о том, что Гарри заплатил ему втрое больше стандартной ставки. Этого хватит, чтобы закрыть долг за квартиру и спокойно жить как минимум месяц. Проблема с лордом Селвином отпадала сама собой.       Огромный, удушающий ком тревоги, который Том носил в груди последние недели, внезапно растворился. Ему стало так легко, что на секунду закружилась голова, но вместе с облегчением пришло острое чувство стыда. Он только что продал свою сексуальность этому фотографу. Пусть не напрямую, но они оба знали, чем была наполнена эта съёмка.       — Благодарю, — сухо сказал Том, пряча конверт во внутренний карман пальто. Он накинул его на плечи, возвращая себе привычный холодный, непроницаемый вид. — Я могу идти?       Гарри выглядел так, словно его ударили под дых. Отстранённость Тома после того сумасшедшего напряжения, что было между ними несколько минут назад, казалась ледяным душем.       — Да, конечно, — Гарри потёр шею. — Слушай, Том. Эти кадры… я хочу сделать серию. Целый проект. Если ты согласишься работать со мной дальше, я буду платить за каждую сессию.       Том остановился у двери, взявшись за ручку, и стоя спиной к Гарри. Работать дальше. Снова приходить сюда, снова чувствовать этот обжигающий взгляд, снова балансировать на грани между ненавистью и первобытным желанием. Это было опасно и волнительно, но Том Реддл никогда не бегал от опасностей. Тем более от тех, которые так щедро оплачивались и приносили такое извращённое, тёмное удовольствие.       — Позвоните мне на следующей неделе, мистер Поттер, — Он повернул голову вполоборота. — Если, конечно, к тому времени найдёте способ справляться со своими… физиологическими реакциями на рабочем месте. — Губы Тома изогнулись в откровенно порочной, победной усмешке, и, не дожидаясь ответа вспыхнувшего Гарри, он вышел за дверь, растворившись в дождливой лондонской ночи.       Гарри остался один в тихой студии, вдыхая остатки запаха Тома и понимая, что он только что добровольно прыгнул в бездну, из которой ему уже не выбраться.