Аудит

На часах без двадцати одиннадцать ночи. Скоро весь бизнес-центр автоматически будет поставлен на сигнализацию, а значит, пора уходить — даже если работа осталась. Грант выключает монитор, долго моргает, увлажняя пересохшие глаза, и начинает собираться. Его отдел почти не задет всеобщей перестройкой — но лучше бы был, потому что сейчас к нему обращаются за помощью все, кому не лень. К счастью, он хотя бы может позволить себе отпустить сотрудников и закрывать такие задачи только своими силами. Грант выключает свет в своём офисе и выходит в тёмный, тихий коридор. Теперь на этаже остаётся только одно светлое пятно — отдел безопасности. Грант собирается пройти мимо, когда вдруг слышит по другую сторону двери очень громкий, очень раздраженный и очень знакомый шепот. Его шаг сам собой замедляется. Затем он поворачивается и открывает эту дверь. Там и правда оказывается Кейн, ещё более растрепанный, чем обычно. Он совсем один. Его белки глаз уже слегка розоватые от бесконечного взгляда в монитор, длинный тонкий рот зло кривится, а в его руке — зажженная сигарета. "Ты в порядке?" — хочет спросить Грант; или, может — "Как давно ты спал?" — но вместо этого произносит глупое: — Ты куришь прямо здесь? Кейн поднимает на Гранта взгляд. Его острый разум по инерции на полной мощности препарирует то, что он видит — и как всегда первым делом находит уязвимость. Мысли всплывают одна за другой: Грант сейчас убаюкан тишиной пустого офиса, совсем не настороже; он втайне благодарен, и это делает его мягче; он начал сочувствовать, и это ослабило его защиту — всë вместе это почти как открытая дверь. Если он хочет залезть в чужую душу, то сейчас идеальный момент. Кейн больно скребëт себя пальцами о пальцы, заставляя себя погасить взгляд. Зачем пачкать собой что-то настолько хорошее? Он бы не посмел. Вместо этого он говорит буднично, показывая пальцем сначала на потолок, а затем на пепельницу на столе: — У этих счастливчиков тут вытяжка, — и мрачно шутит, — И вот на это у компании деньги есть. Грант усмехается: действительно. Потом смотрит на этого уставшего парня, у которого ещё осталось настроение шутить, и предлагает: — Давай я отвезу тебя до дома. Это просто кажется правильным, независимо от его нелепых чувств. — Не нужно добавлять меня в твой воображаемый детский сад, — небрежно отмахивается от него Кейн, — У меня есть машина. Ах, шпилька про то, что он чрезмерно оберегает своих сотрудников. Как оригинально. У Кейна все хуже и хуже получается его злить. Вообще не задетый, Грант спокойно возражает: — Тебе не стоит сейчас садится за руль. Кейн снова скребëт пальцами пальцы, но на этот раз это не помогает. Одно дело — отказать самому себе, другое — когда предлагают. Он резко захлопывает крышку ноутбука и поднимается с дивана: — Как скажешь, — быстро закидывает вещи в сумку, накидывает кожаную куртку и подходит к двери, уже полностью собранный, — Поехали. Грант удовлетворенно кивает. Вот так бы сразу. *** Грант ожидает неловкости, но, вроде бы, Кейн чувствует себя вполне свободно, падая на пассажирское сиденье его машины. Изучает все кнопки, до которых может дотянуться, двигает кресло и хмыкает: — Ну и старье. Я помню, все мечтали о такой тачке, но типа. Когда я был в старшей школе. Грант садится рядом, включает зажигание и смотрит на Кейна через зеркало заднего вида. Он тоже помнит. Когда он был на первом курсе, все просто помешались на этой марке из-за какого-то дурацкого фильма. Это значит... Кейн младше него максимум года на три, не так ли? Почему тогда он называет Гранта стариком? Ладно, это простой вопрос: конечно, чтобы позлить. Грант не комментирует это, только отвечает поверхностно: — Это надежная машина. — Да кто бы сомневался, — закатывает глаза Кейн. Грант отпускает сцепление и медленно трогается. Навигатор прокладывает путь к новому жилому комплексу неподалёку. По пустым, ночным улицам машина двигается плавно и быстро. Грант ощущает странное волнение, почти возбуждение. Рабочие рамки, вездесущие взгляды и камеры остались позади; они здесь одни, в маленьком, замкнутом пространстве. Он кожей чувствует пристальный взгляд Кейна — как тот следит из-под полуопущенных ресниц за рукой Гранта, плавно переключающей передачи. Было ли это хорошей идеей? Часть Гранта пристыжена собственной реакцией, но другая часть впрыскивает ему в мозг острое сожаление, когда поездка очень скоро заканчивается. Кейн действительно живёт недалеко. Секунда идет за секундой, а Кейн почему-то не прощается. Грант вообще-то не против, но это странно, разве нет? В полной тишине смешок Кейна слышно слишком отчётливо. Он щурится, чуть наклоняет голову и тянет: — Как думаешь, это будет харассментом, если я... — на половине фразы его тон спотыкается и резко меняется, становясь нормальным, — ...скажу, что ты теперь должен отвезти меня в офис и утром? Из-за тебя я бросил машину там. Климат-контроль работает безупречно, но Гранта кидает в жар. Даже ему очевидно, что сначала Кейн собирался сказать что-то другое. Но что? При любой попытке думать в эту сторону мысли становятся душащими — потому что, ну, такого не может быть? Подводное течение слишком бурное, и Грант снова выбирает оставаться на гладкой и мирной поверхности: — Это не проблема, — соглашается он на автомате и интересуется, — Во сколько тебя забрать? Кейн прикусывает костяшки пальцев. Каждое движение Гранта его выдает. Рука, которая слишком крепко сжала руль. Грудная клетка, которая поднимается и опускается чаще, чем нужно. Взгляд, который Грант не решается поднять на него. Этот старик... Явно уловил подтекст его случайно вырвавшихся слов. Что с ним теперь? Он заинтересован? Или просто смущен? И то, и другое? Сложно понять, особенно когда то, что Кейн видит, так сильно расходится с тем, что он слышит — будто фильм случайно свели с неправильной звуковой дорожкой. Протяни руку и проверь, заставь его выбраться из его крепости, дать тебе ответ... Не ломай, позволь ему жить его тихую жизнь, не вноси в неё хаос, он привык запираться не просто так... Две очень разные мысли схлестываются в голове Кейна, и он медленно отнимает руку ото рта. Он хочет быть хорошим человеком. Правда хочет. Это трудно, но это ему даётся: — В семь утра будет отлично, спасибо! — как ни в чем не бывало отвечает он и ослепительно улыбается. — Семь утра? — Грант хмурится, осознавая, что ему придется проснуться раньше. Повезло же нарваться на жаворонка. Но все же он не берёт своих слов назад, — Хорошо, договорились. Приняв решение, Кейн больше не медлит и проворно выбирается из машины. Они обмениваются дежурным "До завтра!" и захлопнувшаяся дверь разделяет их. "До завтра" — Кейн продолжает катать на языке, маневрируя между припаркованными машинами на подземной стоянке, и поднимаясь в лифте на свой этаж, и отпирая дверь в квартиру, — "До завтра". Завтра. Завтра принесет ему новую порцию ожидания и неопределенности — которых бы не было, сделай он другой выбор. Быть хорошим человеком все-таки действительно тяжело.